Впервые

Кирк зашел в свою каюту, и уверенное выражение стекло с его лица, как вода. Плечи сгорбились, и он тяжело опустился на койку, сминая пальцами ткань покрывала. Он даже не знал этого йомена. Такая глупая, нелепая смерть: не на опасной миссии, не в перестрелке, не в тылу клингонов. На корабле, во время варпа — даже нет точного времени, когда ремонтники уронили потолочную балку на проходящего внизу йомена. Он пробыл на корабле два дня; Джим хотел пообщаться с ним, наладить контакт, но все откладывал. Кирк заставил себя разжать пальцы и отпустить покрывало. На внутренней стороне век отпечаталась картинка кровавого месива, в который за секунду превратился коридор пятой палубы и особенно ярко — Джим не знал, почему — кусочек мозга, прилипший к носку его сапога. Кирк поднялся и прошел к компьютеру: надо было внести данные в личное дело, отправить письма родственникам, написать отчет. Любое чувство могло потонуть в бумажной волоките Звездного Флота. — Компьютер, открыть личное дело йомена… — Джим запнулся, — Боже, как же его звали? — На корабле нет персонала по имени «Боже, как же его звали» — механически отозвался компьютер, и Джим истерически хихикнул; тошнота подкатывала к горлу. Но как же его звали. Рендсом? Рендиссон? Что-то на «Р». Кирк спрятал лицо в ладонях и надавил пальцами на глаза, потом отнял руки и щелкнул кнопкой интеркома. — Мистер Спок, зайдите ко мне, пожалуйста. — Да, капитан, я буду через минуту. Спок действительно пришел ровно через минуту: с тех пор, как он стал его старшим помощником, Джим вполне мог обходиться без часов. — Вы хотели меня видеть, сэр? –спокойный, идеально одетый, Спок являл контраст растрепанному Кирку, который все еще не нашел в себе сил отчистить сапоги от крови. — Да, хотел. Присаживайтесь, — Джим дождался, пока вулканец сядет на предложенный ему стул, и только потом продолжил, — этот йомен… — Который погиб час назад, капитан? — уточнил излишне педантичный Спок, и Джим прикрыл глаза рукой. — Да, Спок, Господи, — глухо проговорил Кирк, — Надо заполнить по нему бумаги, а я не помню даже, как его имя. Ничего про него не знаю, кроме того, как выглядит его мозг. Что я могу написать в письме его близким? Простите, из-за халатности ремонтника ваш сын погиб, а его капитан не удосужился сказать ему и пары слов? — Он сирота, капитан. Джим поднял голову. — Что? — Йомен Джозеф Ричардсон — это его имя, сэр — был сиротой, контактным номером указана его сестра, поэтому вы точно не сможете написать в письме «ваш сын», — несмотря на обычное выражение лица, Джиму почудилось участие в глазах Спока, — Простите, капитан, что перебил вас. — Проклятье… Почему я не знал? Я должен был знать, Спок! — руки Джима взметнулись в экспрессивном жесте и сразу же обвисли вдоль тела, — Я должен был поговорить с ним сразу же по его прибытии на Энтерпрайз. — Нет, не должны были. В ваши обязанности по Уставу не входит знакомство со всеми членами экипажа — этим занимаются отдел ресурсов и штатные психологи. — Да причем здесь твои правила, Спок?! Я же… — Джим осекся, как будто внутри него переключили кнопку, — неважно, — продолжил он холодно, складывая руки на груди, — давайте займемся бумагами. Спок сцепил пальцы в замок и склонил голову набок. — Джим, — он затих ненадолго, как будто давая Кирку возможность осознать необычность обращения, — вы превратно поняли меня. Я имел в виду, что вам не в чем винить себя: вы хороший капитан, не в последнюю очередь потому, что уделяете много внимания комфорту экипажа и знаете практически каждого лично. То же ждало бы и Ричардсона, когда в вашем расписании появилось бы немного больше свободного времени. К сожалению, трагическая случайность помешала этому произойти. Вы человек, и не обладаете вулканской эйдетической памятью, поэтому вы также не можете винить себя в том, что не помните имя йомена: скорее всего, вы лишь однажды прочитали его личное дело, и оно не запомнилось. — Спок… — выдохнул Джим потрясенно, и только тогда понял, что задерживал дыхание. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, чтобы сказать что-то, но вышло только одно слово, — Спок. Вулканец посмотрел куда-то вниз и поднялся с места. Джим прикипел взглядом к ломким углам локтей и коленей, проследил, как Спок подошел к репликатору, взял оттуда какую-то тряпку и вернулся обратно. Он рефлекторно схватил Спока за плечи, когда тот плавно опустился перед ним на колени. — Спок! — Джим почувствовал себя пластинкой, на которой записано лишь одно слово. — Что ты делаешь? Спок посмотрел на него снизу вверх, и Кирк втянул живот. — Согласно Уставу, старший помощник обязан следить за тем, чтобы капитан безупречно выполнял свои обязанности. Сейчас же состояние ваших сапог, — Спок протянул руку и прошелся тряпкой по правому, а Джим запрокинул голову вверх, чтобы не смотреть на коленопреклоненного Спока, — не может быть определено как «идеальное». Кроме того, вы постоянно смотрите на них и чувствуете психологический дискомфорт, — рука Спока потянулась к левому сапогу и заскользила от каблука к носку, — а это значит, что вы не сможете выполнять свои обязанности с обычной эффективностью. Спок поднялся и скомкал в руках тряпку. Джим почему-то не мог сейчас посмотреть ему в глаза и опустил взгляд на сапоги, чистые и как будто отполированные, и прокашлялся прежде, чем заговорить. — Я… Спасибо, Спок. — Теперь мы можем заняться документами, капитан, если вы не возражаете, — ответил Спок, и что-то в его тоне заставило Джима почувствовать себя чуть менее гадко.