(Не) Идеальная Воровка

Моё пробуждение было мягкое (на моё удивление), ведь последние, что я помню, что пошла в душевую смыть следы, которые оставил на мне Багримов. И, по-моему, я заснула прям на полу душевой в разгар собственной истерики. А сейчас я лежу на кровати под одеялом. Я дошла до кровати и не помню этого или меня принесли сюда? Щелчок в стороне. Я подскочила с кровати и только сейчас обратила внимание, что в комнате не одна. Руслан Багримов вальяжно восседал в кресле, печатал что-то на макбуке. Вопрос, как я оказалась на кровати, сам собой отпал. — Выспалась? — осмотрел меня с ног до головы, задержав взгляд на груди. — Сколько времени? Я долго спала? — проигнорировала его вопрос, хриплым голосом уточнила важные детали. — Сейчас пять вечера, — ответил он, отводя взгляд, а я заметила, что одеяло-то сползло, и я сидела вся открытая перед ним. — Почему не разбудил? — Мило спала. Не захотел, — отмахнулся от ответа. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — сказала, чтобы успокоить свою совесть. Не буду же делиться сокровенным с ним. Тем более ему пофиг. Главное, чтобы я могла ноги раздвигать по приказу. — Марианна, правду жажду! — я дёрнулась на его голос. — Или тебе вообще правда тяжело даётся? Так тонко намекнул мне на то, что я с ним встречалась только ради папки? Умно. Хочется плакать в голос. Ведь я для него навсегда останусь воровкой, при том не идеальной, а той, которая так нелепо спалилась. — Я правду говорю, — упрямо заявила я, на что он вскинул бровь. Мари, а ведь тётя тебе говорила, что твоё упрямство до добра не доведёт, по-моему, сегодня тот самый день. Тебе что, было сложно, девочка моя, сказать, что у тебя низ живота болит и там печёт. Вот сейчас Багримов медленно, но верно приближается, а мне сбежать некуда. — Если всё в порядке и ничего не болит у моей девочки, тогда второй раунд, а то за две недели в тюрьме я соскучился за такими сладкими девочками, — елейным тоном проговорил он. — Так что, Марианна? Ответ не поменялся? — Нет, — остановись, Марианна, молю, ради собственного тела. — Со мной всё хорошо, — так я, помимо этого, встаю с кровати без одеяла. Стою перед Багримовым абсолютно голая, чувствую, как он пялиться на меня. — Бери, ведь ты хозяин моего тела на две недели, пользуйся. Мне снова встать на четвереньки или лечь на спину? — нагло провоцирую его (только понять не могу. Зачем?). Наверно, моя тонко-ранимая душевная организация не выдержала, и я психикой поехала, другого объяснение у меня просто нет. Между нами повисла полуминутная пауза, видимо, Багримов не ожидал от меня такого в свою сторону. — Пожалуй я хочу видеть твою реакцию, — указал головой на кровать. Допрыгалась, Марианна. Сказала бы правду, избежала бы сегодня второго акта и, возможно, завтра бы не трогал он меня. Но благодаря моему характера, мне пришлось лечь на спину, снова оказавшись в невыгодном для себя положении. Руслан не стал раздеваться (чем сильно удивил меня), он обошёл кровать и сел между моих ног, при этом подтянув меня к себе, чтобы мои ноги были в том же положении, что и в гинекологическом кресле. Меня смутило это, я попыталась подняться, но кто бы мне дал такую возможность. Я почувствовала его горячие пальцы возле своей дырочки. Чуть вздрогнула, когда один палец вошёл в меня, что не укрылось от внимания мужчины. Он усмехнулся, но продолжил движения. Было не то чтобы больно, скорей дискомфортно. Там всё было растёрто после утра, и по-хорошему я должна была сказать правду, что, возможно, мне потребуется гинеколог, ведь это моё здоровье. Но уже поздно. Багримов снова меня хочет. А я снова сухая, явно сегодня не хочу снова его. Поэтому будет снова неприятно, и признаться ему не хочу, что соврала. Но как оказалось, этого не требовалось. Мужчина достал из меня палец и отошёл, я сразу воспользовалась моментом, отползла от него подальше, как смешно бы это не выглядело. — Не порвал тебя, — проговорил он, подходя ко мне ближе. — Завтра поедешь к врачу, покажешься, — я тупо смотрю и как на автомате киваю. Багримов обхватывает мой подбородок и тянет к себе. — Запомни, малыш, я не терплю вранья. Тебе придётся научиться мне правду говорить. А потом целует. Конечно, если можно это назвать поцелуем. Скорей всего, он выжигает на мне клеймо, которое будет кричать: «Я СОБСТВЕННОСТЬ БАГРИМОВА».