Разреши мне любить тебя

—Хён, сходим на свидание? Улыбка Хёнджина до самых ушей и взгляд более чем уверенный. И пофиг, что надежды на положительный ответ давно угасли, он упрямый и обязательно добьётся своего. —Нет. Попытки отшить какими-то длинными фразами и шутками давно вымотали Минхо и он теперь ограничивался такими короткими ответами, но в его тоне слышна абсолютная категоричность, с которой никто бы спорить не рискнул. Кроме Хван Хёнджина. —Ты ещё не устал меня динамить? Или ты боишься? Я знаю, что я чертовски сексуален, хён, но я обещаю сдерживать свою ауру ради тебя. Пойдём, ну же. Глаза Хвана почти умоляющие, а улыбка всё такая же яркая, отчего Ли хочется прикрыть глаза, или задушить парня подушкой. —Отвали. И Хёнджин отваливает, но только потому, что они дошли до нужного ему кабинета, но это не значит, что он сдаётся. А Минхо в спокойствии и тишине идёт дальше, облегчённо выдыхая отсутствию своей самой огромной проблемы, которая буквально преследует его последних три года. Конец пары значит начало обеда и Ли с радостью идёт в сторону столовой, где уже видит за нужным столиком Чана. Друг отрывается от своего ноутбука, коротко улыбаясь и снова возвращаясь к какой-то очередной штуке, с помощью которой он делает музыку. Чан талантлив, и спорить с этим бесполезно, вот только "отдых" - незнакомое слово для парня и его вечные мешки под глазами скоро будут больше, чем те, в которых Минхо раньше хранил одежду. —Господи, хён, ты хотя бы пообедай нормально. Ты спишь вообще когда-нибудь? —У меня всё под контролем. Скоро выпуск и я ответственный за музыкальную часть. Ли обречённо вздыхает, с сочувствием поглядывая на парня, но не говоря больше ни слова. —Красавчик, ты номер сменил? Я не могу дозвониться. Минхо мысленно посылает себе пулю в голову, пытаясь слиться с полом, или столом, или чем-либо, потому что Хван снова стоит над душой, терпеливо ожидая, куда его пошлют на этот раз. —У меня нет телефона. Свали в туман. Только вот сваливать никто не собирается, а Хёнджин моментально оказывается за их столиком, подперев подбородок кулаком. —Хён, ну давай сходим куда-нибудь. Один раз всего. Минхо глаза закатывает, ожидая от Чана спасения, но тому, кажется как-то пофиг на бедную жертву хвановского сталкерства. —Сходи с очередным из своих пассий. У тебя выбор больше, чем в самом элитном публичном доме. Взгляд Хёнджина на секунду темнеет, и Ли даже подумал бы, что тот обиделся, но парень мгновенно снова улыбается, как и обычно. —Они все готовы хоть на край света со мной пойти, а ты не хочешь. Что с тобой не так, а? Минхо на это лишь раздраженно окидывает Хвана взглядом, презрительно отворачиваясь. —Ты не в моём вкусе. —Ладно.Тебе не нравится что-то конкретное? Цвет волос? Возможно одежда? Я могу измениться и тогда ты дашь мне.. —Блять, хватит. Мне не нравишься весь ты, понимаешь? Оставь меня в покое, я заебался. Ли кипит весь, не в силах уже вообще нормально себя контролировать, потому что чёртов Хёнджин идеален до кончиков волос. В нём нет ничего, что не понравилось бы Минхо, потому что он невероятный, прекрасный, милый, очаровательный, просто блять невыносимо красивый. И он сейчас смотрит пронзительно, наконец убрав свою вечную улыбку, прожигает в нём дыру своими тёмными глазами, да так, что у Ли дыхание перехватывает. А затем молча поднимается и уходит, не сказав больше ни слова. И от этого почему-то на душе чертовски пусто становится, потому что какие бы обидные слова не говорил ему Минхо, он никогда ещё не сдавался и не расстраивался вот так, как сейчас. А Чан устало взгляд поднимает, с каким-то осуждением смотря на Ли. —Когда ты уже дашь ему этот шанс? Он без выходных к тебе клинья подкатывает. Дай парню отдохнуть уже. —Не собираюсь быть очередной галочкой в его списке. Я в нём даже не первый, представляешь? Но похоже последний, раз он так не унимается. —Минхо, это не моё дело, но он выглядит, как влюблённый упрямый идиот. Я не думаю, что ради какого-то списка его личных побед он будет ходить за тобой три года. Чан потирает переносицу, наконец закрывая свой ноутбук и отдыхая от слишком яркого экрана, а Ли отгоняет непрошенные мысли и сомнения в собственном решении. Хван не создан для чего-то серьёзного. Его увлечения мимолётные и совершенно для него самого не нужные. А Минхо хочет надолго, возможно даже навсегда, только Хёнджина он никак не изменит, а свою долгую скрытую ото всех влюблённость приходится подавлять и прятать даже от себя самого, чтобы однажды в отчаянии не согласиться на чёртово свидание. Следующие три дня Хван даже не подходит, что уже настораживает, хотя и появляется надежда, что парень бросил идею заполучить Минхо в свою коллекцию. А вместе с этим приходит и пустота, потому что привычка видеть улыбающегося дьявола каждый день, кажется, поглотила без остатка. Как бы ломка не началась. —Почему ты не позволишь мне хотя бы попробовать? Минхо вздрагивает, оглядываясь и замечая позади на подоконнике сидящего Хёнджина. От привычной улыбки нет и следа, а глаза какие-то потухшие, сосредоточенные на стене, хотя обычно его взгляд всегда прожигал в Ли огромные дыры и смотреть на что-то другое даже не думали. Молчание длится слишком долго, а Хван, кажется, даже нервничает, потому что кольцо на пальце бесконечно крутит, и глазами бегает по стене и потолке. —Хотя бы скажи, что мне сделать, чтобы ты хоть один маленький шанс мне дал. И наконец в глаза смотрит, отчего Ли утопает, беспомощно барахтаясь в собственной влюблённости, как в самой глубокой и сильно нахлынувшей волне, из которой не выбраться даже с чьей-то помощью. Потому что взгляд этот совсем не похож на обычного Хвана. Взгляд Хёнджина обычно хитрый, подозрительный, весёлый, иногда умоляющий, когда особо сильно уж он отчаивается. А этот взгляд грустный, уставший, и Минхо убьёт себя о дверь, если признается себе в этом, но чёрт возьми он видит в этом взгляде безграничную влюблённость и кучу разбившихся надежд. И Ли готов падать, готов тонуть и страдать, лишь бы не видеть больше такого взгляда. И пусть это всё ненадолго, пусть будет больно потом, он справится. —Когда ты свободен? Голос Минхо звучит немного хрипло от долгого молчания, а Хёнджин в неверии моргает, вдруг послышалось. —Всегда. Я всегда свободен для тебя. И улыбается ярко так, почти спрыгивая с подоконника, но удерживая себя на месте. И глаза снова наполняются той уверенностью и хитринкой, в которую пожалуй Ли готов влюбляться ещё сильнее. Для свидания Хван выбрал одинокий пляж с видом на закат, а Минхо, честно говоря, плевать на красоту вокруг, его красота идёт рядом и держит его за руку. Хоть Ли и сопротивлялся такой тактильности, Хёнджин всё ещё упрямый и слишком счастливый. Тишина вокруг совсем не напрягает, а наоборот, уютом окутывает и заставляет окунуться в тёплую родную атмосферу. —Пять лет ждал этого момента. Минхо из приятного блаженства тихий голос Хвана выбрасывает, заставляя задержать дыхание. —Пять лет? —Первые два я и подойти к тебе боялся. Ты такой недосягаемый. Хёнджин слегка улыбается, останавливаясь и смотря на садящееся за горизонт солнце, сжимая чужую ладонь крепче. —Я был бесконечно влюблённым дурачком. Не знаю, как ты не замечал моих взглядов. Или не хотел замечать. Минхо лишь моргает, понимая, что даже знать Хвана не знал тогда. Узнал он о нём лишь тогда, когда тот впервые подошел три года назад, чтобы попросить номер. —А потом моему другу это надоело и он заставил меня подойти к тебе. И я больше не смог отказаться от попыток завладеть твоим сердцем. Хёнджин улыбается легко так, будто рассказывает анекдот, а не историю своей раненой души, а Минхо пропадает в этой улыбке с каждой секундой всё больше. —У тебя всегда было слишком много поклонников. И ни из одним из них я тебя не видел дважды. Каждый день другой человек. Я не видел в тебе тяги к серьёзным отношениям. И я.. боялся. Боялся, что как только ты добьёшься своего, всё это исчезнет. Хёнджин шокировано поворачивается, моргая несколько раз, затем заливаясь звонким смехом, от которого мурашки по коже и Ли сам непонятно почему хочет смеяться. —Хён, я девственник. Все эти люди оказывались отшитыми, потому что я безнадёжно влюблён в одного невероятно красивого дурака. И Минхо согласен. Он дурак. Но исправимый дурак, потому что любит и теперь позволит любить и себя.