Марахси

      Многое изменилось в Дартсаршери после открытия Колизея, но неизменным осталось одно — для всех бухгалтерских документов и тайных переговоров использовался кабинет Ромула. Комната на последнем этаже Колизея, расположенная над комментаторской, с трех сторон ограждалась скалой, а с четвертой — мощнейшими надежнейшими дверями. Там был холоэкран последней модели, антенны которого уходили на поверхность Марахси под защитное поле космопорта. По периметру кабинета скрывались глушители прослушки. Сейф стоял открытым, являя наружу свое нутро — почему-то оранжевое. Дверца сейфа напоминала шахматную доску с разноуровневыми пластинами и штырьками на поверхности каждой клетки. Какие-то из них требовалось нажимать, какие-то сдвигать, а какие-то — поворачивать. Запомнить последовательность действий было невозможно без долгого заучивания инструкции, а ее не существовало в природе в ином виде, кроме как в голове Ромула. Сейчас сейф пустовал, не считая пары рекламных буклетов.       Хиотис приветствовал обоих директоров с экрана холоустановки и сразу же приступил к делу.       — Как финансист, могу поздравить вас, господа, — баланс весь квартал плюсует по сравнению с прошлым периодом.       Ромул и Бык переглянулись. Новость была отличной, но не настолько экстренной, чтобы поднимать их с кровати. На Марахси стояла черная, глухая, как тупик Ялмунда, ночь.       — Это все? — осторожно уточнил Ромул.       Хиотис засмеялся.       — Нет, конечно. Но разговор лучше начинать с хороших известий, особенно если из них вытекают другие, не менее приятные. Вы собирались реализовать весь комплекс, как только он станет безубыточным, — у меня есть покупатель.       — Кто?       Хиотис усмехнулся наивному вопросу.       — Предложение поступило от лица, которое так же, как и вы, предпочитает действовать через посредников. Но оно готово выслушать вашу цену. Финансовые показатели мы обсудили, теперь речь идет об оценке деловой репутации в целом.       — Сейчас? — не удержался Бык, взглянув на часы. — Во втором часу?       Хиотис приподнял брови, а потом расхохотался.       — Господа, не все планеты совпадают по времени. В некоторых цивилизованных местах полдень и самый разгар деловой активности. Просто предложение выгодное, я посчитал себя обязанным проинформировать вас о нем незамедлительно, только и всего.       Он поднес ко рту кофейную чашку и сделал глоток, давая собеседникам освоиться со сказанным. В звуковой рисунок шумов соловьем вплеталась какая-то птица, сам Хиотис тоже был бодр и свеж, даже волосы блестели влагой после душа или бассейна.       — Понимаю, что вам нужно время, сразу ответа не жду, — закончил он с шутливым жестом. — Дайте знать, когда будете готовы, обговорим детали сделки. Единственное, что хочу порекомендовать от себя, если вы доверяете мне как финансовому консультанту, — не затягивать. Клиент хочет вложить некоторую сумму в развлекательную сферу, но ему это требуется сделать быстро, причины он оставляет при себе, и нас они не касаются. У него нет конкретных пожеланий, кроме доходности, это большой плюс. Последние три месяца для «Кассиновы» были очень и очень неплохими, чистая прибыль нарастала стабильно, но не факт, что такое положение сохранится до конца года, рынок имеет тенденцию насыщаться и даже замирать. Продать предприятие с растущей доходностью легче, чем с фиксированной или падающей. К тому же инвесторы без предрассудков редки в наше время, если вы меня понимаете. Вот, собственно, и все, что я хотел сказать.       Бык и Ромул переглянулись. Хиотис не стал настаивать, повторил свое пожелание узнать ответ сразу же, как только решение будет принято, попрощался и погас вместе с экраном.       Ромул побарабанил пальцами по столу, потом достал сигареты и предложил пачку Быку. Тот хотел было отказаться, но решил, что какого черта? Легкие давно забиты пылью черной каменюги, и табак хуже не сделает. Голубоватый сигаретный дым повис над столом причудливыми разводами.       — Не думал, что это будет так быстро, — произнес Бык, глядя на Ромула. — Предполагалось, что хотя бы год мы отработаем сами.       — Как видите, по его словам все наоборот. — Ромул раздраженно поднялся и пересел на столешницу, сказалась привычка быть выше всех в помещении. — Но, откровенно и между нами, переуступать дело сейчас — верх глупости. Мы не вышли на свой максимум, а от этого зависит цена вопроса. И мне не нравятся вся эта спешка и анонимный покупатель.       — Я тоже предпочел бы знать, кому мы отдаем дело, в которое вложено столько сил.       — Черт с ними, с вложениями, — резко ответил Ромул. — Для инвестирования без риска нужны как минимум три финансовых года подряд, Хиотис повторял это много раз, и я морально был готов к этому. А тут пару кварталов отработали — и пожалуйста, нас уже готовы купить.       — Да, подозрительно, — согласился Бык. — Зачем кому-то покупать возможно убыточное в будущем предприятие?       Маленький кабинет наполнился дымом до такой степени, что Ромул не выдержал, ткнул сигарету в пепельницу, захлопнул сейф и открыл дверь в коридор. Вместо свежего воздуха оттуда ворвалась бравурная музыка и рев толпы, перемежающийся визгливым дудением — Колизей работал днем и ночью, и дудки покупали те, кому отказывала собственная глотка. Дым остался висеть там, где был, — экономили на всем, включая климат-системы.       — Возможно, сейчас мы дешевле, чем будем по окончании года. — Ромул потоптался на пороге и, махнув рукой, позвал Быка за собой. — Другие обороты — другая цена. Но есть еще один нюанс. У Марахси выгодное космографическое положение. Инвестора может интересовать не наше предприятие, а повод для законного присутствия на планетоиде. Тогда ему плевать на нашу доходность, и чем дешевле мы ему обойдемся, тем лучше.       — Для чего ему тут присутствовать? — не понял Бык, растирая больные от дыма глаза и почти наугад переставляя ноги по лестнице вниз вслед за Ромулом.       — Я заставил Хиотиса прояснить несколько вещей, — ответил тот. — Юридически Марахси — офшор, учрежденный специально для банка-залогодержателя, это положение закреплено законодательно. Чтобы его изменить, нужно поссориться с ведущим банкирским домом, у которого Марахси находится в залоге навечно. Сунуть нос в дела банка не так просто, как кажется. Даже старый Рассел со своими имперскими замашками не лез туда, а новый президент и подавно не станет, Патрик Чейз — фигура номинальная. Новой Викторией управляет крупный бизнес, а его финансирует банкирский дом «Клинт и Шенье». Им очень удобно иметь свой офшор, который носится по трем государствам, не тратя ни капли топлива и не прося разрешений у миграционных служб. Они сюда пускают не каждого.       — Транзитный ход дорогого стоит, — согласился Бык. — Купить его по цене «Кассиновы» — хорошая идея. Думаете, покупатель из Урсулы?       — Скорее всего. Викторианец обратился бы к банку за разрешением на эксплуатацию Марахси, хотя не исключено, что обращался и банк ему отказал. Или он из мумбайцев, у них нет никаких прав, и втереться на Марахси они могут только переуступкой кем-то доли в уже существующем предприятии. Впрочем, урсулийцы тоже.       Они опустились на диван перед обзорным стеклом и машинально уставились на арену, вокруг которой бесновалась разношерстная толпа.       Клетку из прутьев давно заменили на прозрачную сферу из полипласта с боковыми отверстиями, напоминающую двухдверную карету, снятую с колес. Вместо дверей с замками сегодня была натянута тонкая переливающаяся ткань наподобие вуали: условия для кассинов постоянно менялись по выдумке комиссии, собранной для наблюдения за боями. Считалось, что ее члены не заинтересованы в исходе боя и заботятся лишь о зрелищности, хотя на самом деле это был инструмент управления результатами боев, придуманный Саммю.       — Сложная ситуация. — Бык поскреб затылок, гудевший от воплей комментаторской смены, надрывавшейся в микрофоны у стекла. — Думаю, нам надо попробовать выжать максимум из Колизея и цену назначать позже, с учетом всех перспектив. Продешевить легко, а если кому-то нужно место на Марахси, то и за большой ценой он не постоит.       — Согласен, — кивнул Ромул. — Я еще переговорю с Эйбом. Они с Хиотисом хорошо знакомы, мумбайские бароны могут быть заинтересованы в расширении бизнеса. Задам ему вопрос напрямую. Если он знает покупателя, договоримся о продаже «Кассиновы» без посредников и за нормальную цену. Наш друг Хиотис, сидя на глазах у Шепарда, наверняка делится с ним информацией о нас куда охотнее, чем с нами — о нем.       В комментаторскую вошли новые люди, и Ромул замолчал. Дикторских смен теперь было три, по два человека в каждой, а ведущих шоу стало четверо — Язмин физически не справлялся с круглосуточным наплывом желающих делать ставки, даже под кокаином. Сейчас дикторы как раз менялись местами, на арене тоже происходила ротация участников — убирали обломки ромульянина, которого победила молодая блондинка. Толпа махала флажками на палках и скандировала имя «Тарси».       — Кто это? — Ромул кивком указал на блондинку. — Как кличка?       — Старуха, — насмешливо отозвался вместо Быка Саммю, вошедший следом за комментаторами. — Хотя у нее в отличие от других есть имя — Фтарзи Варнан. Десять к одному. Семнадцатый бой держится против Нидзу.       — Какого черта она его ломает? Ей кто-нибудь объяснил, что ромульяне стоят таких денег, которых за нее никто не заплатит?       — А, бесполезно. — Саммю завалился в противоположный угол дивана и открыл банку с пивом. — Эти скоты все делают по-своему. Доход от нее окупает ремонт андроида, кто-то периодически интересуется ее ценой, поэтому пока что спустили на тормозах. Зрителям она нравится.       — Ладно, пусть работает, — помедлив, согласился Ромул, посмотрев на таблицу ставок и выигрышей, горевшую в темноте зала алыми пикселями приятных цифр.       Цифры начали меняться с истерической скоростью, потому что новая пара противников уже вышла на арену.       Андроид носил рыжий парик с кудрями и подобие юбки, что намекало на принадлежность к женскому полу. Кассина отделили от него резиновой мембраной, рисунок на которой был недвусмысленно неприличным. Зрительный зал пошел гоготом и разбойничьим присвистом. Над ареной негромко зазвучала и потихоньку начала нарастать «Пещера горного короля» в какой-то немыслимо растянутой саксофоном джазовой обработке, как нельзя лучше подходившей к разворачивающемуся действу. Ромульянин крался к прозрачному яблоку с грацией тигра, прикладывая руки к сердцу и всем своим существом демонстрируя страсть к кассину. Тот за резиновой мембраной кривлялся и строил уморительные рожи, вызывавшие у зрителей смех. Под ударом лапы ромульянина тонкий слой разошелся, лопнул, как мыльный пузырь, но кассин с ловкостью обезьяны выбрался через второе отверстие на крышу и оттуда уже прыжком оседлал шею андроида. Тот попытался схватить врага за горло, но вместе с ним рухнул на пластиковое покрытие пола, и пока туша ромульянина билась в конвульсиях, кассин на потеху толпе изображал сверху движения, имитирующие половой акт. Наконец андроид замер, кассин поднялся, размахивая содранным рыжим париком, как знаменем. Толпа выла, и даже ведущий, вытирая слезы от хохота, не стал поднимать руку кассина вверх — и так было понятно, что тот выиграл. Победная песня утонула в бесновании зрителей. Униформисты покатили по рядам тележки с напитками и бутербродами, цифры на табло снова сменились вместе с музыкой, мелодия стала спокойной и медленной — перерыв.       В дверях вырос Вигго с куском сэндвича в зубах и с бутылкой молока, которым он запивал булку. Белая струйка потекла у него по подбородку, когда он увидел начальство в полном составе возле своего рабочего места. Он поспешно вытер лицо, подошел к креслу, развернул его и стянул наушники с мальчишки в кассинской робе.       — Все, вали в барак, на сегодня хватит.       — Стоять! — вдруг громко приказал Ромул.       Мальчишка смирно застыл боком к обладателю грозного голоса, помаргивая черными глазами. В его взгляде не было страха, только обычное марахсийское любопытство.       — Кто такой? — спросил Ромул у Вигго. — Как сюда попал?       — Вы разрешили взять пацана на подмену на пару минут, когда нужно отлить или пожрать, — пожал плечами диджей. — Я взял. Малой из сто пятой, и сообразительный, остальные просто идиоты. Я тоже не железный сутками тут сидеть на заднице. Показал ему, где нажимать, — он нажимает, лишнее не трогает.       — Чипирован? — обернулся Ромул к Саммю.       — Нет еще, — лениво ответил тот, бесцеремонно задрав на мальчишке робу со спины. — Мы не чипируем рабов младше четырнадцати. Через год его очередь дойдет. Ну, или раньше, если все остальные выйдут в тираж. А что?       Ромул посмотрел на Быка, потом снова на Саммю.       — Думаю, дети внесли бы в турнирную сетку «Кассиновы» небольшое разнообразие, — объяснил он свой интерес. — С женщинами это хорошо сработало, и парочка несовершеннолетних кассинов нам тоже не помешает. Что скажете?       Те не сразу нашлись с ответом, и даже Вигго перестал жевать, захлопал глазами. Саммю нашелся первым.       — Почему нет? Только нужно быть готовым, что поначалу ставки будут отрицательными, придется официально давать фору.       — Не обязательно, — возразил Бык. — В зрительном зале есть семьи с детьми, дети могут уговорить родителей поставить на такого же ребенка просто из солидарности. Неплохая идея, если нам нужно выжать из Колизея максимум в короткое время.       — Зачем? — насторожился Саммю.       Ромул пропустил его вопрос мимо ушей, обошел мальчика кругом, придирчиво рассматривая на предмет зрелищности: войлочная роба висела на нем мешком, нестриженые волосы были стянуты на лбу полоской того же войлока, худобу компенсировал только высокий рост. Отмыть тоже не мешало бы.       — Хочешь быть кассином? — громко спросил он.       — Кнеш, — быстро отозвался тот, показав в улыбке белые острые зубы. — В кассины всяк дюже хочь, еси не дурня. Ток, грят, для чиба старшее над бысть, а то б я охоче.       Бык засмеялся, Ромул сохранил серьезность, раздумывая о своем, а вот Саммю буравил неожиданное приобретение глазами навыкате без всякой симпатии.       По лестнице, идущей от арены через тотализатор, поднялась Старуха, и одновременно с ней в дикторскую вошел зевающий врач. Он неприязненно посмотрел на мальчишку, оттолкнул его в сторону и поставил на стол ящик с инструментом. Старуха вплыла в помещение всеми своими юбками, осмотрелась, задержалась глазами на мальчике и отвернулась, стягивая через голову фуфайку. Медицинский осмотр кассинов после боя проводился тут же, врач без сантиментов покрутил ее, полуголую, перед собой и махнул рукой.       — Одевайся, — велел он. — Здорова.       Точно так же равнодушно, как разделась, Старуха натянула свое тряпье обратно и вышла, шурша юбками. Подручный Вигго проводил ее взглядом, который врачу не понравился.       — Этого не пора на стерилизацию? — спросил он у Саммю, приподнимая голову мальчика за волосы вверх. — На баб уже начал пялиться, как я вижу.       — Рановато, — добродушно ответил за безопасника Бык. — Ему от силы двенадцать, обычное детское любопытство.       — Некоторым не мешает, — сварливо отозвался врач, отпуская мальчика ради появившегося в дверях следующего пациента — кассина, разыгравшего с андроидом в парике смешную сценку.       Тот уже не улыбался, дышал с хрипом и тяжело, а горло его пересекали красные полосы, кратные размеру ромульянских пальцев. Врач осмотрел и его, ничего не сказал, демонстративно захлопнул свой саквояж и удалился. Кассин спустился вниз, к люку в бараки, где следовало ждать робота-провожатого, без которого двери камеры не открывались.       — Найдите девчонку такого же возраста, — распорядился Ромул в сторону Саммю, когда лишние уши покинули помещение. — Чипируйте обоих, как только появятся свободные чипы, и готовьте на арену. Посмотрим, как их встретит публика и что из этого выйдет.       Быку показалось, что взгляд мальчишки, направленный на Ромула, стал другим, хотя улыбка осталась прежней, дурашливо-покладистой. По знаку Саммю тот сверкнул босыми пятками и утек в люк, а Бык пришел к выводу, что глазам ночью нужен все-таки более основательный отдых.