Внеплановый осмотр

      Дверь кабинета отворилась, Сяо Чжань переступил порог. В руке он держал вскрытую баночку «Pepsi», к груди прижимал игрушечного зайца.       — Быстро добрался, — он мазнул взглядом по Ван Ибо и свободной рукой закрыл дверь.       — Ни хрена себе приветствие, — хмыкнул тот, поднимаясь.       — По ухмылкам девушек на сестринском посту я понял, что ты уже здесь, — Сяо Чжань повернул в замке ключ на два оборота, а потом всё равно нажал на ручку, проверяя.       — Чёрт, палюсь, — улыбнулся Ибо, подходя. — Что это? Только не говори, что «кола», я вижу. Какого хрена ты это пьёшь, раз мне не разрешаешь? — он один за другим расплёл пальцы Сяо Чжаня, и запотевшая баночка скользнула в ладонь, чуть не плеснув на белоснежный халат.       На вкус «кола» оказалась приятно холодной. Ибо облизал губы, и взгляд Сяо Чжаня немедленно остановился на них.       — Коллеги после операции поднимали уровень сахара. Мне тоже предложили, неловко было отказываться. Я всего глоток сделал.       — Не нужно оправдываться передо мной. Захотелось, понимаю. Меня ты по той же причине позвал, — игриво ухмыльнулся Ибо, отставляя баночку на стол.       — Ван Ибо… — голос Сяо Чжаня опасно нырнул в низы, но Ибо уже и сам вспомнил:       — Ой, извини-извини!       Подхватив баночку, он поставил её на специальную подставку для кружек. Увидев круглый мокрый след, оставленный на столе, Сяо Чжань втянул во взгляд грозу с далёких гор. Ибо немедленно стёр воду кулаком, приготовившись к тому, что сейчас последует порция раздражения. Но сердитый Сяо Чжань заводил его до крайности, и дома они жарко мирились после разборок на пустом месте. Для Ибо на пустом, у Сяо Чжаня же, несомненно, находились веские причины.       — Ты нарочно, да? Я тебя сейчас… — воскликнул тот и треснул Ибо по плечу плюшевым зайцем.       Игрушка оказалась довольно длинноухой, а может это была одна из лап, но помимо плеча, досталось ещё и губам. Ибо в любом случае не собирался обижаться всерьёз, но как не разгрузить любимого после тяжёлого трудового дня?       — Это трофей из чьего-то желудка? — приподнял он бровь и вцепился в игрушку.       Всё-таки уши. К слову, растяжение они переживали плохо: нитки угрожающе затрещали.       — Отпусти! Это мне подарил выписавшийся полчаса назад ребёнок. Очень милый малыш. Жалко будет порвать… Отдай, кому говорю!       — Что ж, если ребёнок, тогда ладно. Ты прекрасно с ними ладишь, — Ибо резко отпустил, и Сяо Чжань качнулся. Охнул, отклоняясь, и выпустил зайца.       Ибо резко подался вперёд, опутывая руками тонкую талию, пока игрушка летела через голову. Она врезалась в плакат с красочным и доходчивым изображением пищеварительной системы человека и упала на стул.       — Иди уже сюда, хватит выделываться! — не выдержал Ибо и, не слушая больше никаких возражений, крепче прижал Сяо Чжаня к себе.       Его губы уже согрелись после прохладной «колы» и ещё хранили её сладкий вкус. Ибо втянул их сильнее, чтобы там, за послевкусием газировки, различить магическую притягательность поцелуя. Сяо Чжань зашевелился, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли устраиваясь удобнее в крепких объятьях. Его губы опасно раскрылись, впуская язык Ибо, и дерзко обхватили, когда тот, само собой, вторгся.       Ибо затрясло. Опасность крылась именно в том, что Сяо Чжань так сильно возбуждал его, что можно было слететь с катушек. Он каждый раз ощущал эту дрожащую черту, и в конце не был уверен, что не пересёк её. Ехал сюда совсем без сил, но усталость как рукой сняло, стоило увидеть своего дорогого доктора. Не зря он всегда говорил, что у Сяо Чжаня дар исцелять болезни пассами рук или взглядами, как древние святые. Он и сам великая святыня.       Руки Ибо уверенно и правильно легли на самой природой созданные для него половинки. Мягкие, упругие, безупречные… Давненько он не сжимал их без всяких слоёв одежды. Но даже так они ощущались настолько притягательно, что Ибо уже без какого-либо стеснения потянул Сяо Чжаня глубже в недра кабинета. Крепче в свои сети.       — Как вкусно ты пахнешь… антисептиком, — хмыкнул он, огибая стол.       — Нашёл новый афродизиак? — прыснул Сяо Чжань. — Пусти, халат сниму, а то помнёшь.       — Ни за что на свете, — недовольно поморщился Ван Ибо.       — Снова твоя жажда ролевых игр? Мы уже пробовали в наручниках. И стетоскоп ты заставлял меня умыкнуть, — закатил глаза Сяо Чжань, но вести себя позволил.       Мышцы под руками Ибо задвигались, к тому же ему в бедро вжалась налитая твёрдость — реакции Сяо Чжаня сегодня опережали.       — Где диван в твоём новом кабинете?        Ибо огляделся, но не нашёл подходящей поверхности, куда можно было уронить Сяо Чжаня. И чтобы выместить лёгкое недовольство по этому поводу, ущипнул его за ягодицу. Сяо Чжаню не было больно, ещё бы через халат, брюки и бельё, но недовольную мордочку он всё равно скорчил.       — Не предусмотрено. Я же теперь редко остаюсь в ночную смену. А прикорнуть могу в общей ординаторской или в рабочем кресле. Проверим-ка кстати, удобно ли вдвоём, — отозвался Сяо Чжань и толкнул Ибо к столу.       Взгляд из мягкого и ласкового стал хитрым и демоническим, а голос теперь источал тёмную страсть. От этого переключения у Ибо по спине побежали мурашки. Внизу он уже налился в полную силу и, конечно, в брюках стало неудобно.       Но правила игры принял. Всегда принимал.       — Заманил в ловушку? — усмехнулся Ибо, послушно отступая.       А после его охватило краткое чувство невесомости, когда задница приземлилась на подушечку, подложенную на сидение. По ощущениям, набитую рисовой шелухой. Сяо Чжань заботился о своём здоровье.       — Было легко, — ухмыльнулся тот, забираясь на колени и расстёгивая халат. Опустил ресницы, а после почти смущённо посмотрел поверх очков.       «Почти», потому что Ибо знал эти маленькие уловки. Знал, но всё равно вёлся.       Кажется, падать в Сяо Чжаня глубже было уже некуда, но этот любимый паршивец каждый раз умудрялся обдурить. От того, сколько в нём скрывалось граней, от того, каким разным он мог быть, чувства не гасли, а с каждым днём крепли.       Они съехались прошлой весной, через полгода после обоюдного знакомства с родителями. Собственно, именно они и помогли приобрести небольшую квартиру в северной части Пекина в пределах третьего кольца.       Господин Сяо, в прошлом хирург, «препарировал» парня своего сына во всех плоскостях и по всем правилам. Но искренность Ибо помогла произвести приятное впечатление. И уже к концу выходных кулинарный гений, госпожа Линь, назвала его сыном. Поняла, как сильно он дорожит её самым большим сокровищем.       Сяо Чжань родителям Ван Ибо тоже понравился.       «Хорошо о нём заботься», — шепнула мать, а вот мнения строгого отца, военного в отставке, Ибо немного опасался. Однако перед уходом тот крепко пожал Сяо Чжаню руку, а сына похлопал по плечу. И хоть они уже были взрослыми и сознательными людьми, но одобрение и принятие близких дорогого стоило.       Осенью Сяо Чжаня повысили до заведующего отделением. Ван Ибо получил заветные капитанские звёздочки. Привилегий стало больше, ответственности — тоже.       Порой доползти до кровати становилось главным подвигом дня, на иные ни одного из них не хватало. У Сяо Чжаня уже вошло в привычку клятвенно заверять, что «сегодня обязательно, только сначала…» сходит в душ, приготовит ужин, упакует завтрак, погладит рубашку, накормит кошку и так далее. Ибо часто вырубался, не дожидаясь окончания списка дел, пункты в котором появлялись быстрее, чем выполнялись.       Или сам Сяо Чжань, разморённый горячей водой, сладко зевал и тёр глаза, игнорировал все неудовлетворённые элементы в квартире, добирался до спальни и ронял своё длинное тощее тело в постель. Ибо вздыхал и принимал домашние обязанности на себя.       Но иногда складывалось. Расслабленные поцелуи перед сном перетекали в ленивые ласки руками и губами. Размеренная семейная жизнь такая… скучная?       После потрясений дня именно такая тихая идиллия и заставляла почувствовать себя живым и ещё не до конца сумасшедшим. Обнять сонно ворчащего Сяо Чжаня, погладить недовольную долгим отсутствием хозяев кошку, поговорить с родителями, притворяясь, что не устал.       — Нутром чую, не о том задумался, — скривился Сяо Чжань и хлопнул Ибо по плечу.       А после наклонился к губам. Целовался он напористо, влажно, сладко. Полностью оправдывая ожидания. Его пальцы провели по коротким волосам, и Ибо пожалел, что постригся, ведь Сяо Чжань как очаровательно путался в отросших прядях, когда стонал от наслаждения.       Этот человек будил в нём бурную смесь чувств. Неистовой силы желание перетекало в стремление защитить, окружать заботой и сводить с ума нежностью. А после делало обратный виток.       Ибо ответил на поцелуй, прикусывая и посасывая губы, а после вытолкнул подвижный язык, чтобы своим заполнить и вылизать рот Сяо Чжаня.       — Заставил же ты меня поскучать, — выдохнул тот.       — Я заставил? — голова плыла, и возмутиться не было сил. Ибо дёрнул в стороны полы халата, и одна пуговица, которую Сяо Чжань пропустил, оторвалась и застучала по полу. — Это твоя работа устроила нам воздержание! — он поймал его руку и положил на свой пах.       Сяо Чжань выдохнул, словно впервые ощутил под пальцами такую внушительную выпуклость. Губы дрогнули и растянулись в коварную улыбку, обнажая выступающий переход передних зубов. Ладонь медленно сжала и погладила сверху вниз.       Тёмные глаза бесподобно лучились, шея в такой близости казалась невероятной длинной, на щеках появились очаровательные складочки, а вокруг глаз обрисовались милейшие морщинки.       — Ты вообще настоящий? — выдохнул Ибо, кончиками пальцев прослеживая рельеф скулы. — Я каждый раз…       — Чего ты там бормочешь? — ухмыльнулся довольный бесстыдник. Всё он прекрасно слышал. — Раздеваться собираешься или как?       — Спрашиваешь, — хмыкнул Ибо, принимаясь однако не за свои пуговицы.       Тонкая ткань белоснежной рубашки Сяо Чжаня нагрелась, но кожа под ней всё равно была потрясающе нежной и горячей. В этот раз Ибо поступил с пуговицами гуманнее.       От прикосновения тёплой руки Сяо Чжань шумно вдохнул и напряг живот. Он вёл отчаянную борьбу с пряжкой ремня, а Ибо нарочно напрягал член, чтобы не дать расстегнуть замок быстро. Однако дыхание всё равно выбило из груди, когда прохладная ладонь обволокла жаждущую плоть.       — Каждый раз кажется, что не смогу вместить, — с восторженным отчаянием выдохнул ему в висок Сяо Чжань. Он принялся двигать кулаком, отчего головка выплюнула смазку, и на белье тут же образовалась лужица.       — И каждый раз тебе мало, — самодовольно отозвался Ибо, вытягивая шею, чтобы языком провести по его губам.       — Подожди, очки сниму, — отозвался Сяо Чжань, отклоняясь назад.       Ибо позволил отложить аксессуар на стол, игнорируя тот факт, что пару мгновений назад очки совершенно не мешали. Что ж, если Сяо Чжаню хотелось покрасоваться, пусть. Во вред не пойдёт. И ничего, что кровь застучала в ушах, когда его шея красиво напряглась. Что кончики пальцев дрожа заскользили по чётко обрисовавшимся мышцами груди и пресса между заманчиво раскрытых половин рубашки. А вот дальнейший доступ к желанному телу был перекрыт.       Ворот халата хрустнул под пальцами, обнажая острые ключицы и соблазнительный изгиб плеча, куда немедленно нырнули горячие губы. Ладони стекли со спины, увлекая за собой ткань. Сяо Чжань не успел ничего пробурчать, как халат улетел на стол, а сильные руки приподняли, скатывая брюки и обнажая задницу. Сяо Чжань мгновенно забыл про униформу и подался на губы. Такой сладкий, боже мой!       Ибо погладил мягкие булочки сверху, сжал и скользнул между. Нащупал и надавил. Сяо Чжаня затрясло. Собственно, поделом, потому что Ибо уже давно изнывал под его жаркими, и какого-то хрена ещё не обнажёнными, бёдрами.       — Так хочу тебя… — выдохнул он и подтолкнул Сяо Чжаня с колен. — Снимай остальное.       Недовольно проворчав, точно они каким-то образом могли обойтись без подобных жертв, Сяо Чжань поднялся. Само собой, вытягивая длинные ноги из пространства под подлокотниками, он нарочно давил на плечи Ибо. От его игривости сердце уже давно проходило все возможные перегрузки. С самыми сложными заданиями Ибо справлялся с холодным сердцем и трезвой головой, а стоило увидеть дерзко приподнятый уголок губ, с той стороны, где родинка, и он пропадал. Ни одни тренировки и тесты к такому не готовили. Сяо Чжань — совершенное оружие.       Тому, как соблазнительно он обнажался, позавидовала бы вся порно индустрия в целом.       Брюки скользнули по гладким бёдрам, чуть застряли на волосатых голенях, оголили костлявые лодыжки и узкие стопы. Ибо непроизвольно сглотнул, вспоминая, как облизывал каждый пальчик на этих совершенных стопах. Вспомнил, как стонал и дрожал от страсти Сяо Чжань, когда его пальцы глубоко утопали между сочных половинок.       Собственно, пора было заняться тем же самым прямо сейчас.       Пока Сяо Чжань скрупулёзно складывал брюки и отброшенный ранее халат, Ибо вжался затылком в кресло и, приподняв зад, стащил брюки вместе с бельём. Член нетерпеливо дёрнулся, и Ибо успокаивающе провёл по нему, глядя на аккуратную круглую задницу. А после, упёр пятки в пол и покатил кресло вперёд.       Сяо Чжань сдавленно вскрикнул, когда сильные руки обхватили его и уронили на пылающие бёдра. Он слабо выругался, а потом с тихим стоном закусил кисть, потому что Ибо оттянул ворот рубашки и принялся покрывать поцелуями его дрожащие плечи, пока напрягал член, вжимаясь в мягкое.       — Я тут ещё плохо ориентируюсь. Покажи, где прячешь своё богатство, — приказал Ибо уже знатно просевшим от возбуждения голосом.       Они пробовали и без презерватива, и это был настоящий дурман. Ибо тогда думал, что его член расплавится, таким жарким был Сяо Чжань. Но проделай он это сейчас, любимый доктор ему не простит. А Ибо привык прислушиваться к шестому чувству.       — Снова придётся вставать. Вот что ты за человек, не дал сделать всё сразу! — возмутился Сяо Чжань, но Ибо крепче вжал его в себя, прикусил косточку плеча и только после этого отпустил.       Презервативы и смазка уютно устроились в наборе хирургических инструментов, между жгутом и зажимом.       — Доктор Сяо, ты неисправим, — покачал головой Ибо, выхватывая и вскрывая пакетик со смазкой.       Кресло оказалось достаточно широким, чтобы разместиться вместе, когда Сяо Чжань снова оседлал его. Почему-то в первый раз Ибо упустил этот момент.       Острые колени намеренно крепко сжали его бока, а потом скользнули в пустоту под подлокотниками. Распахнутые бёдра обняли, твёрдое притёрлось к твёрдому, и от этого словно электрический ток заструился по венам, ставшими внезапно проводами.       — Тише! — выдохнул Ибо, уверенный, что умоляет своё сердце, потому что оно громко застучало в ушах, когда смазанные пальцы глубоко вонзились между ягодиц.       Сяо Чжань вцепился в подлокотники и выгнулся в пояснице, утекая от пальцев, так сладко соскользнувших с плотно сжатого колечка мышц, мажа вязким на пухлую щёчку ягодицы. А потом резким движением подался назад, вдавливаясь в пальцы. Кончики обволокло влажным жаром, и не в силах терпеть острое возбуждение, оглушённый сумасшедшим рёвом крови в ушах, Ибо втолкнулся до конца.       Он едва услышал плохо сдерживаемый стон Сяо Чжаня, скорее почувствовал вибрацию воздуха. Захотелось шлёпнуть его по заднице до красного следа, когда он осознал, что они вообще-то не дома и вынуждены сдерживаться.       Сяо Чжань взглянул на него из-под длинных ресниц, облизал губы и сощурился:       — Думаешь, я железный? — прошипел он. — Мы так и до вечера не начнём.       Возбуждаясь, он становился ужасно нетерпеливым.       — А ты всё та же заноза, даже с новой должностью, — фыркнул Ибо, принимаясь разрабатывать его активнее. Уже три его хорошо смазанных пальца двигались внутри, пока Сяо Чжань неспешно раскачивался на нём, как маятник. От усилившегося напирающего давления задрожали ноги, но он не просил притормозить.       — Это ты моя. Большая такая заноза в заднице, — выдохнул он и перехватил член Ибо.       С ним Сяо Чжань всегда управлялся мастерски, едва ли не лучше, чем сам обладатель.       Длинными пальцами он размазал предсемя по крепкому стволу, а когда на головке появилась крупная капелька, снял её, точно крем с пирожного, и отправил в рот. Ван Ибо тяжело сглотнул. Потребовалась вся его выдержка, чтобы вытерпеть такого возбуждённого и игривого Сяо Чжаня.       Свет монитора, который никогда не переходил в «спящий режим», казался ярким из-за пробирающихся в кабинет сумерек. Срезы внутренних органов на плакатах в этом призрачном свете словно светились. Жалюзи колыхались от ветра, но порывы почти не долетали.       — Если я тебе сейчас не вставлю, то взорвусь, — признался Ибо сдавлено и смочил подсохшие губы.       Сяо Чжань понимающе улыбнулся. У него в руках мгновенно оказался силиконовый колпачок, а секунду спустя сдавливающая прохлада обволокла член Ибо, словно помещая его в сенситивный вакуум. Ненадолго.       Сяо Чжань подтянул его за бёдра вниз, демонстративно погладил себя, пока другой рукой искал за спиной, что и куда. Так нарочито долго, что Ибо придавил его тяжёлым взглядом. В коварстве встречной улыбки можно было не сомневаться.       Боги, как прекрасен был сейчас Сяо Чжань!       По тому, как содрогалась узкая грудь с тёмными ареолами сосков, можно было просчитать частоту ударов сорвавшегося на бег сердца. Родинка скрылась вместе с закушенной губой, но точно такая же располагалась на впалом животе, подрагивающем от беспокойного дыхания. Между бровями появился залом, нежно укрытый прядями смоляных волос. Рубашка скатилась с плеча, другой рукав задрался, обнажая изящное предплечье. На узком запястье располагались часы, которые педантичный доктор забыл снять. Впрочем сейчас, когда он медленно опускался на член, его это мало заботило.       Залюбовавшись им, Ибо всё пропустил, и Сяо Чжань мягко шлёпнул его ягодицами по бёдрам, поднимаясь. Завораживающе томная глубина обволакивала так жарко и тесно, что в голове зазвенело. Сяо Чжань обычно начинал легко и неспешно, и Ибо заботливо принимал его темп. Но сейчас тот упёрся ему в плечи, зацепился ногами за перекрестья кресла и прогнулся. Он поднялся высоко, выпуская член почти полностью, а потом снова плотно сел на бёдра. У Ибо перехватило дыхание, пошутить насчёт «круче, чем на американских горках», не хватало сил, потому что он и вправду ужасно соскучился по этому ощущению, по Сяо Чжаню и его неприкрытому эротизму.       — Проклятье, наконец-то, Ибо… — возбуждённо прошептал тот с таким упрёком, точно это Ибо постоянно лишал его «десерта». Но возмутиться не смог, потому что следом дрожащий голос произнёс с головокружительной искренностью: — Я такой голодный до тебя…       На Сяо Чжане осталась только рубашка, поэтому Ибо дёрнул её со спины, открывая узкие плечи и темнеющие в начинающихся сумерках провалы ключиц.       — Что ты делаешь? — сдавленно охнул Сяо Чжань, пытаясь прикрыться, а Ибо даже в полумраке увидел, как заалели его щёки.       — Хочу видеть тебя… Пожалуйста. Ты такой красивый…       Кожа Сяо Чжаня мягко поблёскивала в свете, проливаемом от монитора. Пушистая прядь изогнула арку надо лбом, а контуры лица хотелось запечатлеть во всём подряд: в мраморе, в гипсе, в собственном сердце…       Сяо Чжань одним плавным движением потянул за полу, расстегнул пуговицы форменной рубашки Ибо. Пальцы скользнули по груди на живот. Ибо привычно втянул его, ругая себя за то, что до сих пор не выбрал эскиз для татуировки, чтобы навечно скрыть полностью зажившие побелевшие шрамы. Сяо Чжань всегда дотрагивался до них с затаённым трепетом, но на дне его глаз, как тень крупного морского хищника, проносились боль и страх.       В ту ночь Ван Ибо выжил потому, что именно Сяо Чжань принял экстренный вызов не со своего участка.       И сейчас Ван Ибо жив лишь потому, что любимый человек рядом.       Сяо Чжань вытянул его из зябких мыслей тем, что совершил оборот бёдрами по кругу.       — Ибо, почему так сладко… — жарко выдохнул он в висок и прижался к скуле мокрыми губами.       Ибо сейчас чувствовал его на максимум. Он обхватил его круглую задницу, слегка сжал и направил, помогая в его движениях проходить определённую точку. Сяо Чжань отвечал на ласку резким выдохом каждый раз, когда Ибо вжимался членом в заднюю стенку.       Между ними нагнетался такой жар, что по ощущениям плавилась кожа. Ибо больше не мог бережно придерживать, его пальцы жадно впились в мясистые ягодицы, и Сяо Чжань, тихо ахнув, опустил руку на шею Ибо и снова принялся двигаться вверх-вниз, приминая его в яростном темпе.       Пульс бешено забился. Каждый раз в верхней точке налитой мокрый член Сяо Чжаня задевал живот Ибо, вызывая приступ щекотки, а в нижней прохладные мягкие яички опускались на лобок. Сяо Чжань вздрагивал, потому что короткие волоски покалывали, но спустя пару высоких амплитуд уже опускался с нажимом.       Как-то он признался, что у него две эрогенные зоны, помимо той, что у всех. Достаточно было припасть к переходу шеи в плечо, как Сяо Чжань едва ли не вскрикивал от удовольствия. А когда Ибо приласкал его внизу, тот покрылся мурашками. Ибо облизывал и посасывал мешочек, брал в рот целиком и каждое по отдельности. Сяо Чжаня трясло, когда он кончал. И совершенно расслабленный заснул потом с таким довольным видом, точно пережил любовный марафон длиной в ночь.       Сяо Чжань закусил губу, чтобы не застонать громко. Он делал телом такие красивые волны, что невозможно было отвести взгляд. Его губы приоткрылись, а глаза затуманились от желания и так сильно затягивали в себя, что Ибо не удержался и перехватил Сяо Чжаня за затылок, чтобы уронить на губы. Получилось немного резче, чем он собирался, но Сяо Чжань требовательность принял, пылко проваливаясь в поцелуй.       Он продолжал раскачивать бёдрами. Пальцы сильнее впились в плечи, когда Ибо поддал снизу, навстречу его движениям. От того, как глубоко получилось, Сяо Чжань разорвал поцелуй, буквально выдирая губы из хватки зубов. Свет и тьма соревновались на его теле, вырисовывая полутонами рельефы совершенного тела: острый угол челюсти, впадинку под подбородком, контуры напрягшихся мышц под кожей, пики и гряды выступающих костей, плато провалившегося живота.       Ладони Ибо скользили по повлажневшей коже, бёдра Сяо Чжаня тяжело отлипали, чтобы в следующее мгновение примагнититься снова. И остановиться сейчас было всё равно, что умереть. Сяо Чжань хотел втиснуть между ними руку, но Ибо сковал запястья крепче, чем наручниками.       — Нет, мой милый доктор, — выдохнул он. — Ты можешь без рук, я знаю…       — Да не кончу я так, — рассерженной змеёй прошипел Сяо Чжань. — Помоги!       — А я что по твоему делаю? — самодовольно отозвался Ибо, толкаясь в него снизу.       — Изверг, — воскликнул Сяо Чжань, задирая голову с мучительным стоном. — Прикоснись же, ну… Почему мне нужно просить?       Ибо улыбнулся, простирая руку. Его послушание граничило с дерзостью, потому что вместо того, чтобы охватить член Сяо Чжаня так, как тому хотелось, он лишь слегка погладил ладонью головку, как куполом прикрывая её.       Сяо Чжань чуть не взвыл. Он получал сильную стимуляцию сзади, зато спереди его дразнили. Вытерпеть такое долго ему оказалось не под силу.       Буквально через несколько глубоких погружений его затрясло, и в ладонь Ибо брызнуло горячим. Он подождал ещё немного, а после опустил руку как надо, выжимая из Сяо Чжаня терпкие остатки оргазма и всем телом ощущая его неистовую дрожь.       В глазах потемнело на следующей ноте его протяжного удовлетворённого стона. Ибо кончил, когда Сяо Чжань напряг бёдра, инстинктивно зажимая его бока.       — Кажется, я чувствую все шестьсот сорок мышц. Теперь точно отсрочка на неделю, — выдохнул он, наконец расслабившись.       — На неделю? Да тут раз в месяц за «спасибо», — беззлобно возмутился Ибо, помогая Сяо Чжаню подняться.       — Я… Извини, я правда постараюсь, –вдруг смутился тот. — Не думай, что мне не хочется, просто…       — Эй-эй, ты чего! — Ибо перехватил его руки, притянул ближе, ещё разгорячённого, мокрого и довольного. — Хватит о глупостях. Я люблю тебя!       — Да, и я тебя… — тихо рассмеялся Сяо Чжань, кончиками пальцев поглаживая Ибо под подбородком.       В кабинете стало совсем темно, а из полураскрытого окна уже ощутимо тянуло холодом.       — Поехали домой, — сказал Ибо, поднимая рубашку и накидывая Сяо Чжаню на плечи.       Тот кивнул со счастливой улыбкой.       Они уже оделись и шагнули за порог, как Ибо кое-что вспомнил. Вернувшись, он забрал игрушечного зайца. Возможно, будет шикарный подарок для кошки, или… почему бы не помечтать, когда-нибудь крохотная ладошка сожмёт эти длинные уши.