"Legacy of Heaven"

      «Детский сад» оказался парой квартир, объединённых и немного перестроенных для удобства. Площадь позволяла уместить порядка десяти-двенадцати детей и пары воспитателей. Приглашённые «учителя» появлялись раз в день, проводя всевозможные занятия. Моторика, начальный счёт, логопедия. Я пока присматривалась к происходящему, пытаясь понять, как построить занятие по рисованию, если возьмусь проводить, чтобы охватить аудиторию детей от полутора лет до шести из тех, кто посещал дневную группу. Гидеон был самым младшим и пока всячески старался подстроиться и не ударить в грязь лицом перед старшими.       Первое время, как большинство родителей, раньше стремящихся выйти из «декрета», я имела право присутствовать и наблюдать за тем, как всё происходит. В общей сложности младшие дети были в подготовительной группе четыре или пять часов. С девяти утра до обеда. Старшие — до трёх-четырёх часов после полудня. Всё было систематизировано. При условии хорошей погоды — прогулка на улице, днём даже было специально адаптированное место для сна, состоящее из пары комнат, отдельно для мальчиков и девочек, кухня, где разогревалось то, что приносили родители для своих детей. Никакого своеволия. Одинаковые блюда в совершенно одинаковых контейнерах, подписанных на крышках именами «едоков». Два перекуса, один основной приём пищи и ещё один для тех, кто оставался до вечера. Несколько санузлов, уже подготовленных, как для тех, кто отказался от подгузников, так и для тех, у кого эта «эпопея» только начиналась. Две большие гостиные, отведённые под спортзал и игровую, и одна объединённая большая комната, которую после перепланировки превратили в учебный класс. Словом, всё было максимально учтено, чтобы дети имели возможность развиваться, проводить время в компании, адаптироваться и позволить родителям закончить свои дела.       Сидя в углу и наблюдая третий день подряд за тем, что и как происходит, я подмечала одну из основных деталей, которую надеялась реализовать, когда взялась курировать стройку младшей школы по желанию Мальбонте: чтобы, невзирая на происхождение, цвет крыльев, прежние чины родителей, дети были очень дружны. Поначалу казалось, что Гидеона не примут в игру или будут ревновать воспитателей к самому младшему, которому требовалось куда больше внимания и привыкания к чужим рукам. Я ошибалась. Наоборот: старшие дети всеми силами старались сделать так, чтобы он не плакал и всегда был в компании. Несколько полукровок, рождённых от смертных так и вовсе, кажется, стремились максимально поддержать малыша в новой среде.       После рекомендации воспитателя на четвёртый день я отвела сына в сторонку, объяснив, что мне нужно отлучиться на пару часов, чтобы сделать уборку и съездить за покупками. Гидеон попытался надуться, но скандалить не стал, на моё счастье. Одна из девочек постарше достаточно быстро сориентировалась, уводя его в игровую, где шла оживлённая игра в кегли с мячом. Я только улыбнулась им вслед и покинула «садик». Уже в лифте стало страшно, но я одёрнула себя, изменив маршрут и направившись прежде за продуктами.       Внутри панически металось, что сейчас сын не с Пиф, а с почти посторонними людьми, пусть и живущими со мной в одном доме. Я не знала, чем отлучка закончится. Не знала, стоило ли торопиться вообще с попыткой дать ему и себе немного свободы… Сердце панически грохотало весь путь от кондо до супермаркета и обратно. В очередной раз задавить порыв зайти в знакомые комнаты, чтобы убедиться, что всё в порядке, удалось с неимоверным трудом, и всё же… всё же, дотащив покупки до своей квартиры, я занялась тем, чем планировала — приведением жилья в должный вид. Геральд спал после смены, и я не стала его тревожить, дав возможность впервые за месяцы отдохнуть, а не возиться с сыном.       Покосившись на дверь спальни демона, я невольно дёрнула плечами, относя пакеты в кухню. После «испытания» прошло две недели, и первым этапом изменений, которые я ощутила, стало смирение с видом своего тела. И всё же потратилась на косметику для ухода, проконсультировавшись у местного медика. Та только посмеивалась, слушая мою «проблему», но в конечном итоге выписала на самоклеющийся стикер всё, что могло помочь, и выдала направление в клинику неподалёку от кондо, чтобы сдать кровь и подобрать более подходящие противозачаточные, чем те, которые я купила самостоятельно по старой памяти. В очередной раз вспомнив свой разговор с Шерри на тему взаимовыручки местных, я искренне радовалась тому, что оказалась именно здесь.       Быстро распределив покупки между плитой и холодильником, я подключила все конфорки и выставила сковороды и кастрюли, чтобы приготовить пищу на несколько дней. Если всё сегодня пройдёт спокойно, завтра я планировала наведаться в офис, чтобы посмотреть отпечатанные книги, которые иллюстрировала, и побеседовать с Фредом Уильямсом. На встрече в рабочей обстановке он настоял недавно, так что я, признаться, нервничала. Основной причиной тревоги было то, что я стремилась слишком детализировать образы, которые необходимо было нарисовать. И всё же хотелось больше работать с цветом, а не только с графикой. «Мечты-мечты…» — усмехался внутренний голос, пока я рубила овощи и отправляла их в сковороду.       Уборка с мытьём полов и собиранием игрушек и книг, которые Гидеона ещё предстояло научить складывать в отведённое место, закинутая в машинку стирка. Мысли неизменно возвращались к сыну. И всё же старалась выполнить условие воспитателя: если что-то пойдёт не так, как ожидалось, его приведут домой и передадут с рук на руки. Протирание пыли, глажка… Я встревоженно оглянулась на всё ещё закрытую спальню. От Геральда уже не раз и не два были выговоры за то, что я максимально старалась облегчить его жизнь, отглаживая одежду и полицейскую форму. Но отказать себе в таких мелочах не могла, невольно почему-то получая удовольствие от смущённого ворчания, что одного разбалованного мужчины в доме хватит.       Закончив с делами в основной части квартиры и отмыв обе ванные, я вернулась в кухню, заканчивая готовить. На улице как раз закончился ливень и вышло прохладное октябрьское солнце. В голове стремительно пролетело, что до очередного дождя стоит погулять с сыном на улице, чтобы дать подышать воздухом. Сверившись со временем и выждав дополнительные полчаса, я всё же направилась на пятый этаж, чтобы закончить сегодняшнее пребывание ребёнка в учебной группе, как я её именовала. Для «детского сада» там всё-таки было слишком много ограничений и правил, которым приходилось соответствовать.       Не став ждать лифт, я спустилась по лестнице и после звонка в дверь оказалась внутри. Гидеон, кажется, уже позабыл о моём отсутствии, увлечённо орудуя фломастерами над раскраской, однако, уловив появление, широко улыбнулся, поднимаясь со своего стула и бодро шагая в мою сторону. Воспитатель коротко объяснила, что ребёнок сложно адаптируется в незнакомой компании, но это временное явление. Мне выдали список того, что должно быть у Гидеона на время пребывания. Я бегло просмотрела пункты, соглашаясь со всем. Ничего особенного: сменная одежда, полотенце, столовые приборы, влажные салфетки и периодическое пополнение расходников в виде фломастеров, карандашей и бумаги.       Когда Гидеон был одет, мы наконец покинули уютную квартирку и пошли к лифту. Сын делился впечатлениями о первом дне. Без особого восторга, но понимая уже, кажется, что так действительно лучше, чем ограничивать себя в общении и меня во времени. Оказавшись в лифте, удивлённо покосился на меня, когда загорелась кнопка первого этажа.       — Гулять?       — Да, милый. Только не на площадку. Пройдёмся вокруг дома и пойдём отдыхать, — я чуть улыбнулась, поправляя его волосы. — Нужно купить машинку для стрижки и немного укоротить твою копну.       Сын оттянул прядь из чёлки, любопытно рассмотрел её и, что-то взвесив в своей голове, поинтересовался:       — Как у папы?..       Я невольно вздрогнула, глядя в отражение. Зная, что он помнит Маля, сложно было понять, о ком именно идёт речь. У полукровки были такие же непослушные волосы, хоть и намного более жёсткие, быстро отрастающие и лезущие в глаза, едва он забывал обратиться за стрижкой к своему слуге. Геральд же, сколько я помнила, стригся в местной парикмахерской, пусть и не слишком коротко, исключительно потому, что таков был регламент полицейского участка. О ком говорил малыш, я не представляла…       «Особенно если учесть, что демона он отцом назвал всего раз и, пожалуй, смутился от этого больше, чем все остальные участники той сцены…» — нервно хохотнул внутренний голос. Уловив моё замешательство, Гидеон положил ладонь на мою щёку, подкидывая в голову образ… Геральда. Я покаянно улыбнулась, опустив глаза. Сын, судя по всему, уже определился, что в его понимании нормальное «отцовство». Быть может, обратил внимание на то, как Фред возился с Хоуп во время очередной внеплановой посиделки с детьми в кафе, и утвердился в мысли, что Геральд ведёт себя примерно так же, хоть и старается для порядка поддерживать субординацию. При попытке уточнить причины демон фыркал, открещиваясь тем, что растить будущего правителя какому-то бастарду дело чести. Мне оставалось только закатывать глаза.       Я вздохнула:       — Если хочешь, будет, как у него.       — Хочу, — глаза сына загорелись энтузиазмом.       — Тогда надо в парикмахерскую. Только нужно будет посидеть спокойно и почти не шевелясь всё время, пока тебя будут стричь. Справишься? — Гидеон активно закивал. — Вот и славно.       «Значит, функцию парикмахера с меня можно снять, так и не испытав», — с усмешкой подумала я, выходя из стеклянных дверей кондо и опуская сына на ноги. Гидеон собрался было пойти к площадке, но вспомнил наш разговор. Сейчас там была сырость и полное отсутствие компании. За прошедшее здесь время он наконец стал более компанейским. Во многом благодаря Хоуп. Малышка была более общительна и, не стесняясь, утягивала моего сына во все игры, которые им подходили по возрасту и возможностям.       Взяв ребёнка за руку, я неторопливо двинулась по одной из асфальтированных дорожек, огибающих корпус. Разговор обо всём на свете, как и с любым другим ребёнком. И всё же чувствовалось, что он принадлежит не только этому миру. Никаких вопросов о чудесах, но попытки объяснить, как он чувствует свои способности. Я внимательно слушала сбивчивый пересказ, который он не мог описать просто из-за небольшого словарного запаса. И всё же главное выяснить удалось: он чувствовал слабость после того, как помог Пифии. Но, тем не менее, это его не испугало и не остановило. Со временем всё восстановилось и сила вернулась к знакомому уровню.       В голове укладывалось плохо, но я старалась припомнить все трактаты, которые перелопатила в цитадели ещё до его рождения, до того, как выпила снотворное, чтобы понять природу «рубца». Информации было беспощадно мало. Из того, что удалось почерпнуть, выяснилось: сосуд сил своего рода внутренняя сфера. Весьма хрупкая, полая, наполняющаяся постепенно. Когда бессмертный в покое — сила накапливается в родном мире, замирая, достигнув определённого уровня до тех пор, пока не будет растрачена. В ситуации с «рубцом» моя собственная сфера оказалась повреждена из-за избыточно вобранной силы Мальбонте. К тому же Фенцио… Я невольно поёжилась, вспомнив ангела, когда Люци под деревом во время обряда упомянул Дино. Быть может, именно в этот момент он понял, что его путь заканчивается и единственное, что он может исправить, — сохранить мою жизнь, чтобы не добавить ненависти своему сыну.       Как предположила Пиф, а прежде Торендо и Полидор, Фенцио был плохо знаком с заклинаниями адской стороны и совершил ошибку, сумев лишь наложить слабую «заплатку» вместо восстановления бреши, которая со временем из-за притока сил в слишком маленький сосуд, из-за быстрого скачка от Непризнанной к должности серафима, начала истончаться. «Выходит, я провернула что-то похожее на обратную аннигиляцию, заставив этот самый сосуд обновиться, и «заплатка» вплавилась в поверхность, сделав сферу однородной… Допустим, полный расход сил от сопряжения светлой и тёмной стороны — сосуд опустошён. И что дальше?.. — поинтересовался внутренний голос. — А дальше, получается, что здесь нет той магии, что есть у бессмертных. И сосуд не заполняется, получая возможность восстановиться до того, как заполнится. Да и заполнится ли?..». Вспомнилась волна, пролетающая по подлеску в фантом Маля, который появился из-за выпитого зелья. Пожалуй, после того расхода я тоже чувствовала лёгкую слабость. Или что-то, очень похожее на испытанное Гидеоном.       Мысли крутились в голове, и я на автомате брела в тишине, наблюдая за сыном, который с любопытством поглядывал на закономерно увядающие по осени цветы в многочисленных клумбах вокруг кондоминиума. Он помнил вечнозелёный парк цитадели, школьную зелень, смутно припоминал метель, укрывшую наши следы после побега. Не видел осени и может спутать её с весной, проведённой в Миннеаполисе. Многое было в новинку, и я предвкушала ещё сотни вопросов, когда он переварит открытия.       За спиной послышался оклик:       — Виктория!..       Я вздрогнула, оборачиваясь к торопливо приближающемуся Марку. По спине поползли мурашки предвкушения очередного кошмара. Гидеон, тоже обернувшийся, неожиданно вытянул свою руку из моей и вышел вперёд, встав между мной и ангелом. Не видела выражения лица сына, но Марк резко притормозил, остановившись шагах в пяти от нас, глядя на маленького полукровку со смесью страха и чего-то ещё непонятного мне.       — Д-добрый д-день… — заикаясь, поздоровалась я, положив ладонь на макушку сына, поглаживая.       — Полагаю, нам нужно поговорить. Обсудить… произошедшее на дне рождения… Наследника, — нервно проговорил Марк.       На смену мурашкам пришёл ледяной пот. Наваливалась очередная волна страхов. Если знает он… «Может, Пиф рассказала?..» — встревожено пролетело в голове.       — Откуда вы знаете?.. — я сглотнула пересохшим от паники горлом.       — Виктория, я вам не враг. По крайней мере, до тех пор, пока вы и мальчик не привели сюда полукровку с боевым отрядом, который хотел бы забрать сына, — поджав губы проговорил блондин. — Так мы можем поговорить?       — Думаю, да. — я осторожно подняла сына на руки, не слишком довольного тем, что манёвр защиты не удался, — Только, умоляю, не касайтесь…       Марк сморщился, пережав пальцами переносицу:       — Для начала хотел принести извинения за своё поведение. Я не имел никакого права так себя вести и уж тем более распускать руки. Ваш спутник справедливо указал на эту ошибку, пусть и слишком радикальным методом, — он сократил расстояние ещё на несколько шагов, всё ещё глядя на хмурого Гидеона, обнявшего меня за шею. — До встречи в лифте я ещё не был уверен, что хотел влезать в это. Потом вспомнился наш разговор в кафе, и всё встало на свои места… Я не планировал приходить, собирался только поговорить позже, но выпивка после долгого воздержания сыграла злую шутку. Это не оправдание, я понимаю. И прошу прощения ещё раз.       Дёрнув плечом, я крепче обняла сына.       — Оставим это. Откуда вы узнали о том, кто мы?..       Марк поджал губы, приглашающе указав раскрытой ладонью на ответвление дорожки, ведущее к пруду. Я со вздохом кивнула и побрела неподалеку от него вперёд. Далеко уходить не планировала. Если сейчас начнётся атака — нужно будет со всех ног нестись домой, будить Геральда и уносить ноги, прихватив рюкзак с очередными документами и вещами первой необходимости. Почему-то я ничуть не сомневалась в том, что уходить придётся ближайшее время.       Неуютная тишина длилась порядка пары минут, пока он собирался с мыслями. Я прочистила горло, напомнив о себе, и Марк вздохнул, начав рассказ:       — Как вы знаете, я был изгнан из столицы и лишён права снабжать амулетами цитадель. Меня не проводили через официальный суд, не лишали крыльев и не стирали память. Оказавшись среди смертных, я был уверен, что смогу полностью переключиться на ювелирное дело, к которому тяготел эстетически. Однако я ошибался. Мои же гонители, как и многие высшие чины бессмертных, делали заказы у меня, обитающего среди смертных, отправляя прислугу с письмами и получая в ответ список необходимых компонентов и стоимость. Я продолжал заниматься любимым делом, оставив в прошлом желание вернуться в столицу Небес. Так было до последнего десятилетия. Словно по волшебству заказы элиты почти полностью иссякли. Остались лишь «постоянные клиенты», но и они появлялись изредка и были немногословными, — Марк опять вздохнул. — За полтора месяца до дня рождения Наследника ко мне обратились по приказу нового… правителя. Была предоставлена окровавленная женская рубашка и комплект материалов для создания нескольких поисковых амулетов. Энергия ландыша отпечаталась на ткани отчётливо, но поначалу я даже не обратил внимание. Повезло, что слуга оказался болтливым и ответил на большую часть моих вопросов. О смене власти, о беглой королеве, которая забрала сына, которого М… Мальбонте хочет вернуть. Когда я обвинял вас во лжи — имелось в виду именно это, а не… связь с демоном.       Я поёжилась, затравленно опустив голову, глядя себе под ноги. «Выходит, теперь у них есть амулеты… Но тогда нас бы уже вычислили. Слишком сложно… Да и едва ли Марк стал бы выполнять этот заказ, ведь тогда…»       — Вы не сделали амулет либо заложили в сборку ложный след, чтобы ищейки не нашли кондо.       — Совершенно верно, госпожа…       — Прошу, продолжайте обращаться по имени, — я сморщилась, чувствуя, что на один камень страхов в душе стало меньше. — Как вы смогли их обмануть?..       Марк криво усмехнулся:       — Вплёл в амулет похожую энергию давно умершей женщины, которая похоронена в Европе, и чей след уже наверняка рассеялся. Пришлось пожертвовать одной знаковой лично для меня вещью, но я выиграл вам немного времени. Или много… Как посмотреть. Если на поиски отправят того, кто с вами долго контактировал, он распознает обман…       — Не думаю. Последние годы моё общение с внешним миром за стенами цитадели было ограничено. Впрочем, и в её стенах тоже. Разве что Мальбонте спустится на поиски лично, что сомнительно, — я поджала губы, покосившись на своего собеседника. — И спасибо за эту попытку.       Кивнув головой, блондин вложил руки в карманы своих брюк, глядя на озеро.       — Когда посыльный ушёл, я связался с одним из своих старых знакомых, чтобы получить более подробную информацию. На моё и ваше счастье, он оказался одним из участников сопротивления. После короткого экскурса он направил ко мне ангела…       — Миндера, — я вздохнула. — Теперь всё встало на свои места… У меня долго не укладывалось в голове, каким образом он попал в квартиру без лишнего шума, не имея возможности воспользоваться водоворотом прямиком в помещение.       Очередная судорожная улыбка:       — Именно так, Виктория. Он не стал ходить вокруг да около, сразу поинтересовавшись о том, где вы скрываетесь и с кем. Прошёл проверку одним из амулетов и получил направляющий кристалл, позволивший беспрепятственно оказаться в квартире. Дальнейшего я не знаю и не уверен, что хочу знать… — Марк сморщился, подбирая слова. — У меня нет выбора, но я вынужден просить вас покинуть «Ковчег». Если убежище будет обнаружено бессмертными, погибнут сотни, включая обычных людей и детей. Ваше нахождение здесь слишком опасно для жильцов и…       Я спокойно кивнула, чувствуя обречённость, собираясь уже согласиться и идти собирать свои пожитки, чтобы завтра утром покинуть кондо. И всё же, кажется, судьба предпочитала рушить не только мои планы.       — Они останутся столько, сколько это будет возможным до того, как опасность не станет явной, — спокойно проговорила за нашими спинами Пиф, подходя сзади и заставив вздрогнуть обоих от неожиданности.       Обернувшись едва ли не в прыжке, я увидела торопливо приближающихся к нам серафима и Геральда. Демон был зол до такой степени, что мог уже начать метать молнии глазами. Напряжение нарастало с безумной скоростью, и я предчувствовала, что вот-вот начнётся очередная потасовка. Разнимать мужчин сейчас будет весьма проблематичным. Особенно с ребёнком на руках. Последний, впрочем, решил снизить накал, протянув руки к Геральду, издав приветственный вопль в моё ухо.       Хмыкнув, демон встал ближе, забрав ребёнка и словно невзначай заслонив меня плечом, чтобы показать реальную расстановку сил. Марк между тем недовольным взглядом смерил Пифию.       — Они — угроза.       — Они — спасение для таких, как мы, — женщина поджала губы. — Гудман, ты не имеешь права принимать такие решения в одиночку хотя бы потому, что я являюсь вторым владельцем кондо. И мы оба знаем, что Шейн будет на моей стороне, если узнает, кого мы укрыли в этих стенах.       Марк выдернул руки из карманов, раздражённо потирая лицо и запуская пальцы в уложенные волосы. Попытка справиться с нервами не увенчалась успехом — он агрессивно развернулся к оракулу, ткнув в нас пальцем.       — Если выйдут на их след, наше детище утонет в крови! Ты не понимаешь?!.. Полукровке нужен только мальчик, а с ним за компанию уничтожат ещё и каждого, кто здесь ещё проживает! И чёрта с два будут разбираться, у кого есть крылья, у кого их сроду не было… — он сморщился. — Я понимаю твоё стремление защитить ребёнка после произошедшего, но я не думаю, что его жизнь стоит сотен прочих!..       Пиф нервным движением сдёрнула с переносицы затемнённые очки.       — Полюбуйся.       — О, Небеса… — Марк нервно отступил на полшага от неё, но торопливо вернулся, всматриваясь в сияющие глаза. — Как, чёрт возьми?!..       — Благословение Наследника, — серафим победно улыбнулась, и у меня возникло острое ощущение дежавю: так же улыбалась мама, когда доподлинно знала, что была права. — Теперь понимаешь?.. Если они уйдут, если их поймают и ребёнка убьют, наверху продолжится мясорубка. Вспомни кровавый дождь! В тот день у бессмертных случилась последняя битва. Вот только жертвы той войны несоизмеримы с тем, сколько наших братьев и сестёр было убито позже по воле Мальбонте… — победная улыбка переросла в агрессивный оскал. — Ты знаешь, что я предрекла его возвращение, как и падение его власти. Последняя часть пророчества — Наследник. Тот, в ком смешалась кровь всех компонентов этого мироздания. Ему нужен покой, чтобы осознать силу. И да, я готова рискнуть, чтобы остановить кровопролитие наверху!.. И вернуться… Когда-то вернуться всё же!       Последние слова она едва ли не выкрикнула, и я опустила голову, уткнувшись лбом в спину Геральда. Страх всё ещё бурлил где-то на задворках. Меньше всего мне хотелось, чтобы они ругались из-за нашего присутствия. Я осторожно решила выйти вперёд, точнее, попыталась, но Геральд отставил руку, чтобы не позволить мне излишне приблизиться, встав так, чтобы быть на линии возможной атаки первым, укрыв собой ещё и Гидеона. От этого жеста почему-то стало больнее. В большей мере от единственной проскочившей мысли: «А готова ли я на такие жертвы ещё и ради себя?». Сына необходимо было защитить так или иначе. Я… После встречи с Миндером это — большой вопрос. Возможно, двоим прятаться проще, чем троим. Из которых у одной нет крыльев и возможности скрыться быстро и легко.       Марк проследил за жестом, с заметным трудом скрыв раздражение. Я отрицательно качнула головой, поймав его взгляд. Коротко кивнул, примирительно подняв руки, и я ответила:       — Если это требуется — мы уйдём. Сегодня же. Или завтра утром.       — Исключено, — отрезала Пиф. — Наследнику Гидеону нужны время и покой, чтобы отточить силу и понять её использование. Да и тебе самой не помешало бы дольше оставаться в безопасном месте после того, что произошло, — отметив непонимающий взгляд Марка, Пиф указала Геральду глазами на то, чтобы он унёс ребёнка. Демон скептически приподнял бровь, но всё же отступил, и серафим продолжила: — Мальчик был зачат насильно. Да, Виктория нашла в себе силы принять бремя матери, но…       — Это не бремя, — поджав губы, поправила я. — Это моё желание. Но обстоятельства зачатия… да. Это суровая реальность.       Пифия в благодарном кивке склонила голову, с ноткой надменности глядя на Марка. Иерархия чувствовалась и здесь. Острее, чем прежде. Серафим и рядовой ангел, создатель амулетов. Пиф смотрелась тяжеловеснее, невзирая на истинную разницу в статусах.       — Мальчик и его окружение должны остаться, — оракул перевела на Марка тяжёлый взгляд. — Надеюсь, тебе хватит чести сообщить всем нам о том, что охота напоролась на след. Подменить маршрут слежения я смогу. Это единственный шанс спасти мальчика. Если потребуется, я буду сражаться. Не впервой…       — Но… — я нахмурилась, пытаясь встрять.       Серафим отрицательно качнула головой:       — Это мой выбор, Виктория. Возможно, будь я упорнее, Эрагон бы прислушался к пророчеству и всего этого удалось бы избежать, — она подняла голову, глядя на снова нахмурившееся небо. — Идите домой. Сейчас снова хлынет. Я загляну чуть позже…        Я поджала губы, ещё раз с ноткой вины взглянув на бледного Марка, оставшегося с Пиф, и поплелась к Геральду. Демон смерил меня тяжёлым взглядом, но ничего не сказал, только кивнул на вход в кондо. Я опустила голову, молча забрав ребёнка из его рук, и побрела вперёд. Не представляла, что сказать в сложившихся обстоятельствах. Не так давно он подставился, чтобы меня защитить, и разбил Марку нос, чтобы сейчас застать нас за вполне милой беседой, если не считать темы разговора.       В лифте всё ещё сохраняли молчание. Как и в коридоре. Только когда закрылась дверь в квартиру, прозвучал недовольный вздох и я опустила голову, чувствуя себя провинившимся ребёнком.       — Зачем? — поинтересовался Геральд.       — Он подошёл сам, чтобы обсудить то, что случилось на празднике. И дальше всплыло, что именно он дал наводку Миндеру на нашу обитель, — я опустилась на пуфик у двери, снимая обувь и куртку с Гидеона. Ребёнок деловито побрёл в гостиную к книжной полке, и я вздохнула: — Может, он прав и стоит уйти сейчас, чтобы не погибли остальные жильцы? Если в кондо будет бойня, я уже не смогу убедить себя, что их кровь не на моих руках…       Геральд со вздохом опустился на корточки около моих ног, спокойно взяв мои руки в свои, чуть растирая костяшки пальцев.       — Уокер, ты всегда торопишься сбежать, стремясь снизить жертвы среди мирных. Сейчас я во многом солидарен с тобой. Но всё же более склонен доверять словам Пифии. Гидеону нужен покой. Да, его сила развивается довольно быстро. Но здесь мальчик получает главное отличие от своего отца: он видит всё многообразие крови в окружающих. Он не делит на ангелов и демонов. Видит и другую версию полукровок, которые рождены от смертных. Мальчик особенный, невероятно сильный и сейчас учится понимать, что различий нет… — Геральд чуть обернулся, с мягкой усмешкой глядя на то, как Гидеон пытается забраться на диван. — Мы можем уйти в любой момент. Но вспомни, сколько раз ты порывалась уйти в Миннеаполисе, не имея ни поддержки, ни связей. Здесь всё иначе.       — Что будет, если нас всё же настигнут именно здесь?       — Не думаю. Нас так или иначе предупредят. В этом я уверен. Пока же настоятельно рекомендую расслабиться. Сейчас мы в самом предсказуемом городе. Поговорку ты знаешь: хочешь что-то спрятать, положи на видное место. Здесь ищут спустя рукава, не прикладывая усилий, понимая, что ты здесь жила когда-то, — широкая, чуть плутоватая улыбка. — Виктория, мы уйдём, когда придёт время. Не торопись бежать…       Я опустила голову, чуть качнувшись вперёд и уткнувшись лбом в его плечо.       — Не злишься, что я говорила с ним?       — Злюсь. Но это ничего не изменит. Мне важно, чтобы ты была в безопасности не меньше, чем Гидеон. А этот мистер не слишком адекватен. К тому же отнюдь не боец и крайне труслив, чего не скажешь о прочих обитателях кондоминиума, — тёплые пальцы перебором прошли по моим волосам, пытаясь снять напряжение. — Я общался со многими после дня рождения мальчика. Часть — солдаты, часть — из тех, кто далёк от политики. Его опасения в большей мере продиктованы тем, что мирное проживание будет нарушено. Привык быть благодетелем, не учитывая, что, если он не желает вернуться к бессмертным, этого не желают остальные.       Криво улыбнувшись, я отстранилась, стягивая с себя куртку. Ждала, что будут разборки. И всё же миновало. Взгляд сместился на Геральда, снова улавливая контраст с поведением Мальбонте после того, как Торендо почтительно поцеловал мою руку. Ревность, которую я уловила на автомате, не превалировала над прочими эмоциями. Демон ушёл к себе, чтобы переодеться в домашнее. Я же отнесла в спальню сына, чтобы тоже сменить одежду. Переодетый ребёнок вернулся в гостиную, я же осталась сидеть в спальне, пытаясь разложить по полочкам мысли сегодняшнего дня.       Геральд вошёл в комнату после короткого стука. Взгляд прошёлся по моей скрючившейся на краю постели фигуре. Очередной терпеливый вздох, и он встал коленями на постель, приглашающе указав раскрытой ладонью напротив себя. Я послушно повторила позу, забравшись с ногами на постель. Медитации вошли в обиход как нечто неотделимое. Мне они помогали держать накапливаемую силу в узде и успокаивать нервы. Демону — больше чувствовать происходящее у меня внутри, как мне кажется. Выровнять дыхание, прикрыть глаза, расслабиться, ощутить сосуд, почувствовать небольшой осадок силы.       Я чуть улыбнулась, чувствуя мягко поглаживающую нервы энергию самшитов. Тёплая волна, не касаясь, прошла от середины груди до солнечного сплетения, вытягивающая на поверхность отголоски ландыша. Ощущения сродни тем, которые я испытала, когда он впервые считывал мою энергию ещё в школе во время занятий. Ненавязчиво, мягко, подталкивая к доверию и принятию своей бессмертной природы. Улыбка стала шире, когда волна тепла скользнула выше, гладя тело, расслабляя напряжённые мышцы.       За окном стеной хлынул ливень, грохоча снаружи по подоконникам и откосам террасы. Через открытое для проветривания окно долетели ароматы осенней сырости и прохлады, дождя и насыщенного озона. Грохотнул раскат грома, сверкнула первая молния, ослепив даже через закрытые глаза. Я чуть вздрогнула, но не стала терять концентрацию. Даже когда Гидеон тихонько вошёл в спальню, устроившись между нами и наблюдая за происходящим. Его немного пугали грозы. Больше, пожалуй, от непонимания природы явления, и всё же не мешал, не пытался прервать, прислушиваясь к ментальному фону двух энергий.       Геральд что-то прошептал, и в фон лёгким отголоском скользнули молодые лавры. В комнате запахло сразу тремя временами года. Весенним ландышем, летними лаврами и осенним ароматом самшитовых деревьев. Запахи дразнили, вынуждая расслабиться и отгородиться от прочего. На раскрытую ладонь легла детская раскрытая. Установленный контакт показал со стороны Гидеона события встречи с Марком. Его стойкое желание впервые вытянуть на поверхность не только светлую составляющую своей силы, но и тёмную, направленную на защиту себя и меня.       Малыш был напуган: это было в нём, но выпускать подобное боялся, не зная, каков будет результат. С использованием светлой части всё происходило по наитию: нужно, чувствуется, как этим управлять, как размеренно заполняются прорехи в чужом существе, чтобы что-то восстановить или облегчить боль. Как с Пиф, прошлое которой он видел, чувствуя отголоски пережитой боли, когда палачи выжигали глаза оракула. Использовать тёмную материю закономерно боялся, помня образ кровного отца, склонившегося над колыбелью, в глазах которого плескался первозданный бесконтрольный мрак.       Вздох — и контакт прервался, заставив меня всё же утратить концентрацию и посмотреть на сына, сидящего на постели между мной и Геральдом.       — Я такой?.. — неуверенно поинтересовался Гидеон.       — Нет, милый… — я со вздохом погладила его по голове. — Не такой и никогда таким не будешь.       Демон приподнял бровь.       — О чём речь?       Я притянула сына на руки, обнимая и успокаивающе поглаживая по спине.       — Он хотел защитить меня от Марка и впервые ощутил вторую часть подвластных сил. Применить не решился, не зная последствий.       — Час от часу не легче… — Геральд потёр переносицу и взглянул на Гидеона. — Малыш, он мне, конечно, тоже не нравится, но пока пускай живёт. Но только пока!       — Геральд! — я поджала губы.       — Что?.. — демон сделал невинные глаза. — Нет, ну если ты настаиваешь, можем использовать его как мишень для тренировок тёмной стороны…       Закатив глаза, я выбралась из постели, придерживая сына, и вышла из комнаты, чтобы заняться разогреванием ужина. В спину долетал смех демона и шуточки на тему того, что так от ангела будет хоть какая-то польза, кроме нервотрёпки. Ребёнок тоже ощутимо повеселел, чувствуя, что атмосфера разрядилась.       Наотрез отказавшись садиться на стул для кормления, сын остался за столом, с трудом обозревая моё мельтешение по кухне. Мысли всё ещё метались где-то в районе страхов. «Возможно, имеет смысл встретиться с Миндером и задать вопросы на тему того, как обстоят дела наверху? Наверняка у них есть наблюдатели в поисковых отрядах, которые либо уводят дальше от цели, либо предупреждают о перемещениях ищеек среди смертных…» — лепетал внутренний голос. Оставлять ребёнка в детском саду теперь казалось рискованной затеей, которая неизвестно чем в итоге может обернуться, если удар всё же придётся по кондоминиуму.       Когда сковорода с куриными грудками была отставлена на холодную конфорку, плечи сжали тёплые ладони Геральда.       — Заканчивай паниковать, — успокаивающе проговорил он, тронув мой затылок губами. — Ребёнка пугаешь. Он улавливает твоё состояние и тоже нервничает. Нам это сейчас ни к чему.       — Я стараюсь. Правда стараюсь, — чуть вздрогнув от поцелуя в плечо, я удивлённо оглянулась. — Сын смотрит…       — И что? — демон вскинул бровь. — Пусть смотрит на то, что должно быть в действительности, вместо того, что уже повидал в «семейных отношениях».       Нервно поёжившись от вереницы воспоминаний, я расслабленно откинула голову на его плечо и прикрыла глаза, чувствуя заботливо поглаживающие тело ладони. Всё в рамках приличий, просто с целью успокоить нервы и в очередной раз показать, что я не выброшенный отработанный материал со своими тараканами в голове. В голову сквозь удовольствие влетела оговорка насчёт «семейных отношений». Сдержав удивление, я просто отдалась моменту.       Когда натянутые в предвкушении проблем нервы расслабились, Геральд отступил и я спокойно разложила ужин по тарелкам, разворачиваясь к столу. Гидеон немного озадаченно рассматривал нас, но улыбался. Для него это действительно было дикостью, что «семья» не пытается друг друга убить, проявляет какую-то открытую заботу не только в отношении него самого, но и друг к другу. Пока я справлялась с нарезкой овощей и тостами, Геральд успел скормить ему тарелку каши и унёс в гостиную, чтобы мы тоже могли спокойно поужинать.       Я робко улыбнулась:       — Спасибо.       — Не за что. — Демон отрезал кусочек курицы, отправив его в рот. — Я читал, что под это белое вино подходит. Надо попробовать. Кстати, как проходит адаптация в подготовительной группе?       — Спокойно. Думаю, пойдёт легче, когда Хоуп пойдёт туда же. Через неделю у неё день рождения. И, думаю, Шерри созреет для того, чтобы малышка присоединилась к Гидеону, — я чуть нервно повела плечами. — Меня немного настораживает твоё любопытство в отношении спиртного.       Геральд закатил глаза:       — Уокер, я не могу опьянеть даже от глифта благодаря стараниям твоего сына. Что до вина… Моё взросление среди смертных было с ним сопряжено почти постоянно. Тоже не пьянел, но должен сказать, что доводилось употреблять. И это было безумной гадостью, в отличие от того, что можно найти сейчас. Это как… дополнение ко вкусу ужина. Редко, в какие-то важные даты или в случае, если хочется особенного вечера, если ты понимаешь о чём я, — он поиграл бровями, а я смущённо побагровела под аккомпанемент хохота. — Прости, но иногда мне хочется вводить тебя в смущение. Даже в школе такой недотрогой не была. Зато сейчас, словно перевернув мир наизнанку, открылась другая женщина.       Я отпила сок, старательно отводя глаза. «Возможно, потому, что в школе я не рисковала никому открыться в полной мере. Потому и смущаться особо не выходило…» — хмыкнул внутренний голос.