Моя добыча. (POV)

Неделя выдалась утомительной. Твои ноги гудели от бесконечных маршей вместе с войском, а руки окоченели от ледяной речной воды: именно в реке ты отмывала их от крови раненых, грязи и целебных мазей. Все, что тебе хотелось — поскорее упасть лицом в подушку и на несколько часов уйти в забвение. Ты вошла в свою комнату — впрочем, назвать ее так можно было с натяжкой: она была выделена тебе командующим гарнизоном в благодарность за спасение жизней. В действительности же это был огражденный висящими простынями участок бывшего склада, к которому все более-менее имели доступ, хоть без стука или предупреждения и не входили, просто из уважения. Бело-золотая роба, давно переставшая быть бело-золотой, упала с твоих плеч на пол, оголив твое тело. Ты посмотрела в антикварное зеркало в углу комнаты — оно явно видело сотни, если не тысячи, девушек до тебя, но сил ни на восхищение древней историей, ни на самолюбование у тебя не было. Ты плюхнулась спиной на перину, раскинув руки. Совершенно нагая, ты наслаждалась прохладным ветерком, дующим на твое изнуренное тело, будто упавший ребенок на разбитую коленку. Постой. Сквозняка здесь быть не должно. Дверь на склад была закрыта. Неужели кто-то…? Тебе в нос ударил слабый запах целебных трав. В твою «комнату» почти бесшумно вошла крупная фигура, в которой ты узнала вчерашнюю соратницу. Она была дикаркой — охотницей из варварского королевства. Никто в войске не знал, почему она здесь, но слово командующей не осмелился оспорить никто. Разве что, всей женской ротой ее пришлось учить, что именно нужно прикрывать одеждой. При свете масляной лампы, которую она с собой несла, ты могла разглядеть ее тело во всей красе. Она была очень крепко сложена: племенная жизнь не терпит слабых. Твой взгляд с неподдельным интересом бегал по ее телу: От ее мускулистых плеч к могучей груди, дальше — к ярко выраженному прессу на животе, еще ниже — бедра, которыми, казалось, можно переломить булатный меч пополам. На ее теле было несчетное количество шрамов и племенных татуировок… И неизвестно, чего больше. Она увидела тебя. После секунды, наверное, принятия решения, она поставила лампу на ближайший стол и подошла ближе к тебе. Ты понимала: предстоит серьезный разговор. * * * * * * * * * * Ты была на поле боя. Вокруг — хаос. Стоны раненых, лязг мечей, свист стрел и гром огненных шаров — все это смешалось в твоей голове. Ты никогда до этого не видела боя — все что ты знала о войне, было в рассказах твоих пациентов в лазарете. Все ощущалось, будто во сне. Откуда-то сбоку послышался крик на иностранном языке, за которым последовал свист. Кто-то окрикнул тебя по имени — после чего тебя сбило с ног мощным ударом с плечо. Ты упала в грязь и посмотрела вверх. Спиной к тебе стояла воительница, явно непохожая на пехотинцев и рыцарей, которых ты привыкла видеть. «Наемница с севера», подумала ты. Когда она развернулась, чтобы удостовериться, что ты в порядке, ты заметила в ней торчащую из-под ключицы стрелу. Ты хотела помочь ей, но дикарке было не до тебя — она резким движением выдернула стрелу и бросила на землю, после чего одним глотком выпила все содержимое какой-то небольшой колбочки, подняла с земли свое оружие, и рванула в сторону врага. * * * * * * * * * * — Ты у меня в долгу. В племени принято возвращать долг. — Конечно, я благодарна- Твою попытку встать и найти что-нибудь, чтобы прикрыться, воительница восприняла как попытку побега. Ее рука схватила тебя за хрупкое плечо и отправила обратно в кровать. — Я спасла жизнь. Теперь жизнь моя. Такая новость повергла в шок. Ты не знала ничего о традициях северян: что она попытается сделать? Забрать твою жизнь? Ты попыталась вырваться из ее хватки, но тщетно: дикарка, сбросив с себя прикрывавшие ее «личные» части тела шкуры, забралась на тебя и прижала твои руки к постели своим локтем. Внезапно, грозная язычница ясно донесла свои намерения: действиями, а не словами, как и принято в племенах. Твое сопротивление она сломила очень легко: страстно приложившись своими губами к твоим. Твое тело больше не желало сопротивляться. Ты почувствовала, как она ведет рукой по твоему телу. Живот, грудь, бедра — везде, где она могла прикоснуться, оставался горячий след от ее руки. Когда она наконец отпустила твои руки — и освободила твой рот от ее языка — ты не могла отвести взгляда от ее лица. Боевая раскраска придавала ей грозный вид, но ее голодный взгляд был грознее любого рисунка. В полумраке ее глаза были похожи на две золотые монеты — цветом, блеском… И неконтролируемым желанием. Взгляд опустился. Ты, чуть не охнув от удивления, поняла: движения, которые дикарка делала рукой, были вовсе не хаотичным поглаживанием. На самом деле, на ее руке была какая-то краска, которой она наносила племенные рисунки на твою кожу. Ты присмотрелась к рисункам. Часть из них — неизвестные тебе руны, но другие ты узнаешь, хоть и с трудом. Это стилизованные изображения лесной дичи: оленей, уток, кабанов. Остался вопрос, зачем? — Что это? — Это ты. Добыча. От возмущения у тебя нахмурились брови. Добыча? Охотница поспешила объяснить. Она взяла тебя за плечо и приподняла его. — Слишком слабые руки для войны. Другой рукой она схватила твое бедро. — Слишком слабые ноги для охоты. От бедра она провела к тазу. Вдруг, ощущение внезапного удовольствия от ее прикосновения разошлось по каждому уголку твоей плоти: ты невольно ахнула. — Слишком хрупкая для материнства. Ты — добыча. Ее другая рука схватила твою шею. Ты чувствовала, как ее пальцы нащупывают твои сонные артерии и упираются в уголки твоей челюсти. Сердце билось быстрее обычного: вы обе это чувствовали. Страх жертвы, казалось, возбуждал ее только сильнее. Над тобой нависала ее роскошная грудь, но смотреть друг другу в этот момент вы могли только в глаза. «Ты — добыча. Ты — добыча. Ты — добыча.» Миллионы раз в твоем сознании проносились эти слова вместе с потоком удовольствия от обеих рук дикарки. Ты больше не думала о раненых, о магии, или о войне. Ты была лишь жертвой для хищницы, что пировала тобой. — Моя добыча. Она обрушилась на тебя всем своим телом. Вы целовались — двумя парами губ сразу. Ты не могла сказать, что удовлетворяет тебя сильнее — этот праздник плоти или новообретенная, но такая чистая и искренняя, любовь. Пока вы отдавались друг другу, ты потеряла счет времени. Поток чистого наслаждения пронесся по твоему телу ударом молнии — и не только по твоему, как ты тут же поняла. Северянка вновь страстно поцеловала тебя, и, с неугасающим хищным пламенем в глазах, заснула прямо на тебе. Первым порывом было попытаться вылезти из-под своей тюремщицы, но безуспешно: кроме того, что ее тело было тяжелым, как скала, она еще и держала тебя в крепкой хватке — даже во сне. Ты решила оставить затею. Внезапно, ты вспомнила, каким тяжелым до ее прихода был день: уставшие ноги и плечи дали о себе знать, да и бурно прошедшая встреча не прибавила сил. С легкой улыбкой ты за своей любовью отправилась в сон. * * * * * * * * * * — Я не могу смыть эти рисунки. Чем они стираются? — Зачем тебе стирать мое имя?