Ледяная любовь

Синевласая голубоглазка вошла в большой зал со множеством сидений и большим стадионом с искусственным людом. Девушка прошла к первому ряду левой трибуны и села с краю, чтобы переобуться. Переобувшись, она пошла ко льду и как только девушка вышла на него, к ней подкатил её напарник по выступлениям и вечный соперник. - Какие люди в Голливуде! Дюпен, а чего ты не пришла через два дня? Пришла бы к самому выступлению, - возмущённо сарказничал он. - Агрест, отстать! Не до тебя сейчас, - ответила та холодно. - Ах, не до меня! А вот мне, как раз таки, до тебя. Ты хоть понимаешь как безответственно поступила? Между прочим речь идёт не только о твоей судьбе, но и о моей, - говорил он ей, пока та откатывалась от него к другому концу зала, но вдруг она остановилась и со злостью в глазах крикнула: - Мне. НЕ. ДО. ТЕБЯ!!! - После чего быстро разогналась и сделала идеальный тройной аксель. Адриан аж рот открыл от удивления. Однако, на лице девушки не было и доли эмоций, как будто это для неё ничего не значит. Брюнетка прокотилась мимо Агреста и покатилась дальше. - Всё. Мне это надоело! – Крикнул блондин и, резко обернувшись, прижал к одному из бортов стадиона голубоглазую. - Ты что тво… - она не успела возмутится - её перебили. - Это не ты! – Крикнул он её в лицо. - Что? – Тихо, будто испугавшись, произнесла она. - Ты не та Дюпен-Чен, которая пришла сюда десять лет назад ничего не умев, но не сдавалась! Ты не та Дюпен-Чен, которая работала ежедневно до потери сознания! Ты не та Дюпен-Чен, которая завоевала меня ещё в детстве! Ты не та Дюпен-Чен, в которую я влюбился! – Юноша кричал и кричал, пытаясь докричаться до неё, а она всё смотрит удивлённо и не верит его словам. - Чёрт! – выругался он и поцеловал её. Поцелуй получился чувственным, но не капельки не нежным. Он был полон страсти и желания (нет, не того желания:D) привести девушку в чувства. И вот она ответила. Ответила со всей страстью, обняв за шею, притягиваясь к ближнему телу. Несколько минут прошли за пару секунд и все как в тумане. Оторвавшись, они стали удивленно смотреть друг на друга, после чего юноша притянул девушку к себе, крепко обнимая. - Я люблю тебя, - произнёс он. - Люблю сильней всего на свете. - Лжёшь! – Крикнула Маринетт резко отталкивая его. – Ты лжёшь! – Она кричала и била кулаками его грудную клетку. - Если ты меня любишь, то почему десять лет назад сказал обратное! - Это всё Хлоя, - произнёс он спокойно, беря её руки в свои и целуя их. - Х-хлоя? – Спросила она, удивляясь его действиям. - Да. Хлоя. Flashback. - Что? – Спросил возмущённо мальчик-блондин лет восьми на просьбу одноклассницы, когда она позвала его, за пару часов до соревнования по фигурному катанию, под предлогом “ помоги, нужна помощь”. - Что слышал. Я позову через два часа Дюпен-Чен сюда, когда она подойдёт и увидит нас, то спрячется за стену, а ты в это время будешь говорить на сколько сильно любишь меня, и на сколько ты ненавидишь её, считая её бездарной, - с усмешкой сказала Хлоя. - Я не буду этого делать! – Решительно произнёс зеленоглазый. Он не намерен вредить той, кого любит. - Не будешь! Ну что ж, тогда придётся перед выступлением положить в коньки Маринетт это стекло, - для доказательства она показала на вытянутой руке коричневый мешок и пробренчала им, чтобы он услышал звук стёкол. - Это подло! – Крикнул мальчик на всё в ответ. - Подло, - согласилась она. - Но ради своей цели я готова на всё. Итак, - девочка ещё раз побренчала мешочком. - Знаешь ли, будет очень обидно, если стёкла всё же попадут ей в коньки, ведь тогда ей придётся попрощаться со своей мечтой, так как на переломанных нога не покатаешься. Агрест молчал. Он не знал, что делать. С одной стороны – нужно просто претвориться будто он любит эту подлую блондинку, и тогда Маринетт сможет кататься и дальше, а с другой….а с другой – после его слов она может возненавидеть его, и этого он не хотел. Но меньше всего на свете он хотел видеть её слёзы, после того как ей скажут, что она больше не сможет кататься на коньках. - Ну так, - вывела его из размышлений блондинка. - Мне сыпать ей стекло в коньки. - Нет! – Решительно ответил зеленоглазый. - Я согласен. - Прекрасно. Значит сначала ты всё говоришь, а после я лично в руки отдам тебе этот мешок, договорились? – Спросила она, улыбаясь во весь рот. - Договорились, - произнёс он под конец с отвращением в голосе. Конец Flashback. - Так значит… - Маринетт не верила своим ушам. Всё это время она ненавидела его за предательство, а оказалось, что всё подстроила Буржуа, что, на самом деле, в её репертуаре. - Да, - согласился Адриан. - Хлоя всё подстроила, а мне не оставила выбора. Мне жаль, Маринетт, прости меня. - Ты не виноват! Это всё Буржуа. Ты просто защищал меня. Спасибо и … прости, - возразила та на его слова. - За что простить? – Недоумевал он, ведь во всём виноват он сам. - За то, что ненавидела и презирала. Я ведь даже не попыталась выяснить причину твоих слов и действий. - Не извиняйся. Ты не виновата. Ты поверила своим ушам и глазам. Это нормально. Это я должен был всё рассказать тебе после выступления. - Но я даже сказать тебе ничего не дала. Я просто отреклась от тебя. Хотя любила и ты так много для меня сделал. - Не так уж и много, - махнул зеленоглазый на её слова рукой. - Погоди, - небольшая пауза. - Ты меня любила?! - Да, - подтвердила она, неожиданно спокойно, будто каждый день ему об этом говорила. - Я полюбила тебя, когда ты стал мне помогать. Я поняла какой ты добрый даже если сначала покажется, что это не так. Я была так рада, когда ты сказал, что мы друзья и так расстроена, потому что хотелось быть для тебя кем-то большим. - Ха-ха-ха-ха-ха, - начал он смеяться. - Что смешного? – Спросила та в ответ, надув щёчки, как хомяк.- Я тебе тут в любви признаюсь, а ты, - продолжила синевласая старое доброе дело – быть его по груди, но он, прекратя смеяться, нежно взял её руки в свои и снова их поцеловал. Девушка удивлённо посмотрела на него. - Ты всегда была для меня кем-то большим. Я просто не хотел рушить нашу дружбу. А ещё я боялся отказа, - честно во всём признался юноша. - И зря. Я тоже боялась отказа и рушения дружбы. Зря мы всего этого боялись. - Это уж точно. - Ой! – воскрикнула синевласая неожиданно, словно её озарила, какая-то страшная мысль.