Арка Жнецов

Пепельный не любил свою жизнь. Но самая ирония-то в том, что жить он хотел. И хотел, возможно, сильнее, чем другие. В груди постоянно тлел огонёк, заставляющий верить во что-то лучшее, в светлое будущее, в хорошую жизнь, в полную крепкую семью да даже хотя бы в хороший дом, где непременно будет гореть очаг и не нужно будет дрожать от холода. Но как заставить себя верить, если это «лучшее» не наступает? День сменяется другим. Неделя перетекает в следующую. Время утекает сквозь пальцы, а лучше не становится… Сейчас он стоял на широкой улице. Ночное небо беспрестанное плакало, обливая землю слезами. Мелкие холодные капли попадали ему на бледноватое лицо и казались крохотными стёклышками. Сильный ветер напирал, пытаясь забраться под плотный плащ. Почти голые деревья жалобно трещали лысыми ветвями, словно напевая грустную песню. Дома сейчас казались большими безжизненными гигантами, прилёгшими подремать на сырую землю. Из их глаз – окон самого разного размера – не лился приятный тёплый свет. Весь город витал во снах. Но не Пепельный. Парень стоял, придерживая большой мешковатый рюкзак, с каждым мигом намокающий всё сильнее. Он постоянно норовил съехать, отчего приходилось раз за разом возвращать его на место. - Да простит меня Круг Богов… - Тихонько прошептал он, поднимая взгляд на небо, словно пытался там найти какой-то знак. У Пепельного было много причин не любить свою жизнь. Но самой главной было воровство. Через каждые три ночи он выходить грабить людей. И нет, он не любил это. Он даже ненавидел себя за это. Но по-другому он поступить просто не мог. Когда ты слишком сильно отличаешься ото всех, – неважно чем: цветом кожи, взглядами на жизнь, своим родом или какой-то собственной самобытностью – жизнь становится ребристой. Вот и Пепельный попал под эту систему. Его волосы цвета пепла – знак того, что его однажды коснулась рука Жнеца. А это для всех значило лишь одно: он за ним непременно ещё придёт и, быть может, заберёт не только его. В его глазах витали искорки, похожие на яркие красные угольки – это говорило, что он проклят. Никто не собирается связываться с такими, потому что большинство считает, что проклятие каким-то образом может перекочевать на других или же оно будет уничтожать вместе с ним и людей, находящихся поблизости. Но это всё меркло по сравнению с иной особенностью. Радужки его глаз были настолько чёрные, что, казалось, это просто две дырки, ведущие в бесконечную бездну. Пепельный был фраулом по рождению. Был человеком с сущностью демона. Это обстоятельство было всё равно, что его осудили за все преступления мира. Люди его ненавидели. Но вот он их – нет. Он сейчас стоял возле дома номер двадцать семь на Проспекте Алого огня. Богатый район, с хорошими домами и зажиточными семьями. Пепельный именно тут и воровал. Будучи фраулом, он мог с лёгкостью обойти все охранные системы. Так что никаких препятствий не было. И у богатых воровать ему было намного приятнее, нежели у бедных. Хотя бы потому, что, в основном, на Проспекте Алого огня живут люди, получившие своё состояние как правило незаконным путём. Дом номер двадцать семь был большим. Даже по меркам проспекта. Бежевый фасад, отделанный резными камнями и колоннами. Большие окна, выходящие в не менее большой сад. Стены дома казались настолько высокими, что даже на миг заворожили. Вокруг развалился густой сад. Плетистые розы казались огромными неведомами существами с множеством щупалец. Между ними в тусклом свете фонарей просматривались одинокие статуи. Пепельный осторожно подошёл к калитке. Коснулся кончиками пальцев холодную изгородь с металлическими цветами, прикованными к прутьям. Они казались слишком холодными и острыми. Но парень рассматривал не их. Сейчас он всматривался в темень, ища защитные заклинания. Они, в основном, таились на четвёртом лепестке мира, в который люди не могли заглянуть. Да чего уж там, не всякий мечник мог заглянуть на второй лепесток. Защитное заклинание витало тоненькой едва заметной пеленой. Оно окружало здание, как купол, щит, перевёрнутая миска – можно назвать это, как угодно. И едва подрагивало, словно колыхалось от порывов ветра. А его мерцание – робкое, едва уловимое в ночи – завораживало. Пепельный взялся двумя руками за прутья ограждения, обдумывая, как лучше перелезть преграду. Забор был высокий, намного выше парня и просто так перескочить не удастся. Тогда он судорожно огляделся, пытаясь в тусклом свете фонарей отыскать калитку. Она оказалась совсем рядом. - Так… - прошептал он, подходя к входу на участок. Его тонкие пальцы с причудливыми кольцами легонько задвигались, словно бы массировали невидимый комок шерсти. Через миг вокруг них завился крохотными змейками ярко-голубой туман. Покрутившись несколько раз вокруг рук, он устремился к замку. Осторожно завис возле него, словно бы раздумывая над чем-то, и медленно проник в замочную скважину. Через миг раздался щелчок, второй, третий. Послышался лязг металла. Калитка со скрипом приоткрылась, словно неплотно прилегала к забору. Пепельный осторожно прошёл на участок, смотря под ноги. Он пытался найти охранные руны, если, конечно, таковые имелись. Но, как ему подсказывал опыт, они имелись практически всегда, потому что являлись весьма хорошим методом борьбы с неопытными и «невидящими» воришками. Да чего уж там, даже опытный вор мог запросто попасть в неё, потому что они скрывались в иных лепестках. Обнаружить простому человеку их практически невозможно. Именно поэтому в основном в рядах домушников находились либо немногочисленные фраулы, либо так называемые зрящие или, как их ещё называли в Карнатуе, норлы– люди, рождённые с магическими способностями. Руна всё же были. В этот раз она оказалась настолько незаметной, что Пепельный чуть не угодил в неё. Как потом оказалось, это была руна нового образца. Гибрид руны времени и руны защиты. Хвала Кругу, он смог вовремя остановиться. В противном случае, время для него остановилось и Дозорные спокойно смогли бы его поймать и перенести в Цитадель. Руна была огромной. Она занимала весь передний двор, словно большое невидимое озеро, окружающее дом. Её символы едва тлели на четвёртом лепестке мира, время от времени затухая вовсе, словно она пряталась, как улитка, к которой резко прикоснулись. Пепельный взмахнул рукой. Голубоватый туман осторожно слетел на землю и медленно пополз, заполняя всё пространство, где была начерчена руна, и опустился, впитываясь в землю. Руна на миг вспыхнула ослепительной алой вспышкой, словно в угли добавили масла, и резко потухла, оставив после себя едва видимый на первом лепестке дым. Вместе с ней тут же пропало защитное поле, как будто оно держалось лишь благодаря невидимой простому человеку каракули. Пепельный облегчённо вздохнул, наступая на то место, где должна быть руна. Ничего не произошло. Время не остановилось. Не сработала сигнализация. Не появились духи-охранники. Ничего. Лишь ночь шептала что-то на своём непонятном языке. Парень быстро дошёл до большого крыльца. Поднялся в два шага по лестнице. Осторожно присел. Оглядел местность. Никого и ничего. Подошёл к двери. Небрежно взмахнул рукой. Голубоватый туман быстро подлетел к двери. Ворвался в замочные скважины. Раздались глухие металлические щелчки. Ручка двери осторожно дёрнулась вниз. Дверь была открыта. Без лишних действий. Пепельный махнул рукой. Дверь открылась побольше. Прошёл внутрь дома. Воздух оказался пропитан ароматом пионов. В полной тишине где-то неприятно тикали часы. Кажется, на втором этаже в трубах время от времени завывала, как приведение, вода. Откуда-то доносился стук, точно ветки кустов роз или дерева бились об окно. Чётко слышалось гудение обогревателя с истинным огнём. Парень осторожно прошёл через тамбур, выйдя в большой холл. Робко оглянулся, покрутившись на месте в поисках чего-то ценного. И кое-что нашёл. На небольшой тумбочке стояла статуэтка. Богиня жизни – Алэйя – была изображена во всей красе: струящиеся алое платье, усыпанное крошечными цветами с блестящими камушками, золотистые волосы – на их был венок из цветов, и завораживающий нимб над головой и плечами, чем-то напоминающий солнце в час рассвета. Пепельный подхватил статуэтку, оценивая вес. Их всегда делали из золота. И их всегда можно продать за приличную сумму. Так что он не стал стесняться и сразу же положил её в портфель. Больше же ничего ценного найдено не было. Так что он наугад выбрал дверь и осторожно, стараясь не шуметь, прошёл в неё. Тогда он, конечно, знал, что дом пуст – это прекрасно ощущалось – но никто же не мог дать гарантии, что в доме нет какого-нибудь защитного духа с пятого круга или выше. Выбранная комната оказалась кабинетом. Вдоль стен стояли книжные шкафы с многочисленными книгами и всякими побрякушками. Почти в центре стоял большой стол, обложенный бумагами. Двое кресел стоял напротив него. А за ним находился небольшой столик с графином для воды и стаканами. Пепельный сперва подошёл к книгам. На полках и правда оказалось очень много интересного. Многочисленные статуэтки богов – только тут они были миниатюрные. Но Пепельный взял и их. А одну из них – статуэтку богини Идэйи – богини похоти – он даже повертел в руках, рассматривая её обнажённое тело, но потом быстро встряхнул головой, отгоняя разные мысли, и тоже отправил её в рюкзак. К статуэткам отправились многочисленные неработающие обереги из драгоценных металлов и со вставленными драгоценными камнями. По большому счёту, Пепельный не понимал, для чего их покупают, потому что считал, что уж лучше купить что-то более… эффектное, чем простые обереги, которые даже не работали. Затем очередь дошла до рабочего стола. Он оказался пуст на такие вещи. Бумаги, бумаги и ничего кроме бумаг. Пепельный даже взял одну из них. Его глаза вспыхнули желтоватым свечением. Теперь он мог разглядеть, что там написано. Как оказалось, ничего интересного. Бухгалтерия и не более. Он залез в ящики. В верхнем было пусто. В среднем бумага. В нижнем: пара купюр номиналом в сто нойяр. Не хватит даже на день. Пепельный покинул кабинет. Покрутился несколько секунд в холле. Быстро метнулся к лестнице. Судорожно поднялся. Зашёл в первую же дверь. Комната оказалась тёмной, небольшой и с затхлым воздухом. На столе кипой лежали бумаги. Над ним висели полки с самыми разными наградами. Пепельный невольно подошёл к ним, разглядывая их. «Первенство в Метании клинков» говорил один из кубков. «Второе место в городском турнире Юных Мечников» говорил рядом стоящий. «Лучший ученик Академии» говорил следующий. Рядышком стояла фотография в красивой деревянной рамке с золотистым тиснением: парень, должно быть, ровесник Пепельного, получает диплом Академии. Пепельный коснулся её, ощущая, насколько гладкое и холодное стекло. В душе что-то кольнуло в этот момент. И это была не зависть. Он хоть и прожил столько лет без родных людей, всё же был не одинок. У него была «Берлога». И первое её первое правило: не бери то, что досталось трудом. Именно поэтому Пепельный не взял кубки и награды. Не взял медали, лежавшие в коробочках, обитых бархатом. Не взял ничего в комнате. Кроме копилки. Её он взял, даже не раздумывая. Бросил небрежно в рюкзак, отчего керамика неприятно и громко пискнула. Так он обошёл второй этаж. Взял ещё пару статуэток Богов Круга. Несколько украшений, что небрежно лежали на дамском столике. Какую-то красивую вазу, показавшуюся ему дорогой. Несколько книг, отделанные золотом и красивыми камнями. Всё это можно было неплохо продать сейчас, когда до Мига Гайо осталось шесть дней. Шесть дней до главного момента – старый год уйдёт в забвение, его почтут, скинув во Врата подношения, и встретят новый год, что неуверенно топчется на пороге, словно гость. Так что сейчас Пепельный был готов собирать даже шторы и тюль. Всё можно было продать по хорошей цене. Раздалось неприятное гудение. Пепельный замер от непонимания происходящего. В голове проскочила мысль, что это сторожевой дух. Но тут же появилась вторая, гласящая, что тогда бы его точно можно заметить, ведь духи на четвёртом лепестке прекрасно заметны. А тут же была пустота. Везде. Но вот гудение от этого не пропало, а наоборот усилилось. Теперь его было довольно чётко слышно, и даже стало проскакивать от него эхо. Пепельный напрягся, понимая, что ситуация может быть плачевной, ведь это мог оказаться очень могущественный дух. И такое вполне могло быть, ведь найм духа ограничивается лишь платой, то есть деньгами. Цитадель охотно предоставляла самых различных созданий из всех четырёх миров. Поэтому-то появилось напряжение, смешанное со страхом. Резкий удар. Пепельный отшатнулся в сторону, придерживая правое плечо. Кожа горела, словно от плети. Вновь удар. На этот раз в правый бок. По всему телу разлилась острая боль, словно вонзили лезвие между рёбер. Место удара сильно запекло и сильно заныло, словно рёбра всё же сломались. Пепельный отскочил в сторону. Упёрся спиной в стену, ощущая, как от этого действия больное место заныло ещё сильнее. Расставил руки. И что было сил прокричал: - Альтаро! Мощная волна голубоватого дыма прошла по всему дому. Через миг что-то начало вырисовываться. Около лестницы кто-то стоял. Очень большой и безликий. Безликий в том плане, что у него не было видно ровным счётом ничего – этот кто-то представлял собой лишь чёрный силуэт, напоминающий простую тень. Раздалось шипение. Или это был просто шёпот. Но в любом случае Пепельный понял, что это не сторожевой дух. Хотя бы потому, что у такого должна быть печать на груди – десяти конечная звезда – знак Цитадели, означающий связь с Кругом Богов. Пепельный вскинул руки. Дымок ринулся на силуэт. Сущность же недовольно топнула ногой. В воздух тут же поднялся сизая дымка. - Вот же, - пробубнил парень, оглядываясь. В голове уже сложился план. Вернее, часть плана. Сизая дымка беспощадно «пожирала» голубой дымок Пепельного. Она напирала на него, словно мощный бык, не знающий преград. И когда наваливалась на него сверху, словно огромная грозовая облачина, тут же подминала его. От дымка не оставалось и следа. Он вчистую проигрывал. Пепельный метнулся к одной из комнат. По его представлениям, её окна должны выходить на задний сад. Так что можно спрыгнуть на мягкую траву, и дымок ещё сильнее смягчит падение. Как оказалось, он почти попал в точку. Большое аркообразное окно действительно выходило в задний сад, вот только травы под ним не было. Вместо неё там была широкая дорожка, выложенная массивными каменными плитами с некрасивым узором. Силуэт стоял на пороге комнаты, не решаясь зайти внутрь. Его сизая дымка продолжала напирать, приближаясь всё ближе. И Пепельный не знал, что будет, когда она достигнет его. Но было точно ясно, что ничего хорошего это не сулит. Парень открыл окно. Кое-как забрался на подоконник, присел на корточки и внимательно посмотрел вниз. Высота была не маленькая. Он даже немного испугался, когда его взгляд упёрся в уличную плитку. Но делать было нечего. Пепельный выставил перед собой руки. Голубоватый туман быстро завертелся вокруг, заворачивая парня в кокон. Ещё миг…. Он спрыгнул. Это было настолько мимолётно, что Пепельный даже не успел испугаться. Всё вдруг смешалось в чёрную массу. Ветер ударил в лицо. Секунда или две падения. Дымок подхватил его тело перед самым столкновением с землёй… Пепельный аккуратно коснулся ногами плитку, понимая, что всё прошло более чем удачно. Вскинул голову вверх, на окно, с которого прыгал. Силуэт был там. Кто-то явно смотрел на него. Парень чувствовал это. Очень чётко. И от этого даже по спине медленно пополз холодок. Только сейчас страх ударил в голову. Дождь полил с новой силой. Ветер принялся напевать страшную мелодию. Задний сад стал неприятным и словно злобным. Большие кусты плетистых роз, казалось, стали ещё огромнее и страшнее. Одинокие статуи выглядели простыми силуэтами, потому что фонари, что светили до этого хоть как-то, вовсе погасли, погрузив весь Проспект Алого огня во тьму. Ночь продолжалась. Пепельный быстро вышел за участок, с ходу открыв заднюю калитку. Стоя уже за забором, он мельком оглянулся, словно бы убеждаясь в том, что он не сбрендил и странный неопознанный силуэт и правда был… Он всё ещё стоял за окном и внимательно смотрел на улицу. Его сизая дымка медленно сползала по карнизу окна вниз, как вода. Парень вздрогнул, отвернулся и тяжело вздохнул. Оглянулся по сторонам, как будто боялся, что его сейчас поймают. И быстрым шагом направился по тротуару. С каждым шагом в груди сердце билось всё сильнее. В голове мелькала добрая сотня мыслей. Но одна из них была самой большой и цветастой. Почему оно отпустило? Пепельный не был глуп. Он прекрасно понял, что перед ним было создание мира демонов, потому что эта тварь пользовалась особой магией. Такой же, что и Пепельный. Только лишь немного изменённой, более незаметной. И она явно могла остановить его. Что ей мешало? Он не знал ответа на этот вопрос. Не знал и даже не хотел знать. Главное, что всё закончилось хорошо. Главное, что успел набрать товара. Его ждал рынок Нижнего Города.