Глава 37. "Прощание и прощение"
1 марта 2022 г., 13:00
Я потянулась к куртке, когда из своей комнаты показался Геральд с мечом. Не слушая возражений, демон накинул лямки на мою спину, подогнал крепления и затянул поясную часть на талии. Подумав и оценив выпирающий чуть ниже задницы «хвост» в узорчатых ножнах, начал ворчать, но всё же разместил оружие чуть наискось. Я со вздохами крутилась перед зеркалом, пока вторая подгонка закончится успешнее, чем первая, но старалась не отсвечивать.
Под конец я попыталась дотянуться до рукояти, но проблемы с освобождением клинка не исчезли. Вернуть его в ножны так и вовсе оказалось непосильной задачей.
— Он для меня слишком большой… — надувшись, проговорила я, потянувшись к застёжкам, но получила пару шлепков по рукам.
— Уокер, мне немного обидно, что подобную реплику заслужил до сих пор только меч, но спишем на стресс, — насмешливо отозвался демон. — Я не требую его применять и искренне надеюсь, что не придётся вовсе, но лучше иметь что-то за душой, чем переться в клетку с тигром без оружия или того, чем его можно остановить.
Поёжившись, я смиренно ждала, пока он закончит колдовать над заклёпками, подгоняя ремни под мои рост и фигуру. Будь у меня крылья, это усложнило бы жизнь в разы. Задеть ребро крыла при извлечении было бы раз плюнуть. И всё же под конец, оставшись вполне довольным моей амуницией, демон отступил и осмотрел результат. Отмахнулся только от того, что нижний край оттопыривал куртку, а рукоять едва скрывалась моими волосами. И всё же подпустил к ребёнку, чтобы дать попрощаться, после чего выловил уже в прихожей до того, как я успела открыть дверь.
Ладонь через пуховик притиснула из-за ножен ещё крепче, чем обычно. Помимо привычной иронии и усмешек на дне бирюзовых сполохов пробивалась тревога, которую он всячески старался скрыть. Мы обсуждали поездку несколько дней кряду, но к единому мнению так и не пришли. И всё же уровень угрозы решили сократить. Представители сопротивления, Пифия. Геральд тоже собирался составить компанию, но после уговоров решил остаться на дома с Гидеоном, чтобы на случай поимки скрыться почти сразу.
Плавное, притягивающее за затылок движение увлекло в поцелуй. Я ответила спокойно, сдержано, уже всерьёз думая о том, что затея до невозможности глупая. И всё же отстранилась. Не прощалась, чтобы обязательно вернуться. Выскользнула за дверь, взяв только смартфон и навесив на шею амулет подмены энергии. Руки подрагивали, пока вызывала лифт, нажимала кнопку первого этажа.
За день до сочельника я всё же решилась сходить на кладбище, чтобы найти могилу отца и мамы. Когда я озвучила свою просьбу Пиф, получила тонну удивления. Как и большинство бессмертных, она не понимала, каков был смысл моего желания побывать там. И всё же сопровождать согласилась, хоть и настояла на массе предосторожностей в виде оружия, амулетов и ещё пары сопровождающих из сопротивления, которым удалось спуститься с заданиями к смертным в этот день.
Я вышла из кондо, направляясь к гостевой парковке. Несколько дней назад был снегопад и город засыпало весьма сильно. Обслуживающая кондоминиум компания по уборке и облагораживанию территории быстро потрудилась на славу, расчистив внутренний двор и прогулочные дорожки от снега и наледи. Признаться, я не думала, что зима для меня станет испытанием не меньшим, чем возможные стычки с отрядами бессмертных. Взгляд в окно погружал в ощущение, что я снова заперта в цитадели без возможности сбежать. Из ступоров выводил Гидеон, но иногда голова отказывалась переключаться напрочь.
Шевроле Пиф стояла ближе к выезду. Я приветливо махнула рукой и направилась к чёрному авто, неловко придерживая меч, уже предвкушая, что занять пассажирское место будет не слишком просто с оружием. Собственно, так и произошло. Оракул с понимающим смехом наблюдала за моими потугами, в итоге помогла устроиться и тронула педаль газа, выводя автомобиль за ворота и направляясь на север города в сторону кладбища Сион Гарденс. Я чуть обернулась, взглянув на заднее сидение и обнаружив цветы. «Дьявол… Я сама должна была подготовиться…» — пролетело в голове.
Пиф уловила моё напряжение, проговорив:
— Всё в порядке. Мне было несложно. Там три букета.
— Зачем… три?.. — нервно поинтересовалась я, невольно перебирая в памяти всю родню, кто ещё может быть там похоронен. В голову ничего не шло.
Взгляд серафима, направленный на дорогу, потяжелел за секунду, она вздохнула, но ничего не ответила. «Может, у неё тоже там покоится кто-то из близких, кого пришлось похоронить уже в смертном мире?..» — попытался предложить логичное объяснение разум. Я умолкла, вспоминая камни надгробий в саду цитадели. Там я могла быть собой, рассказывая и делясь событиями из своей не слишком простой жизни. Что будет здесь — я не бралась представить. Будут ли слёзы, или я останусь спокойна? Станет ли легче? Умом я понимала, что это последнее посещение могил моей семьи. Единственный риск, на который я иду, чтобы окончательно проститься с ними.
Говорить никто не решался. Только тихо играла музыка в салоне. Я наблюдала за потяжелевшим небом, готовящимся разразиться очередным снегопадом. В голове тревожно металось, что сегодня я утрачу последний якорь, вполне вероятно. Смогу оставить в прошлом девочку Вики, которая была смертной, слабой и бесполезной. Подрагивающие пальцы выбили короткую искру, и я улыбнулась: силы возвращались и копились медленнее, позволяя подстраиваться и учиться. Я бессмертная и смогу стать достаточно сильной, чтобы защитить сына. «И Геральда…» — напомнил разум.
Через час пути показался с виду бесконечный забор кладбища. Я смотрела через окно пассажирской двери на вереницы надгробий и расположенные вдали склепы, мемориалы. Последний раз я была тут при жизни в день получения диплома в университете. Приходила к матери, чтобы рассказать об успехах. Надеялась, что она слышит и гордится мной. Быть может, действительно гордилась бы, не соверши я ошибки и имей мы больше времени на то, чтобы поговорить мирно, не тратя его на глупые склоки, случившиеся уже на небесах…
Автомобиль остановился на парковке, и Пиф выбралась из салона первой. Внутренне матерясь от того, что ножны мешаются, я после некоторой возни тоже сумела оказаться снаружи. Вытянув букеты с заднего сидения, я выжидательно застыла, ожидая дальнейших указаний, пока оракул кому-то звонила. Это было одним из условий: полное послушание, никаких споров и ничего, что может повлечь угрозу.
— Идём. Марк установил искажающий щит над кладбищем, — Пиф кивнула в сторону входа. — У нас около полутора часов, прежде чем заряд амулетов иссякнет.
— Марк тоже здесь? — я удивлённо приподняла брови, следуя за ней.
— Грехи замаливает, — фыркнула она. — Признаться, я разочарована его трусостью. Пришлось привлечь Шейна, чтобы разрешить спор.
— К-кто это?
Пифия хмыкнула:
— Познакомишься на Рождество. Третий совладелец кондо и ещё пары жилых комплексов на континенте, где могут укрываться бессмертные и их семьи, — она чуть лукаво улыбнулась мне. — Пожалуй, это единственный беглый, кто пойдёт в огонь и в воду ради кронпринца, не считая меня.
— Почему?..
— Слишком много несвоевременных вопросов, Виктория, — Пиф кивнула на ворота кладбища, чуть скривившись. — А вот и наше… сопровождение.
Я подняла голову, глядя на три фигуры, стоящие у ограды уже на территории кладбища. Миндера узнала без особых проблем. А вот дальше подкравшееся удивление едва оставило мою челюсть на месте до того, как она отвалилась. Ости и Генри. Ангел широко улыбнулся, чуть ли не бегом рванувшись ко мне, но был за плечо удержан Миндером. Ангел что-то нервно проговорил, и мой бывший секретарь виновато потупился, теребя на поясе позолоченные ножны, скрывающие короткий меч.
Ости сохраняла привычно надменное выражение лица, лишь слегка изменившееся на сдержанную улыбку, больше, скорее, как дань вежливости. Демоница была в коротком плаще, скрадывающем фигуру, и сапогах на плоской подошве. Если бы при повороте головы за волосами не показалась бы гравированная рукоять меча, я бы подумала, что она собралась ради мирной прогулки в не самом подходящем для этого месте. Признаться, даже невзирая на послание, переданное Миндером, она была последним человеком, которого я ожидала увидеть здесь сегодня.
Пиф со вздохом забрала у меня цветы, позволив рвануть на всех парах с нетерпеливо топчущемуся на месте ангелу. Тот широко улыбнулся, плюнув на все статусы и приличия, рванув навстречу, едва я переступила ворота, и сгрёб меня в объятия. Вот уж кому я была искренне рада, хотя отчаянно желала всыпать ему тумаков за то, что принял участие в спасательной операции. И всё же парень неловко отстранился, сложив руки на груди. Я едва не рассмеялась от того, что Генри явно не хватало привычной папки с документами, с которой он явно сросся.
Миндер коротко кивнул:
— Госпожа. Приветствую.
— Уокер, — Ости спокойно протянула раскрытую ладонь, в которую я вложила свою, искренне улыбнувшись. — Смертное существование тебе на пользу.
— Сарказм? — я улыбнулась, почувствовав подпущенную шпильку.
Демоница отрицательно качнула головой:
— Ничуть. Я была в школе, когда тебя привезли из столицы избитую. Так что знаю, о чём говорю, — спокойно ответила она, неожиданно сморщившись. — Даже с учётом, что я демон и мы не слишком-то ладили, это было выше моего понимания.
Рукопожатие никто прервать не пытался, и я по наитию сделала шаг вперёд, обняв её за пояс. Нос щекотнул приторный, сладковатый аромат плеснувшей от удивления энергии кустовых роз. Нерешительно обнявшие в ответ руки похлопали меня по спине. Я чувствовала, как сбилось её дыхание, вспоминала все наши стычки, давно утратившие какой-то смысл… Да и, признаться, никогда его не приобретавшие.
Сглотнув, я тихо проговорила в её ухо:
— Спасибо, что стараешься мне помочь сохранить жизнь сына.
Ости сглотнула, отстранившись, чуть придерживая меня за плечи:
— Это мой долг. Мой народ должен жить не под кровавой рукой…— она чуть улыбнулась, продолжив, — Давай займёмся делом.
— Потом… — я умоляюще оглянулась, — потом мы можем поговорить?..
— Думаю, я найду несколько часов на разговор, — демоница кивнула, подтолкнув меня к центральной аллее кладбища. — Пора сделать то, ради чего пришли…
Я опустила голову, шагнув по расчищенной асфальтированной дорожке. Сердце начало частить уже не только от счастья, что удалось встретить знакомых. В канун сочельника, как правило, на кладбище приходило множество людей, но сейчас словно никого не было в радиусе нескольких миль от нас. Мои спутники напряжённо шли следом за мной, оглядываясь на случай атаки, как и я. Для троих из присутствующих этот мир всё же был чужд, и это чувствовалось. Пожалуй, смысл услышанного от Геральда, а прежде от Торендо, начинал доходить именно сейчас. В иных ситуациях мои сопровождающие не экипировались бы сталью, полагаясь на магию.
«Только вот вопрос, сработает ли подобное с Мальбонте, случись действительная стычка», — подумала я, сворачивая на боковую «улочку» между надгробиями. Память не подводила. Я примерилась к растущему впереди заснеженному дереву туи и побрела дальше. Ладони вспотели, сердце грохотало где-то в горле, когда под толстым слоем снега показалась чуть возвышающаяся над прочими заснеженная мраморная плита. Я замерла, поравнявшись с ней, не решаясь сделать шаг вперёд, но уже различая не засыпанные снегом буквы…
«Ребекка Джин Уокер-Карлтон».
Даты были скрыты наметённым сугробом. Я сглотнула, всё же сделав вперёд несколько шагов, чтобы смахнуть снег, но была удержана за плечо Миндером. Руку предводителя сопротивления хотелось стряхнуть, но я послушно замерла, отметив, как вперёд вышла Пиф, передав цветы Генри. В руке мелькнул зажатый амулет. Она прошептала какое-то заклинание и положила светящийся кристалл в серебряной оплётке на надгробие.
— Теперь можно. Просто предосторожность на случай, если кто-то додумался оборудовать место захоронения следящими маячками, — пояснила она, извлекая из кармана ещё пару амулетов. — Время ограничено, не забывай.
Я кивнула, забрав один из букетов у Генри и опускаясь коленями в сугроб. Пальцы смахнули снежинки с такого же белого мрамора, открывая надпись полностью, показывая тридцать лет, уложившиеся в один росчерк между рождением и смертью, из которых мама всего пять лет провела со мной. Почему-то я не плакала, не ощущала прежней тяжести. Той, которая давила на плечи в цитадели, когда я просила прощения у обманки, у своего мемориала. Сейчас всё было иначе. Внутри было спокойно…
«Привет, мам… — я чуть улыбнулась, опустив десяток роз на снег, поглаживая пальцами теснение букв, почти стёршихся за годы, как мне казалось. — Больше не услышишь, я знаю… Мне жаль. Так жаль, что у нас не было времени ни в первый, ни во второй раз… Время — страшная штука. Когда-то казалось, что его невероятно много впереди, а после думалось, что, став бессмертными, мы сможем снова найти точки соприкосновения. Я ошибалась оба раза. Появись у меня третий шанс, я бы обязательно не умолкая говорила тебе о том, что люблю… Бесконечно тебя люблю…».
Не было саднящего чувства несправедливости и боли. Не было стыда. Почему-то именно в этот момент стала понятной одна простая истина: она пожертвовала собой, чтобы я могла жить, чтобы довела дело до конца — не дала Мальбонте получить искомую власть, совершить его месть и занять шаткий пьедестал власти. Её жертва выкупила две жизни, пусть и после десятка лет мучений… Где-то в подкорке промелькнул образ, который я когда-то в бреду и хороводе собственных страхов видела в отражении старого фонтана. Редкая улыбка. Её настоящая, искренняя улыбка…
Прикрыв глаза, я вздохнула, поднимаясь на ноги. Джинсы на коленях отсырели, но меня это не тревожило. Словно по щелчку или от внутреннего умиротворения организм вспомнил о возможности согреться. Я не ощущала холода, бессмертный ресурс пришёл в движение, отогревая тело и разгоняя кровь.
С души упал один из камней, и я отступила назад, забирая второй букет. Пиф уже водрузила на соседнее надгробие второй амулет, так что ошибиться было невозможно. Снова коленями в снег, проводя пальцами по холодному граниту с выбитыми и куда более свежими буквами и цифрами, от которых был только отголосок тоски. Вспомнилось, как я в сопровождении сначала Дино, а после Люцифера, дважды приходила, чтобы увидеть отца. Хотя бы в окне дома…
Горло перехватило спазмом, но я всё-таки положила цветы, удержав слёзы.
«Гленн Уокер-младший».
Слова вереницей крутились в голове. Слова благодарности за то, что он был достаточно сильным, чтобы всё это пережить. Смерть матери, мою… Я чуть улыбнулась, вспомнив последнюю поездку на каникулах в Нэшвилл. По сути, мы ездили к родителям отца, но меня выставили за дверь, и мы просто провели неделю в городе отцовского детства, катаясь по интересным местам, галереям и подпевая кантри, орущему в колонках автомобиля. Мне было двадцать, и я уже понимала, что это было последней попыткой отца показать его семье единственную внучку. Семья так и осталась состоять из нас двоих. Бабушка и дед считали меня причиной краха отцовских амбиций, а маму — охотницей за благополучием. И им было плевать, что её давно нет.
Ещё через год и меня не стало…
Пальцы снова скользнули по граниту, и я поднялась на ноги, отступая к дорожке, но Пиф снова взяла меня за руку, забрав у Генри последний букет. Третий амулет лёг на заснеженное надгробие с противоположной от могилы матери стороны. Я замерла, начиная понимать, кому предназначались эти цветы. Подходить не хотелось, но меня мягко, хоть и настойчиво, подтолкнули в бескрылую спину. Руки сжались на стеблях роз, до крови прокалывая шипами кожу. Охнув, я разжала их, едва не выронив, но всё же несмело сделала первые полшага.
Ещё немного, и дрожащая, чуть кровоточащая ладонь смела снег, открывая ожидаемую надпись…
«Виктория Ли Уокер. 1985-2006».
Я не помнила своё второе имя. Действительно не помнила. Даже в документах это не отражалось последние годы. Отец говорил, что второе имя было дано мамой в честь бабушки, о которой, кроме имени, ничего не было известно.
В голову медленно обрушивалось понимание: я умерла. Ещё тогда. Умерла всего один раз, чтобы сейчас снова жить, чтобы иметь право на второй, едва не загубленный шанс. И в этой могиле уже давно разложившееся до костей тело. Моё тело. Перестало хватать воздуха, и я чуть шатнулась. Пиф попыталась подойти, но я отвела руку, попросив пространства. Цветы легли на могилу как дань собственному прошлому. Перед глазами мельтешили кадры привычной затёртой плёнки, вот только в реверсе… От момента аварии до того, как я помнила себя.
Накатывающие страхи и стыд… Стыд потому, что я всё ещё пыталась прикрываться этой глупой девочкой, которая не видела жизни, испытала так мало боли и была наивной и чистой. Она осталась где-то невероятно далеко, как и Ребекка Уокер — отражение в мутной воде фонтана за цитаделью. Улыбчивая, ясноглазая, живая. «Но ведь и сейчас я… жива?..» — поинтересовался внутренний голос. Я отрицательно качнула головой, опустив её на грудь. Сейчас жива Виктория. Уже не Вики. Совсем. Стиснув зубы, я смяла в пригоршнях снег, чувствуя, как в проколотые шипами ладони впились ледяные иглы мороза, прежде почти не ощутимого. «В этом и разница. Я всё ещё ожидаю себя увидеть в рамках человека… А это уже давно не так…» — криво усмехнулся внутренний голос.
«Прости меня…» — я взглянула на надгробие, пытаясь подняться на ноги, но не выходило. На плечи давил груз ответственности, которую я тащила за собой из прошлого. И сейчас я начала понимать, что требовал от меня Геральд больше трёх месяцев назад, когда заставлял искать в зеркале настоящую себя. Ответственность изменилась… От моей жизни зависит жизнь сына и всех остальных. «Я не имею права быть слабой. Прежде не имела…» — закушенная до крови изнутри щека, и по губам прокатился пряный привкус собственной крови.
Очередное мельтешение картинок в подкорке: боль, насилие, угнетение и успешные попытки сломать. В руках Мальбонте я всегда была предсказуемой, поскольку он видел насквозь каждое решение той, что ниже его по происхождению и любому из статусов. Слабую смертную, которой щелчком пальцев можно переломать каждую кость, отнять всё, что дорого, отнять каждого, кто ещё без отвращения произносит моё имя. Он видел во мне Человека, умело играя на добродетелях, как пастух на флейте для отары овец, пестуя для себя прикрытие в виде милосердной королевы. Королевы, которая вынуждена была оттенять собой кровь и мрак деяний.
Зачерпнув снег, я потёрла им лицо, чувствуя, что на щеках снежинки таят невероятно быстро. Слёзы всё же текли. Отчаянные, злые… Впервые на моей памяти искренне злые на то, что по собственной глупости не переключилась вовремя. Не смогла. «Теперь действительно последний шанс, Виктория…» — усмехнулось подсознание. Впервые этот сонм чужих голосов не звучал саркастично или с издевательским пренебрежением. Нет. Ничуть… Я имею право быть слабой, но и обязанность стать сильнее. Боль? Я переживу её ещё сотни раз. Ненависть? С избытком… Осталось направить её в нужное русло. Любовь?.. Я уже люблю. В моей жизни есть как минимум двое мужчин, ради которых я, не задумываясь, готова пожертвовать собой.
Внутри всё затихло, и я наконец поднялась на затёкшие ноги. Джинсы липли к коленям, но я лишь мотнула головой, снова через силу выдернув резервы бессмертного тела к поверхности. Сила откликнулась незамедлительно и так быстро, что я невольно застыла на месте, прислушиваясь к себе. Пожалуй, впервые с тех пор, как был казнён Дино, энергия откликалась без заминок. Чувствовался осадок накопленных сил во внутренней сфере, чувствовался каждый поток, прошивающий тело, в котором тьмы было ровно столько же, сколько и света. И они не противились друг другу, сплетясь и осев в теле, не стремясь его уничтожить.
Осторожно забрав с надгробий амулеты, я собиралась уже отступить, когда у подножия надгробия мамы заметила проблеск. Сердце ударилось в горло, и я нерешительно подошла ближе, опустившись на корточки, видя покрытую вязью рун шкатулку. Точно такую же, в которой получила от матери единственное послание ещё в школе. Уже самостоятельная проверка магией на следящие маячки — чисто. «Отозвалась на энергию?» — пролетело в голове.
Забрав находку, я убрала её в карман и отступила от надгробий. Миндер, Ости и Пиф стояли в стороне. С ними был Марк. Я даже не заметила, как он появился. Блондин сосредоточенно смотрел на часы и наконец с облегчением выдохнул, судя по всему, когда я закончила прощание со своим прошлым. «По крайней мере, с его частью…» — напомнил разум, когда задетый рукой карман напомнил о шкатулке. Я подошла к своим спутникам, снова повернувшись к трём могилам.
Вздох:
— Думаю, стоит убрать следы этого визита.
— Верно, — Пиф сделала шаг вперёд, но я удержала её за локоть. — В чём дело?..
— Я справлюсь, — спокойно улыбнувшись, я стёрла со щёк остатки растаявшего снега и прошептала заклинание. Поднявшийся ветер поднял в воздух снег, пряча под собой следы, цветы и засевшие в памяти имена и даты, которые теперь остались действительно позади. — Идём…
Оракул удивлённо покосилась на меня, но лишь кивнула. Группа двинулась в сторону выхода тем же маршрутом, каким появилась на кладбище. В полной тишине. Только скрип снега под подошвами обуви. Не знаю, как у прочих, но у меня улёгся внутри весь раздрай, преследовавший едва ли не с самого попадания в школу. И именно сейчас пришло понимание, что единственной моей самой главной ошибкой было нежелание принять новую себя. Нежелание признать собственную гибель и новую жизнь, какой бы она не была.
У ворот очередное порывистое объятие Генри, молчаливый поклон от Миндера, и водоворот утянул их в свои недра. Марк торопливо ретировался к парковке, стараясь как можно меньше времени проводить в моей компании. Я с какой-то внутренней усмешкой смотрела ему вслед, понимая, что теперь могу ответить на каждое требование, на каждый возможный шантаж. Где-то глубоко в душе пробились первые ростки уверенности в каждом последующем дне и спешно перестраивающееся осознание реальности. Уже далеко не новой.
Ости в замешательстве наблюдала за всеми метаморфозами, вложив руки в карманы.
— Почему у меня волосы на голове шевелятся от твоего взгляда? — скептически поинтересовалась она.
— Запоздалое осознание, смирение и чёрт знает что ещё… — хмыкнув, ответила я, подняв голову к хмурому зимнему небу, с которого срывалась новая порция снега.
— Я чёрт, но даже не представляю… — усмехнулась демоница, — Что ж, ты хотела поговорить…
Я спокойно кивнула, повернувшись к Пиф.
— Ты с нами?
— У меня смена в баре, — серафим отрицательно качнула головой. — Могу помочь вам добраться до города либо отвезти в кондо…
— Мне не стоит туда соваться, — Ости дёрнула плечом. — Лучше в центр. Там решим, куда податься. К слову, хотелось бы мне жить как отставному серафиму, имея бар в мире смертных. Даже любопытно взглянуть на то, как там всё устроено…
Пифия только приглашающе указала на парковку,
— Что ж, сейчас у тебя есть все шансы, чтобы оценить «устройство», — насмешливо проговорила она. — Если удастся отловить кого-то из официантов, можно будет посидеть втроём в кабинете, чтобы не дёргали…
Я усмехнулась, только сейчас вспомнив про неудобно закреплённые под курткой ножны, предвкушая, как буду пытаться опять устроиться в автомобиле. Оценив мою постную мину, спутницы, посмеиваясь, побрели вперёд. В салоне всё же удалось устроиться, хоть и с применением не слишком цензурных «заклинаний». Ости удивлённо хлопала глазами от моих перлов, устроившись сзади, и после короткой вспышки магии избавилась от своего оружия.
В очередной раз выматерившись под удивлённый присвист, я всё же смогла захлопнуть пассажирскую дверь и оглянулась на чертовку:
— Не забывай, что я под одной крышей живу с Геральдом.
— А… Ну, это многое объясняет, — хохотнула она, откинувшись на спинку сидения и наблюдая за тем, как Пиф завела двигатель. — Если бы мне кто-то когда-то сказал, что я буду использовать транспорт смертных, чтобы куда-то добраться в их же мире, я бы покрутила пальцем у виска. Цени, Уокер. Ради тебя на такие жертвы иду…
Изобразив улыбку, я потёрла лицо ладонями.
— Ценю. И ты даже не представляешь себе, как я благодарна за всё, что ты и Аббадон делаете с учётом того прошлого, которое нас связывает.
Повисла неловкая пауза, в которую вклинилась Пифия, полюбопытствовав:
— О чём речь?..
Я приглашающе махнула рукой, чтобы Ости могла рассказать историю, которой я и сама толком не знала. Демоница фыркнула, отвернувшись к окну. Казалось, что корзину с этим дерьмом ворошить не было желания, но она всё же нехотя ответила, продолжая наблюдать за проплывающим за окном автомобиля пейзажем, который перестал демонстрировать только кладбищенскую ограду.
— Став серафимом, Ребекка получила должность правой руки Эрагона. Проводила суды вместо него. Старалась быть непредвзятой, но лишь до тех пор, пока в её руки не угодило дело моего отца, который разочаровал Сатану. Не смог стравить два государства, чтобы началась война, — она криво улыбнулась. — Его готовили к ссылке к смертным, но Ребекка настояла на том, чтобы он был отстранён от своего правящего дома и был отправлен в тюрьму Ада. Белиал был в бешенстве, хотя сам отдал его под трибунал цитадели… — она сделала паузу и добавила, — Глядя на происходящее, я начинаю понимать, что моя ненависть в отношении неё была напрасной, вполне вероятно. Она всё же знала, что у него есть дочь. Не знаю, в пику ли повелителю, но в ссылке отказала, сочтя прегрешение недостаточным для столь сурового наказания. И всё же я её ненавидела… До тех пор, пока отец не раскрыл правду, заняв трон.
«Так вот почему прежние склоки сегодня не получили продолжения… Открылась истина, которую никто не ожидал узнать спустя столько лет», — немного удивлённо хмыкнул внутренний голос. Влезть в шкатулку захотелось с утроенной силой, но я помнила, что произошло в прошлый раз. Послание исчезло так же, как и шкатулка. Почему-то этот осколок прошлого я безумно хотела сохранить. Хотя бы держать в руках дольше. Раскрыть очередную тайну, которая наклюнулась.
За окном автомобиля усилился снег. Шевроле свернула на юг, устремляясь к центру Чикаго. Я молча смотрела в сторону, перебирая сегодняшние события в голове. «Всё оказалось так просто и так сложно одновременно. Попытка остаться человеком в тех условиях, которые диктует чужой мир, который должен стать моим по праву происхождения спустя века. Быть предсказуемой в своём человеческом поведении… Какая ирония», — хотелось скривиться, но я сохраняла мимику. Вспомнилось, как я пыталась уподобиться бессмертным. Ведь тогда Маль начал терять контроль над ситуацией. Всего лишь стоило сделать это раньше, и части бед можно было избежать. Нет. Не изменить прошлое полностью. Просто избежать… основную часть проблем.
Проводив взглядом корпуса своего университета, я со вздохом отметила, как Пиф завела автомобиль на узкую улочку, сбавляя скорость. Вскоре шевроле заняла место на служебной парковке позади бара. Я удивлённо приподняла брови, до этого не зная, что тут есть собственная стоянка для персонала. Вообще, казалось, что позади бара узкий проулок и вторая линия построек. Мы покинули салон авто и вошли в бар через служебный вход. Подбирался вечер, и посетителей в зале уже хватало. Подумав, оракул провела нас в свой кабинет и пошла узнавать ситуацию с загруженностью.
Ости с любопытством огляделась.
— Да уж, это не школьный вагончик. Явно уютнее и более продумано.
— Там цель напиться и оттянуться. В общем-то, тут тоже… Но всё же среди обитающих у людей не приветствуется напиваться вусмерть. Могут поймать, и тогда хлопот не оберёшься, — я устало стянула пуховик и после долгой возни наконец смогла избавиться от ножен, порядком натёрших спину и подмышку. — Пользоваться чужим оружием сродни самоубийству.
— Вопрос техники и привыкания… — демоница скинула пальто и устроилась на диване, поглядывая на меня, — Как поживает Наследник?
Я улыбнулась:
— Растёт. Знаешь, никогда не думала, что материнство настолько меняет собственную жизнь.
— В твоём случае это было неизбежным, — Ости сплела пальцы, глядя на меня. — Признаться, я испугалась, когда Мальбонте отдал приказ выпустить гончих. Отец не мог ослушаться и открыл псарню, выпустив по вашему следу собак. Кажется, в тот момент я полностью разочаровалась в правлении Ада. Того Ада, который знала. Прежде он был не такой марионеткой, даже прогибаясь под совет серафимов. Оспорить требования полукровки не выходит, даже если мы поднимем бунт и попытаемся свергнуть…
Отрицательно качнув головой, я тихо ответила:
— Сейчас это бесполезно. Я не представляю, какой должна быть сила Гидеона, чтобы суметь как-то повлиять на его отца. И пока с трудом представляю, как это будет выглядеть. Как произойдёт возвращение… Сможем ли мы вообще вернуться хоть когда-то…
— Сможете, — Пифия вошла в кабинет и направилась к бару, наливая мне вино, а себе и демонице виски. Из изящной бутыли в каждый из бокалов отсчитала по паре капель глифта и раздала напитки. — Сейчас об этом думать глупо. Единственное, что стоит отработать, — возможности побега, если всё же смогут кого-то поймать. Но для стражей это представляет закономерную сложность. Они не могут здесь находиться больше четверти суток, как и большая часть всё ещё поддерживаемых небесами бессмертных.
Я благодарно сделала глоток вина, глядя на то, как напиток переливается рубинами в свете потолочной люстры. Действительно глупо было торопить события, но не думать об этом тоже не выходило. Впереди ждало шестнадцать с лишним лет скитаний и пряток, которые не имели чёткого плана хотя бы потому, что загадывать было глупо. Я вспоминала побег из Миннеаполиса и прикидывала, что было бы, имей мы чёткий план, когда бежать надо было действительно быстро, не слишком отвлекаясь на выбор места.
Пиф и Ости о чём-то переговаривались, пока я провалилась в свои мысли. Чувствовались настороженные взгляды, пытающиеся уловить все изменения. Пока я сама не понимала, что именно стало во мне иным. Обстоятельства были слишком спокойными. Я не ощущала опасности и была предельно собрана всю поездку. Прощание с самой собой выдалось куда более полезным, чем с родителями. Очередной глоток вина заставил голову чуточку закружиться, и я потёрла пальцами глаза.
Ости хмыкнула:
— Судя по всему, тебе стоило поехать отдыхать.
— Возможно. И всё-таки я рада, что удалось встретиться. Кстати, почему ты вызвалась?
— Мими не стоит подставляться, а нужен был представитель ада для соблюдения правил спуска на задания. По существу, я «выполняла задание» с Генри. Его энергия скрыла Миндера. За мной не наблюдают, памятуя, что могу зависнуть в клубе или пойти на шоппинг. Если бы пошла она, неизбежно кто-то сел бы на хвост, — чертовка тоскливо заглянула в свой опустевший бокал и после приглашающего жеста Пиф самостоятельно пошла к бару, обновляя напиток. — Демонам из сопротивления не стоит особенно светиться. Не из страха, просто полукровка чувствует нас острее из-за преобладающей стороны, — она вернулась на диван, внимательно взглянув на меня. — Кстати, как там Геральд?..
Я почувствовала, как к лицу прилила кровь, и отпила вино, чтобы занять рот. Сбоку хохотнула Пифия, следя за тем, как румянец неравномерными пятнами начинает покрывать моё лицо и шею. Раскрывать дебри своей личной жизни я не планировала, да и вопрос был в общем-то не об этом, но…
— У-у-у… Малютка Уокер приручила бунтаря?.. — Ости неверяще вытаращилась на меня. — Отец будет в шоке.
Румянец стал ещё насыщеннее.
— Не думаю, что ему стоит знать…
Демоница хмыкнула:
— Знаешь, уже то, что Геральд не вернулся, когда помог тебе сбежать, уже говорило о многом. Тем более, если вспомнить, с кем он был связан… Кто бы мог подумать… Мисселина… И Геральд…
— Не думаю, что мы имеем право в это влезать. Это его прошлое, — поджав губы проговорила я. — И я понимаю его боль. Правда понимаю. Рада, что всё позади, и, поверь, это далось ему очень нелегко.
— Безусловно, — Ости кивнула, уловив моё напряжение. — Ладно, оставим эту болезненную тему. Главное, чтобы об этой связи никто из вас не жалел.
«Я точно жалеть не буду…» — губы растянулись в мягкой улыбке. Я покосилась на часы и поднялась с места, отставляя опустевший бокал. За окном уже сгустились сумерки и стоило ехать домой. День пестрел впечатлениями. Пиф предложила вызвать такси, но я хотела проветрить голову и не без помощи пристегнула к телу ножны, скрыв их курткой. Сейчас не было страхов. Я точно знала, что могу дать отпор едва ли не кому угодно. Попрощавшись, я ещё раз поблагодарила оракула и Ости за помощь в сегодняшнем визите на кладбище и вышла из бара через служебный ход, накинув на голову капюшон, направляясь к остановке автобуса.
Руки немного саднили после того, как я поранила их розами, но стоило посмотреть на глубокие царапины под светом уличного фонаря, как те начали достаточно легко и быстро затягиваться. Невольно усмехнувшись, я убрала руки в карманы. Пальцы снова наткнулись на шкатулку. Любопытство начало брать верх, но открывать находку на улице было как минимум глупо. Ещё и среди смертных, которые торопились с работы домой.
Уже подходя к остановке, я заметила подъезжающий нужный автобус и побежала вперёд. Водитель с усмешкой дождался, пока я заберусь в салон, тронув служебную фуражку пальцами.
— С наступающим Рождеством, мисс.
— Спасибо! Один билет, пожалуйста, — я ссыпала ему на ладонь мелочь и забрала талон со штрихкодом, прикладывая его к валидатору.
Пройдя в самый конец, чтобы видеть салон, я устроилась напротив выхода, мониторя остальных пассажиров. Сказывалась внимательность Геральда и то, как он соблюдал безопасность. Я училась делать так же. Однако по причине того, что общественным транспортом не пользовалась уже более полугода, то и попрактиковать его техники не могла. Сейчас появилась возможность, которой грех было не воспользоваться. Просмотр душ, чтение их на расстоянии. Все смертные, кроме водителя, у которого несколько поколений назад был кто-то из небожителей в роду. Вторым привлекшим внимание был усталый парень с гитарой в чехле, покачивающий головой в такт мелодии, играющей в наушниках. Раньше я не присматривалась к этому, не считая это чем-то важным. Точнее, не чувствуя…
«Просто не оглядывалась по сторонам. Не требовалось или было страшно…» — насмешливо отозвался внутренний голос. «Игра» продолжалась. Пассажиры покидали автобус, появлялись другие. До самого кондо я начитала почти десяток тех, кто нёс в себе кровь представителей Ада и Рая. Никто из них не знал этих деталей и едва ли когда-то узнает. Автобус притормозил у остановки, и я ещё раз улыбнулась водителю, кивнув на прощание. Снегопад усилился, и я почти бегом понеслась к воротам, торопясь оказаться в помещении.
Приветствие дежурного, когда раздвижные двери выпустили поток тёплого воздуха в моё лицо. По центру фойе стояла украшенная рождественская ель, кондо жил в предвкушении Рождества последний месяц, но атмосферу праздника я ощущать начала только сейчас. Проскочив к лифтам, я влетела в кабину, но вместо нужного этажа нажала кнопку крыши. Как я помнила, там была обзорная площадка с навесом. Можно было спокойно открыть шкатулку и узнать, что в ней.
Табло мигнуло, отсчитывая этажи, и я покосилась на себя в зеркало. Всё было прежним, но в то же время совершенно иным. Движения перестали казаться нервными и дёрганными. Я поправила рукоять меча под курткой, упирающуюся в затылок и хмыкнула: стоило обзавестись своим оружием. Брать меч Геральда ради таких авантюр оказалось не слишком-то удобным. Мы не слишком сильно различались в росте, но всё же физиология брала своё, мешая мне использовать клинок в полную силу.
Лифт остановился, и створки разошлись, выпуская меня в остеклённую комнату на крыше кондо. Обзорная площадка в обычное время позволяла видеть почти весь Чикаго, словно на ладони. Сейчас же из-за снегопада с трудом удавалось рассмотреть даже конец улицы. Я со вздохом подошла к стене с пожарным щитком и осторожно опустилась у неё прямо на пол, чтобы оказаться под камерой видеонаблюдения и не попадать в объектив. Местные, конечно, привыкли ко всякому, но чёрт знает, чем закончится эта находка.
Вытащив из кармана шкатулку, я несмело провела пальцами по крышке. Эффекта не было. Отдала короткий толчок энергии, и замочек щёлкнул изнутри, позволяя откинуть крышку. Я заглянула внутрь, глядя на содержимое. Сложенный в несколько раз пергамент, успевший пожелтеть. Под ним оказалось кольцо. Обычное обручальное кольцо, которое я помнила благодаря семейным фото. Её кольцо, которое она носила с гордостью, будучи моей матерью, женой моего отца. Внутри что-то больно кольнуло, и я зажала украшение в руке, разворачивая пергамент.
Аккуратный убористый почерк. Мне невольно вспомнились переписки матери с Фенцио. Здесь же всё было иначе… Послание было пропитано эмоциями, которые она не показала бы в действительности никогда…
«Здравствуй, милая…
Не знаю, в каких обстоятельствах ты найдёшь эту шкатулку. Хочется верить, что всё обойдётся, что здравый смысл восторжествует, но надежды на это мало. Надеюсь только на то, что ты в порядке и научилась выживать в новой реальности. Точнее, нет… Не так. Я верю в это. Ты смогла, ты научилась, стала сильной, мудрой и обрела то, что искала. Не может быть иначе. Я отказываюсь верить в это.
И всё же на душе неспокойно. Столько всего стоило сказать, столько всего сделать, но нас разбросало по разным сторонам в большей мере из-за моей глупой и нецелесообразной попытки тебя оградить от всего. Не те методы, не те поступки. К сожалению, осознание приходит поздно, Вики. Я искренне жалею, что появилась в твоей новой жизни слишком поздно, не смогла открыть глаза на правду, на все события, которые вынудили нас стать если не врагами, то уж точно сожгли шаткий мост доверия и любви. Дьявол, сколько раз мне хотелось за эти несколько месяцев встряхнуть тебя за плечи, сказать, что люблю, что скучала… Но это было опасным.
Скорее всего, это последнее, что я могу оставить тебе. Письмо, кольцо и слова, которые способна выдержать только бумага. Слова, которые должна была твердить долго и упорно, чтобы достучаться. Если послание у тебя, значит, мой путь завершился. Надеюсь, что не напрасно. Надеюсь, что не разочаровала тебя больше, чем уже успела… Ты была права тогда, под деревом, после моей попытки избавиться от Йора. Пожалуй, в тот момент я поняла, что допустила самую фатальную ошибку — оттолкнула тебя не желая слушать, не желая слышать правду, которую отвыкла понимать. Каждая жизнь важна. Каждая, кроме наших, судя по всему…
Знаешь, милая, я привыкла к боли в этом мире. Привыкла отталкивать тех, кто тянется даже с чистым помыслом. Зачем? Ответ прост: позволяя себе к кому-то привязаться, мы обрекаем их на смерть или на наказание. Для урождённых бессмертных это легко. Для тех, кто прежде был человеком… Нет. Мы всё ещё стараемся думать о чужих чувствах и долго расхлёбывать последствия утрат. Так было с Фенцио, так было с Винчесто. Их кровь на моей совести, ведь я отказалась от чувств, чтобы никто из них не лишился головы. Ирония… Винчесто её лишился даже спустя годы после разрыва. И всё же… Всё же кольцо, которое я забрала из морга, когда приходила взглянуть на своё тело в последний раз, чтобы убедиться, что назад пути нет. Всё это время я продолжала считать себя женой и матерью.
Такая глупость, казалось бы, но для меня это было якорем. Тем, что заставляло помнить, кто я. Что я…
Время на исходе… Сейчас ты, скорее всего, сидишь в комнате с Мими, а завтра — новый день, и я снова буду наблюдать за тобой издалека, расточая надменность и холод, внутренне прося саму себя только об одном — обнять тебя. Какая же глупость, да? Так близко и так бесконечно далеко… Но всё наладится. Когда-то обязательно наладится, помни об этом, что бы не случилось.
Я хотела бы, чтобы ты эту шкатулку не нашла, и хочу верить, что всё же когда-то скажу всё это прямо, но… Бог с ним. Просто знай, что я искренне тебя люблю и желаю счастья, что бы не произошло дальше. Никогда об этом не забывай…
Серафим Мама».
