"Legacy of Heaven"

      Кажется, утром следующего дня мы безмолвно признали, что события прошлого вечера стоит отложить в обсуждении. По крайней мере, так думала я, улавливая, что Геральд стал реже появляться дома. Да, возникли доля горечи и непонятное чувство вины от того, что, возможно, стоило всё обсудить сразу, а я по привычке спустила на тормозах то, что только начало пробуждаться. «Или, судя по всему, пробуждалось только во мне…» — я мотала головой, стараясь отложить ситуацию до поры, и погружалась в домашние заботы.       Единственное, пожалуй, что мы обговорили, что я могу посещать ещё и бар Пифии, если совершенно нечем заняться в стенах кондо. Разумеется, в компании с ребёнком. Собственно, этому я и уделила максимум свободного времени. Наши своеобразные занятия с Пиф приносили результат всё более отчётливый. И ни единого раза не было погружения в кошмары. Вывод напрашивался только один: когда эмоции при расходе сил были подконтрольны, то и всплесков тёмной части не происходило. Словно стабильное состояние каким-то образом управляло доступом в мой разум и в мою душу.       И тем не менее время сливалось. Я периодически с тревогой перебирала собранный для побега рюкзак, заменяя в нём какие-то вещи, которые уже наверняка были малы Гидеону. Ребёнок всё чаще недоумевал оттого, что демона почти никогда не видно дома. Удивлённый взгляд, сжимающаяся на пальцах детская ладонь, взгляд в глаза, забрасывающий образ Геральда в моё сознание, и совершенно отчаянный вопрос: «Где?». Я не знала ответа… Его досуг скрашивала Хоуп, мой — Шерри и Пиф. На этом, судя по всему, наши жизни замкнулись минимум до тех пор, пока Геральд не разберётся в себе.       Я в очередной раз засиживалась допоздна за рисунками, уложив ребёнка, чтобы поймать неуловимого «сожителя», когда это всё-таки удалось. В гостиной около двух часов после полуночи отчётливо щёлкнул замок входной двери и раздалось не слишком довольное бормотание. Кажется, он увидел льющийся из кухни свет и всё же понял, что избегать разговора две с лишним недели было глупо и бесполезно. Рано или поздно всё равно придётся задать вопросы и услышать ответы. Обоим.       Я подняла уставший взгляд от экрана ноутбука, глядя на Геральда, прислонившегося плечом к арке входа.       — Чего не спим? — зевнув, поинтересовался он.       — Работаю и жду тебя, — я чуть улыбнулась. — Голоден?       — Не особо. Но от чая не отказался бы… — Геральд хмыкнул, отстегнув ремень с амуницией и рацией, отложив его на один из стульев, после чего потянулся за чайником.       Качнув головой, я торопливо сохранила наработки и закрыла ноутбук, сдвигая его в сторону. В очередной раз усмехнувшись, демон поднял руки в жесте капитуляции, отдавая мне инициативу. Уже на моменте засыпания заварки, я поняла, что обычно был кофе… В любое время дня и ночи. Предпочтения сменились слишком внезапно. «Или что-то происходит… Вот только что именно?..» — удивлённо поинтересовался внутренний голос.       В помещении была полная тишина, не считая звука вскипающего на конфорке чайника. На языке крутилось не меньше десятка вопросов. Я не знала, с какого из них стоит начать, но понимала, что с такими темпами уйду спать, так ни черта и не выяснив.       Наконец, нервы сдали.       — Прости за тот вечер… — тихо проговорила я.       — За что? — недоумённо поинтересовался Геральд. — Виктория, ты… Не перестаёшь удивлять. Я со стыда сгораю, не зная, как объяснить собственную трусость и готовность сдаться, а извиняешься почему-то ты.       Я вздохнула:       — Мне кажется, это стоило обговорить сразу… А не спустя столько времени. Я… — потерев лицо ладонями, я нервно рассмеялась. — Я не должна быть причиной того, что ты не появляешься дома даже в выходные и…       — Стоп-стоп-стоп!.. — демон поднялся с места, подходя ко мне и разворачивая к себе за плечо. — Что за бред? Причём здесь ты? Я разве не сказал после возвращения с пляжа, что у меня началось обучение, чтобы получить должность выше?..       Вперившись в бирюзовые, уже усмехающиеся от понимания глаза Геральда, я чувствовала, что начинаю закипать. Плечо вывернула из его ладони совершенно спокойно, отворачиваясь к плите и стоящей рядом кружке. Сказать, что я была зла — ничего не сказать.       — Судя по всему, из-за «обилия событий» ты запамятовал это упомянуть. — процедила я, заливая заварку кипятком. — Сколько сахара?       — Вики…       — Что? — я сцепила зубы, понимая, что любые его слова сейчас могут привести к тому, что меня разорвёт от негодования.       За спиной прозвучал вздох, и меня в очередной раз развернули за плечи. Я отвела взгляд в сторону, опустив голову, но упрямо поддел пальцами лицо, поворачивая к себе. Руки чесались неодолимо от того, чтобы вцепиться в отвороты полицейской рубашки и потрясти его как следует. Больше полумесяца я придумывала себе не пойми что, опасаясь, что полезла на рожон, чтобы не дать ему уйти по приказу Миндера.       Усмешка с его лица испарилась. Был предельно серьёзен… Хотелось безумно податься вперёд, как в прошлый раз. И не знаю, с какой целью больше: в очередной раз доказать ему, что я способна вытерпеть боль от него, причинённую словами в прошлом, или же доказать себе самой, что это то, чего я ждала невероятно долго? «Только боялась озвучить из страха… Самого элементарного страха: всякий, кто дорог мне, кого я люблю… Обречён…» — я упрямо смотрела в голубые глаза с бирюзовым отливом, ожидая продолжения.       Геральд осторожно подался вперёд сам, обхватив ладонями моё лицо, и целомудренно тронув губами мой лоб.       — Прости. Пожалуйста, прости.       Я вздохнула, опустив голову и сделав короткий шаг вперёд, уткнувшись лбом в его плечо:       — У меня просто нет слов…       — Это тоже не так уж плохо, можно не обсуждать произошедшее двумя неделями ранее… — хохотнул демон.       — Ни черта не смешно,— я поджала губы, всё же отступая и заливая заварку кипятком. — Ваш чай, мистер Хантер…       Геральд приподнял бровь.       — Вообще-то уже Дарквуд, — поправил он меня: мы ведь меняли документы, когда оказались в Чикаго. Перехватив мой посерьёзневший взгляд, он взял кружку, уходя за стол. — Хорошо, юмор в сторону пока. С чего начнём?       — Н-не знаю. Я испугалась, когда появился Миндер. И растерялась от резкости его тона. Потому не смогла внятно дать отказ сразу. Тебя это огорчило и… — протараторив это, я смутилась, закрыв лицо руками и прислонившись поясницей к кухонному шкафчику. — И я не знала, что делать… Вот и…       Снова наигранное удивление, мешающееся с иронией и попыткой шутить.       — То есть дальнейшее было просто потому, что ты «не знала, что делать»? — уловив, что я на шутки не настроена, он вздохнул. — Ладно. Ты права. Я вспылил. И, к своему стыду, вспылил больше из-за того, что ничего не мог возразить. Он был полностью прав. Я не успел полноценно связаться с сопротивлением, когда прибыл в столицу. Только обрывки информации, что есть какие-то сподвижки, разговоры о побеге, что ведётся наблюдение только за башней Мальбонте, и то, что он был достаточно сильно травмирован, чтобы не полезть к ребёнку, — демон дёрнул подбородком, опустив глаза. — Всё это действительно стало невероятным стечением обстоятельств. Весьма удачным для тебя, ребёнка и, как оказалось, для меня тоже. После ухода из школы, кажется, я готов был влезть во что угодно, только бы всё закончилось поскорее. Ни единой цели, ни единой причины жить. Плыл по течению без права забыться, вспоминая… Всё же вспоминая твои слова, произнесённые в моём кабинете.       Я прикрыла глаза, чувствуя стыд за то, что тогда наговорила. «А стоит ли стыдиться правды?..» — усмехнулось подсознание, напомнив о стакане, разбившемся о стену в дюймах от моей головы. Нет… Того запала не было уже достаточно давно. Цепочка разговоров в Миннеаполисе расставила всё по местам, когда мы оба были на пике напряжения, не зная, чем закончится каждый последующий день. Разбиты были оба, пытаясь латать раны друг друга, затыкать дыры, свистящие в том, что прежде было душой всем, что могло хоть немного дать возможность жить дальше. Здесь… Среди смертных. В мире, от которого он отвык сотни, если не тысячи лет назад с учётом бессмертия. В мире, который оказался для меня многократно приятнее, чем скверна, в которой тонут небожители.       Желание извиниться отпало. Едва разлепив губы, я проговорила:       — Мы оба ошибались. Каждый по-своему. Сейчас глупо ворошить прошлое. У нас… У нас действительно удивительное «настоящее». Пусть и достигнутое чудом, — я вздохнула, сверля взглядом его макушку, озвучивая вопрос, который стоило задать ещё вечером после визита Миндера: — Почему ты меня не отшил после поцелуя? Почему ответил?..       Геральд сморщился:       — Не хочу об этом…       — Придётся, — поджав губы, я отвернулась, чтобы заварить чай и себе, раз уж пошли такие «душевные разговоры». — Твои «не хочу» звучат примерно так же, как у Гидеона, когда я пытаюсь в него запихнуть пюре из брокколи и цветной капусты.       — Ты понимаешь, что это даже на слух невкусно?.. — осведомился чёртов шутник, чем вызвал мой очередной недовольный вздох. — Окей, Уокер… Ответ прост: не только ты обращалась к Пифеорике, чтобы найти точку отсчёта. Место, с которого всё начало рушиться. Я сделал это несколько раньше. Не хотел, но осознавал, что окончательно запутался и больше ни черта не понимал из того, что со мной творилось, — Геральд сделал глоток чая и сморщился оттого, что кипяток обжёг губы. — Их оказались сотни… Сотни ошибок, вплоть до самой банальной: я не остановил Кроули, когда он отдал приказ о полной мобилизации школы. Даже Ребекка была категорически против такого шага, настаивая на том, что не обладающие боевым талантом и хоть какой-то физической подготовкой должны остаться в замке. А Мисселина… мирный талант управления плодородием земли. Какой из неё боец?.. Был… И я опять же не настоял на том, чтобы она не лезла в этот ад.       Я сглотнула, не рискуя оборачиваться, понимая, что сейчас вскрываю только зажившие нарывы на своём сердце ржавым шилом. И всё же позволяла выговориться, глупо надеясь, что этой темы мы касаемся в последний раз. «Хотя, кому я лгу?.. У него в душе утрата Мисселины… А моя сейчас и вовсе напоминает решето. В котором я сознательно делаю всё больше дыр», — проглотив горечь, подумала я.       — Мне жаль…       Геральд вздохнул:       — Я это понимаю, Уокер. И понимаю, что своими обвинениями тогда причинил тебе боль не меньшую, чем прочие. Простить это сложно, но я надеюсь, что когда-то получу своё прощение. Именно поэтому, кажется, не меньше твоего растерялся от… — он чуть усмехнулся, — от «последствий вечера». Умиротворение целого дня, приятное потрясение от того, кем меня окрестил Гидеон. Следом Миндер… И всё покатилось нахрен. Ровно до… поцелуя.       Очередной прилив румянца на своих щеках я ощутила до такой степени, что чай в кружке показался ледяным. Прорвалась нервная усмешка.       — То есть слова ничего не значили?.. — не оборачиваясь, кажется, видела, как он знакомо закатил глаза. — Хорошо, я не буду…       Пара едва уловимых шагов позади — и на предплечья, не сжимая и не сдавливая, легли тёплые ладони. По спине поползли мурашки. Не от страха, а от очередного перехода к тактильному контакту, который не вызывал у меня паники, а у него — отвращения. В затылок уткнулся лоб Геральда, и тёплые ладони чуть погладили, заставляя снова судорожно втянуть носом воздух и вцепиться в кружку обеими руками из опасений спятить окончательно.       Вздох, колыхнувший мои волосы.       — Значение имеет всё. Слова, поступки… Даже мысли, Вики. Всё это заставляет чувствовать себя снова наполненным, а не пустым до свиста ветра там, где когда-то было цельное сердце, верящее в такую ерунду, казалось бы, как любовь, — он усмехнулся, отводя волосы с одного моего плеча и почти задевая губами мочку моего уха, чуть слышно проговорил: — Не стоит торопиться. В этом ты тоже была права… Время всё расставит по местам. Быть может, через несколько месяцев или лет ты всё же захочешь, чтобы рядом с тобой и мальчишкой был кто-то другой…       — Не захочу, — упрямо ответила я, разворачиваясь, чтобы видеть его глаза. — И это не так просто… Дьявол… Геральд, ты был первым, кого я увидела здесь. Первым, кто защищал и старался беречь. Первым и, пожалуй, последим, кто не ненавидел меня за поступки матери. Первым, кого я не боялась… И если изначально были запреты, продиктованные субординацией «учитель-ученик», то потом… Потом знание, что твоё сердце было занято. Задолго до меня. А ещё дальше… — я поджала губы. — Уже рассказывала. Меня убеждали, что любить я не умею. Я верила. Нет. Заставляла себя верить, понимая, что моя любовь убивает. Пусть чужими руками, по чужому приказу, но все, кто становился мне дорог, гибли. Признаться хотя бы себе в открытую, что я всё же любила, — подписать смертный приговор. Твой…       Закончить не дал, порывисто притянув за затылок к своим губам. Не стремясь давить, к чему-то принуждать. Словно копируя первый поцелуй, больше лаская своими губами мои. Едва ощутимо проскальзывающий в прикосновениях горячий язык, спокойное дыхание, касающееся моего лица, поглаживающее наравне с пальцами, путающимися в волосах на затылке.       Я не знала, было ли это нелепой попыткой заставить меня умолкнуть или ответом на то, что всё это замечалось, но никогда не получило бы хода… не будь мы свободны, пусть и такой жестокой ценой. Утратив почти всех, кто был дорог, всех, кого мы любили… «Обрести друг друга?» — озадаченно поинтересовался внутренний голос, когда ладони скользнули вверх по мужской груди. Желание притянуть ближе, раствориться окончательно, дойти до уже достигнутого ранее барьера и чуть шагнуть дальше, убеждая себя, что мне… нестрашно.       «Господи, как же это… сказочно…» — пролетело в мозгу, чувствуя правой ладонью отчаянно грохочущее в груди Геральда сердце. Хотелось улыбнуться, но тогда был риск, что всё прервётся, а останавливаться почему-то подобно смерти. И мне безумно хочется, чтобы эти минуты стали вечными. И глупый вопрос внутри самой себя: как далеко готова я зайти дальше?..       Впрочем, скользнувшие по пояснице ладони, слегка поддевшие домашнюю футболку и коснувшиеся оголённого участка кожи, решили за меня. Всё же дёрнулась, хоть и не начала вырываться. Поцелуй оборвался, заставляя меня судорожно замереть, тяжело дыша, перебарывая волну страха от очередного воспоминания о кошмарной ночи в попытке зачать ребёнка под зельем. Похожее, почти бережное прикосновение — и следом немыслимый ад, заставляющий на утро ненавидеть своё тело за боль, которую нет сил перетерпеть.       Голос сорвался на шёпот:       — Прости…       — Всё в порядке, — футболка вернулась на место, и ладони спешно легли на мои плечи. Геральд чуть улыбнулся: — Для меня важно понимать, что сейчас ты не выворачиваешься только из моих рук. Остальное… Со временем, Виктория. И только если этого захочешь ты сама. Ложись спать.       Прикосновение тёплых губ ко лбу во второй раз. Затем к глазам, щекам, носу, осторожный короткий поцелуй, тронувший мои губы. Я таяла, но всё же нашла в себе силы попросить:       — Гидеон… Он…       — Ближайший выходной. Обещаю. Выберем пустырь, чтобы научить его летать, — я удивлённо вскинула глаза, глядя в усмехающуюся от моей реакции бирюзу. — Среди бессмертных полётам детей учат мужчины. Кто я, чтобы отказывать в этом самому Наследнику трона бессмертных?.. Тем более после того доверия, что он мне оказал.       Я окончательно смутилась, чувствуя, что к щекам приливает отчаянный румянец.       — Не знаю, что…       — Спать, Виктория… — посмеиваясь, ответил Геральд, подтолкнув меня в лопатки в сторону нашей с сыном спальни. — Тебе нужен отдых.              Жизнь снова вошла в знакомое русло. Мирное и спокойное. Настолько, насколько она может быть у беглецов, оглядывающихся после каждого сделанного шага. Работа, быт, сын… С Геральдом всё шло неторопливо, постепенно. Мы словно пытались привыкнуть друг к другу. Когда-то успешно, когда-то не слишком. Когда происходили «столкновения», брали паузу, чтобы всё взвесить и обдумать. Собственно, долго злиться не выходило… По одной единственной причине. «Причина» после наших тихих мышиных разборок повадилась ночами сбегать из нашей спальни и прятаться под кроватью Геральда или ещё где-то в квартире. Когда два кретина с вытаращенными глазами начинали бегать вокруг, пытаясь найти Гидеона, скандалы затихали сами собой.       Утром бодрый ребёнок лазил на коленки то ко мне, то к демону, основательно не выспавшимся, уже более внятно и разборчиво вещая, что «мы его огорчаем». Приходилось покаянно вздыхать и стараться «не огорчать». После таких «номеров» уже закрадывалось сомнение о том, кто кого растит и воспитывает. Впрочем, выход мы нашли. После очередного «примирительного побега», когда даже не было скандала, а сказывалась усталость обоих, найденный на ковре под кроватью Геральда ребёнок был просто укрыт одеялом и оставлен там до утра. Утром был бунт с обидами и недовольствами, но побеги прекратились. Правда, обида оказалась стойкой и характер непоседливый полукровка начал демонстрировать чаще, хоть и не фатально.       Близилась знаковая для меня дата. Даже две, но о последней я старалась не думать, хотя отпраздновать её тоже не мешало бы. Как минимум нашей маленькой «семье». Первой и самой важной был первый день рождения сына, второй… Второй был день побега. Ровно полгода в мире смертных, первую половину из которых прожили словно на бочке с динамитом, а во второй — пытались заставить себя поверить, что безопасность не всегда выдумка.       — Гулять? — Гидеон любопытно покосился на зеркало в лифте, отражающее нас двоих.       — Нет, за покупками. Потом занесём всё домой, пообедаем и после полудня пойдём на площадку, — ответила я, поправляя его футболку, норовящую забиться под резинку шортов.       — Ла-а-адно… — разочаровано протянул сын. Подумал и уточнил: — К Хоуп?       Едва не расхохотавшись, я взъерошила его волосы на макушке:       — Если Хоуп будет на площадке — почему бы и нет?..       Лифт открылся, выпуская нас на подземную парковку кондо. Я на всякий случай проверила наличие кошелька в кармане. Всё было на месте. Просто суетилась больше, чем это требовалось. Поездки в супермаркет вдвоём превращались в гонку любопытства. Гидеону хотелось попробовать всё, взять новые книги, найти какие-нибудь замысловатые игрушки, коими именно эта сеть не могла похвастаться… Словом, удалось договориться, что покупалась одна сладость на выбор, давалась порционно и строго после «полезного», как овощные пюре именовал Геральд.       Уже почти дойдя до автомобиля, я вытащила из кармана льняных брюк брелок с ключами и собиралась нажать на кнопку снятия сигнализации, когда из второго лифта вышла Шерри с Хоуп, которую держала под подмышкой. Девчушка хохотала и извивалась, словно уж на скороде. Судя по всему, щекотали в лифте.       — Оу… Доброе утро! Вы тоже за покупками? — осведомилась шатенка.       — Привет. Да. Нужно подготовиться… к паре тихих семейных праздников, — я чуть улыбнулась.       Шерри внимательно посмотрела на меня, потом на Гидеона и широко улыбнулась:       — Кажется, голубоглазый красавчик уже почти взрослым стал! — она закусила губу, махнув рукой в сторону своего внедорожника. — Поехали вместе? Вчетвером будет определённо веселее. Только кресло нужно переустановить.       — Не проблема, — я поставила сына на ноги, открыла свою машину и после некоторых манипуляций вытащила детское кресло, направляясь к уже распахнутой двери тёмно-синего «Форда Эксплорер». — Спасибо за предложение.       Гидеона пришлось ловить, чтобы усадить рядом с Хоуп. Сын весь извертелся от присутствия подружки. Дети быстро позабыли о нашем существовании, и мы захлопнули задние двери, закончив возиться с ремнями безопасности. Я уже собиралась забраться на пассажирское сидение, когда Шерри чуть качнула головой, кивнув в сторону от автомобиля, чтобы поговорить без лишнего внимания.       Я вздохнула и с любопытством побрела «на разговор».       — В каком смысле «тихих семейных праздников»? — недоумённо поинтересовалась соседка. — Вы не собираетесь отмечать праздник Гидеона нормально?..       — Не то, чтобы… Просто не думаю, что стоит сейчас устраивать что-то грандиозное, — я закусила губу, нервно взглянув на Шерри. — Зря, да?..       — Ещё бы! Это же его первый день рождения! Вспомни, что у бессмертных творится. Я до побега вообще не думала, что этот праздник чего-то стоит. А теперь?.. Дни рождения Элайджи никогда не проходили тихо и «по-семейному». Хоуп вообще в октябре предстоит такая вечеринка, которую в Аду не закатывали! — шатенка гневно всплеснула руками. — Вот ещё! Лишать ребёнка радости? Ты с ума сошла…       Поёжившись, я виновато взглянула на детей, беседующих в салоне автомобиля. Начинало доходить, что я действительно, возможно, не учитывала этих деталей. Всё-таки обитание среди бессмертных отпечаток наложило. Там из праздников были только «общие» знаменательные даты. Каких-то персональных праздников не существовало вовсе. «И ведь даже представление Гидеона подданным состоялось именно в «общий» праздник. Не какой-то отдельный знаменательный день…» — подумала я.       Вспоминались слова Мальбонте, когда он ещё был в трезвом рассудке и мы обсуждали в редкие моменты общего благодушного состояния всё подряд ещё до смерти Дино. Он считал, что, отмечая подобные праздники для детей бессмертных, им прививали эгоизм. С годами праздник терял смысл. Когда впереди вечная жизнь, с оговоркой, что бессмертного не казнят, этот день превращался в череду похожих и утрачивал свой смысл.       «Но мне хочется, чтобы сын понимал, что это его праздник. День, который как минимум для меня стал самым важным в жизни…» — я кивнула своим мыслям и повернулась к притопывающей в ожидании ответа Шерри.       — Ты права. Но я понятия не имею, что можно сделать…       — Ищешь проблему там, где её нет. Памятуя, что без своего сожителя ты территорию кондоминиума не покидаешь, а мы не знаем, будет ли он занят в тот день, всё можно устроить здесь же, — отмахнулась соседка.       Я удивлённо приподняла брови, оглядевшись.       — В гараже?.. — кажется, Шерри готова была покрутить пальцем у виска после этой реплики, и я рассмеялась. — Шутка. Думаешь, можно будет устроить барбекю на террасе?       — Зачем?.. В западной части, рядом с прудом, есть беседка с лавками и столиком. Украсить — дело получаса. Торт купить тоже не проблема, озаботиться угощениями для детей тоже недолгое занятие. Фрукты, сладости, может, какие-то канапе с закусками, соки, лимонад, — она загибала пальцы, посмеиваясь и глядя в моё растерянное лицо. — Сколько у нас времени?..       — Четыре дня. В пятницу… — я снова оглянулась на автомобиль. — Думаешь, я успею?       Шерри воздела палец к потолку:       — Мы успеем. Поехали. Сегодня список покупок расширяется на необходимую атрибутику. Продукты лучше закупить в четверг, чтобы всё было более свежим. Можно так же выбраться всем вместе или на двух автомобилях. Хотя, мой багажник, полагаю, вместит всё, — она взглянула на наручные часы и спохватилась. — Поехали, а то ни черта не успеем.       — Спасибо, — я благодарно улыбнулась, отступив к машине и открывая пассажирскую переднюю дверь. — Что бы я без тебя делала…       Хохотнув, шатенка устроилась на месте водителя и вставила ключ в замок зажигания.       — А для чего ещё друзья нужны?..       Улыбка на моём лице осталась, но стала едва ли не панической, и я поспешила отвернуться. Привлекать под удар, если нас обнаружат, ещё и Шерри с её семьёй мне было откровенно страшно. Тем более, что дома осталось три пергамента с посланиями от Мими, Генри, и, что меня ещё больше удивило, от Ости. И если с чертовкой и ангелом всё было более чем понятно, то послания от последней я не ожидала от слова «совсем». И тем не менее, свиток, пахнущий чайными розами, заполненный убористым почерком со старомодными завитками остался в моей тумбочке.       Из письма Мими стало понятно, что школу вывели из-под удара, проверив водоворот. Спусков к смертным с заданиями никто не осуществлял неделю до и после моего побега. Чертовка рассказывала, что армия цитадели стояла под стенами школы весь промежуток времени, пока новоиспечённые советники проверяли энергии спускавшихся. Опасались, что последует атака, потому охотно допустили к проверке тех, кому Мальбонте доверял. Сам правитель, словно затворник, почти не покидал цитадель. Мими опасалась, что копил силы на собственный спуск. Я же понимала, что это только вопрос времени. Когда ищейки цитадели вычислят наше местоположение, он придёт едва ли не сразу. И тогда мало шансов даже на то, что удастся сбежать.       Свиток Генри смахивал на отчёт. Почти сухое изложение фактов. Он оказался одним из тех, кто уводил погоню во время побега. О том, что ангел давно влился в сопротивление, я не сомневалась. Но в тот момент, когда читала его рассказ о том, как он двое суток прятался с одной из демониц в пещерах на парящих островах, чтобы позволить нам уйти и вернуться в школу, искренне хотелось высказать всё, что думала о таком безрассудстве. Генри не был бойцом. Никогда. Как и Мисселина — мирный талант земледельца, но никак не воина. Если бы его поймали, на моей совести была бы ещё одна смерть.       Ости… Её послание я открывала последним, даже примерно не представляя, что там найду. На своё удивление тоже сухое послание с приветствием и поздравлением в связи с успешным побегом. Короткое объяснение причин того, почему Аббадон отправил церберов. Старик прекрасно знает, кем является Геральд, но из живых демонов эту деталь знают лишь они двое. Потому псы были отозваны, поскольку их охота эффекта не принесла. Только очередное обещание казни от Маля… Казни, которой не боялся, кажется, уже никто из бессмертных. Волнения среди представителей Ада и Рая росло с космической прогрессией. Даже родители полукровок уже вставали на дыбы после его выходок.       Я совершенно отвлеклась от реальности, кажется, потому что, когда Шерри тронула меня за локоть уже на светофоре, невольно вздрогнула.       — Спокойнее, — соседка усмехнулась. — У тебя есть, что одеть на праздник?       — К-какой?.. — я не сразу уловила суть вопроса. — А… День рождения Гидеона… Думала, как обычно: джинсы и какой-нибудь топ.       Шерри закатила глаза.       — Виктория, у меня ощущение, что ты не женщина вовсе… — она свернула на светофоре и оценила моё выражение лица, когда я проводила взглядом супермаркет, куда мы ехали изначально. — Планы меняются. Мы едем в Вудфилд Молл на шоппинг. Обещаю, твой кошелёк пострадает несильно. Если что, я добавлю. Захочешь — в долг, не захочешь — просто так, — Шерри подмигнула мне. — Ну или, как у нас, смертных, принято: «это будет тебе на Рождество».       Рассмеявшись от того, как прозвучало в её исполнении уточнение нашего статуса беглых небожителей, я опустила голову, внутренне радуясь, что взяла больше наличности из рюкзака. Геральд уже десяток раз предлагал забрать свою банковскую карту, на которую зачисляли его зарплату, но я краснела, бледнела и отнекивалась, предпочитая тратить в большей мере то, что сама зарабатывала. Демон в очередной раз закатывал глаза, шутил на тему того, что с такими темпами не далеко и миллионером стать против воли. Я пыталась напоминать, что он оплачивает аренду жилья и расходы на бензин, но он лишь отмахивался. Заработка хватало. И он увеличивался ещё на три сотни после повышения, как только выдадут сертификат о прохождении квалификационного отбора на должность сержанта.       Второй мыслью, ретиво проскочившей в подкорке, было то, что я искренне радовалась возможности самостоятельно решать, что носить и как выглядеть. Вместо забитого платьями шкафа цитадели и нарядов из школы теперь было во главе удобство. Брюки, джинсы, шорты, футболки, кроссовки. Единственное платье, которое я покупала ещё в Миннеаполисе для поиска работы, там и осталось. «Может, действительно, пора немного выйти за рамки своего ставшего привычным вида?.. — я закусила губу, взглянув на своё отражение в лобовом стекле автомобиля, подсвеченное солнцем, — Надо спросить у Пифии, утратила ли я бессмертие или всё же есть шанс, что сыну не придётся наблюдать за тем, как подкрадывается немощь?.. И Геральду…».       От мысли о последнем почему-то проснулось типично женское ещё более отчаянное желание стать хоть чуточку привлекательнее. Демон видел меня почти уничтоженной. С переломами и ушибами, с горячкой и в бреду, после кошмаров и с бьющими через край фобиями. Единственный раз, когда высказался на эту тему, — момент с покупкой косметики. Но и тогда он больше опирался на то, что я с ссадинами и синяками на лице привлекала внимание полиции. Видел, как я смахивала на несвежий труп, как билась в судорогах от страха после кошмаров, после цербера, после чужих прикосновений…       До торгового молла ехать было около получаса. Шерри о чём-то спрашивала, пытаясь вывести меня на разговор, но, кажется, сдалась, когда я продолжила вариться в своих мыслях. Голова распухала: устроить праздник, приготовить угощения, понаблюдать, с кем сын контактирует во время прогулок более полно, чтобы пригласить, подобрать какое-нибудь простое, невычурное лёгкое платье для события. Я покосилась на свои ноги в кроссовках, подумав, что и балетки какие-нибудь или босоножки тоже не помешали бы.       Наконец, терпение немного подвело Шерри.       — Может, расскажешь, что там происходит?..       Я вздрогнула от неожиданности, затравленно покосившись на неё.       — Смена власти. Тот, кем пугали бессмертных, спихивая на то, что это лишь легенды, вернулся из Небытия, — ответила я, дождавшись, пока соседка остановится на светофоре, чтобы не спровоцировать новостями аварию. — Там сейчас всё тонет в крови. Казни, неутихающие погребальные костры… В него верили как в право на преодоление запрета связи между демонами и ангелами, но он оказался… тираном. Просто спятившим тираном…       — Вот как?.. Выходит, всё же не слухи… — Шерри поджала губы, до побелевших костяшек вцепившись в руль. — Я знала только о его возвращении. О последствиях ничего известно не было…       — Последствий уйма. И все они, увы, плачевные… — я вздохнула. — Боюсь, беглецов будет становиться всё больше.       Шерри неожиданно хохотнула:       — Едва ли… Разменявшие более пяти сотен лет бессмертия не выживут здесь. Я после трёх привыкала со скрипом. Если бы не Фред, боюсь, сдалась бы быстро. Забрала бы Элайджу и вернулась в Ад, — она с любопытством покосилась на меня. — Понятно, почему ты сбежала… Ещё и с ребёнком. Но… Только ли это?..       — Не только. Гидеон — полукровка. Не первый из рождённых от союза, но… — я сглотнула, понимая, что говорить правду не готова. Лгать тоже не хотелось, потому вспомнила о предназначении новой школы, чертежами которой занималась. — Мальбонте пытается собрать армию себе подобных. Многих полукровок забирают из семей, если возникает хоть малое подозрение в том, что за ними плохо ухаживают или делают что-то не так. Создан приют для таких детей. Я… я просто не хотела, чтобы Гидеона забрали. Чтобы из него сделали оружие новой власти.       — Понимаю. И ты правильно поступила… — Шерри свернула на парковку перед торговым центром. — Просто знай, что тебя никто не осуждает. Любая мать бы так же поступила. Я уж точно…       — Спасибо, — я чуть улыбнулась, отстёгивая ремень безопасности. — Полагаю, сейчас стоит начать с одежды, а потом уже в продуктовый?       Шатенка снова сверилась со своими часами.       — Уже десять часов утра. Шоппинг дело не самое быстрое. Так что, полагаю, сначала за одеждой, потом перекусим на фудкорте, а уже после за продуктами и украшениями для праздника, — она посмотрела в зеркало заднего вида на детей. — К тому же они явно проголодаются.       Мы покинули салон автомобиля, взяв непоседливых малышей на руки, и направились к центральному входу в торговый центр. Невольно в голове пронеслось, что его строили в год, когда я погибла. Сейчас же здесь явно бойко шла торговля. Внутри стало понятно, что ещё и развлечениям место уделили. Шерри придирчиво огляделась по сторонам, ориентируясь внутри как рыба в воде, и повелительно махнула мне рукой, приглашая следовать за собой. Я уже предвкушала, что платьем по уценке не отделаюсь. Впрочем, магазины с дорогими лейблами она тоже обходила стороной.       В конце концов, завернув в один из магазинов, мы закопались в вешалки, пытаясь подобрать каждая себе что-то любопытное. Я кусала губу, пытаясь прикинуть, сколько готова потратить, чтобы выйти хотя бы «в ноль». Выходила максимум сотня долларов на обувь и платье. Выбор остановился на лёгком белом сарафане с мелким золотистым цветочным принтом по фигуре и на более свободной тунике бирюзово-голубого цвета с телесным поясом. Подумав, я прихватила телесные балетки на плоской подошве и побрела с ребёнком в примерочную.       Впрочем, Гидеон спокойно устроился на пуфике за шторкой, не бегая по залу и терпеливо ожидая. Скрученные в пучок волосы пришлось распустить, чтобы оценить вид. Первый вариант отмела: похожее платье было у меня для выполнения обязанностей серафима. С той лишь разницей, что оно было из тяжелой плотной ткани. И всё же память неприятно скребнуло, и я стянула его с себя, вернув на вешалку. Зато второе оказалось весьма удачным выбором. В сочетании с балетками смотрелось очень аккуратно и красиво. Тонкие бретели, скромное прямое декольте, короткий волан до уровня груди и углами спадающая до колен юбка из невесомой ткани, чем-то смахивающей на шёлк.       Сдвинув шторку, я вышла из примерочной, ловя на себе восторженный взгляд сына. Гидеон улыбнулся во все наличествующие зубы и похлопал в ладони. Мне стало смешно: маленький эстет.       Впрочем, не только он оказался доволен.       — Весьма недурно… — Шерри улыбнулась, покинув соседнюю примерочную в салатовом обтягивающем платье. — Мне очень нравится, что ты выбрала нечто открытое, но в то же время светлое. Как раз для ангельской натуры…       «Я ведь даже не ангел…» — устало возразил внутренний голос, но вслух, разумеется, я этого не произнесла.       — Тебе тоже очень идёт, — выжав искреннюю улыбку, я посмотрела на то, как она разглаживает платье на своих бёдрах. — С волосами гармонирует. Ещё какие-нибудь коричневые босоножки и будет идеально.       — Думаешь? — скептически поинтересовалась соседка. — Фред меня когда-нибудь убьёт. Скоро моя гардеробная будет больше спальни Хоуп.       Я рассмеялась:       — Утрируешь… Мне кажется, если бы ты сегодня не настояла, я бы и не стала брать что-то более нарядное, чем джинсовые шорты и майка с более ярким принтом.       — Виктория, ты прямо вынуждаешь меня заняться наполнением твоего шкафа разнообразием, — едва ли не пропела шатенка, возвращаясь в примерочную. — Встретимся на кассе…       Снова улыбнувшись, я переоделась в своё барахло, скручивая волосы обратно и почему-то чувствуя себя опять же спокойно. Хотя без Геральда, даже на расстоянии получаса от дома, скорее всего, запаниковала бы в иной ситуации. Сейчас же совершенно спокойно вернула платье на вешалку и повела обоих детей к кассе. Шерри подтянулась следом, подняв Хоуп на руки. Оплатив свои покупки, мы всё же не удержались, завернув за косметикой. Я с лёгкой усмешкой отмела идею о тональном креме, остановив выбор только на тенях, туши и почти бесцветной помаде.       «Тот момент, когда вспоминаешь, что ты не только беглая королева и мать непоседливого наследника, но ещё и обычная женщина, которой изредка хочется быть чуточку привлекательнее…» — хохотнул внутренний голос.       На фудкорте мы заняли столик в углу, усадили детей и сделали заказ в одной из закусочных. Увлечённые возможностью поболтать о своём, дети, кажется, и про еду, и про воду забыли. Шерри посмеивалась, что дочь обычно более капризна в выборе продуктов. Сейчас, видимо, Хоуп не хотела «терять лицо» перед своим другом и послушно осилила тыквенный крем-суп и блинчик с джемом из тарелки матери. Гидеон после появления первого десятка зубов тоже спокойно смолотил всё, что мы взяли, утащив у меня из рук смартфон.       Шерри отпила кофе, и я удивлённо поинтересовалась:       — Ты уже отлучила от груди?       — У меня и не было молока. Ни в одну беременность, ни в другую. Полагаю, диссонанс из-за того, что муж смертный. С другой стороны, у смертных такое тоже случается, так что я совершенно спокойна… — она отмахнулась.       — Слушай… — я нервно закусила губу, пытаясь верно сформулировать вопрос. — А как же ты родила среди смертных? Или возвращалась? Ведь у Эла крылья с рождения были…       Шатенка приподняла бровь.       — Зачем возвращаться? А-а-а… Поняла тебя. — она улыбнулась. — Наша «община», если обитателей кондо можно так назвать, очень своеобразная. У каждого есть своя ниша в смертном мире. Есть доктора, есть учителя, создатели зелий, создатели амулетов… С Марком, как я знаю, ты уже познакомилась. Так вот, представители бессмертных способны обеспечить всё, что необходимо для того, чтобы родить в обычной больнице даже ребёнка с крыльями. Если всё в порядке, то почти сразу на шею младенца надевают амулет сокрытия или, как некоторые, проводят обряд отторжения крыльев, — Шерри поморщилась. — Садисты. Впрочем, если появляются какие-то осложнения, то у Пиф есть связи в частной клинике. Там её знакомый, обычный смертный, врач-акушер. Тоже принимают детей без каких-то проблем.       Я удивлённо приподняла бровь, понимая, что в её ответе прозвучал ещё один важный момент:       — А образование?..       — С этим ещё проще. На пятом этаже в западном крыле выделена квартира с большой площадью. Её адаптировали под некое подобие детского сада. Пребывание стандартное — с утра до вечера. Когда ребёнок уже в состоянии держать самостоятельно ложку в руках — принимают в группу. Воспитатели также из жителей кондо. Иногда желающие «творческие» личности проводят дополнительные занятия. Я веду группу логопедии два раза в неделю, пока Хоуп ещё не управляется с приборами над тарелкой, — она погладила дочь по голове. — Думаю, у тебя тоже есть возможность провести занятия по рисованию для малышей. Возьми Гидеона и сходи туда. За одно посмотришь, как он себя будет чувствовать в той атмосфере. Там им объясняют, чем опасно раскрывать своё происхождение, рассказывают иерархию Рая и структуру Ада. Всё на пальцах, но так, чтобы к школе они уже понимали, чего не стоит делать и как избежать проблем. В ближайшей школе тоже есть наши жильцы. Они внимательно следят за детьми, которые переходят на очередной этап обучения. И так вплоть до выпуска. Уведомляют обо всём: от конфликтов до какого-то напряжения персонально у отдельных детей в новой среде.       Потерев лицо ладонями, я нервно рассмеялась:       — Если бы мне кто-то прежде сказал, что это возможно, я бы не поверила. Инфраструктура проработана до мелочей…       Шерри пожала плечами.       — Без этого никак. Вопрос выживания. Здесь все получают кров и место, чтобы спастись. Первоначально, в процессе стройки, проект кондоминиума носил название «Ковчег». И, поверь, это название полностью отражает суть, — она хмыкнула. — Да, таких мест, как я слышала, по стране десятки и сотни за её пределами. Канада, Мексика, Бразилия, Аргентина, Эквадор… Есть и в Европе. Но почему-то у меня странное ощущение, что такого, как здесь, нет нигде.       — Немудрено… — я выжала усталую улыбку, вытирая губы салфеткой и поднимаясь из-за стола. — Что ж… Дальше продукты, украшения и домой… Боюсь, как бы дети не начали капризничать от усталости. Для них день довольно насыщенный.       — Ты права… — шатенка взяла дочь на руки. — Нам нужно спуститься на первый этаж и взять тележки. Дальше посмотрим по расположению торговых рядов и…       «Словно ничего не происходило… Просто несколько лет жизни выпали и я оказалась в привычном мире, почему-то с ребёнком и мужчиной, который встретился там, в неизвестности, которую разум хотел бы забыть…» — с нервным смехом пролетело в голове, когда я шла следом за Шерри, слушая щебет и разговоры о том, что может пригодиться во время «современного» детского праздника. Усадив детей в тележки около продуктового супермаркета, мы покатили их в сторону стеллажей.       Я словила себя на мысли, что уже невероятно давно не отмечала даже свой день рождения. Нет-нет… У бессмертных это было понятным. Но с восемнадцати лет я не отмечала его и при жизни. Стоило вырваться из отчего дома, как праздник превратился во что-от необязательное. Было время, когда я только созванивалась с отцом, слушала поздравления, а после отключала телефон. Если будний день, то и времени не было — учёба; если выходной — сам Бог велел отоспаться без лишних звонков в режиме спама. Потому сейчас все эти шарики, флажки, растяжки с поздравлениями из ярких букв, пиньяты и прочая фурнитура вызывали какое-то странное ощущение. При этом я понимала, что всё это будет иметь смысл для сына, если не для меня.       Закончив набирать украшения и одноразовую посуду, мы наконец занялись непосредственной целью, с которой покинули кондо. Я придирчиво перебирала продукты, накладывая их в тележку. Этот процесс был отлажен уже до автоматизма. Прихватив манго и киви, чтобы дать попробовать сыну, я почти отключилась, попав в отдел книг. Глаза разбежались, кажется, и у меня, и у ребёнка. Вздохнув, всё же взяла пару сказок под смех Шерри.       Когда с покупками было покончено, вернулись на парковку. Напряжение улетучилось окончательно. Загруженные в багажник пакеты, пристёгнутые дети, тихо напевающая музыкальная система в салоне авто и совершенно спокойный путь обратно. На сей раз за разговором и с шутками. Я расслабленно смотрела в окно рассматривая на первый взгляд знакомые улицы, которые изменились за годы до неузнаваемости, задавая какие-то вопросы, чтобы восстановить пробелы в знаниях местности.       Сделали небольшую петлю, чтобы увидеть местную больницу и школу. Я всё больше ловила себя на мысли, что в «детский сад» всё же действительно стоит наведаться. Если получится, возьму там функцию вспомогательного персонала, даже если платить не будут. Сыну нужно социализироваться и учиться. Тем более — впереди осень и зима. Находиться на улице долгое время будет холодно и не слишком комфортно. А так останется хоть какая-то возможность позволять ребёнку общаться с ровесниками, коих было чуть меньше десятка. И да, учить рисованию — тоже не самая плохая альтернатива.       Уже в кондо мы разделились по лифтам, чтобы все покупки уместились. Пакетов было действительно много. Я отдала ключи от квартиры Гидеону, настрого запретив ронять и использовать в качестве игрушки, иначе домой мы не попадём до приезда Геральда. Сын серьёзно воспринял предостережение, застыв солдатиком в углу лифта, пока я загружала пакеты и пыталась втиснуться сама. Недолгий подъём, и всё в обратном порядке. Ребёнок торопливо двинулся вперёд по коридору, пока я, обвешанная пакетами, как вьючный ослик, плелась позади, пыхтя от натуги. Была мысль донести всё в два захода, но становилось уже лень.       Сын добрался до двери квартиры, перебирая связку, но не понимая, какой ключ от какого из двух замков. Запутался, гневно пыхтя и пытаясь попасть в скважину. Я посмеиваясь добрела до двери, собираясь уже помочь ему справиться, когда та распахнулась сама, показав на пороге встрёпанного и злого, похожего на чёрта, как иронично бы это не звучало, Геральда. Поджатые губы, расстёгнутая на шее рубашка, встрёпанные волосы, гневный взгляд, который, кажется, готов был меня убить на месте.       — Какого хрена?! — осведомился он.       Я хлопнула глазами.       — За покупками… ездили. С Шерри. В чём дело?..       Кажется, из демона откачали воздух. Плечи опустились, взгляд потух за секунду. Прозвучал нервный, истерический смешок. Он посмотрел на обилие пакетов и снова рассмеялся, пропуская нас в квартиру, после чего начал всё заносить. Молча и всё ещё продолжая нервно подёргиваться. Я торопливо переодела сына, понимая, что сейчас будет капитальнейший разнос, хоть и не понимала пока причин. Впрочем, не сомневалась, что мне их озвучат ближайшие пять минут. Чтобы не пугать ребёнка, перетащила манеж в спальню и посадила Гидеона внутрь, выходя из комнаты.       Из кухни доносилось нервное бормотание, перемежающееся с нотками паники и смеха.       — Уокер, я тебя точно убью… — пробормотал Геральд, стоило мне показаться в заваленной покупками кухне.       — Да в чём дело??? — опешила я от такой угрозы.       — В чём дело?! Я приезжаю со смены в пустую квартиру, когда вы должны были уже вернуться даже с учётом поездки в супермаркет! Вещи не тронуты, рюкзак на месте, автомобиль в гараже, никого нет, дверь заперта! — Геральд потёр пальцами глаза, пытаясь успокоить дрожь в руках. — Охрана ничего не видела, администратор кондо тоже. Время идёт — вас нет. Позвонил Пиф — туда ты тоже не заходила. Поднялся к этому «мистеру» с десятого этажа, уже даже надеясь, что смогу ему что-то сломать, но он вернулся к себе буквально перед моим носом! ВАС НИГДЕ НЕ БЫЛО!!! Что я должен был думать?!..       «Что нас забрали водоворотом из квартиры и уже вернули к бессмертным…» — я внутренне поджала губы, вытащив из кармана свой смартфон без единого уведомления и положив его на стол.       — То есть позвонить мне самой ты не догадался?..       — Виктория-я-я… — простонал демон. — Адское пекло… Более идиотской ситуации у нас ещё не случалось.       — Всё в порядке. Я тоже виновата. Надо было самой позвонить и предупредить… — я осеклась, отворачиваясь к столешницам и разбирая пакеты. — Сделать чаю?       Геральд нервно хохотнул:       — В такие моменты я понимаю, что чай не успокаивает и начинаю жалеть, что местное спиртное на меня не действует вовсе, — он вздохнул, помогая разбираться с привезённым из супермаркета. Удивлённо вытянул связку из разноцветных колпаков и растяжку с поздравлением. — Не понял… Это что?..       — У Гидеона день рождения в пятницу. Шерри уговорила меня устроить небольшую вечеринку для детей. Мне показалось, что это хорошая идея…       Демон покосился через гостиную в открытую дверь нашей с сыном спальни. Гидеон уже собирал какую-то пирамиду из кубиков в манеже, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы всё не рухнуло. Прозвучал нервный вздох, и Геральд торопливо убрал всё обратно в пакет, спустив его на пол к окну, чтобы не мешался.       — Могла бы и раньше сказать… — ворчливо отозвался он.       — Я думала, что мы просто посидим втроём с каким-нибудь пирогом, но поняла, что если для него эта дата не так значительна, как и для большинства бессмертных, то для меня она важнее любого другого дня, — я закусила губу, чуть обернувшись, чтобы видеть его выражение лица. — Ты только не злись.       — Уокер, с чего мне злиться? Я всё понимаю, — он перехватил очередной пакет, начиная выгружать в холодильник овощи. — Просто теперь слишком мало времени на поиск нормального подарка.       Я удивлённо вскинула бровь.       — Не думала, что ты…       — Ну, я тоже «не думал». Теперь думаю, — Геральд усмехнулся. — Собственно, теперь нужно постараться как-то договориться, чтобы хотя бы после обеда суметь уйти с работы и поприсутствовать на празднике… Хватит смотреть так, словно у меня уже нимб вырос и белые крылья, Уокер! Я воспитан варварами, но сам им не являюсь…       Хохотнув, я опустила голову, чувствуя незначительное поглаживание по спине с просьбой подвинуться. Снова не дёрнулась, собираясь разорвать прикосновение. Невольная улыбка и очередной румянец. «Столько времени пытаться соответствовать темпераментом и холодностью бессмертным, чтобы сейчас вести себя как обычная земная женщина…» — вздохнул внутренний голос немного разочаровано, когда тёплая ладонь со спины пропала.       Короткая вспышка ссоры осела, словно и не было…