Лавандовый

Антихрист был приятно удивлен: - А ты покошмарил сразу двоих, хотя я просил тебя только об одном. Это очень круто, Балор. И ты все-таки можешь больше, чем говорил. - Вообще-то я их кошмарил по очереди, а не одновременно. И потом, это такие люди, что у меня к ним так и тянутся щупальца. - Не прибедняйся, все-таки это было о-ху-е-нно! - воскликнул Арнуме и приобнял Балора за плечи. Тот не отстранился, так и продолжил маньячно улыбаться, словом, вел себя так, будто ничего не происходило. - А теперь ты можешь попробовать все мои алкогольные напитки, как и договаривались. Я рекомендую начать с этой настойки, - Часовой указал на тонкий стаканчик с темно-фиолетовой жидкостью. - Неужели это какой-то лавандовый ликер? - усмехнулся Балор. - Нет, увы, лавандового алкоголя у меня нет. Это смородиновая настойка. Морок нетерпеливо схватил стаканчик, сделал глоток, нахмурился от обжигающего спиртного напитка, но затем допил его в несколько глотков. - Это очень вкусно, но это жжется, черт возьми. Скажи мне, что это, я хочу еще. - Да, 30%, все-таки. Я разбавлю его водой. На этот раз Арнуме взял стакан побольше и налил туда треть воды и две трети понравившейся Балору смородиновой настойки. Часовой знал, что все равно очень много алкоголя. Морок этого не знал, поэтому он пил это слишком быстро, хотя не настолько быстро, как предыдущий напиток. А если бы не прерывался на разговор, то пил бы и быстрее. - Ты говорил, я могу подключить Яну. Я не уверен, что она сможет работать на расстоянии, как я, но я могу попробовать пустить ее в свое тело и объяснить, как это делается, и возможно, она справится. Если у нее получится, то мы сможем обрабатывать трех человек в день, а то и больше. На ночь я смогу взять еще одного! Под влиянием алкоголя Балор все больше распалялся эмоционально и говорил все громче, так что на последней фразе он перешел на крик. И Антихрист был уверен, что морок все сделает в любом случае, независимо от настроения, обстоятельств и даже от отношения к нему. - Я очень рад, что ты так хочешь сделать с этими людьми то, чего они заслуживают, - улыбка и голос Часового были едва ли не слаже настойки. Балор посмотрел на него с ликованием, а затем позвонил Яне, описал ей суть дела и услышал, что она обязательно попытается, что это очень здорово, но она склоняется к тому, что у нее не получится. Затем они отключились и морок переслал ей список ФИО и фотки. Яна незамедлительно ответила, что около трети из этих людей она видела в их борделе, и что они были очень довольны услугами и обещали зайти еще, а это значит, что они будут в ее зоне досягаемости, и она сможет что-то с ними сделать. Они договорились, что Яна будет заниматься этими клиентами, а Балор - всеми остальными. Кошмар незамедлительно пересказал Антихристу эту ценную информацию, и тот расхохотался. - Двойные стандарты как ценность партии! Они выступают за высокую мораль и запрет проституции, а сами... И возможно, кстати, это позволит нам переманить их на свою сторону. - Яна тоже так думает. Вот и проверим. Кстати, Арнуме, могу я попробовать вон тот зеленый напиток? - Ну разумеется, кошмар, я говорил: ты сможешь попробовать все, что угодно, - он улыбался почти нежно. - Только давай я снова налью тебе, а то ты выглядишь так, как будто можешь разбить бутылку. Балор не спорил. Он чувствовал характерную слабость в теле и тяжесть в голове, но вообще ему было хорошо, весело, а этот алкоголь выглядел таким вкусным. Армилус налил банановый ликер (а это был именно он) в стакан, добавил пару кубиков льда, так же добавил ядовито-зеленого абсента и брызнул лимоном. Это был его любимый рецепт и он искренне хотел поделиться этим со своим ценным помощником. Морок только допил смородиновую настойку и сразу же принялся за гипнотизирующе зеленый напиток со льдом. Ему поначалу было трудно различить вкус из-за количества алкоголя, обжигающего рот, но со второго-третьего глотка он уловил удивительное сочетание сладости, горечи и кислинки. Затем он посмотрел на Часового. Его лицо уже расплывалось перед глазами морока, но все же он успел подумать, что этот напиток очень напоминает самого Армилуса: обжигающий, кисло-сладкий и с горечью. Балор пил дальше и в какой-то момент ему стало трудно даже сидеть. Он спросил, можно ли ему лечь, и Часовой с готовностью согласился и даже встал, чтобы освободить больше места. Растянувшись на диване, Балор упорно допивал коктейль, а затем поставил совершенно пустой стакан на столик и бессильной уронил руку, так что она чуть ли не касалась пола. Глядя на него со стороны, можно было бы подумать, что он в обмороке или спит. Но Антихрист знал, что это не так. А так же он знал, что хоть Балор и в сознании, он не может контролировать ни свое тело, ни даже свою кошмарную суть. Часовой присел рядом и провел рукой от плеча до джинсов кошмара, а затем скользнул под его полосатую майку. Он чувствовал гладкую кожу, полную расслабленность и бессилие, а так же - растерянность и удивление Балора, который сейчас едва ли мог даже задать вопрос. - Всё хорошо. Просто тебе надо поспать. Арнуме знал, что у Балора возникло подозрение, что он заснул и ему это снится. Это был удачный поворот. Тем временем его рука уже поглаживала соски, затем двинулась дальше и мягко взяла тонкую бледную шею с медленно пульсировавшей жилкой. Морок чуть двинулся в сторону, к спинке дивана, и Часовой не хотел задумываться над тем, что это значит. Он запустил пальцы в мягкие вьющиеся волосы и погладил-почесал морока как кота. Тот не двигался. Эта ситуация была почти такой же, как тогда, когда Балор сегодня был без сознания на его диване: его тело было в полной доступности, он не мог сопротивляться и он не мог сказать "нет". Только в этот раз морок понимал, что происходит. И это чем-то нравилось Часовому даже больше. Это существо принадлежало Антихристу целиком и полностью - до кончиков волос, до последнего изгиба тьмы в его душе, потому что Часовой сделал ему ряд предложений, от которых он не смог отказаться. Лаская волосы и лицо Балора одной рукой, второй Армилус расстегнул его джинсы и приспустил их до середины бедер. Это тело было безупречно - тонкое, изящно-обтекаемых форм, как у девушки, но все-таки принадлежащее парню, с невозможно гладкой белой кожей, и с такой низкой толерантностью к алкоголю. Он взял морока за шею, уже более жестко, и прижался губами к тазовой косточке справа, и стал неспешно целовать его бедра и низ живота. Другой рукой Армилус полностью снял джинсы с Балора и отбросил их в сторону, а затем стал оглаживать и исследовать его колени, бедра, то, что выше, раздвинул его ноги... Очень уместным оказалось то, что Балор не носил трусов. Потому, что было достаточно тепло, а может быть, принципиально. Морок почти не мог дать оценку происходящему. Он чувствовал себя так, как будто это был дурной сон. Всё, что он понимал - это то, что Армилус что-то с ним делал, и это что-то напоминало то, что с ним делала Яна. В теле была свинцовая тяжесть, а в голове - еще и давящая боль. В этом стечении обстоятельств Арнуме нашел еще один существенный плюс: Балор был полностью расслаблен. И поэтому Часовой вошел в него совсем без предварительной подготовки, и хватило всего лишь смазки на презервативе. Он взял руку морока, прижимался к ней лицом, целовал, наслаждался ею сполна и мягко двигался в нем, чтобы не причинить боли, чтобы дать привыкнуть. - Арнуме... Что?.. - полушепотом спросил Балор, казалось, из последних сил. Он так и лежал с закрытыми глазами, вообще не двигался и не сопротивлялся. - Ты думал, я просто так дал тебе это тело? - мягко и насмешливо спросил Часовой, продолжая целовать эту совершенную руку. Морок чувствовал его поцелуи, его мягкую, но власную хватку на шее и на запястье и чувствовал, как тот двигался в нем: как-то странно, приятно, но, возможно, слишком глубоко. Балор пришел в себя, совсем немного, процентов на 10, но он уже понимал, что происходит, и чувствовал огромный диссонанс вот этого и своей жизни, того, как должно быть нормально. Тело Балора принимало всё, что делал Часовой, но было чувство, как будто в его сознании что-то ломается от происходящего, и как будто происходит нечто непоправимое, и исправить это будет уже невозможно. Арнуме осторожно опустил его руку на диван, наклонился и поцеловал губы Балора. Тот не отвечал, но целовать его все равно было очень сладко, такого расслабленного, беспомощного, принадлежащего ему. У морока усиливалось чувство неправильности происходящего. Было ощущение, что в нем произошел раскол, что по сознанию прошла трещина, истекающая кровью. Губы Армилуса были мягкими и довольно пухлыми - даже неожиданно - этот поцелуй был приятен, и тело морока отдавалось ему. Но что-то было не так, очень сильно неправильно, и тут яркой картинкой вспыхнул образ Яны... Если бы Балор не был настолько пьян, он бы заплакал. Он чувствовал, что всё, что сейчас происходит - это предательство девушки, и поэтому так неестетственно ощущался этот секс, пусть даже Часовой не причинял ему ни капли боли. Особенно мучительным было то, что его тело совершенно не сопротивлялось, полностью отдавалось Арнуме, как будто и было созданно для этого... "Как будто"? Антихрист ясно дал ему понять, что дал это тело Балору не просто так, а чтобы пользоваться им во всех смыслах этого слова... У Часового было достаточно опыта, чтобы понимать, что происходило с Балором. Кроме этого, он понимал, что после этого морок не сможет злиться на его, и что он будет винить только себя, потому что не сможет он возненавидеть человека (существо?), который дал ему возможность быть с Яной, и который подкинул ему толпу жертв - первоклассных уродов. А еще - что морок грыз себя за каждую слабость, и он будет люто ненавидеть себя за то, что не сопротивлялся, за то, что даже не сказал "нет". И еще - Антихрист видел этот жестокий внутренний конфликт - телу морока было приятно, а его душа мучилась и сопротивлялась происходящему. И это доставляло Часовому особое удовольствие - видеть, как кто-то наслаждается и страдает от его действий, и страдает от наслаждения. Армилус целовал и целовал его, даже несмотря на отсутствие реакции, и уже почти лег на него, взяв его за запястья, и двигался уже немного быстрее, иногда замирая, войдя до предела, и просто чувствуя горячего Балора изнутри. Даже несмотря на сильное опьянение и полуобморочное состояние, морок оставался чертовски красивым, было невозможно сдержаться. Часовой целовал его губы и всё лицо, потом переходил на руки, покрывая их поцелуями до кончиков ногтей и прижимая к лицу, и так снова и снова. Неважно, кого любил морок, насколько он был силен и скольких людей свел с ума. Теперь он полностью принадлежал только Часовому, беспомощно распластавшийся, неспособный отказать. Арнуме переполняло чувство власти над этим удивительным существом. Позже он сделал для Балора крепкий черный чай с мёдом и лимоном, чтобы тот протрезвел быстрее, помог ему одеться, сказал несколько ободряющих и напутственных слов, и провел до дома на случай, если тот упадет в обморок по дороге. А морок чувствовал себя безвольным куском мяса в руках Часового. В руках, которые не причиняли и никогда не причинят ему боли. Дома не было Яны, и Балор впервые был доволен этим. Ему не хотелось ее беспокойства, вопросов, а тем более - попыток проникнуть к нему в голову и самостоятельно все узнать. Кошмар почти сразу лег спать и отправился в путешествие по мозгам консерваторов с тем, чтобы превратить их в фарш. Ему было жизненно необходимо на ком-то сорваться, а еще доказать самому себе, что он не беспомощен.