Академия Фридом

Понедельник, 1 сентября, 1986 год       В готическом помещении, очень похожем на церковь, пел хор молодых парней в опрятной форме. Голоса юношей пронзали пространство. Праздничная форма, которая представляла из себя белую рубашку, темно-фиолетовый жилет и кофейный пиджак, украшала улыбки поющих парней. Витражные окна, находившиеся позади хора, образовали полоски света, которые бликовали в настенных подсвечниках. Огромная люстра висела в центре зала и освещала почти все пространство. На ней было несколько рядов восковых свечей.       — Здравствуйте, здравствуйте! Я очень рад видеть вас здесь сегодня. Начало нового учебного года предвещает много хорошего. Например, к нам перевелись ребята из университета Хоук, в котором убрали лингвистический факультет. Академия Фридом всегда рада новым студентам, — директор академии стоял за кафедрой, одетый в академические регалии. Мантия придавала ему вид священника, сам же мужчина представлял из себя сухого человека за пятьдесят лет, с пролысиной и низким ростом. Правда, в характере эта сухость не проявляется, и по нему не скажешь, что он способен быть строгим. Слишком простодушный человек, и непонятно, как он вообще дошел до такой высокой и ответственной должности. Этот мужчина был из того типа людей, которые никогда не запоминаются. Миниатюрная банкетка, на которой он стоял, чтобы казаться выше, придавала его "строгому" образу комичности.       Сама же Академия Фридом находилась где-то в Великобритании, в какой-то глуши, рядом располагалась только маленькая деревушка. Обычный университет называет себя Академией, видно хочет казаться лучше Лиги Плюща и тем самым привлекать толстосумов. И ведь у них успешно получается, потому что здесь учатся дети выше среднего класса. Нельзя сказать, что здесь одни богачи, но таких было подавляющее большинство. Сама же академия существует полвека, не то чтобы много, не то чтобы мало. Раньше это был заброшенный маленький замок какого-то графа, до сих пор неясно, кем строение сооружено и для каких целей.       Чуть больше четверти века институт находился в упадке, а потом его кто-то выкупил, отремонтировал. Теперь спрос на обучение здесь все растет и растет. Многие старомодные родители хотят отправить своих золотых детей учиться в подобный замок. Правда, никто не знает, кто так ловко управляет этим заведением, что порождает огромное количество слухов. В одном из слухов, мелькающем в менее привилегированных университетах, говорится о том, что сама академия выкупает факультеты из других учебных учреждений, чтобы получать за свое образование больше прибыли. Таким образом, убрав всех конкурентов с рынка, академия становится единственным достойным продуктом образования. Не зря все хотят поступить именно в эту академию.       Конечно, есть исключения из правил, такие как Элиот Вингмэн. Благодаря хорошей успеваемости в прошлом университете Хоук, он получил стипендию и право учиться в Академии Фридом. Парня вполне устраивал его прошлый ВУЗ, но оказалось, что он был замешан в каких-то противозаконных делах и его, следовательно, закрыли. Парень не стал вдаваться в подробности, но там точно было что-то про отмывку денег через ученические стипендии.       Рыжеволосому парню очень нравилось в новом институте. Каким-то образом мать достала место в более дорогом университете. Недавно они еле сводили концы с концами, а сейчас Элиот сидел на скамейке в престижной академии. Осознание того, что здесь придется жить, его радовало, ведь можно учиться целыми днями. Мама обещала забирать парня на каникулы, но рассчитывать на это он не собирался.       Элиот отличался от многих детей, сидящих здесь. Его рубашка не самая дорогая, а новые брюки уже несколько лет не приобретались. Волосы не были уложены дорогим гелем, а старая обувь не была начищена до блеска. Парень чувствовал себя как не в своей тарелке, ведь его окружали люди в отбеленных рубашках и дорогих смокингах. Нужно много трудиться и соответствовать всем требованиям, иначе такое общество тебя выплюнет. Элиот очень усердно учился, чтобы получить стипендию и учиться здесь бесплатно, правда мать до сих пор не особо удовлетворена результатами сына.              Здание в готическом стиле из красного кирпича было построено в форме буквы "П". Верхняя часть "буквы", в которой сейчас и происходило посвящение в ученики, является центром всего замка. На верхних этажах множество аудиторий и кабинетов, библиотека, кафетерий и другие удобства. По бокам буквы "П", как думает Элиот, находятся общежития. Курсов много, детей ещё больше. Ведь всем нужно где-то жить, а родителям удобно скинуть своих детей на год другой в какой-нибудь престижный университет. Все вокруг было массивно-угнетающим, воздух давил, и высокие потолки никак не помогали вдохнуть побольше кислорода.       Зал был условно поделен на две части: слева сидели лингвисты и филологи, а справа математики и механики-инженеры. Для парня это были будто похороны: мужчина в черном читает какую-то речь, люди молча слушают, и никто больше не говорит. Время не идет, остается только чувство неизбежного. Между двух рядов скамей со студентами и их родителями находится дорога от выхода к кафедре с длинным красным ковром, ведущим к "сцене". Директор продолжал что-то говорить, выходили профессора и тоже что-то вещали. Все педагоги сидели на первых рядах. Парень не смог отчетливо всех разглядеть, но понял он одно – все это мужчины лет за шестьдесят. Элиот был из тех людей, которые уважительно относятся ко всем, стараются не лезть в драки и не выделяться из толпы.       — Уже больше десяти лет мы выпускаем юношей, готовых ко взрослой жизни! — парень рассматривал учеников в зале, не сильно вслушиваясь в монолог профессора.       Справа от Элиота, на соседней лавочке, сидел очень серьезный парень с таким же серьезным отцом. Элиоту стало настолько не по себе от их настроения, что хотелось вместе со скамьей провалиться под землю. От того мужчины даже на расстоянии веяло чем-то ужасающим.       — Как вы знаете, наша Академия славится своим воспитанием. Из хлюпеньких мальчишек мы воспитываем настоящих мужчин. В пример могу привести нашу спортивную команду по регби! — директор указал рукой в зал, таким образом обращаясь к членам команды. Юноши из разных факультетов поднялись. Тот парень, который сидел с серьезным лицом, поднялся после еще одного злобного взгляда своего отца. Студент явно не гордился тем, что является членом команды по регби.       У парня каштановые короткие волосы. Пробор справа, а большая часть волос уложена на бок. Затылок был идеально подстрижен, будто каждый день маленькими ножничками кто-то ровняет ему волосы. На нем был надет зеленый вязаный жилет, под ним белая рубашка из хлопка. Брюки были кремово-белые, на талии их держал тонкий кожаный пояс. На шее висели наушники, которые в скором времени со злостью снял отец. За пару секунд, пока спортивная команда стояла, а ее нахваливал директор, Элиот успел разглядеть только это.       — Посмотри какие красавчики, — на ухо прошептала мать, сидящая рядом. Парня будто одернуло, он и не осознавал, что долго смотрел в одну точку и думал о своем.       Когда Элиот повернулся к матери, в нос будто вонзилась тысяча маленьких иголок, но это была всего лишь смесь специфичного запаха сладких фруктовых духов и сигарет. Его мать любила наносить яркий макияж и надевать привлекающую внимание одежду. Люди обычно называют такое вульгарностью.       Сегодня женщина решила надеть брюки-клеш персикового цвета и коралловую рубашку с глубоким декольте. На шее висела позолоченная подвеска "Долорес". Блондинистые волосы были распущены, виднелись седые корни. Если дело касалось прически, то женщина всегда закручивала свои короткие волосы, изображая Мерлин Монро. Вообще, Элиота не интересовал макияж матери и ее прическа, поэтому точно объяснить, как все выглядело, не получится. Можно только сказать, что все остальные люди в помещении были посдержаннее в выборе одежды.       Отцы были одеты в черные костюмы с черными галстуками, будто все вышли от одного портного. Матери были одеты в длинные платья до колен. У каждой второй на голове была шляпка.       — В молодости я встречалась с парнем из школьной команды... — подумала вслух мать.       — Выпускники нашей Академии устраиваются на престижные работы... — теперь парень внимательно слушал директора. Из его речи он узнал о преимуществах обучения в этой школе. Элиот понял, что хочет вступить в хор, чтобы так же выступать на сцене. Еще мужчина рассказал про расположение курсов на этажах, так что рыжеволосый теперь точно не заблудится. Больше чем через четверть часа директор закончил произносить речь. За кафедру встал профессор с еще более доисторических времен:       — В нашей Академии долгие годы звучат три слова, на которых базируется образование, — все юноши стали подниматься, Элиот тоже встал, чтобы не выделяться из толпы.       — Благородство! Мужество! Братство! — громко произносили ученики. Это напугало Элиота. Все хором повторяли эти три слова – девиз колледжа. У парня появилось чувство тревоги, будто что-то щемило душу.       — Как-то старомодно, — шепотом сказал Элиот матери на ухо.       — Не жалуйся.       Все стали идти к выходу. Кто-то из родителей выходил на улицу и там прощался со своими детьми, кто-то разговаривал с профессорами. На улице, у выхода, стоял директор и тот суровый отец. Директор был на голову ниже, чем мужчина, что забавляло Элиота.       — О, Мистер Бланш! Как славно вас здесь встретить! — директор протянул руку для пожатия отцу того парня.       — Здравствуйте, Мистер Илл. Надеюсь, мой сын не будет вам докучать, — но суровый мужчина не протянул руку для приветствия. Директор сделал вид, что просто хотел почесать другую руку.       — Конечно, в том году успеваемость вашего, — директор посмотрел на парня, стоящего рядом с отцом, — сына была самой высшей в академии, что очень славно. Так он еще и участвует в матчах по регби! Славный ученик.       — Если бы не вы и не профессора, то он бы забросил учебу еще давно, — безэмоционально сказал мужчина. Юноша, стоящий рядом, смотрел куда-то вдаль. В его глазах горела ярким пламенем ненависть. Он старался не встречаться взглядом со своим строгим отцом. Парень сжимал в кармане брюк пачку сигарет и коробок спичек. В другой руке он держал наушники и свой кассетный проигрыватель, который с трудом выпросил у отца обратно.       — Что вы, что вы, — директор засмущался, — это моя работа. Я очень славный директор, по крайней мере, мне так говорят! Ха-ха-ха, славно. Что насчет спонсирования? Будете помогать нам и в этом году? Было бы славно.       — Все зависит от моего отпрыска.       Элиот со своей матерью подошли ближе к директору, присоединяясь к беседе. Долорес, подслушивающая до этого диалог между мужчинами, очень хотела встрять и доказать, что она лучше.       — Это тот самый Элиот Вингмэн? Славно-славно, — директор с улыбкой посмотрел на парня. Элиот же сразу посмотрел на его туфли: они были с округленным носом, кофейного цвета и потерты с внутренней стороны.       — Да, мой мальчик, — женщина потрепала своего сына по голове.       — Нас порадовала твоя успеваемость, надеюсь, здесь мы угодим твоим стандартам, — мужчина рассмеялся, за ним и мать. Порой Элиот не понимал взрослых, как сейчас. Корбин, стоящий напротив, посмотрел на рыжеволосого. Элиот ответил на изучающий взгляд Корбина: оба отличника оценивали друг друга. Первым отвел взгляд Элиот, тем самым проиграв сражение. Корбин тихо усмехнулся себе под нос, а затем отвернулся.       — У тебя появился конкурент, Корбин,— сказал отец сыну.       — Я буду учиться усерднее, сэр.       Было ветренно, небо затянуто серыми тучами. Из-за того что школа была обнесена высоким каменным забором, очевидно, чтобы дети не сбежали из этой ужасающей дыры, машины родителей были припаркованы за воротами. Кто-то уже уезжал, а кто-то все еще обменивался последними фразами со своим чадом. Мистер Бланш сухо попрощался с сыном, а затем уехал на черной машине с шофером. Сам парень сразу же надел наушники и ушел в сторону общежития.

***

      Прежде чем открыть дверь, Элиот прочитал надпись на табличке: "Комната 409. Элиот Вингмэн и Вир Флос". Рыжеволосый зашел в комнату, посмотрел на свой потрепанный чемодан, лежащий на кровати. Вещи занесли по комнатам еще утром, чтобы успеть провести дневное мероприятие. Комната была небольшой, но в нее вместилось все нужное: две односпальные кровати, прилежащие к стенам и стоящие по бокам. Окно, небольшое и узкое, находилось напротив двери.       Элиот сел на кровать, отсюда было видно другую часть комнаты: два высоких комода из вишневого дерева и два узких письменных стола. На одном из столов лежала стопка учебников. Все стояло симметрично, а если посмотреть с другой стороны, то будто отзеркаливало само себя. Все остальные комнаты были такими же: небольшие, со всеми удобствами и некоторыми неудобствами. Во всех комнатах жило по два человека, кроме комнаты Элиота. Очень странно, но сумок с вещами соседа не было в комнате. Либо Элиоту повезло и у него не будет соседа, либо тот еще не приехал.       По словам директора, занятия должны начаться завтра, а сегодня будет вводный день. Староста студенческой группы, в которой состоял Элиот, собрал всех филологов-третьекурсников в рекреации. Кто-то из парней сидел на длинных кожаных диванах темного цвета, а кто-то в массивных креслах из темного дерева.       Все в этом здании выглядело массивным и тяжелым. Колонны широкие и ровные, подобны плечам Атланта. Стены без особых сглаживаний – только с острыми углами. А протяженность коридоров настолько неизмерима, что можно легко заблудиться. Элиот еще не успел все осмотреть, но времени у него будет достаточно. Рыжеволосый парень огляделся вокруг, пытаясь найти знакомые лица из Хоука. Страхи подтвердились, ведь на диване напротив сидела пара парней, которые издевались над Элиотом в том учебном году. Будет несладко.       — Всем здравствуйте, кто еще не знает, меня зовут Дакс и я ваш "наставник". Кто-то уже помнит меня с прошлого года, — какие-то ребята похлопали в знак согласия, — но для только пришедших студентов расскажу об основных правилах. Для начала хочу сказать, что я помогаю влиться в коллектив, разобраться с расписанием и подобными вещами. Так что если новичкам нужна помощь, можете обращаться ко мне. Теперь перейдем к правилам. Все правила безопасности, устав академии и правила поведения находятся в отдельной книжке, которую, при желании, можно получить в библиотеке. Теперь же начнем, пожалуй, с комнат. Если кто заметил, то на двери в каждую комнату висит табличка, на которой написан график уборки комнат. Несколько раз в неделю к нам приходят в комнаты и чистят их, также может произойти проверка на запрещенку. Если вы читали устав, то знаете, какие вещи нельзя хранить на территории школы. Это могут быть: оружие, взрывчатые устройства, сигареты, алкоголь, медикаменты, какая-либо крупная техника, животные, снэки и прочая нездоровая пища. В этот список входит еще много чего, но я не буду продолжать.       Все сидели спокойно и интеллигентно слушали старосту, не прерывая его речь. Кажется, он обладает особым авторитетом среди учеников, что очень порадовало Элиота. Туфли, имеющие форму с заостренным носом, этого парня были идеально начищены. Рыжеволосый любит организованных и ответственных людей. Ты всегда можешь на них положиться и рассчитывать на их поддержку.       Этот парень обладал хорошими ораторскими навыками, и кроме того хорошо выглядел. Костюм, состоящий из оливкового пиджака и такого же цвета брюк, выглядел опрятно. Короткие темные волосы зачесаны набок. Лицо у парня непримечательное и незапоминающиеся. Встретишь такого на улице и сразу забудешь. Возможно, для его должности это весьма подходит.       — А когда ты нам расскажешь что-нибудь новенькое? — попытался пошутить какой-то темнокожий парень.       — Вир, если тебе неинтересно, ты спокойно можешь отсюда уйти, но на твоем месте я бы этого не делал. Тебе полезно послушать, а то наверное все забыл за лето, — все засвистели и придурковато посмотрели на Вира.       — Ладно-ладно, молчу. Не надорвись от злости только, — кто-то из учеников хихикнул, а затем сразу замолчал от холодного взгляда старосты.       — Раз в мою речь влез Вир, то стоит рассказать про стирку вещей. Стирка одежды проходит раз в неделю: к нам приезжает грузовик, каждый собирает свою грязную одежду в мешок и сдает в общую кучу. Вещи вместе с грузовиком отправляются на мойку. Так что грязное белье собираем до воскресенья, а утром в понедельник забираем обратно. Насчет столовой. Завтрак, обед и ужин всегда проходят в одно и то же время, так что не опаздывайте. Все приемы пищи проходят с главным профессором нашего курса.       — А что будет, если я не успею на обед или завтрак, например? — спросил какой-то парень, которого Элиот не знает. Он выглядел довольно вздутым и пухлым, как перьевая подушка.       — Если вы не успеете на какой-либо прием пищи, то вы автоматически его пропускаете. Никто не будет ждать вашего присутствия. Но и если вы будете отсутствовать, это будет вызывать к вам лишнее внимание. Так что лучше ничего не пропускать, — парень в ответ кивнул, давая понять, что получил ответ на свой вопрос.       Студенческий староста еще рассказал про правила пользования душевыми кабинками и про то, что они общие. Элиот понял, что если хочешь помыться один, то тебе придется вставать очень рано, чтобы всех опередить.       — Расписание у всех разное, в зависимости от факультативов. Некоторые лекции будут проходить в смежности со студентами из второго общежития. Например, у лингвистов и физиков-инженеров общие лекции по латинскому языку. Сейчас я буду называть фамилии, а вы будете подходить и брать расписание на этот семестр.       Он стал перечислять имена, и к нему начали поочередно подходить парни. Дошла очередь и до Элиота. Парень встал, подошел, взял листок и сел обратно.       — Вир Флос, — с дивана поднялся темнокожий парень, чтобы забрать свое расписание. Лицо у него было серьезное, даже напряженное, на лбу красовались маленькие бежевые шрамы. Элиот вспомнил его имя, оно было написано на двери в его комнату. Значит этот шутник тот самый сосед, который не объявился. Очень странно, ведь все уже заселились. Неужели он будет жить в другой комнате?       — Хорошо, я думаю, мы закончили. Есть еще какие-нибудь вопросы?       — Да, я бы хотел узнать, во сколько начинается отбой? — спросил один из студентов.       — Очень хороший вопрос, я почему-то забыл об этом сказать. В десять часов вечера все уже должны быть в своих кроватях, после восьми нельзя покидать здание академии. До восьми можно спокойно выходить на улицу. Еще вопросы?       — Да, я хочу узнать насчет поступления в университетский хор, — сказал Элиот, — как мне можно в него попасть?       — Для этого тебе нужно сходить в хоровой клуб и пройти собеседование. Тебе повезло, что я там за главного, — спокойно ответил Дакс. — Раз больше ни у кого вопросов нет, то тогда я начну экскурсию по зданию академии. Все, кому интересно или кто еще не знаком с расположением всех комнат, прошу за мной. Элиот, его знакомые из старой школы и еще пара ребят поднялись со своих мест и двинулись за старостой.       Вингмэн шел следом за Даксом, а за ним компашка старых задир. Они перешептывались и громко смеялись, явно над Элиотом. Парню стало жутко некомфортно, особенно при воспоминаниях о прошлом году. Его не то чтобы гнобили, но и не сказать, что очень любили. Если парню удавалось быть незаметным и не попадаться на глаза, то ничего не происходило, но если все-таки его замечали, то от едких замечаний избавиться уже было нельзя. Элиот не знал, как на такое реагировать, поэтому старался избегать подобных ситуаций. Он даже и не думал защищать себя.       — В левом крыле находятся общежития учеников по гуманитарным наукам, а в правом – по математическим. В правое крыло ходить нежелательно, потому что за это могут прикопаться преподаватели или такие же старосты как я. На шестом этаже основного корпуса находится библиотека, репетиционная хора, кабинет и спальня директора.       Парни вышли на общую зону для двух факультетов, что находилась в основной части строения. Посреди комнаты была смотровая площадка, огороженная перилами, с которой было видно нижние этажи. На потолке висела люстра, свисающая как раз-таки в эту зону.       Какие-то ученики уже отдыхали и сидели на диванчиках, обсуждая что-то. Кто-то выходил из аудиторий. Некоторые уже читали взятые из библиотеки книжки. Через огромные витражные окна проходило большое количество света, освещающее все пространство.       Староста подошел к перилам, объясняя что-то видимо очень важное. Элиот облокотился на темные перила и посмотрел вниз. Там были такие же рекреационные комнаты, в которых ученики коротали свое время.       — А почему профессор выходит из ученического туалета? Я думал, на первом этаже есть служебные уборные.       — Большинство профессоров пожилые, поэтому им сложно с четвертого этажа спускать на первый и наоборот, так что они ходят в ученические уборные.       После экскурсии Элиот стал возвращаться в свою комнату. По пути он читал расписание: "Понедельник: Филология (9:30-11:00), Французский язык (11:30-13:00)..." Парень уже почти подошел к комнате, поэтому оторвался от изучения листочка.       У двери стоял тот самый Вир Флос, а за ним компашка задир из старого университета Элиота. Главный задира что-то замазывал на двери. После удачно выполненной работы, группа парней ушла, толкнув Элиота к стене. Рыжеволосый отличник отряхнулся, а затем подошел к двери: "Комната 409. Элиот Вингмэн и Вир Флос". Все сразу стало ясно: теперь Элиот живет здесь один. Ну что же, это очень даже хорошо. По этому парню Виру понятно, что он скорее изобьет Элиота, чем станет с ним дружить.       После долгих раздумываний о новом колледже, Элиот вернулся к расписанию. Его очень напрягла фраза "Французский язык", потому что в старой школе они его не изучали. Теперь стоит надеяться, что ничего сложного не будет и на парня не будут наседать. Придется взять огромное количество литературы из библиотеки, чтобы начать изучать новый язык. Элиот не должен сдавать свои позиции идеального ученика, он должен соответствовать. Особенно перед тем отличником Корбином, чей отец говорил с директором. Он лучший ученик, что не совсем хорошо для рыжеволосого. Он привык быть лучшим во всем, быть первым везде, знать все и обо всем.

Понедельник, 8 сентября, 1986 год       — Всем читать роман Гюго в оригинале и начать переводить текст. За неправильное произношение, речевые и грамматические ошибки буду снижать баллы, а затем и триместровые оценки, — какой-то однокурсник раздавал книги. — Как получите свою книгу – можете идти.       Последняя пара закончилась, а до обеда был еще час, поэтому Элиот собрал свои вещи со стола и направился к выходу – ему нужно было пойти в библиотеку за словарем. Первая пара по филологии прошла спокойно, без происшествий. Профессор был очень стар, как и его материал для лекции.       Половина учеников спала, а другая занималась своими более важными делами. Наверно только один Элиот писал конспект по данной лекции. По французскому языку преподаватель был очень требователен, как выяснил парень спустя два часа обучения. А выслушивать от Элиота Вингмэна о том, что он не учил данный предмет, мужчина не стал.       Еще на данной лекции присутствовала пара ребят из инженерного факультета. Среди них был тот самый Корбин Бланш и он знал французский очень хорошо. Теперь понятно, почему у него звание лучшего ученика.       — Поберегись, — какой-то парень быстро побежал по лестнице, толкнув Элиота.       Хотел бы отличник что-то прикрикнуть тому парню вслед, но уже было поздно. Он убежал.

      Элиот открыл высокую, со стеклянными окошками, дверь из темного дерева полукруглой формы. Ручка двери была медного цвета, потертая, а на ней вырезаны какие-то цветочные узоры, которые невозможно разобрать.       Элиот окинул зал взглядом: потолки были гораздо выше, чем в других комнатах; справа, прямо у входа, находилась стойка, где нужно оформлять книги. Возле нее стоял парень, который до этого толкнул Элиота на лестнице. У него были русые волосы до плеч, собранные в хвост, и невероятно длинные ресницы. В его глазах плясал огонек, а улыбка не сползала с лица молочного цвета.       Он окинул оценивающим взглядом Элиота, а затем вышел из библиотеки, в его руках была какая-то потрепанная книга.       Не впервой парень ощущает такие взгляды на себе, он многим не нравился и в Хоуке. Похвастаться наличием друзей он не мог, а его лучшей подругой стала левая рука. За стойкой, как оказалось, никого не было, значит, искать словарь придется самостоятельно. Староста вроде говорил, что нового библиотекаря еще не нашли. Оно и к лучшему, Элиоту нравится проводить время наедине с собой.       У него много увлечений помимо литературы, но поэзия играла немаловажную роль в его жизни. Мать еще с юного возраста прививала любовь к театру своему сыну, ведь сама была актрисой. В детстве парню нравилось слушать рассказы о том, какой мать была в молодости. Она была счастлива.       Парень и не понял, как оказался у книжных полок. Рядом стояли столы, за которыми, очевидно, занимались другие ученики. Столы были квадратные, из темного дерева, с потертыми ножками и отломанными углами. За каждым из столов стояло по четыре одинаковых стула. Все было массивно-тяжелое, казалось, что невозможно сдвинуть с места эти столы и стулья, высокие шкафы с книгами и колонны. Все будто стояло так столетиями.       Дальше шли лабиринты из тех самых книжных полок, на ребрах шкафов весели таблички, на которых были написаны списки литературы, находящиеся здесь. Академия могла похвастаться внушительным размером библиотеки. В своей жизни Элиот больше этой не видел.       В старом ВУЗе было всего-то пара стеллажей, а дома никакой литературы не было. Только та, которую любила мать или та, которую в тайне покупал сам Элиот. Его очаровало помещение, хоть из-за своей массивности и грубости появлялась скованность в движениях и какое-то смущение, рыжеволосому здесь нравилось.       После прогулки между полок здесь стало комфортнее находиться. Это было единственное место, где можно вдохнуть полной грудью, сесть и расслабиться. Подойдя к балкону, парень обернулся назад, чтобы посмотреть на выход. За столами уже никто не сидел, на часах было за полдень, а значит, все ушли на обед.       Спортивная команда бегала вокруг футбольного поля. Оно находилось внутри буквы «П» и было очень универсальным: можно использовать как поле для регби и как полосы для бега. Парни бегали в утеплённой форме, так как начинало холодать. Форма состояла из гольфов серого цвета, бордовых шорт до колен, белой майки, на которую надевался зеленый пуловер с гербом академии. На эмблеме изображена бурбоновая лошадь, скачущая галопом по полю пшеницы.       Элиот долго наблюдал за тренировкой с балкона библиотеки. Иногда, от нечего делать, парень задумывался о здании, в котором учится. Части замка, где находились общежития, были высотой в четыре этажа. На первом этаже комнаты рабочего персонала: уборщиков, поваров и медицинских работников. Там находился и медпункт с палатой, где лежали больные ученики. На том же этаже жили и учителя. Находились в том месте служебные туалеты, душевые и кладовки. Заходить туда строго запрещено, но особо-то и не хотелось смотреть на сморщенное, как засохшая морковка, тело профессора Малигнуса. Парень потряс головой, чтобы стереть эту картину из памяти, а потом усмехнулся себе под нос.       Он продолжал стоять на балконе, облокотившись на ограждение. Оно состояло из одинаковых балясин формы песочных часов и самих перил, все это было сделано из белого камня, а из какого именно – Элиот не мог определить. На самом деле, парень пришел в библиотеку за словарем, но увидев как команда по регби занимается на улице, решил оторваться от своего занятия.       — Привет, — Элиот поздоровался с Даксом, старостой курса, стоящим у книжной полки.       — Что-то нужно? — он закрыл книгу, которую только что достал с полки.       — Мне нужен англо-французский словарь, я искал его, но не нашёл.       — Их больше не осталось, последний забрали минут десять назад, — парень пожал плечами, — ты опоздал.       Староста показался отличнику слишком занятым, поэтому он решил не тревожить его лишний раз. Элиот, расстроенный, сел за один из тех тяжелых столов, открыл роман и пытался понять незнакомые слова. Конечно, это не увенчалось успехом и парень забросил это дело.       В голову пришла пара мыслей, например: можно было бы у какого-нибудь однокурсника одалживать словарь или попросить кого-то стать репетитором. Или... Точно! Парень вспомнил, что может подойти к директору. Если профессор не захотел вникнуть в проблемы ученика, то пусть это сделает директор. Отличник взял свои вещи и вышел из библиотеки, благо кабинет директора был недалеко.       После короткого стука, ученик зашел в кабинет. Директор сидел за своим длинным и массивным столом, за ним стояли темные книжные шкафы. Вся комната была коричнево-зеленой. Вот стены кофейного цвета, прям как и кожаное кресло, а круглый ковер грязно-зеленого цвета. На деревянном столе стояла зеленая лампа, а поверх коричневой хлопковой рубашки директора был надет зеленый жилет. На свитере был изображен бурый бульдог.       — Присаживайтесь, мистер Вингмэн, не стойте, — указал рукой на кресло директор.       — Директор Илл, у меня есть к вам просьба, — мужчина кивнул, показывая, что слушает парня, — могу ли я отказать от занятий по французскому языку? В прошлом колледже я его не изучал, а сейчас у меня огромные трудности с освоением материла.       Мужчина улыбнулся и сложил руки в замок, а затем сказал:       — К сожалению, я не могу тебе помочь. Все курсы уже определены и изменить мы ничего не можем. Только со следующего семестра.       — Но как же так! Я ведь даже не знал, что у меня будет этот предмет, — возмутился от данной несправедливости ученик.       — Послушай, если бы это был не особо важный предмет, как например изящные искусства, то может и получилось тебя перевести. Но если ты уйдешь с пар по французскому языку, то эти пары заменятся парами из инженерного факультета. Ты будешь заниматься какими-нибудь естественным науками по типу физики или тригонометрии.       Директор еще раз улыбнулся ученику, а затем встал со своего места, чтобы проводить парня до двери. Элиот очень долго пытался осмыслить все, поэтому даже не заметил, что уже вышел из кабинета директора. Что же, видимо все-таки придется заниматься французским языком, потому что парню он будет даваться легче, чем математический язык.

      Уже два битых часа Элиот пытался прочитать хотя бы первую главу. Как правильно произносить буквы и как составлять из них слова парень не знал. Он старался запомнить произношение профессора и других учеников, но это все не имело смысла. Уже прошло пару дней, а в библиотеку так и не вернули словари, что очень расстраивало.       Элиот облокотился на спинку стула, а затем осмотрелся вокруг: за столами рядом сидела пара учеников, делающая домашние задания. Один за столом сидел только парень, слушавший музыку в наушниках и читавший какой-то роман. Рыжеволосый помнил этого "лучшего ученика" и помнил то, что он хорошо знает французский. Возможно, стоило бы попросить его о помощи.       Так как у парня проблемы с социализацией, ему сложно первым заводить новые знакомства. Да и ведет он себя неловко при беседах со сверстниками, ему по душе общаться с какими-нибудь старичками. Они не осуждают, не издеваются и рассказывают интересные истории. Элиоту больше нравилось слушать, чем говорить, поэзия говорила за него.       Вспоминая свои школьные годы, рыжеволосый всегда вспоминал себя одного, читающего какую-нибудь незаурядную книгу. Парень не чувствовал себя одиноко, никогда. Ведь как можно почувствовать одиночество? Его можно почувствовать только тогда, когда потеряешь кого-то очень близкого, а у Элиота не было никогда друзей. Он и не знал какого это иметь настоящих друзей, он не терял близких, он всегда один. Поэтому парень и не чувствует себя одиноко.       — Я – Корбин. Корбин Бланш, — парень подошел к Элиоту, встав из-за своего стола, — наши родители в первый день разговаривали с директором.       — Элиот Вингмэн, — парень повернул голову на звук, оторвавшись от раздумий. Пару секунд они смотрели друг на друга, а когда продолжительность этого осмотра стала неприличной, рыжеволосый отвернулся.       Брюнет сел напротив Элиота и заговорил, отвечая на вопросительный взгляд:       — Ты пялился на меня минут пять, — шутливо сказал парень, поправив свои наушники.       — Я просто задумался. Нам задали читать Гюго, ты и сам знаешь, а я ничего не смыслю в французском, — раз уж этот Корбин решил проявить инициативу в их общении, то Элиот воспользуется шансом попросить о помощи.       — Tu es tellement stupide que tu ne comprendras même pas ce que je dis., — он развернул к себе книгу и стал ее читать вслух. Элиот не понял ни слова, только то, что этот парень реально хорош.       — Если ты поможешь мне с французским, это будет чудесно. Я искал в библиотеке словари, но ни одного не нашел, а профессор отказался мне помогать.       — Да, профессор Малигнус тот еще старый хрен, — все шикнули на Корбина, потому что он слишком громкий. Элиот слегка улыбнулся. — А ты пробовал сходить к директору? Он мог бы перевести тебя на другие лекции, по тригонометрии например.       Элиот ответил на вопрос парня, а потом задал свой.       — Да, я могу помочь тебе с этим, только что я получу взамен? — улыбнулся Корбин. — Все-таки я не слишком самоотвержен.       — Не знаю... Я могу давать тебе конспекты по латинскому? — попробовал предложить Элиот.       — Договорились, рыженький, — протянул руку Корбин, а второй парень неуверенно ее пожал.       Корбин отвечал на вопросы Элиота, рассказывая об основах языка. В те секунды рыжеволосый всматривался в его образ. Волосы ухожены, но растрепанны, белая рубашка с коротким рукавом заправлена в брюки, но мятая, поверх надета зеленая жилетка с гербом.       Парень задавал вопросы об огромном количество слов, сначала робко, а с каждым следующим разом смелее. К счастью Корбина, Элиот все очень быстро схватывал, поэтому первое занятие прошло успешно. Парень даже выучил несколько слов. Элиот понял, что ему пора идти, нельзя пропускать ужин. Сколько вообще он тут просидел? Казалось, он мог бы находиться здесь, в тишине, до глубокой ночи.       — Merci, — Элиот отблагодарил парня, сидящего напротив, и захлопнул книгу. Корбин откинулся на спинку стула, явно взяв контроль над ситуацией.       — Heureux d'aider, — ответил Корбин.

Понедельник, 22 сентября, 1986 год       Прошло несколько недель регулярных занятий французским языком, которые сдвинули с мертвой точки обучение Элиота. Все занятия проходили примерно одинаково: Элиот приносил конспекты по латинскому и десерт с обеда, а Корбин новые задания для отработки французского.       Парни встречались в библиотеке за самым дальним столом, который стоял у книжных полок. Элиот уже спокойно мог читать на французском и даже знал определенное количество слов. Стеснение рыжеволосого ушло, а на его место пришли шутки.       Парень чувствовал себя свободно и беззаботно, ему хотелось летать. Иногда, когда он гулял по территории университета, ложился на еще зеленую траву и смотрел на голубое небо. Все становилось лучше. Элиот даже думал о том, что может подружиться с Корбином. Почему бы и нет? Вингмэну весело и просто со своим репетитором.       Только вот все их общение завязано на французском языке, Корбин никогда не рассказывал ничего о себе, в отличии от Элиота. Последний часто упомянал свою мать в рассказах, но тоже несильно распространялся. Между ними будто была толстая стена, которая не давала узнать друг друга получше. Только кто ее воздвиг, Элиот не понимал. Он часто размышлял об этом, когда вот так лежал на траве.       Прямо сейчас, Элиот сидел на улице напротив общежития, облокотившись спиной на каменный забор. Он готовился к французскому, который должен был скоро начаться. Прогулки на улице были своего рода медитацией для парня. Когда он еще учился в школе, то часто уходил из дома, чтобы погулять по парку. Мама злилась, что он поздно возвращался, но такие маленькие бунты отличник все равно продолжал совершать.       В кабинете воцарилась тишина. Преподаватель стоял в недоумении, давно ему не доводилось слышать таких слов от учеников. Элиот не понимал, что сказал не так, ведь он точно повторил произношение и не сделал ошибок. Все как учил Корбин.       — Повторите, что вы только что сказали, — расторопно говорил учитель.       — Professeur, ça pue vraiment. Vous lavez les fesses? — весь класс залился смехом. Элиот понял, что сказал что-то не то.              Элиот заметил Корбина, он смеялся над ним. Тот дал пять Турпису, своему длинноволосому соседу по парте и комнате, а затем посмотрел на самого Элиота. После ритуала, Турпис поднял ту самую книжку, указал на обложку пальцем и подмигнул. Надпись гласила: "Англо-французский и франко-английский словарь".       Вот же. Они заранее все спланировали, чтобы подставить Элиота. Турпис подслушал разговор рыжеволосого отличника и профессора, а затем решил забрать последний словарь. Больше всего было обидно из-за Корбина, потому что Элиот поверил в их дружбу, он правда хотел с ним общаться.       Поняв, что можно с кем-то дружить, у парня забрали эту возможность и растоптали. Эти двое осквернили то, в чем Элиот всегда был хорош – учеба. Как же горько было отличнику, как же горело горло. Очень хотелось ударить Корбина по его самодовольному лицу. Заслужил доверие парня, а затем начал издеваться, прям как те ребята из Хоука. Он точно такой же как и все остальные. Почему Элиот думал иначе?       — Бесстыдник! — плевался ядом профессор Малигнус, прихватив рукой сердце. Все стали покидать кабинет, заливаясь смехом, так как лекция уже закончилась. — Идите сюда, нахал!       Элиот собрал свои вещи и подошел к кафедре профессора. Проследив боковым зрением за направлением Корбина, парень понял, что тот идет в туалет. Пропуская мимо ушей нотации пожилого дядьки, рыжеволосый планировал то, что скажет сраному Бланшу.       — Мальчик, что с вами? Вы меня слушаете?       — Да-да, — оторвал от мыслей Элиот,- слушаю.       — Вы же хороший ученик, эта выходка не похожа на ваше обычное поведение, — выдохнул мужчина. — На этот раз я вас отпущу безнаказанно, но знайте, что теперь буду оценивать вас строже. Не знаю, что на вас нашло, но впредь терпеть не буду!       — Спасибо, профессор Малигнус, —сказал Элиот и тут же убежал по следам Бланша.       Рыжий парень открыл дверь уборной. Комната была длинной и узкой. Слева был ряд раковин и большое зеркало, справа туалетные кабинки. В конце коридорчика на подоконнике сидел тот самый парень, которого искал отличник. Одна его нога была согнута, а вторая свисала с подоконника. Меж пальцев он держал сигарету. Сигарету. Сигарету, которую по уставу нельзя здесь курить. Элиот подошел к раковине, делая вид, что хочет умыться.       Рыжие завитки свисали на лбу, прикрывая серо-голубые глаза. Веснушек на лице уже было не так много, как летом. Скулы выделялись на фоне пухлых розовых губ. Все речи, которые он придумал сразу же забылись после увиденного. Элиот наблюдал за отражением парня в зеркале, стараясь не показывать Бланшу, что наблюдает за ним. Тот продолжал курить. На ногах парня были надеты чёрные мартинсы. Вся подошва была в грязи и следах от травы. Ботинки выделялись из идеально-вылизанного образа парня.       — Зачем шел за мной? — спросил Корбин.       — Я не шел за тобой, — стал отрицать Элиот.       — Слушай, мы не сможем с тобой дружить.       — Я это уже понял, только вот почему ты решил издеваться именно надо мной? Тебе недостаточно здесь других студентов? Я думал, что мы друзья, — Элиот развернулся, все еще опираясь руками о раковину.       К туалету приближался профессор Малигнус, который угнетал своими речами детей. Седина покрывала его затылок, губы были тонкие и иссохшие. Всё лицо покрыто морщинами. Особенно выделялись морщины на лбу: три горизонтальные полоски. Так еще и две дороги от крыльев носа до рта, а затем и до подбородка. Будто он всю жизнь только кричал и плакал, кричал и плакал. А еще он носил очки с большими диоптриями. Мужчина медленно направлялся в сторону туалета – на завтрак был гоголь-моголь, что не порадовало желудок.       — Друзья? — Корбин посмеялся, стуча пальцем по сигарете. — Я не такой ботаник, как ты, — парень рассмеялся, смотря в окно.       —Я думал, что наши занятия помогли нам сблизиться, что ты тоже почувствовал...       — Нет-нет-нет, я ничего не почувствовал, — скрытно занервничал парень, — и мне не важно что ты там себе навыдумывал.       Для Элиот эти слова поставили жирную точку. Всё, никаких попыток завести друга. Ни-ка-ких. Этот парень хочет воевать? Хочет издеваться? Что же, обычно Элиот отмалчивался и ничего не делал в ответ. Ему было страшно, он не знал каково хорошо общаться с кем-то. Каково не быть одному.       Теперь рыжеволосый будет сражаться, будет защищать себя и будет отвечать на издевательства этого придурка. Раз он не хочет дружить, то и Элиот не собирается. Парень резко развернулся и ушел, решив всё для себя. К нему навстречу или, скорее, на встречу туалету, быстрым неуклюжим шагом шел профессор Малигнус. Искра. Мысль. Сигарета.       — Профессор, профессор, постойте. Не заходите туда!       — Что опять случилось, мистер Вингмэн? — торопился мужчина, не понимая почему его задерживают.       — Профессор, — рыжеволосый парень улыбнулся старику, — там какой-то юноша курит. Я зашел – увидел. Мне так плохо стало, что не выдержал и сбежал.       — Спасибо, молодой человек, — учитель оценил юношу перед собой, осмотрев с ног до головы. Затем он ускорил шаг, чтобы прижучить нарушителя порядка, ну и чтобы справить нужду. Элиот молча наблюдал за удаляющимся стариком и тихо злорадствовал. Не хочет дружить - ладно.

Вторник, 23 сентября, 1986 год       Перед завтраком, всех собрали в церемонном зале и никто не понимал для чего. Один Элиот догадывался и это доставляло радость. Это не могло не радовать Элиота, ведь правосудие свершилось. Теперь он был тем, кто издевается, а не тем, над кем издеваются. Как бы то не было, Элиот доволен: Бланш сейчас будет где-то отрабатывать своё наказание, лектор выявит Элиота как хорошего студента, а дальше все будет развиваться как в геометрической прогрессии.       — Я не потерплю нахального поведения в этой школе! — старый профессор стоял за кафедрой и читал лекцию о поведении. По спине пробежал неприятный холодок, напоминающий, что Элиот учится в заведении со строгими правилами. Нотки диктатуры и до этого были слышны, но он не думал, что это будет целая симфония.       — Один из вас осквернил благородное имя академии. Курение - одно из основных запретов. Сейчас ученик, нарушивший этот запрет, намывает полы в библиотеке, и это ждет каждого, кто решится перечить уставу! Следующие наказания будут строже, а если вы, — он указал пальцем в толпу, брызжа слюной, — сделаете что-то неприемлемое, то исключение из Академии не заставит вас долго ждать! Мы напишем такое "рекомендательное" письмо, что вас никуда не возьмут, — он сделал длинную паузу. — И поверьте мне, вам и вашим родителям такой расклад дел не понравится. Остаток жизни вам придется провести на улице, в грязи и помоях, в полном одиночестве! Меня все поняли?       — Блять, — прошептал Элиот. Он не думал, что Бланша отправят отбывать наказание в библиотеку. Как теперь брать там книжки? Как отдыхать от суеты? Значит эти двое видятся далеко не в последний раз.