"Legacy of Heaven"

      Пожалуй, я впервые в своей жизни не искала оправданий нападавшим. Убитая гувернантка, четверо стражей, раненный секретарь Торендо, попавший под удар по совершенной случайности. С трудом, но удалось вычислить, кто из работников, пусть и неосознанно, дал заговорщикам возможность попасть в стены цитадели. Нападение слишком многое перевернуло с ног на голову. Я бы даже подумала, что Маль сознательно сам решил показать, чем грозит милость в отношении тех, кто стремится тебя убить, не рассуждая о праведности идей и поступков. Не стал бы, зная, что моя сила развивается неподконтрольно, сын бы пострадал, а ему этот риск в данный момент совершенно ни к чему.       Снова общая спальня. Колыбель у постели, к которой кожаными ремнями прикреплён короткий меч с моей стороны. После приключившегося я наотрез отказалась отдавать сына в чужие руки для заботы и ухода. Кажется, помешательство вышло на новый виток. Единственный час, когда я оставила с ребёнком служанку ещё и с десятком охраны до кучи — когда Мальбонте собрался в темницы, чтобы устроить допрос тем, кто не был убит в результате нападения. Мне хотелось зачем-то посмотреть в эти лица. Убедиться, что опасность имела лицо и энергию.       Убедилась…       Легче не стало…       Сразу после темниц я побрела в разнесённую комнату, пытаясь зачем-то восстановить всю цепочку событий. Для самой себя было полезно. Напавшие проникли через кухни цитадели под видом дополнительной прислуги для обслуживания бала. Оружие уже было где-то в тайнике, пронесённое загодя. У каждого амулет сокрытия энергии. Не такие мощные, как тот, который Фенцио выкрал для того, чтобы спрятать в стенах школы Маля. Слабее и куда более простые, судя по всему. В общем-то, я уже постфактум поняла, что именно привычка улавливать энергии на уровне автоматизма и включила какое-то чутьё, остановив меня прежде, чем дверь в детскую едва не поставила точку в наших с Гидеоном жизнях.       Второй год подряд отменялся рождественский бал. Рисковать больше никто не хотел. Особенно, если учесть, что я не появилась бы там, даже подгоняемая палками. Сыну это действительно было ни к чему, а у меня теперь от скопления большого количества бессмертных неосознанно дёргался глаз. Вторым дополнением стал длинный нож на бедре. Его преподнёс сам полукровка, после того как сообщил, что я проткнула колено нападавшего валявшимся на полу карандашом. Ещё никогда, пожалуй, я не была так рада бардаку в собственной спальне и плохой старательности в уборке комнаты прислугой.       Словом, всё вошло в привычный ритм жизни с оглядкой на то, что вся стража пребывала в полной боевой готовности, у меня от недосыпа снова обозначились синяки под глазами, а Мальбонте теперь ещё более отчаянно опасался покидать цитадель. Словно от того, что мы оба выйдем за пределы оплота власти, кто-то незамедлительно займёт его место правителя. Детский ничем не обоснованный страх. И всё же спорить я не решалась.       Чай уже остыл, позабытый на краю стола. Я же торопилась закончить работу до отправления в школу. Сын что-то бормотал в плетёной корзине, оборудованной на манер колыбели. Сейчас я с трудом представляла, как будет проходить перелёт с младенцем на руках. Заклинание на корзину было наложено, расположится чуть впереди относительно седла. Но что, если снова нападение? Нет, я понимала, что мало шансов. Для того, чтобы устроить атаку на три боевых десятки архангелов и дополнительную охрану, отправленную Мими от школы, нужна средних размеров армия повстанцев. Едва ли случится, но всё же, это не замкнутое пространство. В условиях такого сражения я смогу без ущерба применить силу в приоритете над сталью.       В приоткрытую дверь едва ли не вбежал Торендо, как раз к тому времени, когда я закончила возиться с документами и всё же потянулась к кружке с чуть тёплым чаем. Серафим на всякий случай огляделся, закрепил осмотр уважительным полупоклоном, после чего снова торопливо приблизился к столу, пытаясь отдышаться. Я наблюдала за его манёврами с долей удивления, скепсиса и внутренней иронией. Он редко позволял себе такое открытое волнение. Гнев, страх, сарказм, но волнение… Нет. Это редкость.       Наконец после продолжительного вдоха, он выпалил:       — Кажется, ваш визит в альма-матер сегодня не состоится…       — С чего бы? — я удивлённо приподняла бровь. — Всё было обговорено ещё до… последних событий. Разве что, нас осадили, и сейчас пытаются прорваться в ворота цитадели, чтобы наверняка всех прикончить.       — Как раз по причине последних событий, — раздражённо проворчал серафим. — Только что пришли вести о том, что обнаружили новую ячейку сопротивления. Радикалы, которые на вас напали…       Я нахмурилась, подняв ладонь, чтобы его прервать:       — Стоп. Я была всё время далека от разговоров о сопротивлении и попытках свержения нынешней власти… Видимо, напрасно. Какая ещё «радикальная ячейка»? Помнится, мне предлагали сбежать из цитадели, вещая о том, что народ на моей стороне. Вы сами не раз меня увещевали, что, когда придёт время и Мальбонте… — я сглотнула, ощущая противоречие в душе от вертевшихся на языке слов, — Когда он будет всё же свержен, Гидеон не будет убит и придёт к власти, когда достигнет совершеннолетия. Так о чём мы сейчас говорим???       Торендо поджал губы, отступив от стола, оглянулся на дверь. Несколько стремительных шагов и он захлопнул её, проходя в конец кабинета за мою спину, чтобы не приходилось вести разговор слишком громко. Я отметила подрагивающие руки и явное несоответствие — с посохом он крайне неохотно расставался. И вот, сегодня, оставил. То ли забыл, то ли предпочёл быть более мобильным и быстрым, чтобы передать новости в нужные уши.       Хмыкнув от моего озадаченного вида, он прислонился к полке с формулярами:       — Как гласит история любого из миров, хоть смертного, хоть бессмертного: всякая подпольная ячейка сопротивления может разделиться на десяток направлений. Я не стану скрывать, что поддерживаю одну из её частей. Более того, передаю часть информации, — отметив, что я едва не выронила чашку от такого заявления, серафим уточнил, — весьма избирательно и исключительно тем, кто на вашей стороне, Виктория. А теперь, позвольте, я объясню причины раскола. Они до безобразия просты… Вы сами к ним привели тем, что сначала пропали на полгода, пусть и забывшись сном на весь срок беременности…       Я похолодела:       — Маль говорил, что была пара покушений, пока я спала…       — Именно, госпожа! И вторая причина — ваша же лояльность правителю. Избыточная, как сочла радикальная часть. Они пришли к выводу, что сейчас проще избавиться от ребёнка, от вас… А после… После Мальбонте окончательно утратит сдержанность, и мир бессмертных утонет в крови! И тогда никто не будет против того, чтобы удар по цитадели был нанесён всеми доступными силами, — он поджал губы, сосредоточенно глядя куда-то чуть выше моей головы, словно анализируя и пробуя сказанное на вкус. Несколько задумчивых шагов от полки к стене и обратно, и он продолжил. — Вторая же часть подполья, как вы понимаете, предпочтёт, чтобы Гидеон стал новым Шепфа и Шепфамалумом в одном лице. Не разрозненным, а полноценным правителем с бесконечной мощью и не меньшей мудростью…       Пришлось прочистить горло, но всё же я выдавила:       — Если воспитанием будет заниматься Маль, вы получите второго агрессивного правителя, способного мир в труху стереть, чтобы получить желаемое и неограниченную власть. Так что, я в какой-то мере могу их понять. Мне плевать на их делёжку, — голос обретал твёрдость. — Я не позволю убить сына до тех пор, пока дышу. И всё же не улавливаю цели вашего текущего визита…       Серафим закатил глаза, словно показывая, что я снова забыла о том, что головой не только слушают, дышат и едят:       — Повелителя в данный момент вводят в курс дела. Рискну предположить, что сейчас он, не откладывая в долгий ящик пойдёт выкашивать смутьянов…       Я не стала слушать остальное, торопливо отставив чашку и взяв в руки из кресла корзинку с сыном. Торендо что-то продолжал ворчать в мою спину, но чёрта с два я вообще прислушивалась. Шанс подкрался сам по себе. В одиночку слетать в школу, с учётом, что охрана уже готова, и просьба подготовить драконов была отдана полчаса тому назад… «Прекрасная возможность снова обсудить насущное без избыточного внимания…» — хмыкнул внутренний голос, когда я торопливо сбегала по ступенькам лестницы в сторону фойе.       Гидеон недовольно ёрзал от резкой смены обстановки и моего настроения. Я успокаивающе погладила его и почти бегом понеслась к ведущим на улицу дверям. Площадка, используемая для вылета, была уже битком забита стражами. Два отряда: школьный и отряд сопровождения цитадели. На моё удивление, они переговаривались и перешучивались, не пытаясь держаться особняком, невзирая на то, что подавляющее большинство местных были белокрылыми, школьные же сплошь демоны. Вояки, наслаждающиеся спокойными моментами, не стремились к кровопролитию и убийствам. В нынешние времена это было чем-то сродни чуду.       При моём появлении на вершине лестницы началась суета. Построение боевых порядков, подготовка и проверка амуниции, крепления сёдел на драконах. Мне был выделен самый спокойный. Дракон Маля нетерпеливо огрызался на собрата, словно желая уже сейчас расправить крылья и взлететь. Взяв Гидеона на руки, я передала корзинку одному из стражей, чтобы прикрепил к седлу спереди и проверил фиксацию. Главное в этой ситуации было не показывать волнения и скрытой радости. И что ещё важнее, сыграть искреннее удивление, когда появится Мальбонте…       Впрочем, удивление вышло вполне натуральным, когда он появился на крыльце спустя десяток минут в броне и с оружием. Не помнила, когда последний раз он облачался в чёрный доспех. Мне казалось, он был нужен лишь для инаугурации, оказалось, что вполне боевой. Заметив меня, выжидательно застывшую с ребёнком в руках рядом с драконом, он нахмурился, торопливо спускаясь по ступенькам.       Я улыбнулась:       — Ты вовремя. Только не думаю, что в школе на тебя кто-то накинется. Зачем эта броня, если там…       — Возвращайся в покои, — прервал он меня. — В школу слетаем после того, как перебьём заговорщиков. Сейчас это куда важнее, чем визит вежливости.       — Нет, — прозвучало излишне резко, но я изобразила волнение. — Уже стража на ушах. Драконов подготовили. Я не могу просто так свернуть всё, что планировалось едва ли не месяц!..       Мальбонте вздохнул, хмуро глядя на меня:       — Виктория, это не обсуждается. Ты остаёшься в цитадели до моего возвращения…       Поджав губы, я обернулась, взглянув на вытянувшихся по стойке «смирно» стражей. Маль жест не оценил, хватая меня за локоть и отводя в сторону. Не больно, но ощутимо, чтобы показать, что шутки кончились. Я послушно семенила рядом, надувшись и стараясь показать всю гамму негодования. Пальцы разжались, едва я встала ровно, прижимая к себе ребёнка. Явная диспропорция роста, ещё и разница между «войной и миром», между нами двумя. Хотелось сжаться, послушаться, но я лишь упрямо вздёрнула подбородок, глядя в исчерна-карие глаза, прищуренные от раздражения.       «Теперь следи за языком и не напортачь…» — слабое самовнушение…       — Сейчас действительно лучшее время для визита. Рождественское время, когда было перемирие даже в войнах прежнего Равновесия. И я… Я смогу защитить и Гидеона, и себя, хотя моя жизнь тебя едва ли тревожит. Сейчас пространство во время перелёта будет открытое. Я не рискую погрести под руинами всех, кто может защитить, но без особого труда разобью тех, кто рискнёт напасть… — он со вздохом продолжал сверлить меня взглядом, явно намереваясь за шкирку потащить в комнату, запереть и приказать не выпускать до собственного возвращения. Пришлось отыграть последний козырь, — Если тебя тревожат мысли о моём побеге с сыном… Куда я могу деться, ну сам подумай?.. Бежать некуда. Сейчас здесь — мой дом. Я лишь хочу решить проблемы и вернуться, не разлучаясь с ребёнком. И ты сам это понимаешь. Хочешь, попрошу Торендо составить компанию?       — Ты снова играешь на чувствах и долге. Мне это не нравится… — пробормотал полукровка, — Виктория, ты понимаешь, что, если будет повторное нападение, я не смогу прийти на помощь вовремя, как в прошлый раз?       Осторожно кивнув, я со вздохом подняла руку, собираясь тронуть его плечо, но… Мозг вовремя напомнил, что через латы он чёрта с два что-то почувствует, и пальцы тронули чуть колючую мужскую щёку. Маль нервно сглотнул, не совсем понимая очередной переход к тактильной связи, которую я прежде ограничивала не раз и даже не десять. При внешней уверенности и спокойствии, внутри, тем не менее, я дрожала и старалась всеми силами погасить панику. И всё же, очередной вздох, прикрытые глаза, ответное движение ладони, накрывшей мои пальцы. Горячей, как и всегда…       Мальбонте сглотнул:       — Оружие при тебе?       — Да.       — За ребёнка отвечаешь головой. Если что-то произойдёт, любое нападение — останься в школе. Когда всё разрешится, я заберу вас обоих, — я открыла было рот, чтобы напомнить про Торендо, но он словно прочёл мысли, отрицательно качнув головой. — Серафим останется в цитадели, как третий после меня, — снова суровый колючий взгляд. — Если с ребёнком что-то случится… Ты знаешь, чем это грозит для тебя.       Я спокойно кивнула, внутренне аплодируя собственной расторопности:       — Знаю. Будь… — сглотнув, всё же продолжила, — Будь осторожен.       — Ты тоже, — резкое привлекающее за затылок движение, сухое прикосновение горячих немного пересушенных мужских губ. — Лети, пока я не передумал.       Торопливый кивок, и я почти побежала к дракону, чувствуя спиной тяжёлый встревоженный взгляд. Сердце долбилось в горле от волнения и напряжения. Сын, уловив очередную смену настроения, настороженно притих, едва устроился в корзине и был укрыт куполом заклинания. Стражи так же торопливо седлали своих ящеров, кто не планировал поработать крыльями. Для школьной стражи такой длительный перелёт не являлся проблемой. По сторонам слышались беззлобные подначки.       От площадки оторвалась первая боевая десятка стражей. Остальные по мере очереди, размеренно набирая высоту и соблюдая защитное построение. Наш с Гидеоном дракон взял короткий разбег и плавно взмыл, едва ли не насмешливо взглянув на огрызнувшегося собрата, который остался на площадке, удерживаемый под уздцы работником загонов.       Лёгкий ментальный щелчок, и вся делегация преодолела купол цитадели, направляясь на юг. Я невольно улыбнулась, рассматривая ребёнка, который снова пробовал эту жизнь на вкус. Становилось грустно от того, что в моих силах лишь наблюдать за его развитием ограниченный промежуток времени. Коротко оглянувшись через плечо, я взглянула на всё ещё стоящего на площадке Маля, и крепче ухватилась за луку седла, для спокойствия придерживая корзину. Пришлось гнать кощунственные мысли о том, чтобы действительно провести остаток времени в школе…       «Нельзя…» — грустно прошептала я сама себе внутренне.       Размеренный полёт подкидывал в голову всё новые и новые мысли. Уловив настроение, дракон чуть ускорился, и построение поторопилось не растягиваться. Час, два, три… Чувствовалось напряжение стражей, но чем ближе была школа, тем сильнее оно спадало. На сей раз было дано указание остаться ожидать в школьном дворе. Солдаты были этому рады. Кто-то даже отпросился пройтись по парку. Школьная охрана обязалась сопровождать меня и сына неотступно от кабинета до кабинета, куда бы не направилась.       Показавшиеся из-за облаков белокаменные шпили заставили всех улыбнуться и выдохнуть повисшее напряжение. Снова купол, и драконы пошли на снижение, закладывая вираж вокруг башен и направляясь к просторной лужайке. Я едва успела сообразить, что улыбаюсь во все тридцать два зуба, когда синий ящер плавно опустился на траву, сделав несколько шагов по инерции и замер. Собственное волнение окончательно испарилось, стоило ступить ногами в тонких балетках в густой травяной ковёр, соскользнув из седла.       Стоило взять из корзины Гидеона, как я заметила вышедшего из школы Генри. Ангел торопливо и взволнованно бежал вперёд, прижимая к груди неизменную папку. Такое чувство, что он сросся со своими записями теперь ещё больше. Тоже сияющая улыбка…       Он остановился в паре метров, отвесив короткий поклон:       — Добро пожаловать гос… — я кашлянула, и он поправился, — Виктория. Госпожа директор уже ожидает вас и наследника.       — Здравствуй, Генри, — я дала отмашку стражам, подошла к парню, не удержавшись, погладила его плечо. — Веди. Как у вас дела?       Он неопределённо махнул рукой:       — Явно более спокойно, чем у вас. Когда дошли слухи из столицы о нападении на кронпринца, в стенах школы был безумный переполох. Доверенные лица сообщили, что всё обошлось, — он нервно окинул меня взглядом, поджав губы. — Вас сильно ранили, как я знаю…       Я улыбнулась, поглаживая любопытно осматривающегося ребёнка в руках:       — Как видишь — обошлось. Но, признаюсь, было невероятно страшно, — сын вытянул руку на голос ангела, растопырив пальцы. — Кажется, наследник желает познакомиться…       Генри смутился:       — У меня руки грязные…       Я хохотнула:       — Закатай рукав и дай ему притронуться к запястью или чуть выше. Не знаю, чем обосновано, но так он тянется далеко не ко всем. Да и не совсем понятно — что из этого черпает, — Генри проворно расстегнул манжет рубашки, поднося пахнущее свежим одеколоном и порошком запястье к младенческой ладошке. Гидеон довольно что-то пробубнил и утратил интерес, устроившись щекой на моей груди, глядя на парня. — Знакомство состоялось, судя по всему.       Ангел вспыхнул, возвращая рукав на исходную, как раз когда мы уже подошли в башне. Вперёд прошмыгнула пара работников кухни с подносами. По лестнице раздавался запах заварки и какого-то перекуса. Кажется, до меня только сейчас начало доходить, что я забыла про обед. Поднялось волнение о том, хватит ли молока ребёнку, который уже отчаянно тянул в рот пальцы, намекая о том, что подкрепиться было бы совсем не лишним. «Поздно переживать. Значит будет две кормёжки, а не одна…» — хмыкнула я внутренне, когда на очередном лестничном пролёте Генри собрался толкнуть дверь, но она открылась сама.       Сердце ударилось в горло. На пороге показался Геральд. Ещё более бледный, глубокие тени под глазами, небритость, знакомый застоявшийся запах, резанувший нос. И всё же внутри что-то затрепетало от даже такой мимолётной встречи. Смерив меня почти брезгливым взглядом, заметил ребёнка. Губы чуть дрогнули, но он лишь тряхнул головой, торопливо выйдя из директорского кабинета и спешно направляясь к лестнице.       Из двери донеслось холодно ему в след:       — Последнее предупреждение, — следом уже более тепло. — Виктория, Генри, входите скорее…       Стоило шагнуть в просторный кабинет, кажется, мы с ребёнком едва не оглохли от восторженного визга подскочившей из кресла демоницы. Про меня забыли, и она торопливо сполоснула руки над тазом, метнувшись ко мне, рассматривая маленького полукровку. Щебет подруги вызывал очередную улыбку. Генри смущённо потоптался на пороге и сообщил, что подождёт за дверью до тех пор, пока первое умиление не отступит. Мими лишь отмахнулась, продолжая с улыбкой смотреть на Гидеона, поглаживая то крылья, то голову хохочущего от обилия внимания к своей персоне ребёнка.       Чертовка подняла на меня сияющие глаза:       — Можно подержать? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!.. — мне были показаны белые ладошки с коротким на моё удивление маникюром. — Чистые! Я даже ногти подстригла!..       Расхохотавшись, я спокойно передала попискивающего сына в её руки, устало опустившись в кресло, глядя на застывшую с широченной улыбкой Мими. Чертовка, кажется, не дышала. В голове невольно промелькнуло, что ей бы пошло быть матерью куда больше, чем мне. Я невольно дёрнула подбородком, без церемоний утягивая с подноса чайную чашку и какой-то ломтик песочного пирога. Аппетит был безумный. Сказывался и стресс перелёта, и волнение, и собственная забывчивость.       Когда с угощением было покончено, сын перекочевал обратно в мои руки, и Мими рухнула в соседнее кресло, откинувшись на подголовник:       — Всё, теперь и помирать не страшно. Я увидела сына лучшей подруги… — после моего шлепка по колену, она отмахнулась, — Ты права, неудачная шутка. Как прошёл перелёт? Как ты вообще себя чувствуешь??? Когда пришли сведения о нападении во время бала солнцестояния, меня Генри еле удержал в школе…       — Всё сравнительно нормально, — я покосилась на закрытую дверь. — Что с Геральдом?..       Мими поджала губы, нахмурившись:       — Не важно. Скажу лишь, что он ходит по острию моего терпения уже не первый год.       — Я знаю про глифт… — вздохнула я.       — Тогда не вижу смысла в вопросе… — чертовка отпила чай, стараясь не смотреть на меня, — У всего есть предел, равно как и существуют границы, которые не стоит переступать. Он уже не раз за этой самой границей бывал. Пора делать выбор.       Прозвучало строго, холодно, сурово. Ещё несколько минут назад благодушный настрой, царивший в кабинете рассеялся, словно и не было. Я лишь опустила голову. Крыть было не чем. И снова острое чувство вины. Почему-то всё же вины… Спросив разрешение о возможности покормить ребёнка, я получила всё же усталую улыбку и кивок, укрыв грудь пелёнкой, и освободив от платья одно плечо. Гидеон благоговейно притих, приникнув к груди.       Неуютная тема висела в воздухе гильотиной, и я решила перевести разговор в деловое русло:       — Будет глупо озвучивать вопрос об учителях для новой школы?       Мими хохотнула:       — Почему же. Я разгадала твой план на подлёте, правда не питала надежды, что ты решишь прилететь с ребёнком. Учителя будут. Уже отдано распоряжение, я присматриваюсь к выпускникам. И, к слову, я не знаю, как тебя благодарить за Генри, — она махнула рукой, но неожиданно посерьёзнела, подалась вперёд, постучав слегка кулачком по моему лбу. — Уокер, если я ещё раз узнаю, что ты решила отравиться, выброситься в окно, утопиться… Лучше прилетай в школу и я убью тебя собственноручно. Мы чуть с ума не сошли, пока серафим Торендо не сообщил, что отраву подменили на снотворное. У тебя что не день, то приключение, я понимаю, но всё же голова на плечах для чего нужна?!       Я покаянно опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает стыдливый румянец. Последнее, чего я ждала от Мими, это отповедь за тот поступок, хоть и признавала справедливость её слов. Перед глазами снова встал тот момент у фонтана, губы обожгло горечью снотворного, и меня передёрнуло. Сделав глоток чая, я старательно пыталась не начать хныкать, как отчитанная младшеклассница за разбитый в школе цветочный горшок. По предплечьям ползли мурашки.       Чертовка, однако, снова переключилась, и разговор перешёл обратно в деловое русло. Десяток действующих учителей был согласен перебраться в новую школу. Я пожалела, что не прихватила с собой чертежи, но Мими лишь отмахнулась. Остальные будут из числа выпускников этого года. Часть ангелов, часть демонов, Непризнанные после распределения, у кого наиболее положительные характеристики и более стойкое терпение, чтобы выдержать детей. Гидеон успел задремать под гул голосов.       К исходу второго часа, демоница неожиданно нахмурилась, взглянув на распахнутое окно, на котором парусом вздулась занавеска:       — Ветер одолел… Чемпионат по крылоборству пришлось отложить в этом году… С осени не утихает, — она поднялась из кресла, собираясь закрыть створки.       Неожиданно проскочившее воспоминание заставило втянуть голову в плечи, но я всё же прошептала:       — Gorro terro duo…       — Ad meliorem, Виктория Уокер… — отозвался Ветер, и в кресле появился укутанный в балахон бескрылый мужчина, — Или Госпожа Мальбонте?       Мими вскрикнула от неожиданности, рванувшись ко мне, стараясь защитить:       — Кто вы и как сюда проникли?!       Мужчина поднялся из кресла, отвесив демонице учтивый поклон головой, положив руку на грудь:       — Великий Заклинатель Фидеро, госпожа директор, — он опустился обратно в кресло, словно Мими уже успокоилась и готова была продолжить беседу. — Я пришёл не со злом. Ваша подруга может это подтвердить.       Я вежливо кивнула, придерживая сына:       — Рада встрече… И лучше всё-таки Уокер. Так привычнее, и, как бы то ни было — отражает правду, а не то, что я в себе всё ещё учусь отыскивать.       Заклинатель скептически вскинул бровь, но всё же выдавил улыбку, словно сам был хозяином кабинета, и приглашающе указал на единственное пустующее кресло. Мими нервно сглотнула, всё же опустившись в него с прямой спиной, готовая в случае чего обороняться всем, что попадёт под руку. Фидеро, кажется, усмехнулся, отметив, как она потянулась рукой под сидение кресла. Раздался щелчок фиксатора прикреплённого к креслу ножа, судя по всему. Однако, он быстро утратил к ней интерес, переведя взгляд уже на меня и ребёнка. Мимолётная улыбка, и снова предельная серьёзность.       По кабинету пролетел вздох и запахло дождём. Энергия Заклинателя прошила, кажется, стены кабинета и снова улеглась:       — Ветры несут запах крови из столицы и не только. Однако… — он поджал губы, — Они же шепчут, что времена снова меняются. Вы совершили ошибку, Виктория. Несколько ошибок, если быть точным. Необдуманные действия, импульсивность и стремление жить земными частностями привели миры к краху, но… Полагаю, нет смысла переливать из пустого в порожнее. Вы и сами это знаете, — сложив локти на поручни кресла и соединив кончики пальцев, он с усмешкой покосился на Гидеона. — Новый оплот Равновесия уже родился и должен выжить.       Нервно поёжившись, я свела брови к переносице:       — Я прилагаю к этому все силы. Но… — сглотнув, я покосилась на Мими, предчувствуя, что сейчас, или чуть позже, получу по мозгам, — Моя жизнь имеет срок. И он истекает…       Взгляд Заклинателя впился в моё лицо. Нечитаемая мимика, отчаянно хотелось отвести глаза, но я стоически выдержала избыточное внимание. Хотелось бы спорить, но он был прав. Я со вздохом погладила голову сына пальцами, чувствуя растущее напряжение. Сбоку непонимающе косилась на меня Мими. Обстановка накалялась до неприличия. Вернулось позабытое желание, как подростку сбежать как можно дальше из кабинета, в котором вот-вот, с минуты на минуту, начнётся светопреставление.       Чертовка пробормотала что-то в равной степени могущее значить «позже поговорим» и «я тебя всё-таки прибью», после чего насупилась, опустив голову и всё ещё настороженно ожидая дальнейшего развития событий. Фидеро, наблюдавший за реакцией, снова коротко усмехнулся, утратив к гневу Мими всякий интерес, и снова взглянул на пригревшегося младенца, затем на меня.       Вздох:       — Человеческие привычки и поступки привели вас к этому дню, и вы запоздало учитесь быть той бессмертной, которой следовало появиться куда раньше, Виктория. Вот только сейчас не стоит полностью отбрасывать прошлое, каким бы оно не было… Ведь у вас есть связующее звено, которое вполне может помочь выжить, — Фидеро указал на обручальное кольцо на моём пальце. — Незаметный маячок, не так ли?.. Едва ли его бы распознал кто-то кроме создателя, который уже мёртв.       — Некуда бежать, — я почти устало посмотрела на Заклинателя. — Мир бессмертных не так уж велик, чтобы укрыть меня и сына, сила которого будет развиваться…       Поднятая ладонь заставила меня умолкнуть. Фидеро неожиданно улыбнулся:       — Вы забываете самое явное, сравнивая наследника с его отцом — Мальбонте был брошен родителями по воле Шепфа. По сути, Анабель посвятила свою жизнь тому, чтобы сдержать своё дитя и позволить ему жить, как всем. Она могла и умела противостоять такой силе, как Шепфамалум до определённого момента, если помните, — Великий Заклинатель развёл руками. — Гидеон-старший, отец вашего супруга, как я помню, никогда не отличался терпением и избирательностью в методах. Его решение повлекло за собой все кошмары, что удалось пережить Мальбонте. Уравновешивающий свет пропал, оставив только голос из Небытия…       Я сглотнула, недоверчиво поджав губы:       — Откуда вы знаете всё это?.. Я ведь ни с кем не делилась этими видениями…       Горькая усмешка:       — Родственные связи, дитя. Вам внушили, что здесь они не имеют значения. Однако, давай взглянем в глаза правде: не люби вас Ребекка Уокер, мы бы не разговаривали сейчас, не люби сверженный Престол своего сына, обряд повлёк бы за собой вашу смерть, и всё покатилось бы в пропасть куда как раньше, поскольку полукровка лишился бы вашем лице — части собственного Равновесия, которая теперь существует, если быть честным, только из милости и ради наследника, — Фидеро умолк, проведя пальцами по подбородку, ухватившись за кончик, потирая его, словно думая, стоит ли открывать свои карты. Решение ознаменовал усталый вздох. — Анабель была моей старшей сестрой. По приказу Шепфа я наложил проклятие на лабиринт школьного парка после того, как она и Гидеон-старший были сосланы к смертным. А далее, полагаю, Лой поведал о случившемся, и я променял крылья на право быть свободным, — повисла короткая пауза, прервавшаяся вздохом. — Впрочем, даже эта свобода сейчас весьма сомнительна.       Я молча смотрела куда угодно, только бы не пересекаться взглядами с Мими или Заклинателем.Все понимали, что результатом моей гибели станет безумное воспитание ребёнка, который повторит судьбу Маля. Одиночество, ненависть, или наоборот, вседозволенность и безнаказанность, которые будут поощряться.       — Что вы предлагаете, если отмеренный мне срок не столь длительный, каким мне бы хотелось его видеть? — хрипло поинтересовалась я.       Фидеро неожиданно улыбнулся. Снисходительно, мягко, втолковывая неразумному ребёнку очевидное одним выражением своего лица:       — Ароматы ромашки, чистотела и мяты научили вас заглядывать не в одну дверь, входя без оглядки. Виктория, вы снова пытаетесь мыслить критериями единственного выбора, — я попыталась возразить, но он лишь приподнял руку, заставив меня умолкнуть, едва открыв рот. — История сверженного Престола должна послужить вам уроком, как и история Ребекки. Две стороны одной медали, в которой любовь и ненависть мешались так яростно, что он пожертвовал прежде перспективами, а после и жизнью. Она же пожертвовала любовью… — снова смех от скепсиса на моём лице, — Вы забываете, что ветер подхватывает запахи и голоса унося их невероятно далеко. Им обоим была свойственна жертвенность. Вопрос лишь в том, чем готовы пожертвовать вы — последняя женщина из рода Мальбонте, связанная с ним кровью, телом, но не разумом…       Он развёл руками и растворился в воздухе так же внезапно, как и появился. Сбоку яростно потянула носом воздух Мими. Чертовка поднялась из кресла, обошла стол и захлопнула окно с таким грохотом, что Гидеон невольно вздрогнул в моих руках, непонимающе озираясь по сторонам. Я наблюдала за подругой, гневно бормочущей что-то себе под нос. Спустя пару минут возни в одном из шкафов на свет появилась припылённая бутыль с маревом. Я озадаченно наблюдала, как чай из её чашки выплеснулся в кадку с растением, и ему на смену пришёл глифт.       Мими сделала глоток, глядя на дно чашки, бликующее голубым:       — Может, наконец, расскажешь, какого хрена творится? Без утаек, Вики!       Я выжала нервную улыбку:       — Не думаю, что тебе стоит…       — Уокер… — красноречиво протянула демоница, — Выкладывай. Кажется, я слишком лениво искала возможность тебе помочь. Для повышения активности и достижения результата мне стоит знать всё полностью.       Взвесив все «за» и «против», я всё же откровенно рассказала обо всём, что происходило с момента обряда, когда Мальбонте обрёл мощь, которой лишился после разделения по воле Шепфа. И о рубце, и о том, что сила начала вытворять уже сейчас, спустя время. Чертовка молча потягивала марево, даже не уточняя какие-то детали. На лице явственно читалось всё, что она обо мне думала из-за разведённой таинственности. Удивлённо расширившиеся глаза после рассказа о том, как я на нервах и волне ненависти смогла пробить купол над оплотом Равновесия.       Параллельно с тем, как слова срывались с губ, я чувствовала, как отступает внутреннее напряжение. Тайны, которыми обросла моя жизнь, отлежались и сейчас давали ту свободу, которой мне отчаянно не хватало. Пожалуй, что сейчас я с радостью бы пожертвовала крыльями, чтобы стать такой же, как Фидеро… «Или нет…» — после единственного взгляда на сына пролетело в голове, — «Я не имею права его оставлять».       Всё же покоя не давали слова Заклинателя. Опять попытки продолбить один ход, когда их вокруг сотни, но… Я иду очевидно. И причём здесь мать и Фенцио? Жертвы? Любовь? Смахивало на бред. Мысли копошились в голове, и я не заметила, как умолкла, уставившись в одну точку на столе. «И причём здесь моё прошлое?..» — вздох где-то внутри.       Перед носом промелькнула ладонь Мими:       — Проснись и пой, — хмуро проговорила чертовка. — Как минимум теперь я могу выбрать, в каком направлении двигаться…       — О чём ты?.. — я приподняла бровь.       Нервный смешок:       — Пока сама плохо понимаю. Если потребуется — подниму всю школу и подкрепление из Ада, чтобы захватить цитадель. Но это слишком… — она пощёлкала пальцами, подбирая слово, — Топорно и грубо. Нужно более ювелирно…       Хмыкнув, я покосилась на часы, удобнее перехватывая ребёнка, и поднимаясь из кресла:       — Если выход и есть, то уж точно смахивает на ребус, вроде того, который мне Кроули оставил, — я чуть подалась вперёд, целуя её щёку. — Не злись, ради всего святого. Я просто не хотела, чтобы тебе навредили. А теперь… Теперь пора.       Короткий кивок:       — Генри тебя проводит. И я была невероятно рада повидаться, — чертовка с усмешкой провела пальцами по щеке беззубо улыбающегося младенца. — И тебя, наследник, я тоже рада была видеть… — она посерьёзнела, — Береги себя и его. Одно твоё письмо, и заварушка утопит цитадель в крови, которую она не помнит с тех пор, как утихли войны за Равновесие.       Я покинула кабинет, удерживая ребёнка. Коридор оказался пуст. Генри, очевидно, куда-то отлучился, не дождавшись окончания моей встречи с подругой. «Тем лучше! Ещё немного свободы…» — хмыкнула я, спускаясь по лестнице. Разговор с Фидеро решено было обдумать уже по возвращении в столицу. Сейчас я чёрта с два могла что-то понять из всех загадок, которыми этот мир пестрел, словно павлиний хвост. Наверняка знала только одно: пока время есть — эту я решить обязана.       У подножия башни чуть удивлённые стражи неожиданно вздрогнули от вопля Гидеона, наконец оказавшегося на воздухе. Я невольно улыбнулась от того, что этот свободолюбивый ребёнок в четырёх стенах не усидит, когда придёт время подняться в небо и расправить крылья без родительских рук. Воображение нарисовало идиллическую картинку, которую, возможно, я не увижу никогда. Сглотнув подступивший комок в горле, я не торопясь побрела в сторону школьного двора, свернув в парк. Хотелось прогуляться. Тем более, не известно теперь, когда ещё получится выбраться так же с сыном.       Ребёнок, едва крылья освободились от пелёнки, опять радостно заголосил, разминаясь, кажется. Я невольно подумала, что его перья выдают не только смешение сторон, но и происхождение: кровь ненависти и золото смирения. В воспоминаниях промелькнул образ маленького Мальбонте — чёрно-белые, которые обрели оттенок крови после того, как силы вернулись. Взгляд скользнул по Гидеону, счастливо мусолящему мою подвеску.       — Хотелось бы мне знать, какого цвета с возрастом будут твои крылья, мой маленький полукровка… — устало улыбаясь проговорила я, выходя из-за угла живой изгороди, и почти носом к носу сталкиваясь с Геральдом, — Д-добрый день.       Запах глифта ударил в нос так, что Мими со свежим флёром марева казалась благоухающей розами. Демон выдал едкую усмешку, отвешивая неуклюжий поклон:       — Госпожа, наследник… — он взмахнул свитком, скомканным в руке, — Не рад встрече. А я, вот, увольняться иду.       Сглотнув, я поджала губы, чуть дёрнув подбородком обратно в сторону сада:       — Понимаю, что я последняя, кого бы ты хотел видеть и слышать. Но удели мне несколько минут.       Геральд вздохнул, снова дёрнув рукой, приглашая идти вперёд, и к моему удивлению всё же поплёлся следом, покручивая измятый пергамент в пальцах:       — Едва ли твои душеспасительные беседы чем-то помогут. Да и чёрта с два я прислушаюсь, если быть уж совсем честным, — нервный смешок, и он чуть заплетающимся языком проговорил. — Если вообще на утро вспомню о твоём визите.       Мне оставалось только опустить голову, бредя вперёд. Хотелось расплакаться. Тот, кого я знала сильным и несгибаемым борцом за школу, жизни студентов и будущее Равновесия, каким он его знал, утопал в своей боли, которую заливал алкоголем в попытках забыться. Снова острый укол вины где-то в груди и понимание, что я ничего не могу сказать, чтобы унять его отчаяние.       «Да и что ты можешь вообще сказать тому, кто потерял жизнь вместе с белыми крыльями Мисселины…» — лёгкое ехидство собственного подсознания подстегнуло.       — Если тебе плевать на меня, подумай об учениках… — спокойно проговорила я, — О тех, для кого ты даже сейчас пример.       Геральд хохотнул:       — Пример того, как на утро после пары-тройки бутылок марева выглядеть более или менее помятым, если только. Да и какие ученики? Все они, как бессмертные, так и Непризнанные — взрослые и соображающие люди. А знания… — снова смех, отдающий горечью, — Школа переполнена педсоставом. Все, кто ищет убежища оседают здесь. На территории автономии. Скоро придётся учащихся по трое расселять, или преподавателей парами, как всё тех же студентов. Ещё и ты… — он махнул рукой в сторону школы, — Генри притащила, а сколько их ещё будет? Таких же жертв твоих решений, а, Уокер? Или правильнее «Королева Мальбонте»?       У меня скрипнули зубы от того, как это прозвучало. Развернувшись на пятках, я снова почти носом к носу столкнулась с ним, мутно озирающимся по сторонам, стараясь даже не смотреть на меня. Помят, небрит… Заплатка на мантии. Хотелось закрыть глаза и помотать головой в надежде, что образ вернётся к своему прошлому.       И тем не менее, внутри вскипала злость:       — Я расплачиваюсь за свои решения. Ты даже не представляешь, какой ценой обернулись мои поступки. Вот только давай будем честными: я не выбирала этот путь! Я не выбирала такую жизнь! И я бы с радостью прожила свои смертные шесть или семь десятков лет… — Геральд наконец смог сфокусироваться на моём лице. Бирюзовые глаза демона впились в мои до волны мурашек, –Но я оказалась здесь. И меня не спрашивали — хочу я этого или нет. Думаешь, я не пыталась свести счёты с жизнью после того, что натворила? Мне даже этого не дали совершить! Каждый мой шаг предугадан! Но сейчас… Сейчас у меня есть причина жить…       «Причина» чуть повернула голову, немигающе глядя на застывшего демона, нависшего надо мной, как скала над бушующей горной речкой после дождя. Ребёнок неожиданно улыбнулся, вытянув руку, привычно желая познакомиться с непонятным мужчиной, на которого я агрессивно оскалилась. Метаморфоза, пролетающая за секунду. Снова дрогнувшие уголки губ Геральда, кажется, ушли ещё глубже, очертив морщинки вокруг рта. Нерешительно поднявшаяся мужская рука замерла в полу дюйме от детских пальцев.       Застыли, кажется, все…       Кроме Гидеона…       Бледные маленькие детские пальцы обернулись вокруг указательного пальца демона. По парку потекла энергия лавров. Не такая как у Мальбонте. Мягкая, пряная, обволакивающая… Короткая вспышка, и к ней присоединились ароматы ландыша и… Позабытый мною самшит. Аромат «железного дерева» вынудил зажмурить глаза и осадить рванувшийся ввысь пульс. Ещё вспышка энергии лавра и воздух, кажется, наполнился южным зноем и выгоревшей землёй. Лёгкие припекало, становилось отчаянно трудно дышать… И только ребёнок в моих руках продолжал неотрывно смотреть в глаза Геральда, ставшего ещё бледнее, чем обычно.       Энергии осели, и я едва не рухнула коленями на парковую дорожку. Неожиданно ухватившие под локти тёплые крепкие ладони не позволили, заставив стоять ровно, судорожно прижимая к себе ребёнка. Прохлада паркового воздуха живительным глотком кислорода скользнула в грудную клетку… Травы, цветы, воспоминания о лаврах, самшите, ландыше… но никакого больше глифта.       Сглотнув, я неуверенно посмотрела, как ветерок радостно гнал по дорожке помятый свиток с заявлением об увольнении. Геральд, кажется, про него забыл, продолжая смотреть то на меня, то на Гидеона совершенно осмысленно и упрямо.       — Улетай… — хрипло проговорил он, — Тебе пора. И едва ли этот фокус твоего сына как-то помог…