Арка Жнецов

I

Мор влачился по степям, глядя на горизонт. Там, на границе земли и неба, на призрачной границе мира, куда, казалось, заплывают иной раз тучные густые облака, должно быть его спасение. Но этот мир был бы слишком прост, если бы Мор знал, что за спасение его там ждёт. С ранних пор ему говорили, бережно нашёптывали, что он найдёт своё предназначение на горизонте. И горизонт его манил. Всегда эта тонкая грань тянула его к себе невидимой нитью. И ночью, когда весь мир спал, она непременно нашёптывала, что именно в ней его спасение. А Мор лишь верил и шёл. Шёл несмотря на жгучие земли Степей Рьяммы. Вопреки горячему, обжигающему ветру. Не обращал внимания на сухость во рту, потому что на языке не было живительной влаги уже несколько дней. Старался не замечать пустоты в душе, потому что он бросил жалкие остатки своей спокойной жизни. И вот сейчас, на исходе дня, когда солнце почти коснулось своим округлым боком горизонта, отчего крохотные перистые облачка, желающие покинуть этот мир – зайти за границу – окрашивались сначала в золотой, затем в алый, точно огонь, а потом в приглушённо-фиолетовый с нотками желтизны цвета, силы покинули Мора. Не было сил идти. Не было сил дышать. Не было сил моргать. Не было сил существовать. В тот момент ему лишь хотелось завалиться на горячую землю, окунутся в неё с головой, точно букашка, ощутить её теплоту и закрыть глаза. Так оно и случилось. Его тело медленно завалилось вперёд. В воздух поднялся столб пыли. Мор кое-как перевернулся на спину, чтобы в последний раз, – тогда он был уверен, что сейчас будет его последний вздох, - посмотреть на небо. А именно на звёзды. Крошечные зеленеющие точечки, словно прибитые к тёмному полотну неба, загадочно мерцали. И они тоже манили его к себе. Мор печально улыбнулся, думая, что предназначение, спасение – называйте это как хотите – так и не настигло его. Или он не настиг его? Может ли быть, что судьба просто шла слишком быстро? Вдруг он, скитаясь по Мирозу, просто не поспел за ней? В тот момент он так и думал. Ведь человек так зависим от времени. От обстоятельств. От неверных решений, которые могут изменить ход событий. Всё это и складывается в судьбу. В непредсказуемую и загадочную. Солнце почти ушло за горизонт. Осталась лишь крошечная его частичка – покатая, едва алая и совсем несчастная. Она жалобно светила, стараясь отогнать тьму, словно пыталась помочь Мору, но не могла. Ничто не способно отогнать ночь. Мор, не в силах больше держать голову ровно, повернул её набок. Под щёку попал тёплый грунт с мелкими камушками. Глаза медленно закрывались. В них становилось очень темно, отчего сделалось страшно. Мор не хотел уходить! Не хотел умирать! Не сейчас! Он боялся… Как и все боятся... Последние луч солнца завис в небе, точно застыл во времени. Облака, летевшие на север, замерли, остановившись, словно объёмные бесформенные статуи из застывшей глины. Сейчас они казались грозными, тяжёлыми и неказистыми, словно их слепил ребёнок потехи ради. Пыль, поднятая горячим ветром, зависла в воздухе, словно её кто-то намеренно приклеил. Всё в мире застыло, точно дёрнули рычаг с надписью «на случай чего-то непредвиденного». Она пришла неожиданно. Буквально явилась из ничего. Обрела плоть и кровь, словно нарисовала их на ткани мира. Её короткие рыжие волосы не колыхались. Её длинное платье цвета крови словно не двигалось. Её бледная кожа – такая же бледная, как у созданий ночи – была ровной. А лицо с усталыми глазами, пропитанными болью, не выражало эмоций. Женщина, ступая босыми ногами по землям Рьяммы, медленно подошла к Мору. - За судьбой и правда можно не поспеть, - прошептала она, склонившись над телом молодого парня. – Есть несколько вещей в вашей сыпучей жизни, за которыми вы можете не поспеть. Две из них очень значимы для вас. Первая – время. Если упустил – не догонишь ввек. Вторая – судьба. Можно упустить, но она может и сама настичь. Мор дышал, но не чувствовал биения сердца. Мор думал, но не ощущал своего тела. Мор видел, но не мог моргать. Мор понимал, но никак не мог представить. - Но в этом случае, - она опустилась на колени, отчего её багровое платье немного натянулось, ещё больше оголив спину, - ты успел. Как вы любите говорить: «тютелька в тютельку». Она взяла в руки голову Мора, разместив тонкие пальцы на слегка впалых щеках, и медленно повернула, чтобы лицо смотрело в её глаза. - Давным-давно гадалка на переулки одного из крохотных городков сказала, что тебя ждёт горизонт. – Она снисходительно наклонила голову набок. – Две первородные сестрицы в крошечном магазинчике с магическими побрякушками предрекла тебе найти своё предназначение на линии двух миров: неба и земли. А вот у Короля были совсем иные мымли на этот счёт. Но, как видишь, ты сделал верно, что не послушал его. Сейчас, когда ты лежишь на полосе Мира, ты нашёл всё и сразу. Мор не знал, чьё это лицо. Не представлял, кому принадлежат светящиеся алые глаза. Не понимал, что за существо держит его лицо, отчего кожа немеет. Он лишь надеялся, что она и есть то самое предназначение. Но с иной стороны, что простой юнец мог сделать сейчас, когда лежал и почти умирал? Был ли у него выбор? - Я дарую тебе это, - женщина взяла с земли простой камень – что-то наподобие гранита - такими была усыпана вся песчанистая поверхность. Она положила камешек на его грудь. Встала, немного погладив платье в бёдрах. Окинула мир взглядом. И медленно, будто желала подольше задержать, растворилась в его ткани. Точно и не было её тут. Словно и не было загадочной встречи на границы мира. Облака вновь томно поплыли по небу. Пыль снова закрутилась в потоках ветра. Солнце прощально блеснуло и пропало – оно закатилось за границу земли, спрятавшись от всех. Но его свет всё ещё вырывался в небо, едва его подсвечивая. Мор распахнул глаза. Грудь свободно вздымалась и опускалась. Плоть налилась силой. Зрение обострилось, как и слух. Мысли градом стрел мелькали в сознании, перекрикивая друг друга. Его рука судорожно коснулась груди. Камешек всё ещё лежал там, в рытвинке на грудине. Дрожащими пальцами он ухватил его, подняв верх. Это был горный хрусталь. Белый, кристально белый, с тонкими паутинками внутри. В его сердцевине трепыхалась крохотная алая точка. Она меркла, вспыхивала, а затем приглушённо гасла, но лишь для того, чтобы вновь загореть. От камня отходили две тоненькие цепочки-паутинки. Мор прижал камень к груди. Теперь у него есть своё место в мире. Он нашёл своё предназначение. Отныне ты, Мор, рождённый в миг Гайо, Жнец…

II

Лес шептал ему неясные слова. Ветер напевал приятную мелодию. Ночная прохлада ласкала кожу. Земля обдавала ступни влагой. А камень, висящий на тонких нитях, приятно бился о грудь. Мор наслаждался этим. Мор проникался к этому. И ему не было дело до всего мира. У него была новая цель. И новая роль в этом мире. Сейчас, стоя на краю небольшого поля, что находилось почти в середине Леса Грёз, он смотрел на крошечный домик с забавным миниатюрным окошком, из которого лился приятный жёлтый свет, как из узкой трубы валился рваный дымок, улетавший в ночное небо. А камень на его груди медленно пульсировал. Он оживал. Он чувствовал добычу. Он жаждал поглотить в себя ещё одно душу. И Мор давал ему желаемое. Потому что теперь у них была сделка. Потому что отныне они вместе составляют Мора. Он прошёл к домику, шагая по тропинке, вытоптанной среди раскидистых луговых трав. Его руки невольно касались осота. И каждая, что коснулась его, медленно опадала, жухла и умирала, словно отдавая свою сущность камню. Мор осторожно заглянул в окошко. Там, в маленькой комнате, сидели люди. Женщина вязала, постоянно дёргая спицами, а клубок на полу от этого забавно плясал. Мужчина что-то мастерил, вжавшись в угол. Дети – мальчик и девочка – играли на просторной кровати. Ему не понравилась эта картина. Наверное, потому что у него никогда такого не было. Он никогда не испытывал что-то подобное. Казалось бы, простая игра с сестрой на полу... Только сейчас он понял, какая это ценность. Только сейчас он понял, какая это ценность - иметь родных людей. Он взмахнул рукой. Совсем легонько, точно его кисть просто дёрнулась от холода. Но этого было достаточно, чтобы приговор был совершён. Комната вспыхнула ярким зелёным пламенем. Оно расползлось по стенам, полу и потолку. В его языках горела немногочисленная мебель. И сами люди. Мор отошёл на несколько шагов, чтобы горящее здание случайно не раздавило его самого, а осколки окна, что непременно должно вылететь от жара, не поранили кожу. Крики разлетелись по лесу, всколыхнув ночную тишь, точно это был большой камень, брошенный в стоячую воду. Где-то вдали зарокотали птицы. Ветер жалобно понёс крики дальше, точно гонец, несущий плохую весть. А огонь жадно пожирал плоть, дерево и жизни. Камень вспыхнул зелёным свечением. В его сердцевине трепыхалась алая точка. Она получит ещё души. Она получит ещё четыре сладкие жизни. Она была довольна, впрочем, как и всегда. Ей неважно, сколько душ давал ей Мор. Одну. Две. Три. Десяток. Каждая была сладка и свежа. Мор не жалел. По крайней мере, так говорило сознание. Ведь разум уже заключил сделку с камнем. А сердце лишь поддакивало. Ему не оставалось ничего иного, кроме как, покорно слушать указания. Крики стихли. Четыре алые искорки вырвались из огня, улетая ввысь. От них тянулся красный хвост, словно это были маленькие кометы. Они несколько раз прокрутились в ночной тьме, а затем медленно опустились. Их поглотил камень. Он всегда поглощал их. Мало кто мог противостоять ему. Мор довольно посмотрел на камень, томно висящий на груди. Он больше не подсвечивался мрачным и зловещим зелёным светом. Теперь это был простой камень горного хрусталя. И лишь тлеющие алые искорки в самом его центре напоминали о содеянном. Они ушли, когда домик рухнул наземь, занявшись ещё сильнее зелёным пламенем. Они ушли, когда лес вновь стих, точно уже забыл о криках. Они ушли, когда ветер вновь завыл жалобную песню, а лес стал что-то неясно нашёптывать. Они ушли, чтобы вновь поглотить чьи-то души.

III

Камень заключил сделку с Мором. А Мор заключил сделку с Камнем. Это было прекрасное взаимовыгодное сотрудничество. Всех и всё устраивало. Особенно Мора. Он желал этого по многим причинам. Но главным обстоятельством была его сестра. Девушка умерла, когда звезда Гайо отмерила ей двадцать лет. А пески Рьяммы охотно забрали её тело. И чего же хотел Мор? Он хотел вернуть её. Заставить судьбу течь не так, как хотелось Богам или ещё кому-то, кто сидит выше всех и смотрит дальше всех. Сделать это можно лишь одним путём – кровью. Именно поэтому Мор убивал людей, а камень поглощал их души. Эти души выступали в данном случвк простым обменным материалом. Всего-навсего, валютой. Одна жизнь давно умершей на тридцать три души, что были получены с помощью насильственной смерти. Нет, Мор мог бы заключить с камнем любую сделку, которую только может вообразить смертное создание. Но в этой ситуации он получал почти всё и сразу. Камень предложил ему вернуть сестру, в обмен на вечный приговор – Мор станет Жнецом, собирающим души и уводящим их в Иной План. Это означало лишь одно - он наконец-то получит то самое могущество, которое не дал ему ни Король, никто иной. Именно поэтому Мор вновь стоял у очередного зданьица в лесе Грёз. Уже светало, в воздухе повис плотный туман, напоминавший молоко. Стало ещё холоднее, отчего кожа, казалось, подёргивается. А воздух казался таким свежим, что превращался в дурман. Небольшая ночлежка – это было двухэтажное здание, выкрашенное серой невзрачной краской – томно стояла особняком среди тумана. Дверь в неё была слегка приоткрыта, отчего на улицу выкатывались небольшими порциями звуки. Смех. Удар. Звон посуды. Мор улыбнулся. Чем не прекрасное место для сбора душ? Его босые ноги прохлюпали по влажной земле – под утро прошёл сильный дождь – и он вышел к крыльцу ночлежки. Голоса стали чётче. Шум сильнее. Там было четверо. Мор был совершенно в этом уверен. Ещё четыре души… Он прошёл на просторное крыльцо, касаясь пальцами перил. Краска слезала с дерева, оставаясь на коже мелкими острыми обломками, казавшимися чем-то неестественным. В ступни больно врезались шляпки гвоздей. А от высохшей грязной поверхности крыльца неприятно сводило пальцы ног, отчего постоянно хотелось подгибать их. Дверца без малейшего сопротивления открылась, точно она желала как можно быстрее пустить Мора. В нос ударил приятный тёплый воздух, пропитанный какими-то вкусным запахом. Приглушённый свет приятно ласкал глаза. Всё в ночлежке было уютным. Начиная от стен, увешанных самыми разными побрякушками – это были и старые деревянные часы с кукушкой, и несколько шкур каких-то зверей, - и заканчивая маленькими столиками, на которых стояли крошечные вазочки с розовыми цветочками, напоминающими по форме нарцисс. В зале оказалось не четыре, а пять человек. Мор удивился, ведь он чётко ощутил именно четыре души. Четыре. Не пять. Мор несколько раз взмахнул пальцами, как будто поглаживая невидимый комок шерсти. Воздух в зале сделался густым, точно болотная грязь, и дурнопахнущим, словно запах, исходящий от большого скотного могильника. Свечи, стоявшие повсюду, чтобы разогнать тьму, затрещали, затрепыхались, словно их играючи задувал ребёнок. Но они не гасли. Они сопротивлялись. Но тьма не сдавалась. И в итоге они погасли. От огня остались тоненькие струйки дыма, пахнущего воском. Люди в зале замолчали. Женщина за стойкой, должно быть, хозяйка – повалилась на пол, буквально съехав со столешницы. Компания из трёх человек – все мужчины – судорожно схватились за горло, точно что-то их душило. У каждого глаза наполнились кровью. У каждого рот открывался, словно у рыб, выброшенных на скалистый берег. У каждого кожа на лице становилось пунцовой, а вены буквально вываливались из-под кожи. Спокойно сидел лишь старик в самом конце залы. Он неторопливо пил из бокала отвар из лесных трав и после каждого глотка довольно причмокивал, точно смаковал. На его лице не было волнения. Оно не покраснело, не вздулось, а глаза не наполнились кровью. Мор удивлённо повернулся к нему. Его глаза – теперь они были багрового цвета – вспыхнули злобой. Пальцы сильнее задёргались. От этого воздух ещё сильнее сгустился, пропитываясь ядом. От всех людей уже прилетели крохотные алые искорки, и камень успешно поглотил их. А вот старик продолжал сидеть и спокойно причмокивать. Его глаза – от прожитых лет они казались водянистыми, совсем блёклыми – лишь раз посмотрели на Мора. - Брось это, - пробурчал старик, - не сможешь ты забрать мою душу, как ни пытайся. Мор усмехнулся. Слова старика были не более чем старческим маразмом. Камень поглощал все души! А все души охотно рвались в камень. Это две вещи были нерушимы, как само мироздание. - Чушь, - сказал он, подходя к столику. – Все души подвластны камню. - Тогда продолжай, - глаза старика улыбнулись – это было так странно, потому что Мор никогда не видел, чтобы люди улыбались именно так. Мор нервно махнул рукой, как будто говоря, «как пожелаешь». Вокруг вспыхнул зелёный огонь. Доски затрещали в нём, точно ломающиеся кости. Воздух содрогнулся, словно от жара преисподней. Едкий дым устремился к потолку, окутывая его, как плотная овчина. Она загадочно клубилась, дёргалась, точно брюхо неведомого зверя. Старик удивлённо окинул залу, а затем медленно отъехал на стуле назад, отчего раздался скрип, и медленно нехотя встал. Его дряхлая рука подхватила ещё почти полный бокал с отваром. - Ну, раз ты тут развёл огонёк, то, пожалуй, я пойду, - его глаза вновь улыбнулись, отчего Мору стало настолько некомфортно, что он даже отшатнулся. Старик медленно прошёл по горящему полу. Огонь ёжился возле него. Трещал и трепыхался. Но не трогал. С каждым шагом пламя отходило от него всё дальше, точно боялось причинить вред. Словно вместо старика была вода, способная затушить огонь смерти. Он ушёл. Просто вышел из ночлежки, как будто не было здесь огня. Как будто не было здесь Мора. Как будто он не должен был сейчас умереть. Мор стоял один среди разгорающегося огня. Он уже не боялся его, потому что Камень сказал, что он для него не опасен. Но зато он сейчас испугался старика. Простой старик в старой потёртой робе, с недлинной жидкой бородкой, по которой капал отвар, с мыльными серыми глазами испугал его, как никто иной. На улице никого не было. Старик давно ушёл. Солнце уже сияло на небе и томно ползло всё выше и выше. Ветер стал немного добрее. Лес теперь не нашёптывал, а говорил вполне громко, разделяя каждый звук, словно отдельное слово. Мор сидел возле пепелища и думал, облокотившись на локти, чтобы его багровые глаза могли видеть чистое голубое небо и далёкие нежные перистые облака. Его длинный чёрный плащ задрался, оголяя длинные бледные ноги. Тогда Мор понял, что есть души, которые могут выжить. Тогда он понял, что это обстоятельство подкинет ему ещё проблем. Вопрос был только во времени. Но в любом случае оставалось лишь шесть душ. И заберёт он их не в Лесу. Он пойдёт в город, чтобы его имя запомнили.

IV

Есть исключения, томно шептал на ухо Камень. Они есть всегда. Мор раздражённо усмехнулся. Он это успел понять ещё в ночлежке. Но они очень редки, голос был тихим, грубоватым и свистящим, так что, можно сказать, их нет. Это всё равно, что одна живая травинка в амбаре, до самого потолка набитым сеном. Мор его не слушал. Сейчас ему нужно было решить иную проблему. В первую очередь ему нужно было думать о сделке и душах. Осталось всего лишь шесть. Шесть людских душонок отделяли его от сестры. Не волнуйся, продолжал шептать Камень, она вернётся. А оставшиеся души ты сейчас раздобудешь быстро. Город многолюдный. Выбирай не хочу. Ты лишь доведи сделку до конца… Голос стих. Мор выдохнул. Он стоял возле высоких ворот Карнаута. Город был большим, густонаселённым, шумным, точно улей с шершнями. Одним словом, он сполна доказывал свой статус столицы. Толстые оборонительные стены поросли желтоватым плющом, нарастающим с леса Грёз – он был совсем близко, буквально пара шагов и он перед тобой. Главные ворота стояли слегка приоткрытыми, как и всегда в полдень, потому что с Полей шли люди в город на обед. Их было много. Очень много. Огромная толпа тянулась по широкой ветвящейся в лес дороге. Мор смотрел на это, думая: забрать ли ему сейчас души или, быть может, пробраться в город и забрать там? Он выбрал второе. Вместе с толпой Мор прошёл в город. Прямо за стенами оказались крохотные деревянные домики, уходящие вереницами вдаль, к возвышающемуся центру города. Там находился белоснежный дворец с высокими шпилями, уходящими так высоко в небо, что иной раз они чиркали брюхо тучных низких сероватых кучевых облаков. Мор ощутил там присутствие чего-то необычного, словно там прятали что-то, что способно менять мир. По улицам медленно волочились повозки, запряжённые небольшими созданиями, медленно шагающими на двух выгнутых наружу ногах с длинными фиолетовыми когтями, что томно цокали по дороге, выложенной из больших каменных блоков, очень плотно подогнанных друг к дружке. Мор свернул в переулок. Там оказалось ещё многолюднее. Здесь было что-то наподобие длинной базарной улицы, где торговали всем, чем только можно и нельзя. Он прошёл мимо торговых палаток, прилавков и одиноких торговцев, держащих товар прямо на своих руках или на подносе, что держался с помощью лямки, перекинутой через шею. В мыслях витало много идей. Естественно, все касались лишь душ. Мор думал, кого лучше забрать для камня. Ведь теперь наконец-то появился выбор. Город, полный людей. Полный алчных, грязных и мерзких людишек. Нужно отобрать души чистые, чтобы не нужно было мучить плоть. Да, Мор сжигал или душил людей только с одной целью – очистить их. Для сделки камню нужны были только такие. Души, что покинули тело через насильственную смерть. Его взгляд упал на барак. В нём было мало людей, но зато почти все были чистыми. И лишь одна была в тяжком грехе – там была убийца. Мор свернул на крыльцо длинного двухэтажного барака. В прихожей пахло супом и чем-то жаренным. Большая столовая казалась светлой и, на удивление, чистой. Общая гостиная оказалась просторной, но совсем не обставленной. Только лишь нечто, напоминающее диван, возле которого стоял столик, а под ним лежал бирюзовый ковёр, и ещё в углу примостился камин с тлеющими угольками и лежащей совсем рядом кучкой дровишек. Мор осторожно огляделся по сторонам. Там было два человека. Пожилая пара сидела на диване и пила чай. Пальцы Жнеца вновь дёрнулись. Воздух в гостиной стал густым, точно глина, и таким же тяжёлым. На пол повалились чашки с чаем. Возле них образовалась небольшая лужа, поблескивая в свете из окон. А пожилая пара уже отдала душу Мору. Две алые искорки прокрутились под потолком, несколько раз облетели люстру, покружились парой, точно мухи, возле окна, и только потом метнулись в камень, полыхающей зловещим зелёным цветом. Осталось ещё четыре. Пройдя к покатой лестнице, Мор быстро поднялся, перешагивая сразу через две ступеньки. На втором этаже оказался длинный коридор, в который выходили старые обшарпанные двери. За дверью напротив оказалось нужное количество душ. По крайней мере, именно так ему показалось на первый взгляд. Но… В то же время там было что-то странное. Две души чётко определялись, потому что точно принадлежали взрослым людям (одна из них была той самой грешницей). А вот две другие… Они казались настолько маленьким и несуразным, что даже не хотело показываться на глаза… Две совсем тусклые искорки, едва тлеющие за стеной. И только спустя несколько секунд Мор понял, что это детские души. А они намного ценнее, чем взрослые, потому что они ещё чисты, невинны и не вскрыли сердцевину своего потенциала. Поэтому они были тусклыми. Мор облизнулся. Это было более чем достаточно. Он медленно открыл дверь. Она поддалась без какого-либо сопротивления. Комнатка оказалась совсем маленькой, темноватой, потому что окна плотно занавешивали шторы из плотного материала, а воздух в ней стоял затхлый и сбитой, как плотная перина. От этого Мор на миг отшатнулся, но потом всё же вошёл. На кровати лежала супружеская пара. Глава семейства был очень молодой, с чёрными, как смоль волосами, отчего во мраки они казались бездонным местом. Его нагая грудь, покрытая густыми длинными волосами, медленно вздымалась и опускалась. Женщина рядом тихонько сопела, подложив под щёку две ладони. А рядом, в небольших кроватках, ёрзали младенцы. Каждый изредка теребил ножками и ручками, отчего футболки задрались, оголяя упругие животы с крошечными пупками. Мор прикрыл дверь. Его пальцы вновь медленно двигались. Воздух в комнате сгустился. Стало холоднее и темнее. Младенцы неприятно запищали, точно мышата. Женщина открыла глаза, испуганно окинув комнату взглядом. Она сразу же заметила Мора. - Спи… - Прошептал Мор. Женщина медленно прикрыла глаза и вновь засопела. Но новый писк детей опять вывел её из забвения. Она быстро подскочила на кровати. Мужчина рядом уже не дышал. Из его ушей, рта, глаз стекали тоненькие струйки крови, медленно собирающиеся на подушке. - Спи! – в приказном тоне сказал Мор. Он не любил, когда его не слушаются. А особенно, он не любил вот таких вот людей – которые ищут защиту у Богов Круга. Эта женщина была из таких по всем фронтам. На шее у неё виднелась татуировка - лилия, окружённая ореолом, напоминающем нимб. Это означало, что она прислуживает Богини Жизни. А значит, Мор не может убить её так же, как и её муженька. Он ещё не был настоящим Жнецом. Он станет им только после сделки. Его пальцы сильнее задвигались. Воздух ещё сильнее сгустился. Камень на груди вспыхнул зелёным свечением. Алая искорка, вылетевшая из мужчины, несколько раз прокрутилась возле потолка, оставляя за собой алый шлейф, и быстро юркнула в камень. Женщина пискнула от ужаса. Его глаза широко раскрылись. Мор решил оставить её на потом. С ней придётся повозиться. Он медленно прошёл к колыбельным. Женщина вскочила с кровати, намереваясь помешать. Но Мор лишь легонько махнул рукой. Её колени выгнулись под неестественным углом. Она повалилась на пол, воя от боли. Мор улыбнулся. - Смотри, - сказал он ей. Его руки нависли над детьми. Правая – над девочкой с фиолетовыми глазами. Левая – над мальчиком с настолько чёрными радужками глаз, что, казалось, это просто две дырки, ведущие в никуда. - А теперь, будет самое интересное, - прошептал Мор. Из живота детей начали медленно вылезать красные, немного приглушённые, искорки. У мальчика она была немного иной по текстуре и вокруг неё витали крошечные блестящие частички тьмы, чем-то напоминающие кусочки уголька. Мор сразу это заметил, поняв, что этот ребёнок немного особенный – это был редкий случай, когда в Мирозе рождался человек с сущностью демона, когда рождался фраул. Но, впрочем, это не играло никакой роли. И к тому же забирать души у младенцев было настолько просто… Они ещё не связаны с телом и с миром в такой степени, как взрослые. Мор резко дёрнул руками, махнув их друг к дружке. Он решил объединить искорки. Женщина кое-как подползла к прикроватной тумбочке. С трудом она открыла ящик и достала кинжал, в рукояти которого мерцал большой рубин. Когда оружие попало в её руки, камень засиял ярким алым цветом. - Алэйя, я отдаю свою жизнь тебе, в обмен на защиту моих детей, - прошептала она. -Присмотри за ними, сестрица... А затем, берясь за ручку оружия поудобнее, вонзила с силой кинжал в грудь, нисколько не сомневаясь. - Что ты сказала? – проговорил Мор, оборачиваясь назад. Там уже лежало просто тело. Без души. Без жизни. Без энергии. А ещё там медленно наливалась лужа крови, темнеющей во мраке. - Что ты сделала?! – провопил он, отходя от детей. Алые искорки вернулись в плоть малюток. Мор подлетел к телу женщины, внимательно всматриваясь в лицо. Её пепельные волосы медленно окрасились в алый цвет. - Ты отдала душу богине Жизни, чтобы спасти своих чад? – он рассмеялся. - Как глупо! Неведомая глупость! Я жнец, дорогуша. Придёт время, я пожну всех существ во всех мирах! Он вернулся к кроваткам. Теперь стало делом принципа взять души детей от этой недалёкой женщины. И только две души. Две души отделяют его от… Руки Мора вновь застыли над животами младенцев. Вновь алые искорки вылетели из их животов и медленно пошли на соединение. В отличие от душ, полученных убийством, души детей забирались хоть и легко, но медленно. Единственный способ ускорить это – убийство. Но если их убить, то души и вовсе могут пропа́сть. Так что лучше было аккуратно выковыривать их, чем зверски вырывать. В этом случае риск не оправдывался. Остановись, прошептал ему Камень. - Это ещё почему? Алэйя приняла условия договора. Ты не сможешь убить их. Теперь они должны прожить до самой сыпучей старости. Лучше найди другие души, и всё. - Нет, - он зловеще улыбнулся, - теперь я точно пожну именно их души. Теперь это дело принципа, дорогой мой. Но в таком случае могут быть необратимые последствия! Наш договор может быть разрушен! - Не паникуй! Я знаю, что делаю. Две красные искорки сблизились, образовав большую алую точку, нервно пульсирующую в воздухе. Мор, улыбаясь, осторожно коснулся её пальцем… Раздался мощный взрыв. Мора откинуло в противоположную стену, отчего у него что-то глухо хрустнуло в спине, а потом всё тело пронзила страшная острая боль. Чёрный плащ начал тлеть, словно загорелся. А ноги превратились в бесчувственные брёвнышки. Он взвыл, держась за поясницу. Воздух в комнате стал прежним. Холод ушёл, точно никогда его тут не было. А тьма, страшная обволакивающая тьма пропала – она ускользнула в щель между дверью и полом. Алая искорка распалась на две маленькие. Они быстро вернулись в младенцев. Грудь мора обжигал камень. Жнец схватился за него, срывая с шеи и поднёс к лицу. В самом центре горного хрусталя бушевал огонь из алых искорок. Зелёное свечение пульсировало, с каждым разом затухая всё сильнее. - Нет… - прошептал Мор. Камень потух. Мор заревел жалобным воем. Спину пронзила новая порция боли. Она разливалась по всему телу, точно опасный яд. Мор ударил рукой по полу, словно стараясь таким образом хоть немного приглушить страдания. Его багровые глаза поднялись на руку. Кожа медленно высыхала, приобретая зеленоватый оттенок. Вот сперва чётко видны вены, затем она пошла морщинами, потом кожа стала тонкой, отчего проявились все косточки, будто у древней старухи. Мор судорожно посмотрел на вторую руку. Там было точно так же. - Будьте вы прокляты! – злобно прокричал он, смотря на детей. Это вышло скорее неосознанно, чем специально. Его лицо тоже постарело, становясь зелёным. Спустя миг стало медленно разваливаться на крохотные частички, чем-то напоминающие пепел. От Мора осталась лишь пыль, чем-то похожая на песок Степей Рьяммы. Он всё же оказался в них, как желал давным-давно, когда искал своё предназначение, хотя это желание давно кануло в лету. Камень, лежащий на полу, жалобно вспыхнул напоследок неясным цветом, и пропал, не оставив после себя ровным счётом ничего. Он словно растворился в воздухе. Мор вышел из мира с шестью дверями. Они разом захлопнулись, преграждая путь. Теперь он навеки заперт в Ином Плане. Впереди неизведанный путь… Двое младенцев – мальчик и девочка – продолжали дёргать ножками, отчего футболки задирались всё выше и выше. На их лицах играла робкая улыбка, а глаза томно светились во мраке. Теперь у каждого была метка в радужке глаза – рой маленьких алых искорок. Метка Мора и Алэй. Теперь их частички отныне незримо жили в них…