Лавандовый

Балор попробовал подключиться к одному сознанию, запустив туда щупальца, и увидел воспоминания и мотивы, сразу после этого - к следующему, а затем он попробовал видеть их обоих сразу. Он протянул несколько щупалец в сознание Петрова, и еще пару - в мозги Смирнова. Кошмару было тяжело держать свою силу в разных мозгах, тем более, что между ними были многие киллометры, но это была интересная задача на внимание, силу и координацию, что-то вроде выполнения разных движений двумя руками, в каждой из которых было по пятикиллограмовой гантели. Теперь перед Балором было две картинки сознаний - это было похоже на то, как он смотрел в телефон и одновременно в монитор. И морок буквально вцепился щупальцами в каждую из этих картинок, направил в них десятки своих глаз, чтобы не потерять концентрацию и контроль. Поскольку эти люди были верующими, Балор даже не особо копался в их мозгах, чтобы вызвать психоз. Достаточно было напомнить им об их грехах, показать им ад и прикинуться богом, говорящим, что они неизбежно, очень скоро туда попадут. Поскольку он делил свою силу надвое, был одновременно в двух сознаниях, то картинки, которые он им показывал, и его голос то и дело пропадали, часто становились серыми и полупрозрачными, голос прерывался - как помехи на старой кинопленке. Это раздражало морока, он всегда старался сделать так, чтобы его кошмары выглядели идеально. Но с другой стороны, вот так, с помехами, выглядело еще страшнее. Следующий фокус Балор не смог сделать с обоими одновременно, поэтому ему пришлось сконцентрироваться на одном сознании. Когда Смирнов проснулся в холодном поту, морок пощекотал его болевые рецепторы и показал пентаграмму, истекающую кровью, у того на руке. Политик заорал посреди ночи, разбудил жену, которая, разумеется, не видела никакой пентаграммы. Но Смирнов ее прекрасно видел, и она тем временем болела, горела и кровоточила, и он безуспешно пытался заклеить ее пластырями, через которые сочилась кровь... Балор знал, что на следующее утро жена уговорит его не идти на работу и настоит, чтобы тот обратился к врачу, или же, если консерватор заупрямится и пойдет, то на работе ему дадут отгул и тоже надавят, чтобы тот отправился к доктору. После этого морок принялся за второго клиента. Когда Петров очнулся от кошмара и пошел умываться холодной водой, он вдруг почувствовал жжение и режущую боль во лбу, а затем увидел на нем кровавый перевернутый крест, глядя в зеркало. Он расширил глаза в тихом ужасе, перекрестился и стал читать молитвы, панически умываясь холодной водой, и видел розоватую от крови воду. Разумеется, ему ничего не помогало, крест так и продолжал кровоточить. Около 3 часов ночи Балор в ажиотаже рассказывал обо всем Яне, которая уже вернулась к тому времени. Девушка загадочно улыбнулась и исчезла в портале где-то на четверть часа. Вернувшись, она уверила Балора, что утром Петров и Смирнов увидят эти дьявольские стигматы, только уже сухие, с запекшейся кровью, со свежей коростой, и окончательно поверят, что это был не сон. Балор обнимал Яну, говорил, что любит ее, и снова понимал, что девушку лучше невозможно найти. Позже ведьма сказала мороку, кого можно не трогать, с кем она уже поработала - речь шла о клиентах их борделя, конечно. Следующие политики оказались не настолько набожными, маскарад с богом их бы не испугал, так что морок показывал им шоу с жертвоприношениями их родственников и их самих, а так же суд и тюрьму. И этот вечный лейтомотив - "все узнают о твоих преступлениях", а так же "они уже знают, осталось только подождать, пока ты присядешь". Он обрабатывал пятерых человек на протяжении ночи. И, очнувшись около 6 утра, Балор чувствовал, что совершенно не выспался. Морок был опустошенным и уставшим как никогда, но удовлетворенным своей работой, и вчерашнее происшествие уже почти его не трогало. Не давая себе действительно хорошо вспомнить о вчерашнем, морок закрыл глаза и отключился. Проснувшись, Балор обнаружил рядом спящую Яну, у которой текла кровь из носа. Много крови, она заливала рот и щеки девушки, и уже пропитала верх ее футболки. Он понимал, что это значит, и незамедлительно подложил ей платок под нос, а затем нырнул в чужой кошмар. Господин Пономарев, бывший учитель русского языка, шел по улице и вокруг него летали жуткие твари - смесь летучих мышей, ящериц и стервятников - с темными кожистыми крыльями, длинными хвостами, покрытыми чешуей, ушастыми головами на омерзительных голых шеях. Эти существа угрожающе шипели, неотрывно смотрели на консерватора желтыми глазами, и медленно приближались к нему. "Внутренний голос" политика скандировал: "Это наказание господне за твои грехи! Бог знает, что ты делал с учениками!". Тот был смертельно перепуган, из автобуса бежал в магазин, от туда - просто сбегал, но твари преследовали его повсюду, и в конце концов он потерял над собой контроль и заорал прилюдно. Морок невольно залюбовался этой работой: настоящие галлюцинации, кошмар наяву. Яна стала мастером этого дела. Но это может стоить ей жизни, так что ее нужно было заставить уйти, пока не поздно. Балор схватил ее за плечи. - Хватит! Ты не выдерживаешь этого. У тебя там идет кровь литрами. - Но мне нужно еще немного времени, он же почти сошел с ума, понимаешь?! - возражала девушка, увлеченная не меньше, чем сам Балор несколько часов назад. - Ты тоже почти сошла с ума. Пошли отсюда. И он, не дожидаясь согласия Яны, с силой выдернул ее обратно в ее тело. Очнувшись, девушка не успела возмутится, как заметила, что кровь заливает ее лицо и одежду, и запрокинула голову назад насколько могла, и стала поспешно вытираться. Она была ошарашена, от былого ажиотажа не осталось и следа. Яна могла и умереть, потеряв слишком много крови, и когда она находилась в чужом сознании, то вообще не чувствовала, что происходило с ее телом. Это пугало. Как ни досадно было это осознавать, она не являлась кошмаром, как Балор, она не была приспособлена для длительных путешествий по чужим мозгам, и ее собственное тело очень сильно зависело от нахождения ее сознания там. Забывать об этом было крайне опасно. - Сколько ты там была? - Минут 40. - Черт возьми, мы же обсуждали, что твое тело держится только на тебе и без тебя оно может и пол часа не протянуть! - воскликнул Балор. - Да... Но мне легко пропустить время, и потом, как я буду тебе помогать, не проникая в их сознания? - Ты можешь на них влиять, находясь рядом с ними. И вообще мы договорились, что ты работаешь с нашими клиентами. Балор поглаживал ее волосы и плечи, и заменил насквозь мокрый платок под носом. - Откровенно говоря, ты отлично работаешь. Кошмар наяву, да еще и с такими колоритными тварями - это очень высокий уровень мастерства. Я восхитился этим, на самом деле. Но это не должно стоить тебе жизни. Оставайся здесь, - сказал он с нажимом, - а я приготовлю тебе завтрак. Там будет много мяса. Тебе надо восстановить потерю гемоглобина. - И кофе со сливками! - мурлыкнула Яна. Балор ушел на кухню, но протянул тонкое щупальце к ней и мягко, но с силой впился присосками в ее сознание, чтобы удержать девушку, если она все-таки захочет нырнуть в чужие мозги за киллометры от нее. Яна чувствовала присутствие Балора в своей голове, но она не замечала этого контроля, того, что ее сейчас буквально пригвоздили к ее телу, а потому у нее не было ни дискомфорта, ни претензий к мороку. Балор жарил на скороводке большой, но тонкий кусок говядины, щедро обсыпаный солью и специями, мыл и красиво раскладывал на тарелке зелень и салат, и параллельно держал часть внимания на Яне, на движениях ее сознания и на состоянии ее тела. Для неподготовленного человека это было бы сложной задачей, наверняка пропустил бы что-то в готовке или сорвался бы со слежки, но для Балора это было действительно легко, после того, как он ночью удерживал свою силу и внимание в двух созаниях, которые разделяли киллометры. Тем не менее, эта задача занимала его достаточно, чтобы у него не оставалось внимания, да и сил, после такой ночи, думать о вчерашнем. После мяса Балор пожарил еще 4 яйца - для себя и для Яны, сделал 2 кофе и понес это всё - чертовски аппетитное и красиво разложенное, хоть в инстаграм выкладывай - на тяжелом подносе в их комнату. - Фигасебе ты разошелся, у вас там праздник какой-то? Почему нас не позвали? - объявился Шмыг. - У нас там локальный пиздец, - мрачно пояснил Балор. - Да ничего особого, Яне надо хорошо покушать. Шмыг знал, в каких случаях такое бывает, поэтому не стал задавать новых вопросов, но не приминул подслушивать их, когда морок скрылся в комнате.