Арка Жнецов

Проклятые души… Шёпот несколько десятков голосов превратился в гул, разливающийся по огромной зале как тягучий мёд. Он обволакивал всё вокруг: огибал колонны, залезал в щели между большими каменными плитами на полу, пробирался в трещины в стенах, словно жучок, и затихал там, неясно гудя. Казалось, от него даже тряслись, точно в страхе, крошечные алые огоньки несколько сотен свечей, стоящих на полу точно маленькие человечки. От них исходил приятный запах парафина и лаванды. Гика глубоко вздохнула, ощущая, как прохладный воздух леденит глотку, а запах свечей немного дурманит разум. Мысли от этого казались ещё более неясными и слишком тягучими, раздроблёнными и совсем несвязными. От этого голова казалась большим чугунным котелком. Проклятые… Гика вздрогнула. Сознание на миг стало ясным, а по спине пробежал холодок. Она быстро окинула взглядом залу. С губ сорвалось едва серое облачко пара и растворилось во мгле. Сердце, казалось, остановилось, потому что в груди повисла отягощающая пустота, словно бы из неё вынули что-то важное. По колоннам побежали тени. Быстрые, едва уловимые взглядом и совсем неразборчивые. В слабом свете свечей они казались зловещими, точно бы это были создания из совсем иного мира. Длинные, островатые, извивающиеся, как черви, дрожащие, словно одержимые. От них слышался неприятный свистящий звук, словно бы его источником был сильный ветер, завывающий между домов. Вместе с ним появился хруст. Негромкий, редкий, но заметный. Он чем-то напоминал звук ломающихся суставов. От этого становилось ещё страшнее. Гика судорожно оглядывалась по сторонам, прижимая руки к груди. В голове буйной птицей бился страх. Сознание напоминало болото, в котором невозможно выдернуть ни одной мысли. А от ускоряющегося хоровода теней и вовсе всё перед глазами пошло кругом. Хруст стал сильнее. Завывания ветра чётче. По полу пополз сквозняк, отчего плитка казалась сделанной изо льда. А затем раздался гул голосов. Несколько проклятий – несколько жизней… Души ваши прокляли они… Столп света и столп тьмы… Последний уже идёт за вами… Беги, беги глупец, покуда можешь, ибо пальцы тьмы уже вьются возле шеи… Гика крутилась по кругу, вслушиваясь в тягучие слова теней. Она ощущала, как каждое слово словно бьёт по ней, точно превращается в острую иглу и прокалывает её душу и плоть. Тени закружились сильнее. Свечи разом потухли, оставив после себя сизый дым, различающийся во мгле залы. Пол задрожал. Большие каменные плиты пошли крохотными трещинами. А над головой раздался оглушающий рёв. Гика, прижимая руки к ушам, подняла голову и присела на корточки. Огромный сводчатый потолок залы трещал. Его большие каменные балки обсыпались, словно ветхие кости. Его резные каменные своды лопались, как тонкая скорлупа яйца. На пол посыпался крошечный каменный песок, издали напоминающий пепел. ПРОКЛЯТЫЕ! Гика вскрикнула от неожиданного крика теней. Потолок обвалился. Девушка судорожно повалилась на пол, скручиваясь в позу эмбриона. И уже готовилась к худшему… Но ничего не произошло. Ни через секунду, ни через пять, ни через десять. Гика неуверенно открыла глаза. От залы остались лишь пол да колонны, на которых всё так же были тени. Вместо каменного свода теперь висело чёрное полотно неба. Мириады звёзд тихонько сверкали, напоминая крохотные осколки драгоценных камней. Некоторые едва пробивались сквозь ночь. А некоторые, казалось, лишь становились ярче с каждым мигом, словно расцветая, как красивый бутон загадочного растения… Таким растением было небо - всегда загадочное, нереальное и такое далёкое. Сейчас звёзды казались Гике его цветами. Но одна из них была совершенно иной. Огромная, алая, пульсирующая, как сердце. От неё отходили тоненькие нити, чем-то напоминающие ветви кустарника, на которых плотно намотана паутина. Они тоже пульсировали алым цветом, окрашивая небо в такой же цвет. - Гайо… - Прошептала Гика, вставая на колени. – Гайо… Звуки стихли. Ветер сошёл на нет, словно его никогда и не было. Небо, усыпанное тысячами звёзд, стало ещё темнее. А его прекрасные цветки начали гаснуть один за одним с пугающей скоростью. Вскоре погасли все. И остался лишь огромный, алый, пульсирующий, как сердце. И сотня тоненьких веток, отходящий от него на всё небо... Гика дёрнулась на кровати. Сердце бешено стучало, отчего его пугающий пульс ощущался во всём теле. Голова казалась ватной. А горло сильно высохло, отчего его настолько резало, что глаза наполнились слезами. Комната казалась слишком тёмной и пугающей. Не было света, исходящего от старых фонарей, покрытых неровными и совсем неказистыми лепестками острой ржавчины. Из-за мутного стекла всегда на стене комнаты висели едва видимые тени каких-то пылинок, песчинок и прочего ссора. Не было слышно шелеста ветра в саду – всегда ночью он игрался с кустами больших плетистых роз, срывая листья, сиреневые, алые и белые лепестки и унося их в своё тайное убежище, что было прямо за домом, в небольшом уголке между стеной и забором. Не было слышно гудение обогревателя с истинным огнём, который обычно стоял возле кровати и мирно исполнял свою работу, отгоняя холод. Дом сейчас казался слишком пустым, тихим и каким-то не таким. Словно что-то изменилось. Словно что-то выкинули из него и больше не собирались вносить. А ещё появилось гнетущее чувство одиночества. Гика не понимала его, но оно всегда было право, потому что, если появлялось – в доме точно никого не было. Девушка села на кровати, отчего та немного заскрипела. Затем с трудом нашарила мягкие тапочки и только потом встала. Проверила обогреватель – металлическая коробка, размером с небольшую тумбочку всё так же стояла возле кровати, но вместо едва алого света, что должен исходить из небольших щелей по бокам коробки, там была полная чернота. Гика осторожно постучала по обогревателю, понимая, что он пуст. От этого сделалось неуютно, ведь истинный огонь не может взять и исчезнуть. Его можно либо отозвать обратно в его родной мир, либо поглотить его сущность. Гика с трудом проглотила скопившиеся во рту слюну. От этого горлу заметно полегчало – резь стала не такой сильной и теперь скорее напоминала дискомфорт. Девушка сделала несколько шагов по-старому, немного пошарпанному паркету. В груди почему-то висело тяжким грузом волнение, словно сейчас должно́ было случиться что-то значимое, чересчур грандиозное. Что-то, что изменит жизнь. Ведь именно такое волнение Гика испытывала в самый ответственный миг. Миг, когда жизнь почти что делилось на До и После. Холл оказался таким же холодным. Из окна, висящего над лестницей, пробивался тусклый свет луны – серебряный и немного мутноватый из-за плотных ночных облаков. По стенам бегали тени от плакучей ивы, чьи массивные прочные ветви почти касались земли, словно радостно тянулись к ней. Гика вздрогнула, когда увидела их, потому что сейчас они отчего-то казались слишком страшными. А от них в сознании раз за разом вспыхивала картинка: огромная, алая, пульсирующая, как сердце, звезда. Гика даже уже не могла вспомнить, где была, в каком помещении. Но вот Гайо запомнила чётко. И это её пугало больше всего, потому что звезда просто так не врывается в сны. Гика помялась на пороге комнаты, а затем осторожно вышла в холл второго этажа, завернула направо и прошла к первой двери. Осторожно приоткрыв её, она заглянула внутрь. Большой обогреватель, стоявшей прямо у стены напротив тоже потух и огромным чёрным особняком стоял в гордом одиночестве. Тогда девушка повернула голову налево, в сторону, где стояла кровать. Она оказалась пуста. Лишь несколько подушек, напоминающих огромных жирных котов и большое одеяло, скомканное и напоминающее большие горные цепи. Гика дёрнула голову, словно стараясь развеять возможную иллюзию после сна. Но кровать от этого не перестала быть пустой. Родителей не было в комнате. - Мам?! Пап?! – Гика, выглянув в холл, прокричав это так громко, что эхо, звеня, прокатилось по дому. Ответа не последовало. Дом теперь казался ещё более тихим и пустым, словно понял, что это заметили и теперь затаился ещё сильнее. Гика резким ударом нажала на выключатель. Люстра жалобно сверкнула, на миг разогнав тени и ночную тьму, и потухла, явно проиграв им битву. - Какого чёрта… - прошептала Гика, направляясь в свою комнату. Забежав в неё, она первым делом проверила свет. Щелчок раздался, но крошечные лампочки так и не загорелись. Подбежав к тумбочке, Гика выдвинула первый ящик. Там оказались какие-то бумаги, ленты и записки. Большинство из этого она даже не помнила! Но почему-то всё так же хранила на какой-то особый случай. Под этой кучей хлама показалась осторожная, немного тонковатая рукоять кинжала. В самом кончике был вставлен рубин, осторожно сверкающей, словно сам по себе. Его красноватое робкое свечение успокаивало. Гика ухватилась за рукоять, потянув оружие на себя. Оно и не сопротивлялось. Наоборот, оказавшись в её руке, словно ожило, отошло от глубокого сна. Камень в рукояти вспыхнул с новой силой, от него по всему кинжалу пошли осторожные, едва заметные алые паутинки, напоминающие причудливые завитки. Гика судорожно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она не держала в руках оружия три месяца. Если раньше, когда она служила в Наблюдателях, его использование было простой повседневной задачей наряду с такими вещами, как носить одежду, то сейчас, после увольнения, она ощущала трепет, от леденящего руку металла, от такой приятной тяжести кинжала, от загадочного мерцания фокусирующего камня. Всё это было теперь в новинку. Она резко взмахнула кинжалом. В воздухе на миг вспыхнула яркая зелёная полоса, словно бы оружие разрезало пространство, как плотную ткань, а через прорезь полился яркий дневной свет. Кинжал всё так же слушался её. Это обнадёжило Гику. Девушка быстро выбежала из комнаты, шустро переставляя ногами, спустилась на первый этаж. Холл казался темнее, чем обычно. Он всегда был тёмный из-за планировки, но в этот раз, казалось, тьма буквально разлилась по стенам, потолку и полу, витала, клубясь и извиваясь, в воздухе, словно зловещий туман. А колкий холодок вцепился в кожу, влажную от пота, и неприятно карябал её. Когда она попыталась включить свет – ничего не изменилось. Ночь всё так же витала в воздухе. Большая люстра оставалась тёмной, мрачной и чем-то напоминала огромного паука, томно ожидающего пока добыча попадёт в его сети. - Мам? – тихонько проговорила Гика, ощущая, как дрожит голос. В груди бушевал адреналин. Неприятное тепло время от времени разливалось за грудиной. И ведь Гика даже не могла понять, почему боится. Ведь родители могли выйти на улицу, чтобы проверить охранные чары. Могли выйти, потому что, например, ожидали Дозорных, которых они вызвали, чтобы разобраться с такой ситуацией. Одним словом – объяснений могло быть очень много. Но душа Гики всё равно трепетала. Что-то было не так. Гика быстро подбежала к двери, едва не поскользнувшись на небольшом коврике возле входа. Большая массивная щеколда была закрыта. Значит, из дома никто не мог выйти. По крайней мере, из главного хода. - Кухня… - проговорила Гика, разворачиваясь на месте, и тут же направившись к нужной двери. На кухне была дверь, ведущая на большую веранду. Но и она оказалась закрыта. В замочную скважину был вставлен ключ и провёрнут до упора. Дом всё же никто не покидал. Тогда Гика испугалась ещё сильнее. В голову ударила паника, отчего все действия казались какими-то нереальным, словно она делала их, находясь под дурманом. Быстрые шаги к гостиной… Пусто. Нервный вздох, отчего послышался свист в лёгких. Быстрый рывок в сторону кабинета-библиотеки. Тоже пусто. А из-за открытого окна в комнате было ещё холоднее. Огромный плотный беловатый тюль пугающе парил в потоках ветра, отчего Гика на миг отшатнулась от испуга. Теперь паника непросто ударила, а начала самое настоящие избиение. Девушка быстро развернулась на месте, одним резким движением начертила лезвием кинжала в воздухе круг и перечеркнула его. Невидимые линии тут же вспыхнули ярким золотым светом, что моментально отогнал тьму. Страх немного отступил, а голова стала чуточку яснее. - Из дома никто не выходил, - говорила сама себе Гика, стараясь успокоиться, - в доме родителей нет... Тогда куда они делись?! – последняя фраза криком сорвалась с губ, отчего по ушам неприятно ударило звонкое эхо пустого холла. На втором этаже раздались шаги. Тяжёлые, словно бы ступающий был угнетён неимоверным грузом на плечах. И редкие, точно каждый шаг давался ему с неимоверным трудом. От каждого, казалось, дрожит весь дом. Гика замерла, понимая, что дом – пуст, и никто не мог быть источником шагов. В голову с новой силой ударил страх. Неимоверный. Первобытный. Он полностью отодвинул Гику от управления телом. Она быстро развернулась в сторону двери, в два шага оказалась возле неё. Судорожно дёрнула щеколду, но та не поддалась. Как девушка ни дёргала замок – он не поддавался, словно в него влили целую пачку клея. Шаги остановились посередине холла второго этажа. Раздалось неприятное, очень громкое чавканье, словно кто-то обсасывал кость, и вновь послышались шаги. На этот раз они стали точно быстрее. Гика побежала на кухню. Задев бедром дверной косяк, она чуть не завалилась на пол. Кое-как удержав равновесие, она судорожно подбежала к стеклянной двери и несколько раз провернула ключом замок. Судорожно дёрнула дверь. Она не поддалась. Кровь застучала в голове и в ушах, отчего начал слышаться звон. Желудок свернулся в плотный комок и запрыгал в животе, словно старался вырваться из тела. Ноги стали казаться деревянными, неспособными нормально двигаться. - К чёрту ваши двери! – прокричала Гика, немного отходя. Быстрым движением она начертила лезвием кинжала в воздухе крест. Он мгновенно вспыхнул ярким агрессивным красным светом. Гика ударила по нему ладонью – знак тут же полетел в сторону стеклянной двери. Комнату озарила вспышка, быстро сошедшая на нет. Дверь была целой. Не было даже трещин. - Нет-нет-нет! Этого не может быть! – Гика подбежала к ней и коснулась ладонью. – Она целая! Абсолютно! Шаги послышались на лестнице. Кто-то или что-то начал спускаться. Гика быстро метнулась к окну. Повернула ручку – она поддалась. Девушка кое-как отодвинула москитную сетку, выглянула наружу, поморщилась, потому что ей придётся прыгать в большой куст плетистой розы, а затем быстро забралась на подоконник, глубоко вздохнула и сиганула с него, прикрыв глаза. Она ожидала приземления в колючую розу. Ожидала, как иголки больно вопьются в её кожу. Ожидала, как с каждым её рывком, они сильнее вопьются в плоть, а затем в один момент сломаются и превратятся в болезненные занозы. Ожидала, но не получила. Гика почувствовала неприятный удар – она упала на колени словно на пол. Открыла глаза и закричала. Сейчас она оказалась в гостиной. - Закольцованное пространство! – прокричала она, вставая на колени. – Кто-то намеренно запрещает мне выходить за пределы дома! – Гика выставила перед собой кинжал и быстро сделала оборот вокруг собственной оси. Вокруг вспыхнула яркая синяя линия. – Но если кто-то смог наложить первобытное заклятие, то ему наверняка не составит труда разрушит моё жалко защитное заклинание… Шаги послышались за дверь. Она была плотно закрыта, но даже так слышалось тяжёлое дыхание, больше напоминающее сопение огромного злобного зверя. О, Боги Великого Круга, прошу, помогите! Жалобно думала Гика, неосознанно смотря в потолок, словно бы вместо него было небо. Я хоть и не очень-то хороший человек, но всё же… Ручка двери медленно повернулась до упора. Дверь не спеша начала открываться. В комнату сразу же ворвался ледяной воздух, словно бы в холле сейчас резко наступила самая настоящая зима. А по полу пополз чёрный клубящийся туман. Гика начала медленно отходить в противоположную сторону, замечая, как с каждым мигом меркнет её светильник. Золотистый свет всё слабел и слабел, а тьма крепчала. Казалось, ещё чуть-чуть и она окажется в беспросветной бездне, где умирает даже самый яркий свет. Гика выставила перед собой кинжал, пытаясь сообразить, что ей сейчас делать. Она, как-никак, бывший Наблюдатель. Она работала в самых разных стрессовых ситуациях. Но сейчас всё было иначе. Хотя бы потому что очень опасная ситуация случилась в зоне комфорта, в её доме, где она ощущала наивысшую степень безопасности. Тьма, меркнет свет, заклятье закольцованного пространство, которое является одним из первобытных заклятий, холод… Мысли судорожно вились в голове Гики. Это явно сущность как минимум с восьмого круга, если не с девятого. Но как она смогла проникнуть в наш мир?! Врата не способны пропустить столь сильное существо! Они бы разрушились… Гика судорожно облизнула губы. Нет-нет-нет. Это не Врата. Если оно прошло сквозь Врата, то уже была бы объявлена тревога. Здесь же оно само попало в мир. Но как такое возможно?! Карта духов?! Тоже вряд ли… Дверь до конца отворилась. За ней не было видно ничего и никого. Лишь сплошная чернота. Чернота, в которую падаешь во сне. Чернота, которая и есть ничто. В данном случае именно это пришло на ум Гике. - Альто! – Гик начертила кончиком кинжала спираль. Комнату озарила мощная вспышка света. Стены на миг вздрогнули, словно от землетрясения. Картины, висевшие на них, попадали на пол. А тьма, клубившаяся в углах комнаты, точно зашипела и забурлила. Что-то в холле яростно охнуло. Агрессивно топнуло ногой, отчего по полу прошла дрожь. А затем в комнату ворвался мощный вихрь. Защитный круг Гики ярко вспыхнул голубоватым свечением, затрещал, но не спал. - Ральто! – Гика начертила в воздухе спираль, а затем перечеркнула её крестом. Но ничего не произошло. Руна вспыхнул на миг ярким алым цветом, но затем тут же потухла и словно развалилась в пепел. Что-то вошло в комнату. Гика вздрогнула, уперевшись в стену. Сердце бешено заколотилось, отчего иногда казалось, что оно простукивается по нескольку раз, сбивается с ритма или вовсе замирает, а затем резко продолжает биться. Горло свело. Воздуха стало не хватать. Голова ощущалась слишком тяжёлой. А кожу лица неприятно запекло. Привет, Гика… Голос был осторожным, немного шипящим и словно гипнотизирующим. Давно не виделись… Гика вздрогнула. Сейчас почему-то она вспомнила… Как с дерева кидается Перевертыш. Как слышится крик, хруст костей. Как кровь брызжет во все стороны. Как клонятся к земле травы под её тяжестью. Как Перевертыш жадно обсасывает внутренние органы её брата. Вспомнила, как его бледное лицо смотрит на ясное голубое небо, а едва прикрытые ярко-голубые глаза превращаются в склизкий холодец. Вспомнила хлюпающий звук… Я вижу, ты вспомнила, милая сестра… Гику словно вырвали из транса. Она судорожно замотала головой, пытаясь отогнать страшные воспоминания. - Кто ты? – Гика собиралась прокричать вопрос, но голос стал очень тихим. Ты всё прекрасно вспомнила… - Ты не можешь быть им… Отчего же? - Мёртвые не возвращаются… Никто ещё не возвращался из Иного Плана! Это противоречит сущности бытия! Мёртвым – своё место, а живым – своё! Всё бывает в первый раз… Теперь Гика чётко видела силуэт. Широкие мощные плечи. Деловито расставленные ноги. Немного собранные в локтях руки. Длинная мощная шея. Силуэт казался ещё темнее окружающей его черноты. Будто бы всё вокруг было лишь пародией, иллюзией, а настоящая тьма была сосредоточена именно в нём. Вихрь в комнате нарастал. Защитный барьер Гики жалобно трещал, словно испытывал боль. С каждым мигом тускнел. Ослабевал. - Что тебе нужно? – Гика немного выпрямилась. Хороший вопрос… Чёрный вихрь ударил с новой силой. Барьер вспыхнул и растворился в воздухе. Гика резко ухватилась рукой за лезвие кинжала и выставила его перед собой. Фокусирующий камень вспыхнул ярким багровым светом. Его серебряный металл наполнился крохотными сверкающими нитями, напоминающими тонкие капилляры. Используешь магию оружия для защиты? Очень интересно… Вихрь закрутился вокруг, не решаясь подойти ближе. Гика крепче сжала лезвие кинжала, ощущая, как оно больно врезается в кожу. И, должно быть, непременно порежет её, если она сдавит его ещё сильнее. - Оружие сильнее заклятия или руны, как видишь, - прошептала Гика, ощущая, как оружие начинает потихоньку выкачивать из неё силы. Вот только оно защищает тебя не только благодаря своей внутренней силе. Оно также черпает энергию из тебя. Когда силы твои иссякнут, оружие не будет столь эффективно. Сейчас мне нужно лишь надавить посильнее, чтобы ты быстрее изнемогла… Гика понимала, что он говорит правду. И понимала, что очень скоро её силы закончатся, хотя бы потому, что она давно не пользовалась ими – они попросту стали убывать до врождённого уровня. - Что тебе нужно?! – повторила вопрос Гика, ощущая, как ноги начинают подкашиваться. Скажем так, я подумал, что смерть – не для меня, милая сестра. Я подумал, что чертовски несправедливо отошёл в Иной План. И ты прекрасно это знаешь, ведь в этом виновата ты. Силуэт, вскинув руки, подошёл ближе, отчего тёмный вихрь ещё сильнее ударил по защите оружия. Ведь в тот день именно из-за тебя я покинул дом. Ты была инициатором ссоры! Это ты убила меня! Он выкрикнул это так сильно, что Гика повалилась на стену и с трудом устояла на ногах. Стёкла в окнах треснули, вылетев наружу. А вся мебель быстро уехала в другой конец гостиной. Я видел твою радость. Чувствовал её. Конечно, ведь всё теперь достанется тебе. Но… Он усмехнулся. Есть одно но. Ты – приёмыш! Гика опешила. Она посмотрела на него удивлёнными глазами, потому что никак не могла понять: как эта тварь, предположительно являющаяся её братом, могла такое сказать? Гика была членом семьи, носила на руке фамильный герб – большой дуб с раскидистыми ветвями и ореолам вокруг, напоминающим нимб. А чтобы нанести его, нужно пройти проверку Крови и Плоти. Если Гика была не родной – она не смогла бы носить герб. Не смогла бы находиться в фамильном доме, потому что её бы отправили в приют Сестёр Милосердия. Она сейчас должна была бы носить голубое монашеское одеяние, поливать лаванду в саду и молиться утром и вечером Кругу Богов! Но никак не отучиться в академии, стать Наблюдателем и получить статус Мечника, позволяющего владеть оружием! - У меня, - тихо начала она, - на руке есть герб. Фамильный герб. Я – представитель древнейшей семьи Наблюдателей. Скажем так, ритуал Плоти и Крови – не очень… Силуэт усмехнулся, подходя ближе. Не очень-то бывает разборчив… Скажем так, даже Богов можно обмануть при должном желании и нужных возможностях. Гика замотала головой, ощущая, как в висках сильно запульсировало, а к горлу подкатил комок. - Ты думаешь, я поверю? – она тяжело вздохнула, ощущая, как начинает кружиться голова. О, ты теряешь силы… Он вновь усмехнулся. Какая жалость! Гика медленно сползла на пол. Сознание теперь казалось мутным. Веки смыкались, становясь тяжёлыми, словно прошло несколько бессонных ночей. Сердце начало замедлять свой ход, точно не было никакой патовой, очень опасной ситуации. Тело постепенно расслаблялось, становясь похожим на безжизненную тряпичную куклу. Давай, опусти руку… Тварь шептала это очень нежно и бережно, словно старалась убаюкать девушку. Тебе не нужно сопротивляться. Не нужно бояться. Не нужно заставлять себя страдать… Тебе достаточно опустить руку и погрузиться в сон. Достаточно лишь поддаться тихому шёпоту песков сна. Достаточно лишь сложить оружие… Гика с трудом открыла правый глаз. Яркий багровый свет кинжала постепенно угасал. Тьма, крутящаяся вокруг, теперь казалось абсолютной, и кроме неё ничего не было видно. Ни очертания дивана, ни очертания кресел, ни очертания камина. Ничего. Всё скрыла чёрная плотная вуаль. Теперь Гике казалось, что она находится совсем одна в бесконечной кромешной тьме... Одинокий светлячок в огромном тёмном лесу, над которым небо заволокли плотные тучи, скрывшие звёзды и месяц. Правая рука казалась слишком тяжёлой и холодной. Лезвие точно порезало ладонь. Но боль не ощущалась. Вместо неё холодная жижа – остывшая кровь. Гика закрыла глаза. В кромешной темноте звучал тихий бархатный смех.