В незаметных мирах

Высокий кочевник с угловатыми чертами лица подошел к старику, который, несмотря на жару, кутался в ветхую накидку. — Великий шаман, и сколько еще ты будешь прятать от меня своего внука? — Кло, хоть твои очи и получше моих, но ты не видишь правды. Или это помыслы грязные мешают видеть? Кло напрягся и медленно приблизился к морщинистому упрямцу. — Я вижу достаточно. Вождь стар, но слышит меня. Ты скоро умрешь, твой внук займет твое место и, оставаясь со мной, ни о чем не заботясь, будет вечерами рассказывать племени красивые истории. Разве это не лучшее, что у него может быть? Старик покачал головой: — Он понял, что совершил ошибку, доверившись тебе. Дело даже не в грубости. Рич узрел тебя и больше не будет с тобой. Но ни один шаман, каким бы юным ни был, говорить будет племени То, что сам видит, что принесет пользу, а не То, что слышит от глупцов. Воин сжал кулак, но больше никак не шелохнулся, а шаман продолжал: — Ты так силен и можешь принести много пользы племени. Отринь жадность и будешь великим воителем, почитаемым всеми. — Я величайший воитель! И лишь твои басни мешают взять все и вести их, куда считаю нужным. — Ты приведешь их к гибели! — повысил голос старик. — Завтрашним вечером, когда буду говорить у костров… — Еще до завтра, — перебил его Кло, — ты передашь внуку, что либо он придет ко мне, соглашаясь стать женой, либо я такого понарассказываю о твоем наместничке, что о нем лишь посмеиваться будут, а не внимать вечерами. Власть шамана заканчивается, увидь Это, старик. Развернувшись, воин направился в сторону временной стоянки, где расположились почти все кочевники. Шаман, как всегда находящийся в стороне на небольшом возвышении, остался сидеть у входа, глядя вдаль и лишь слегка шевеля губами, что можно было принять за старческое брюзжание. Когда несколько костров, тихонько потрескивая, помогли племени насытится ужином и перешли к отпугиванию ночного холода и тьмы, кочевники уселись покучнее, готовясь слушать вещания старого шамана. Некоторые с интересом поглядывали на его внука, почему-то держащегося в сторонке и тени, некоторые, прислушиваясь к перешептыванию воинов, бросали удивленные взгляды. Все притихли, стоило заговорить старцу в привычной ветхой накидке, хотя ему часто преподносили новые добротные вещи. Начал он издалека, описывая пройденные ими пути, перечисляя прожитые хорошие годы и бедствия, восхваляя целеустремленность и сплоченность племени. Благодарил за доверие, которое всеми силами и прозорливостью старался не нарушить. — У меня к вам будет последняя просьба: не усомнитесь в моих словах. Кло тем временем, что-то шепнув сидящему рядом воину, ухмыльнулся и посмотрел на неприметно сидящего вдалеке юного Рича. — Много ночей вопрошал я у сил неведомых лучший путь, — продолжал шаман. — И ответом мне стал сон. Грядут перемены, но с неба придет наставление. Много жарких дней сменится холодными ночами, прежде чем встретите того, кто поможет избежать губительных дорог. Примите его и он подскажет верное направление. Начал нарастать гул удивленных голосов, над которыми хрипловато прозвучал вопрос вождя: — Так ты говоришь, что дальше у нас шаман не твой внук? А кто? — Хе, — зычно воскликнул Кло. — Неведомо кто и неведомо когда? Мы встретим отбившегося от вражеского племени и, вместо использовать или взять в рабы, должны слушать его? — Да, вождь. — Старик кивнул. — Мой внук не против помогать племени, как сможет, но когда встретите того, к кому следует прислушаться, появится шанс на процветание племени в плохое время. — А какой он будет? — вождь мельком взглянул на Кло. — В пути всякие бывают. — Не такой как все, кого уже встречали. Не служащий ни одному вождю, независим, но и не одинок, он с женой будет с неба. Не пытайтесь подчинить, но попытайтесь прислушаться. И это мое последнее вам наставление. Даже не повернув головы в сторону ищущего власти Кло, старик отошел в тень попрощаться с внуком, попросить прощения, и передать амулет шамана, но не вручать знак духовного лидера, а лишь на сохранение.