Впервые

Джим пристально смотрел на шахматную доску, пристроив подбородок на сцепленных ладонях. Он очевидно проигрывал этот раунд. Джим поднял взгляд на Спока. — Спок, я все никак не могу понять, в чем разница полноценного вулканского контакта разумов и того, что ты называешь «неполным»? Ты же все равно как-то… влезаешь в разум другого существа? Спок выгнул бровь и посмотрел Джиму в глаза. Кирк отчего-то смутился и опустил взгляд на Споковы пальцы, медленно гладившие ладью, смутился еще больше и решил не отрывать взгляда от своего короля. — Капитан… — Джим. — Джим, — на удивление покладисто исправился Спок, — контакт разумов — сложная тема: многие вулканцы не способны постичь тонкостей этого искусства. Объяснить ее пси-нулевому существу, никогда не участвовавшему в мелдинге, возможно только в самых общих чертах. Твой же вопрос требует куда большего углубления и понимания, чем это возможно сейчас. — Но ты уже использовал на мне свои способности, — возразил он и между делом передвинул ферзя со второго на третий уровень, — и даже не единожды. Избавлял от боли, память восстанавливал… То есть, ты хочешь сказать, что все это не было полным контактом? — Нет, все эти случаи были достаточно поверхностными, чтобы не считаться глубоким мелдингом. Самое первое отличие будет в том, что полноценный контакт всегда двусторонний, поэтому практикуется за редким исключением только между очень близкими существами, чаще членами одной семьи. Те же разновидности контакта, что я когда-либо использовал с тобой, были не более чем точечным вмешательством в механизмы твоего разума, — Спок говорил медленнее обычного. Джим проследил, как он передвинул ладью, которую до этого оглаживал. Поражение было неминуемо, и Кирк щелчком пальцев опрокинул короля на доску. Спок кивнул, и Джиму показалось, что уголки губ вулканца немного приподнялись. — Что ж, я признаю свое двойное поражение, — Джим улыбнулся и приподнял ладони, — я, наверное, никогда не смогу представить, на что похож полноценный контакт разумов, если даже то, что ты называешь точечным вмешательством, было для меня практически откровением. Спок немного помедлил с ответом, разглядывая Джима так, словно он был каким-то экспериментом с неясными результатами. Кирк поежился: его собственное любопытство стало казаться неуместным, как будто он перешагнул какую-то черту между дружеским и личным. — Хорошо, — сказал наконец Спок. — Что хорошо? — Я могу инициировать полный контакт разумов между нами, но мне необходимо проинформировать тебя, что случаи мелдинга между вулканцем и человеком не изучены, и сложно сказать, могут ли быть какие-то последствия. Джим улыбнулся так широко, словно ему было пять, и ему подарили роботизированную модель звездолета. — Я не думаю, что случится что-то фатальное, а с остальным мы разберемся, — Джим встал с кресла и начал собирать шахматы, — но это не будет некомфортным для тебя? А как нам лучше расположиться? Мы можем сделать это прямо сейчас, или нужны какие-то приготовления? — Джим чувствовал, что начинал тараторить, но ничего не мог поделать с собой. — Нет, это не будет некомфортно, иначе я не стал бы предлагать, — дождавшись паузы в череде вопросов, сказал Спок, — лучше всего расположиться рядом, так, чтобы мне было легко дотянуться до пси-точек. И мы можем сделать это сейчас. Джим усилием воли подавил желание захлопать в ладоши и высоко подпрыгнуть — в конце концов, ему уже давно было не пять лет — и махнул рукой в сторону кушетки, второй неаккуратно сгребая оставшиеся фигуры в коробку. Он сел рядом со Споком. Внезапно он ощутил робость и нервно облизал губы, не отрывая взгляда от ладоней Спока: бледные, с тонкими пальцами, они выглядели обманчиво хрупко. Вулканец поднял правую руку и замер в нескольких сантиметрах от прикосновения. — Закрой глаза, Джим, — как-то хрипло попросил он; Кирк подчинился и тут же почувствовал пальцы на своем лице. И все исчезло. Он оказался в какой-то пустоте, и его накрыло ощущением тотального присутствия. Спок был везде, Спок был этой пустотой, и бесчисленным множеством светлых нитей, пронизывающих пространство, и самим движением. Джим хотел потрогать одну и осознал, что здесь не было и тела: сама его сущность коснулась нити, и та задрожала под его прикосновением. Ему подумалось, что это — не разум, а душа Спока, и она принимала его, и баюкала в любви и заботе. Джим попробовал как будто раскрыться перед этим, впустить в себя больше-больше этого чувства, ответить чем-то равноценным, чем-то, что составляло суть его отношения к Споку. Джим осознал себя большим, сотканным из цвета и света — настолько, что его сущность коснулась нитей души Спока со всех сторон, и какие-то части их сущностей сливались, образуя причудливый узор из нитей, — ярких Джимовых и пастельных Споковых — и это будто прожигало что-то в далеком сейчас теле, принося еле переносимое наслаждение, что в своей бестелесности Джим почти задохнулся. Это было больше, чем самый сильный оргазм, это было ближе, чем материнские объятия, честнее, чем личный дневник. Он чувствовал все, не различая уже свое и чужое, теряясь в себе и Споке, ему казалось, словно они соединяются во что-то большее и правильное — такое, о котором мечталось в детстве. Джима захлестывали волны концентрированных чувств, и он не мог — больше не мог — это было слишком — и пространство свернулось, подчиняясь его желанию. Тело загнанно дышало, лицо было мокрым — Джим не был уверен, от пота или от слез. Он содрогнулся, как будто через весь организм пропустили электрический заряд, и, не в силах сидеть, завалился на бок. Отсюда он видел только бедро Спока и подрагивающую руку, опирающуюся локтем о колено. Джим прислушался и понял, что все еще может чувствовать не свои эмоции: Спок был растерян, если не сказать — оглушен. Кирк чуть потянулся, захватил локоть вулканца и повалил его рядом. Рот Спока был приоткрыт, он часто и тяжело дышал. — Это всегда так? — шепотом спросил Джим, и его дыхание шевельнуло прядки волос Спока. Спок помотал головой, быстро облизал губы и попытался восстановить дыхание. — Нет, это… Я слышал только легенды, что так бывает, — Джим впитывал почти благоговейный взгляд Спока, — между t`hy`la. — И хорошо, — сказал Джим и прижался к Споку, обнимая его одной рукой, — и хорошо.