"Legacy of Heaven"

      — Куда? — осведомился демон, глядя, как я обуваюсь и тянусь за курткой.       — Прачечная, купить продукты, Джеферсону отдать оплату за следующий месяц, — я судорожно напрягла извилины, пытаясь понять, что ещё забыла. — Вроде бы всё.       Геральд нахмурился, ссаживая Гидеона на диван.       — Собирай ребёнка. Пойдём все вместе. Сейчас обед, на улицах не так много народу, чтобы без проблем затеряться, — закончив свою речь, он развернулся и ушёл в комнату. — И мне кажется, нам нужна штука похожая на ту, когда ты Гидеона во время спуска в водоворот к моей спине прикрутила.       — Слинг? — я приподняла бровь, совершенно забыв, что собиралась возмутиться.       Демон хохотнул из-за двери:       — Понятия не имею. Может, и так.       Гидеон, обрадованный возможностью прогулки, охотно позволил упаковать себя в комбинезон и нетерпеливо кряхтел, пытаясь крутить головой, но это плохо получалось из-за капюшона. Выглядело забавно. Кажется, шанс выбраться из дома он воспринимал как приключение. И, стоит сказать, каждый выход куда-то в приключение и превращался. Мне лично приходилось несколько раз петлять на оживлённых улицах, скрываясь от стражей, которые, кажется, без особой уверенности брали след в надежде поймать беглянку.       Как я знала, тем же занимался и Геральд уже не раз. И всё же у него было больше возможностей. Магия всё равно была подвластна ему, позволяла менять внешность на короткое время, скрывать энергию. Я больше не задавала ему вопросов о прошлом. В редкие вечера, когда появлялась возможность поговорить, он предпочитал проверять отклик моих сил. Точнее, того, что осталось от них. Из происходящего удалось понять, что из подвластного в наличии только считывание эмоций, но не мыслей и воспоминаний. То, что было привито должностью судьи, некоторое воздействие в передаче образов и недолгое использование скрывающей магии.       Но никакого использования заклинаний, никакого отклика собственной энергии. Я начала забывать, как ощущались ландыши. Прошедший месяц выдался не самым простым. Уверенность в себе пошатнулась, ведь мне казалось, что я легко адаптируюсь к прежним условиям мира без магии и бессмертия. Я ошибалась, но всеми силами старалась подстроиться. И ведь ошибалась в самом элементарном: выбраться на улицу без куртки под снег, что раньше было абсолютно нормальным, сейчас сказывалось простудой и злостью на собственную тупость.       Геральд спокойно взял пакет с вещами на стирку, навесил на плечо неизменную сумку, в которой лежало всё, что могло быть необходимым на случай экстренного побега, и выпустил нас с Гидеоном вперёд. Я невольно подмечала детали его поведения. Куда более внимательный, чем стражи, куда более находчивый, значительно более стремительно думающий о том, как избежать проблем и миновать погони. К тому же если придётся уходить, опять же — только всем вместе.       — Как выстроим маршрут? — поинтересовался демон, когда мы покинули подъезд.       — Закинем вещи в стирку, цикл на полтора часа. Пока можно будет пройтись по магазинам. Если у тебя есть время сегодня, то можно добраться до парка. Но не того, который поблизости, — я подняла голову, глядя в голубое безоблачное небо. — Думаю, сейчас есть возможность подышать свежим воздухом там, где нас скорее всего искать не будут.       Геральд кивнул:       — Время есть. У меня сегодня ночная смена.       — Ты так и не сказал, куда и кем устроился, — я любопытно склонила голову к плечу. — Надеюсь, не связанное опять с мордобоем.       Усмешка.       — Почти нет… Взяли медбратом в местную психушку.       — Час от часу не легче… — я закатила глаза, чувствуя, что начинаю злиться, — Почему именно туда?       На предплечье сошлись пальцы. Демон покрутил головой словно послушный ребёнок, оценивая остановившиеся перед светофором автомобили, после чего торопливо пересёк с нами проезжую часть. В прачечной разговор пришлось отложить. Я отделила грязные вещи на светлое и тёмное, загрузила всё в барабаны, краем глаза наблюдая за тем, как Демон у стеклянной витрины рассказывал радостно лепечущему ребёнку что-то явно интересное. Кажется, между ними установилось доверительное отношение за прошедшее время. Порой мне даже становилось смешно от того, что вечерами Гидеона почти невозможно было уложить спать, если он не видел всех в сборе дома.       Наконец, свернув пакеты, я кивнула в сторону выхода, и Геральд, не передавая мне ребёнка, побрёл к дверям прачечной.       — Итак, почему психушка? — напомнила я.       — Настырная женщина, — насмешливо буркнул демон. — Ладно… Полагаю, тебе рассказывали о детях, которых оставляли в смертном мире, о тех, кто родился среди смертных от сосланных бессмертных, о самих сосланных, забывших своё происхождение? Как думаешь, что случалось с этими представителями высших, которые утратили память?       В воспоминаниях пролетели разговоры с Торендо и Полидором.       — Хочешь сказать, что есть некий процент среди сошедших с ума, в ком течёт кровь представителей Небес и Ада? — я нервно поёжилась. — Это не опасно?       — Это в любом случае опасно, — отозвался Геральд. — Считай, бомба с отсроченным механизмом детонации. Хорошо, если сила крови принята каким-то чудом… Но это редкость. В основном, они сходят с ума, и тогда у вас… — он осёкся, пожевал губы и поправился, — Тогда у нас в заголовках газет мелькают новости о таинственных пожарах, убийствах без следов, приводящих к преступникам, странным событиям, которым нет объяснения среди смертных.       Я поёжилась:       — Допустим, но какой толк от того, что ты наблюдаешь за предположительными детьми бессмертных?       — Ты не дальновидна, — хмыкнул демон. — Точнее, нет… Не так. Не задумываешься о том, что каждый человеческий ресурс бесценен. Вера смертных питает Рай и Ад — это бесконечный двигатель. Не будет их — наш мир растворится. Те же, кто будет знать своё происхождение… Гипотетически смогут присоединиться к армии, если таковая понадобится. Искупить грех, за который их предки были сосланы к смертным, и быть там, где их место.       «Он так просто говорит о том, что это реализуемо…» — почему-то нервно подумалось мне.       — Какой толк им будет от этой армии и возвращения к истоку, если…       — Не забивай свою миловидную голову, Уокер. Время всё расставит по местам. Но подумай вот о чём ещё: полукровки любого происхождения озлоблены и пытаются забраться как можно выше, чтобы доказать свою состоятельность. Все до единого, или… — он усмехнулся, чуть встряхнув Гидеона, издавшего довольный визг, — Или кроме одного. Но тут зависит от воспитания. Мальбонте в этом лишь очередное и самое явное подтверждение. В противном случае он бы уже спустился сам, чтобы отыскать и убить тебя, забрать мальчика, чтобы прикончить его. Едва ли все прочие тоже жаждут крови и мести, но возвращение для них, зная истину, становится делом чести.       Издав тоскливый вздох, я помотала головой, пересекая улицу на очередном светофоре и направляясь со своей компанией в сторону гипермаркета. В голове в очередной раз вертелись мысли, что, если когда-то удастся дожить до возвращения, мне предрекают целую армию. «Не мне, а Гидеону… И от этого ещё страшнее…» — взгляд переметнулся на сына, пересаженного с рук Геральда в специальный карман для детей, установленный в тележках. Сын проворно стянул капюшон, не уловив нашего сопротивления, и снова вертел головой. «Он ещё мал, и я не знаю, что будет дальше. Правитель, воин или простой смертный, который…» — внутренняя догадка заставила вздрогнуть.       Не будет ли он подвергнут тому же безумию, которое проходили дети-полукровки, оказавшиеся среди смертных? С другой стороны, я не планировала скрывать от него правду происхождения. Лишь дождаться сознательности, понимания, что этот секрет необходимо будет беречь очень и очень долго. От того, сможем ли… смогу ли я его укрыть достаточно долго, чтобы вступил в полную силу, зависит невероятно многое. Следом пришло понимание, что мне всё же страшно от незнания происходящего наверху. Я не знала, что с Мими, не знала, что происходит с сопротивлением. Изредка пробивающиеся видения, когда Мальбонте был в гневе, показывали лишь то, что среди бессмертных снова проливаются реки крови и погребальные костры не утихают ни на один день.       Автоматически набираемые продукты, взвешивание. Презрительное фырканье Геральда, которому пришлось пересаживаться с пищи, которая была привычна миру бессмертных на человеческую. Нет, он не отказывался, не воротил нос. Скорее, его забавляло то, как оказывается, сколько сил уходит на готовку и подбор наиболее качественных ингредиентов. Пришлось несколько раз пояснить, что брать что-то дешёвое и не самое свежее — чревато последствиями. Он соглашался, но насмешки все равно оставались.       Бросив в тележку упаковку подгузников, я огляделась в поисках Геральда. Снова потерялся, хотя ещё несколько минут назад плёлся позади, наблюдая за выбором молочных продуктов с тихой усмешкой. Оглядевшись по сторонам, я нервно втянула голову в плечи и толкнула тележку к центральной «аллее» торгового зала, глядя по сторонам. Стоило усилий сдержаться, когда демон был обнаружен в отделе с кухонными принадлежностями.       Я подошла ближе, тихо поинтересовавшись:       — Что на сей раз?       — Дряная сталь, — сморщился Геральд. — Таким даже овощи резать сложно…       — Они для овощей и предназначены. Если тебя интересует оружие, то на него нужно разрешение и существуют специальные магазины. Там можно найти не бытовое железо, — внутренне порадовавшись, что хотя бы не среди полок с алкоголем нашёлся, я потянула посмеивающегося демона в сторону кассы. — Если тебе ничего не нужно, то можно двигаться к выходу. Ещё детский магазин, закинуть всё домой и можно ехать в парк.       Оплатив покупки, мы завернули в один из детских магазинов, чтобы найти подходящий слинг. При этом я уже понимала, что ещё полгода — и покупка будет совершенно не актуальной. Ребёнок рос невероятно быстро. Убедить себя, что это нормально, не выходило. Мне постоянно казалось, что время летит слишком стремительно. Особенно с учётом условий его рождения, всех воспоминаний, которые он то и дело прокручивал, транслируя в мою голову. Казалось, что обвиняет: я плохо защищала. Не была рядом, когда нуждался.       Отбросив идею слинга, я подобрала систему наподобие рюкзака «кенгуру», который позволял прикрепить ребёнка как к спине, так и спереди. На несколько минут удалившийся с обновкой в примерочные Геральд оповестил, что крыльям не мешает, можно брать. Я нервно поёжилась, представив, что будет, если где-то в примерочной есть камеры… Однако продавцы вели себя обычно, полиции не было и, пробив покупку с парой игрушек, которые сын выбрал сам, мы наконец выбрались из гипермаркета, вяло переругиваясь из-за непредусмотрительности демона.       Мне было отчего-то невероятно смешно из-за его ворчания о том, что технический прогресс может испортить даже самое хорошее прикрытие. Да уж, камеры видеонаблюдения были на каждом углу. Впрочем, я так же помнила, что смертные не могли бы видеть крылья. По крайней мере, не все из них.       — Так говоришь, что есть магазины, которые торгуют оружием? — демон любопытно вертел головой, без труда неся в каждой руке по огромному пакету с покупками. — А здесь где-то поблизости есть?       — Понятия не имею… — призналась я. — К тому же я сильно сомневаюсь, что местная сталь, будь она хоть лучшей для смертных, сможет удовлетворить твои запросы. Этот мир давно не живёт в условиях ближнего боя по правилам. Сейчас оружие в основном огнестрельное.       Геральд сморщился, сплюнув в канализационную решётку.       — Подлое оружие. Хорошо, что в нашем мире оно не действует…       Я вскинула бровь, поинтересовавшись:       — Почему подлое?       — Рана, нанесённая честной сталью, чаще имеет летальные последствия даже спустя время. Пуля же, покидая ствол оружия, разогрета порохом и прижигает входное отверстие, обеззараживая фактически. Дальше извлечь из раны снаряд, если выстрел не был сделан в сердце или в голову, остановить кровотечение, и рана перестаёт быть смертельной. Холодное оружие вынуждает противников быть в равных условиях. И нет вины оружия, что мастерство мечного боя хромает. Только вина самого сражающегося, — он чуть хмуро покосился на меня. — К тому же я не припоминаю, чтобы от огнестрельного погиб кто-то из бессмертных.       Выжав кривую усмешку, я чуть качнула головой.       — Просто никто не пробовал, вероятно…       — Вполне вероятно, Уокер, — хохотнул демон. — Я занесу сумки, и можно выдвигаться. К тому же оружие стоит прихватить.       Согласно кивнув, я завернула следом за ним в проулок, глядя, как сын крутит в руках кубик с цифрами по сторонам. Занятная игрушка на развитие логики и моторики издавала музыку, если нажать цифры в нужной последовательности. Кажется, часам удалось подобрать хорошую замену. Маленький полукровка разобрался в обновке достаточно быстро, и кубик пищал каждые несколько минут, наполняя опустевший проулок мелодией из какого-то мультфильма.       «Телевизора он ещё тоже не видел… Может, и к лучшему. Книги надо достать. Какие-то сказки, наверное…» — подумала я, понимая, что скоро учить говорить. Ходить уже пытался сам, пока, рассекая по полу спальни на коленках при первой же возможности. Попытки устроить его на полутораспальной постели приводили к тому, что он уже миновал подушки и стремился упасть на пол. Пока удавалось уберечь, но я старалась подстраховаться и уже сама позволяла исследовать пространство, как ему вздумается. Сын вёл себя избирательно, на удивление почти не пытаясь забраться в шкафы или вывернуть содержимое комодов. Только стаскивал с кофейного столика часы, забирался под него, крутя в пальцах настроечный механизм с серьёзным лицом.       Вечерами, когда Геральд уходил на смены, я старалась не спать вовсе, особенно если это происходило после очередных нервных вспышек в кафетерии. Впрочем, от них меня всячески старались ограждать уже коллеги. Вечером я обслуживала в зале только столики с женскими компаниями и вблизи от барной стойки, чтобы не попасть под горячую руку кого-то из хмельных клиентов. Впрочем, теперь даже следили внимательнее за тем, чтобы алкоголь не проносили вовсе. Если откуда-то раздавался запах спиртного, посетителей достаточно быстро выставляли.       Я чуть поправила норовящего сползти ребёнка, притиснутого к боку, когда услышала за спиной низкий утробный рык. По спине пополз липкий холодок, не предвещающий ничего хорошего. Медленно развернувшись, я хрипло вздохнула от страха, глядя на трёхголовую собаку. Около полутора метров в холке, чёрная шкура, под которой перекатывались напряжённые мышцы поджарого тела, оскаленные пасти, из которых текла густая слюна, при соприкосновении с асфальтом, оставляющая смрадные подпалины. Истинное порождение преисподней, от одного вида которого отнимались ноги.       Проулок был тупиковым. Тварь стояла в самом начале. Оружия нет… Я едва не заскулила, медленно отступая вглубь, прикидывая, как поступить, чтобы спасти хотя бы сына.       Псина рыкнула ещё раз, оскалив зубы на всех трёх пастях. В глазах плясали огни. «Цербер», — вспомнились псы-хранители преисподней, которые выпускались на охоту только в случае крайней необходимости, если небесные и адские стражи не справлялись. Как правило, после нападения этих тварей не оставалось даже тел. Сжиралось всё подчистую… Я читала о них, но довелось увидеть лишь сейчас, к сожалению, именно тогда, когда никакого средства спасения не было.       Отступала медленно, уже просчитывая, что ребёнка положу в мусорный контейнер, закрою крышку, выигрывая хотя бы несколько минут, чтобы Геральд успел… «Если успеет…» — отчаянно прострелило в голове. Шаг, второй, третий… Под пяткой оказалась пустая пивная бутылка, звякнувшая оглушительно громко. Цербер оскалился, издав раздирающий душу гулкий вой, задрав морду, наступая следом, набирая скорость.       Гидеон заметил тварь, от испуга разразившись оглушительным плачем. Псина ускорилась ещё в пару тройку раз, припадая на передние лапы, собираясь кинуться, едва мы окажемся в зоне досягаемости одного прыжка. В поле зрения показался контейнер… с запертой перед приездом мусоровоза крышкой. Сердце окончательно ушло в пятки… Спасения не было.       Цербер хрипло рыкнул, пружинисто присев на задние лапы, готовясь к атаке, и я развернулась спиной к нему, укрывая собой ребёнка в надежде, хоть немного отсрочить смерть сына…       — Darg artulf! Harna, Zerber! — разнеслось громовым раскатом по проулку.       Я всхлипнула, зажмурившись. Послышались ещё один короткий рык и грохот лап по асфальту, выбивающий каменную крошку. Паника рванулась адреналином по венам теперь из-за Геральда, я обернулась, ожидая, что псина сейчас вцепится в его горло, раздерёт на мелкие кусочки, а потом вернётся к поставленной задаче — убить нас с Гидеоном.       Однако, увидеть то, что предстало перед глазами я явно не ожидала…       Трёхглавая тварь, как самая обычная домашняя собака, валялась на спине, высунув от восторга языки из всех трёх пастей, пока демон с азартом поглаживал впалый живот и грудь зверя, что-то приговаривая с рокочущими нотками знакомого диалекта. Не удивилась бы, если бы в переводе узнала эквивалент человеческого «хороший мальчик». Из меня вырвался истерический смешок. Гидеон продолжал плакать, выронив игрушку и обхватив меня руками за шею. Псина утратила к нам всяческий интерес, наслаждаясь вниманием демона.       Геральд поднял глаза, указав мне на дверь подъезда, продолжая улыбаться церберу и снова что-то бормоча. Я сглотнула и боком проскочила в сторону дома. Несколько медленных шагов, чтобы не отвлекать тварь, явно позабывшую о нашем существовании. Стоило двери захлопнуться, как я стремительно рванулась по ступенькам на второй этаж, продолжая придерживать ребёнка. Хотелось оказаться в квартире как можно скорее, запереться, выпить успокоительное, потом успокоить сына и наконец выдохнуть.       «Господи, а дальше что??? Субантры в мире смертных?! Кого он ещё отправит?!» — отчаянно пронеслось в голове, когда я с четвёртой попытки попала ключом в замочную скважину, провернула его и влетела в квартиру, проворачивая все замки. Одежда липла к телу, сковывая движения. Ссадив ребёнка на диван, я торопливо скинула куртку и ботинки, чувствуя дрожь во всех конечностях. Гидеон продолжал всхлипывать, и мозг наконец перестал панически метать в черепной коробке страхи со скоростью тренировочной машинки для тенниса.       — Чш-ш-ш… Всё закончилось. Всё хорошо… — я перетянула сына на колени, поглаживая по голове и спине, — Тебя никто не тронет, пока я жива. Обещаю.       Перед глазами всё ещё стояли оскаленные пасти цербера, капающие слюной на разбитый асфальт проулка. Геральда не было, и мозг уже рисовал рассвирепевшую от утраты цели псину, которая разрывает его на мелкие кусочки. Снова пересадив ребёнка, я побежала в комнату демона, заглядывая под кровать в поисках меча, чтобы мчать на подмогу. Оружия на месте не оказалось. «Он же поднимался оставить сумки и взять оружие…» — я нервно вздрогнула, метнувшись в кухню, выдвигая все ящики в поисках самого острого ножа.       В руки угодил тесак для рубки мяса, и я понеслась босиком к двери…       Которая распахнулась сама, являя застывшего на пороге целого и невредимого Геральда, вытаращившегося на меня.       — Положи топор, пока не порезалась… — насмешливо проговорил демон. Не дождавшись реакции, спокойно вошёл, забрав из моей подрагивающей руки тесак и отложив его на полку шкафа у входной двери. — Уокер… Всё нормально. Успокойся.       Я помотала головой, обхватывая себя за плечи руками, ещё не до конца соображая, что происходит. Взгляд бешено скользил по невредимому Геральду, встревоженно рассматривающему меня.       — М-мне… Я…       — Тихо… — сделав несколько шагов, демон протянул руку, собираясь погладить меня по плечу, но я дёрнулась в сторону, зажмурившись. Снова пролетел флешбэк о прикосновениях Маля, и я втянула голову в плечи. Демон прошипел: — Догадываюсь, что с тобой делал этот ублюдок, но всё же сейчас реакция не к месту, Вики… Пожалуйста.       Просьба прозвучала отрезвляюще, и я застыла, опустив голову, прислушиваясь к спокойному прикосновению, погладившему напряжённые плечи. Ещё один медленный шаг, чтобы не спугнуть, кажется. Вторая рука, замершая на секунду, чтобы показать, что угрозы нет, и плавное притягивающее в объятия движение. Я выдохнула, продолжая стискивать себя руками до синяков, кажется. Знакомо шевельнувшаяся рука, расстегнула цепочку амулета, материализуя чёрные крылья с костяными наростами. Мгновение, и они сомкнулись над головой. Второй раз…       Секунды, минуты… Не знаю, сколько времени прошло. Только поглаживающие спину ладони и антрацитовая темень. Только глубокое совершенно спокойное дыхание и стук сердца под щекой — тоже спокойный и уверенный. Глаза открывать не хотелось, особенно когда потекло спокойное бормотание. Что-то на древнедемоническом с грохочущими в обычной ситуации нотками, но сейчас мягкая, завораживающая интонация большого опасного хищника. Не менее опасного, чем цербер, но вреда не причиняющего и не желающего причинить.       Вздох над головой.       — Успокоилась?..       — Сравнительно, — честно ответила я, не решаясь касаться в ответ как-то иначе, кроме того, что уже происходило. — Что… Как ты справился?..       Крылья опустились, но объятия не прерывались. Я чувствовала себя зашуганной дворовой собакой, которую пытались приручить к рукам. Пока безуспешно. Уловив заминку, Геральд чуть отстранился:       — Сможешь сделать кофе, пока я отнесу ребёнка в комнату, и разберём сумки? Потом всё расскажу. Идёт?..       — Хорошо… — я кивнула, делая шаг назад и нервно дёрнув руками, чувствуя, что вцепилась в собственные плечи уже явно до синяков, — Т… Только дверь не закрывай.       Короткий кивок, и он отступил, поднимая Гидеона на руки и относя в нашу с сыном комнату. Послышался скрежет молнии комбинезона, какие-то увещевания, снова на демоническом. Пришлось помотать головой, чтобы согнать ступор… «Я ведь могла бы сама… Переодеть…» — пришлось зажмуриться на секунду, чтобы окончательно унять дрожь. Не удавалось. Бросив взгляд на мелко подрагивающие пальцы рук, я подошла к плите, снимая с неё пустой чайник и наполняя его водой из-под крана. Действия механические. Последние недели, выполняемые ежедневно по несколько раз. Кружки. В одну сублимированный кофе, во вторую щепотка чайной заварки. Кубик сахара для Геральда. Себе пустой…       Прикрыла глаза, потянувшись к подносу с детской посудой. Всё выучено, всё неизменно хотя бы сейчас…       «Здесь и сейчас безопасно. Хотя бы пока. За эти дни меня никто не тронул, никто не пользовался телом, не пытался надломить разум. То, что происходит — мой выбор. Выбор, сделанный ещё до того, как возможность побега подвернулась вообще. Нет насилия, нет мучений… Я… я просто отвыкла от того, что не превращаюсь в объект издёвок, насилия и… Я живу. Мы живём…» — попытка убедить себя в том, что не стоит дёргаться, хотя бы когда мой спутник пытается касаться. Едва не пролив сок мимо детской бутылочки, я вздрогнула, отложив всё и вцепившись пальцами за столешницу.       Медленно доходило, что прежде я не осознавала степень собственного надлома. Там… Наверху я не имела права показать слабость. Здесь… тоже. Я должна быть сильной для сына, и я соответствую этому требованию, обращённому к себе самой. Вот только собственный разум покрылся трещинами, и каждое прикосновение дальше, чем к рукам, вызывает что-то внутри, словно опасаюсь удара. Под смеженными веками пролетают кадры бойни в супружеской спальне, треск собственных костей… Рука непроизвольно дёрнулась к плечу, словно от боли, словно снова ныли переломанные крылья.       Руки дрогнули, и я ощупала собственное лицо. Ничего, кроме мокрых щёк от непрерывно бегущих слёз. Когда-то я презирала тех, кто после насилия не мог собраться по кускам и продолжить жить. Сейчас медленно и верно доходило, что это и стало моей кармой — разбитая статуэтка из лагеря полукровки. С раскрошенным нимбом, отбитым крылом…       Вздох за спиной.       — Виктория?..       — М?.. — не хотела говорить, смахивая слёзы с щёк ледяными пальцами.       — Присядь, — Геральд, не прикасаясь, указал раскрытой ладонью на стул. — С чего на сей раз начнём?       Пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы голос перестал подрагивать в преддверии очередного срыва.       — Я не буду спрашивать, почему цербер на тебя не кинулся… Хотя бы пока не буду. Миновало, и я искренне рада этому. Не могу понять только одного: мне столько раз говорили о лояльности Аббадона, но без его санкции церберов едва ли пустили бы по следу… Неужели в аду был переворот? Автономия утрачена?.. — сжав виски пальцами, я зажмурилась, пытаясь успокоиться. — Может, мне стоит… вернуться?..       Демон вздохнул, наполняя кружки кипятком из закипевшего чайника и переставляя их на стол. Осторожное движение, снова опасаясь спугнуть. Я словила себя на мысли, что пришлось приложить усилия для того, чтобы не отшатнуться. Кажется, на нервах пробуждались те самые скрытые триггеры, активирующие страхи. Геральд опустился на корточки напротив меня, протянув руки раскрытыми ладонями к верху.       Подавив нервную дрожь, я настороженно опустила пальцы в удивительно тёплые, сухие мужские ладони, едва сжавшие. Пришлось зажмуриться. Кажется, я ждала знакомого жара.       — Не так страшно, верно? Я не собираюсь распускать руки. И прости за тот брошенный стакан… Скорбь… Она лишает здравого рассудка. Я не исключение, — вздох, и Геральд чуть качнул головой, сложив мои ладони и зажав их в своих на манер лодочки. — Возвращаться — самоубийство. И, нет, не думаю, что Абаддона устранили. Старик прокоптил небо не одну тысячу лет, и его мудрости можно позавидовать многим из ныне живущих бессмертных. Всё проще, я думаю. Вероятно, наблюдатели донесли, что с тобой ушёл демон.       Я хрипло усмехнулась:       — Не думаю, что всякий из демонов может так играючи превратить цербера в ручную собачонку, — я поджала губы, упрямо глядя в льдистые бирюзово-голубые глаза Геральда. — Кто ты?..       — Учитель, — хмыкнул мой собеседник. — Точная информация тебе пока ни к чему. Да и едва ли когда-то понадобится.       Потянув воздух носом, я качнула головой отрицательно, вытянув одну ладонь и нерешительно протянув её вперёд, продолжая неотрывно смотреть в его глаза. Пальцы невесомо прочертили тонкую полоску шрама на тёплой коже. Зуд в кончиках и под ногтями. Короткая вспышка обычно скрытых эмоций, выловленная чудом — и прикосновение женских губ к шраму в редкое мгновение снятых в темноте школьной спальни ремней. Геральд зажмурился, но не отстранился. Контакт оборвался, и непробиваемый заслон вернулся на место.       Пришлось в очередной раз прочистить горло.       — Бывшая смертная, спасающая ребёнка среди своих несколько веков тому назад. История повторяется, и ты сознательно влез в неё, проживая те события и исправляя их по мере сил. Я благодарна тебе за это и верю, что предательства не будет, — поджав губы, я продолжала попытку узнать больше, понять. «Понять, прежде всего, не безопаснее ли отправить его обратно и позволить выжить, если всё действительно просто, но уже едва ли выйдет…» — отчаянно подумалось мне. — Но я права, что не всякий демон имеет влияние на лучших охотников Ада. Либо те, кто провёл с ними достаточно времени бок о бок, либо…       — Уокер… — Геральд раздражённо сморщился, — Перестань анализировать. Псина просто…       — Просто чувствует хозяйскую руку? — продолжила я с кривой усмешкой. — Церберы служат только Сатане, я знаю это. Ты… Не можешь им быть. Или всё же можешь?       Геральд неожиданно хмыкнул, поднявшись и выпрямившись в полный рост. Глоток чуть подостывшего кофе, и он сморщился, добавив горячей воды в свою кружку, отступив к плите. Я не торопила, разум уже выстроил какую-то бредовую иллюзию. «Быть может, вовсе и не бред…» — взгляд сместился на напряжённую мужскую спину. Снова бескрылую. Я знала, что амулет он снимал только на время сна, чтобы дать крыльям возможность отдохнуть от дематериализации на случай побега.       Прозвучал нервный хриплый смешок:       — Полукровка всё же научил тебя смотреть глубже, чем это нужно окружающим. Ты всегда пролезаешь туда, куда не следует, но в итоге докапываешься до истины, так или иначе, — он обернулся, кривя губы. — Когда-то мы с тобой говорили. Ещё в школе, когда всё лишь начиналось. И я не солгал, что ненавижу честолюбие ангелов и демонов. Потому что его нет. И те, и другие равно способны предать, втоптать в грязь, уничтожить. Невзирая на сторону, будь она определена с рождения или выбрана вчерашним смертным. Каждый из них способен перегрызть глотку не хуже цербера в погоне за властью, — он коротко отсалютовал кружкой в потолок. — Твой супруг, если его можно назвать таким высокопарным словом, предусмотрителен. Его сын уже получил статус кронпринца, какой бы опасности не был подвержен по итогу. Однако спешу заверить, что участь бастарда всегда незавидна. А Ад… Ад полон бастардов, которые прут по головам, не гнушаясь проливать кровь, чтобы занять место потеплее…       Я дёрнула головой.       — Кто ты?..       Усмешка.       — Полукровка, бастард, раб, смертный и бессмертный. Учитель и наставник. Демон, Виктория… Один из множества. Тот, кто родился не ко времени, чтобы умереть, освободив путь…       — Кому? — я нахмурилась, начиная злиться оттого, что не получала подтверждения своим мыслям. — Прекрати юлить.       От волны неуправляемого гнева заложило уши, и я прикрыла глаза, вцепившись в стоящую на столе кружку. Пальцы привычно кололо от подступающей силы, которую я не позволяла себе выплеснуть. «Срыв не к месту. Нужно успокоиться… Потом разум будет снова открыт и Маль сможет пробраться в сон. Дьявол знает, чем всё это закончится…» — одёрнула я себя. Вдох-выдох, попытка осадить искры тока силы, пролетающие под кожей. Попытка заставить себя быть смертной.       Геральд прислонился поясницей к кухонному шкафчику, внимательно глядя на меня.       — Каждая тайна должна отлежаться, Уокер.       — Твоя тайна уже поросла мхом и, похоже, имеет значение лишь для меня… — хрипло ответила я.       — Но не твоя, — ледяная улыбка при совершенно серьёзных глазах. — Я раскрываюсь, ты же продолжаешь молчать. Доверие, Виктория, штука обоюдоострая. Пока ты можешь прикончить меня моими тайнами, если узнаешь их итог. Я же взамен не получил ничего, кроме привязанности к мальчишке, ради которого, не задумываясь, готов убить любого.       «Закономерно…»       — Что ты хочешь услышать? — я опустила голову, понимая, что пытка этого разговора действительно уничтожит сейчас всё.       — Почему ты спасала меня, а не Мисселину?       — Я не могла разорваться и спасти обоих…       — Прекрати юлить, — возвращённая шпилька.       Откуда-то повеяло от волнения ландышами, и я закрыла лицо руками, чувствуя, что голова начинает разрываться от притока воспоминаний. Кадры битвы разворачивались перед глазами. Снова пальцы, перебирающие жёсткие от крови тёмные волосы, поглаживающие покрытое ссадинами лицо. Следом крик — и падение светлой Мисселины на парящий остров. Уже мёртвой после когтей субантры. «Могла ли я спасти не его? Могла ли тогда изменить своё решение и пожертвовать им, чтоб сохранить жизнь Мисселины?..» — короткая мысль, от которой захотелось сбежать, но на откровения вывела я.       Ответ пролетел по кухне шёпотом:       — Я… Выбрала тебя. Любила, кажется. Понимаешь?       — Нет. Ты должна была её спасти…       — Не должна, — холодно ответила я, глядя в кружку. — Я сделала выбор, и мне жаль, что он разбил твоё сердце, но сохранил остатки моего. Мне жаль, что её больше нет… Но менять я ничего не стала бы, даже имей такую возможность. Всё равно я пожертвовала бы собой при необходимости, чтобы ты жил…       Повисла длинная пауза. Я сгорала изнутри оттого, что откровение сейчас уничтожило самообладание и всё, что было от меня прежней. Казалось, что я снова оказалась там, во время битвы, когда гибнут все, кто дорог. Друзья, близкие, а каждый шаг — цена чьей-то жизни. Спасти всех невозможно, как и невозможно разорваться. По губам прокатился солоновато-медный привкус крови. Я разжала зубы, выпустив закушенную от страха щёку. Хотелось сжаться, спрятаться. Снова короткий всплеск энергии ландышей, и мне показалось, что из квартиры выкачали остатки воздуха.       Вздох над головой.       — Дура.       — Пусть так… — глаза оставались сухими, и я подняла их, перехватывая взгляд Геральда, — Я.Не.Стала бы.Ничего.Менять. Можешь ненавидеть меня за это, сколько угодно душе. Уйти прямо сейчас, вернуться к бессмертным. Я заберу сына и переберусь в другой город…       Демон с неожиданно спокойной усмешкой качнул головой.       — Без меня ты не выживешь. А я… Уже не выживу наверху. Пока всю ситуацию понял только Абаддон. Вопрос времени, когда кто-то из шпионов Мальбонте в Аду сообразит, почему даже ищейки не выходят на след, — он чуть повернул голову, взглянув на Гидеона, сидящего в пижаме на полу нашей с сыном спальни. — И, как и говорил, мальчика я бросить не имею права. На нём должна закончиться прежняя история этих миров. Его жизнь ценнее наших. И я, как и ты, выбор сделал. Менять его не намерен, что бы не произошло.       Я устало потёрла лицо ладонями, повторив свой вопрос:       — Кто ты, чёрт тебя возьми?..       — Бастард, — хмыкнул Геральд, — я ведь уже ответил на этот вопрос.       — Чей?! — не выдержав, выкрикнула я с истерическим смехом. — Господи, как же я тебя ненавижу…       Демон коротко хохотнул, лукаво покосившись на меня поверх кружки.       — Десяток минут назад что-то о любви лепетала, теперь откровенная ненависть. Уокер, я восхищён твоей гибкостью суждений.       В памяти неожиданно вспышкой пролетел короткий кадр с тренировки в лесу, когда мы учились летать в незнакомой местности. Вспышкой, коротко. Кадры, кажется, двигались вспять с момента появления отца Люцифера и оборвались на застывшем с гаммой ненависти лице Геральда. Тогда мне казалось, что он всего лишь стремился защитить Мисселину и учеников. «А только ли это?» — неожиданно усмехнулся внутренний голос.       — Я убила твоего брата, верно?..       Очередная кривая усмешка.       — Умничка, Виктория… — он вздохнул, отбирая мою кружку и отворачиваясь к раковине, — Надеюсь, нам больше не придётся возвращаться к этому перелопачиванию дерьма из прошлого…       Сглотнув, я сверлила взглядом его спину, не находясь, что ответить…