"Legacy of Heaven"

      Глаза открылись с трудом…       Я оглядела небольшую комнатушку в мотеле. Спала одетой: бес знает, кто и чем занимался в этой постели, но на большее не было денег, а меньшее — ночевать на улице. Усталость брала своё, и я всё же решилась арендовать комнатушку, чтобы отдохнуть и принять душ. Впрочем, с последним тоже были проблемы: горячей воды не было, но меня это не остановило. Хотелось смыть пот, грязь и кровь. Купленные по уценке спортивные штаны и топ пришли на смену тому, что пришло в уродливую негодность после стычки со стражами. Упаковав барахло в освободившийся пакет, я наконец развесила по комнате маячки приближения энергии бессмертных и забылась сном на ближайшие, как я надеялась, десять-двенадцать часов.       Дешёвые пластиковые часы над входной дверью в номере мотеля, словно напоминание для проституток и их клиентов о сроке «удовольствий», в моём случае скорее раздражали стрёкотом механизма и сообщали, что аренда истекает через пару часов. Можно было не торопясь умыться, привести себя в относительный порядок, заменить пластыри на ранах и двигаться дальше.       — Вот только куда? — уперевшись в обшарпанную раковину руками, поинтересовалась я у своего отражения, едва заметного под разводами и засохшими брызгами зубной пасты или чего-то хуже. — Куда идти, если меня почти каждый чёртов день находят? Вести в Чикаго нельзя.       Отражение кривило губы и показывало из-за искажений и грязи совершенно другое лицо, чем то, к которому я привыкла. Уже здесь, среди смертных, привыкла заново. Когда-то забитый ребёнок, мать, лишённая права видеть своего ребёнка, дёрганный социофоб, от каждого прикосновения ожидающий удар или отметины. Здесь я стала видеть себя рассудительной матерью и бессознательно проецировала образ жены, которая рядом вопреки всему: от статусов до происхождения. Сейчас на меня из отражения смотрел тот человек, который должен был проявиться более десяти лет тому назад. Тот, кто будет сражаться за свою шкуру до упора и не имел права на то, чтобы сдаться. Никакого права, чёрт возьми.       Время поджимало. Я накинула ветровку, ещё раз огляделась, проверяя, не оставила ли что-то из своих вещей, включая использованные пластыри и ватные тампоны после обработки ран, перехватила пакет удобнее и побрела прочь из комнаты, морщась от слишком яркого солнечного света и жары. Однако ветровку снять не решалась: кровь остановилась, но раны мои не затягивались. Это настораживало, но я отмахнулась, оправдав поведение регенерации расходом сил. В конце концов, после уничтожения портала на парящем острове она не проявлялась около года. Или даже больше того… Сейчас я чувствовала, что внутри что-то оставалось, но этого было слишком мало.       Впрочем, рука почти нормально двигалась, кровь выступала сквозь пластыри только через десяток часов и после активного движения. И всё же мне предстояло отправить погоню по ложному следу и добраться до Чикаго. Неделя моего внепланового затянувшегося путешествия вымотала до безумия. Где-то в фантазиях я уже была дома и могла выдохнуть, спрятавшись в квартире от внешнего мира с сыном и Геральдом. На деле же судорожно прикидывала, на что может хватить десяти баксов с мелочью.       Стоял полдень, когда я всё же расстегнула ветровку, понимая, что если излечиться не могу, то и тепловой удар заработать будет проще простого. Напряжённые нервы улавливали наблюдение. Энергию отслеживали на расстоянии, но приближаться никто не решался. Несколько ночей я провела на автостанциях, двигаясь почти хаотично, но соблюдая расположение транспортных узлов. Один раз спала на вокзале в зале ожидания, позволив себе отдых, поскольку была задержка пассажирского поезда и зал был полон людей. Днём старалась бывать в максимально людных местах, затеряться…       Один раз даже удалось, но прилипчивое ощущение чужого внимания снова осело на коже мерзким слоем, когда я уже готова была купить билет на автобус до Чикаго. Пришлось снова уносить ноги и путать следы. Сегодня, уже имея силы даже на то, чтобы пешком дойти при необходимости до следующего «привала», я решила действовать. Оставалось только решить — как именно.       Взятая из стойки раздачи бесплатная газета и буклет товаров местной сети гипермаркетов. Бутылка воды, набранная в питьевом фонтанчике в парке, чтобы не покупать и не тратить последние деньги. Проезд на автобусе в центр мегаполиса. Я вышла на станции Сент-Луис Юнион, с потоком пассажиров направляясь на «пересадку» в сторону железнодорожных касс. Подобрав в расписании рейс на время, когда опустятся сумерки, я всё же купила самый дешёвый билет на поезд в сторону Оклахомы и побрела к залу ожидания, чтобы придумать возможность оторваться от слежки.       Система кондиционирования работала отлично, и в зале было даже прохладно. Ветровку снова пришлось застегнуть, и в прохладе начал куда ощутимее проступать голод. Заглянув в кошелёк, я посчитала последние центы, понимая, что даже на затрапезную сдобу не хватит. Пришлось довольствоваться водой. «Ещё немного — и сил не будет совсем. Если сегодня всё не решить, велик шанс погибнуть от голода или всё же быть пойманной стражами, когда ресурс исчерпается и энергию я скрывать уже не смогу даже слегка», — подумала я, осматриваясь.       В локоть ткнули, и я нервно вздрогнула, отметив пожилую леди с девочкой лет пяти, которые сели рядом со мной. В разговор я не вникала, но схожесть между ними была ощутимой. Скорее всего, внучка и её бабушка, возвращающиеся откуда-то. Они о чём-то смеялись, вспоминая моменты поездки, я же, невольно слушая их щебет, пыталась не улыбаться. Выходило скверно. Пришлось укрыться за газетой. Пассажирки распаковали небольшой пищевой контейнер с фруктами и пару сэндвичей. По залу ожидания прошёл запах еды и… К моему стыду, желудок издал обиженную трель, оглушившую ближайших пассажиров.       К лицу прилила краска, и я поторопилась уйти, извиняясь.       — Подождите. — Старушка перехватила мою ладонь. — Мисс, вы голодны?       — Всё в порядке. Не обращайте внимания. — Я окончательно смутилась. — И извините ради бога.       Она чуть усмехнулась, передавая мне яблоко и половину своего сэндвича.       — Поешьте, юная леди. Стыдиться нечего. — Несмотря на протест, мне всё же почти силой вложили пищу в руки. — Голод — самый плохой спутник в любой ситуации.       — Спасибо. Вы меня спасли… — На щеках можно было обжигать глиняную посуду, но я чуть ли не со стонами уделила внимание сэндвичу с курицей. Всё же решила поинтересоваться: — Возвращение из отпуска?       Собеседница погладила девочку, аппетитно хрустящую морковными палочками, по голове и развернулась ко мне. Завязалась неспешная, ни к чему не обязывающая беседа. Время попутчиков, с которыми можно поделиться переиначенной историей и которые могут рассказать её кому-то на другом конце земного шара, но на тебя это не окажет никакого влияния. Она рассказывала о том, как её дочь лишили родительских прав, как возит к бывшему зятю внучку, над которой ей передали опеку. Какие-то забавные моменты из взросления малышки по имени Жизель. А я слушала… Слушала рассказ об обычной человеческой жизни, уплетая угощение и стараясь унять благодарные вопли желудка, получившего поблажку.       Вскоре пожилая леди и внучка попрощались и побрели на платформу, снова оставив меня в зале ожидания с остальными пассажирами. За время беседы я неожиданно для себя услышала историю о том, как Жизель любила убегать в толпе, но бабушка придумала возможность упростить свои поиски на прогулках, покупая ей воздушный шар и привязывая его к ручке рюкзака. И ребёнок был рад игрушке, и шарик позволял быстро определить местонахождение непоседы. Это навело на нужную мысль…       Пакет с изодранной одеждой всё ещё был со мной. Не хотелось выбрасывать его где попало, чтобы маргиналы, обнаружив кровь на ткани, не отнесли его в полицию и не начались поиски «раненой». Поразмыслив, я рассчитала время отправления нужного поезда и побрела к информационной стойке, надеясь, что не вызову подозрений. На краю ресепшена лежал справочник «жёлтых страниц». Открыв адреса чикагских баров, я пролистала их до нужной страницы, после чего обратилась к девушке за стойкой, пожаловавшись на разрядившийся смартфон и сломанный слот для зарядного устройства, попросив позвонить подруге и попросить встретить.       Девица со вздохом протянула мне служебный радиотелефон, и я торопливо набрала номер телефона бара, принадлежавшего Пифеорике. Пара гудков, и мне ответили. Правда, не оракул, а бармен.       — Бар «У Пиф». Слушаю.       — Привет, подруга! — Я улыбнулась, внутренне молясь, чтобы он не сбросил вызов. — Это Виктория. Виктория Блейк.       — Леди, вы ошиблись номером. — усмехнулся бармен.       — Нет, дорогая. Всё в порядке. Просто телефон разрядился, а порт для зарядного устройства я так и не заменила. Пиф, а мы можем зарезервировать столик в баре на твоё имя на вечер?       Имя возымело результат. Парень попросил минутку подождать, пока я нервно хохотала в трубку, изображая простой незначительный диалог. Наконец, послышались торопливые шаги и голос оракула следом.       — Виктория! Где ты, чёрт тебя побери?!       — Да, взяла билет. Из Сент-Луиса.       — Ты на вокзале?       — Да. Так получится посидеть за парой стаканчиков виски?       — Когда отправление?       — Билет на начало десятого вечера. — Я улыбнулась от облегчения. — И ни в коем случае не говори моему бойфренду, что я приеду. Пусть это будет для него сюрпризом!       Вздох на том конце провода.       — Будь в людных местах. Геральду я всё передам. Постараемся вытащить тебя как можно скорее. Амулеты я соберу посильнее. — Она нервно рассмеялась, чуть тише добавив: — Ты точно не умрёшь своей смертью…       — О, да! Спасибо! С нетерпением жду встречи! — Я торопливо нажала отбой, бегло влезла в меню телефона, удалив последний набранный номер, и протянула трубку девушке, старательно делавшей вид, что не подслушивала. — Спасибо, мисс! Приятного вам дня!       Первая часть плана была выполнена. Изначально я планировала звонить в студию Шейна, информацию о которой можно было найти, но там точно не было такого «сговорчивого бармена». Информацию просто не передали бы, сочтя меня очередной свихнувшейся фанаткой. С Пиф всё оказалось значительно проще. Оставалось только надеяться, что долго после «отправления» мне на вокзале торчать не придётся.       За высокими арочными окнами зала ожидания догорал закат, когда я побрела в сторону туалетов. Убедившись, что поблизости никого нет, пробормотала заклинание усиления энергии. Благодаря крови на старой одежде, след был куда сильнее и отчётливее, а значит, ложный маячок уведёт погоню достаточно далеко. Оставалось придумать только то, как скрыться после того, как вещи окажутся в вагоне. Садиться в сам поезд я не планировала. Каскадёрские трюки с подножки движущегося железнодорожного состава были красивы только в кино о ковбоях. Мне же требовалось хотя бы отчасти быть живой и невредимой.       Вспомнилось, как мы бежали из Миннеаполиса с Гидеоном и Геральдом. Как демон сумел выстроить подставную схему и пустил стражей по ложному пути. У него были крылья для этого. Мне же отчаянно казалось, что я попадусь на глаза стражам, едва попытаюсь спрятаться. Где-то на платформе. Надо было бежать как можно быстрее. И плевать, что потом возобновится кровотечение. Путь от Чикаго до Сент-Луиса был около шести часов. А может, и меньше. Если всё удалось и за мной отправили кого-нибудь, то ожидание продлится не дольше пары часов. Главное, чтобы почти разрядившийся амулет выдержал. Где-то внутри я костерила себя за то, что так и не выяснила, как их «заряжать». Сейчас это было бы весьма полезно.       «А можно ли их вообще заряжать?» — Я поджала губы, припоминая, что амулет был из того набора, который мне дал ещё до побега Миндер. Выходит, нормальных мастеров, которые занимались подобного рода заготовками у бессмертных не осталось. А ещё и с учётом того, что по требованию Мальбонте заказ делали напрямую у Марка, ситуация среди бессмертных и вовсе патовая. Криво усмехнувшись, я взяла пакет под мышку, сполоснула руки и торопливо пошла к платформам.       Снова тянущее ощущение наблюдения. Усилившееся оттого, что я двигалась слишком быстро. Уловили, что побег продолжался. После длинного перехода со снующими пассажирами я взбежала по лестнице, взглянув на информационное табло, отмечая, что до отправления меньше пяти минут. Оставалось придумать, как и где именно закрепить чёртов пакет, энергией ландыша от которого разило до такой степени, что я её чувствовала сильнее, чем то, что скрывалось остатками сил.       Чтобы скоротать время до отправления, я с улыбкой попросила сигарету у курящего около киоска мужчины. Он помог мне прикурить, насмешливо следя за тем, как я закашлялась после первой в жизни затяжки, и побрёл в сторону своего входа в вагон. Я же, нервно хлопнув себя по карманам, извлекла билет и побежала к следующему. Удачно обогнув другой киоск, бросила в сторону окурок и… Не раздумывая, скользнула между вагонами вниз с платформы, откатываясь под неё и успевая набросить ручку пакета на торчащий под днищем вагона технический штырь. Спешно пошарив по карманам, активировала амулет, слыша, как над головой закрылись двери поезда и прижалась спиной к стене, стараясь сжаться и молясь о том, чтобы придавленный стальными колёсами камень не отскочил в меня со скоростью пули.       Состав тронулся, достаточно быстро набирая скорость. За шумом я не различала, удалось ли провести погоню. Только стискивала последнее спасение — меч в ножнах и чехле. Грохот стоял такой, что тянуло заткнуть уши, но… Одно неверное движение — и мне оторвёт руку или голову. Пришлось терпеть нарастающий грохот. Где-то внутри вновь неосознанно молилась. Выжить, пережить, спастись, вернуться к сыну. И больше не влезать во всю эту круговерть тайн. Основное мы узнали — прочее не должно иметь значения. Я справлюсь. Должна!       Должна…       Состав скрылся с вокзала. Всё затихло. В темноте я судорожно прислушивалась к тому, что происходило наверху. Не было голосов, не было шагов. «Может, я оглохла?» — панически пролетело в подкорке. Несмело разогнувшись, я всё же рискнула выглянуть из своего укрытия. На меня в упор смотрел один из стражей, стоящий на краю платформы. Удивление на его лице сменилось триумфом. У меня же словно выработался рефлекс. Стремительно откинутый клапан на чехле, и извлечённый клинок сверкнул в воздухе, завершая движение взлетающей руки.       Не помнила, думала ли о том, что хотела убить… Просто чёрная вспышка первичной материи — и меч пробил доспех, словно консервную банку, нанизывая стража на лезвие. Снова удивление. Лишь на короткий миг… Озадаченность потонула в белёсой вспышке истаявшего тела небожителя, оставив меня стоять в нелепой позе на рельсах с вытянутым мечом в поднятой руке.       Опомнившись, дрожащими руками заправила клинок обратно в ножны, молясь о том, чтобы этот был последним, чтобы остальные унеслись вслед за поездом. От волнения начинало мутить. Хотелось пить, забиться куда-то в угол и дать себе хоть немного отдохнуть. А ещё лучше поспать, не опасаясь, что меня поймают. Думать времени не было. Возвращаться в тупик для поездов было бы опасно. Стоило дойти до конца платформы и попытаться забраться обратно там. И лучше бы побыстрее. Надо было затеряться: чёрт его знает, как скоро амулет снова отключится.       Матерясь на все лады, я понеслась по насыпи в выбранном направлении. Забраться на платформу оказалось непосильной задачей. Снова выругавшись, я огляделась и направилась к ограждению, чтобы вернуться в здание вокзала через основной вход. Прежнее тянущее ощущение от чужого наблюдения испарилось, и это придавало уверенности. Погоня ушла всё же. Оставалось дождаться спасения, когда бы оно не состоялось в конечном итоге.       Уже когда я почти вошла под арку центрального входа, услышала, как меня окликнули, едва не подпрыгнув от страха и неожиданности, однако, заметив Шейна, со всех ног понеслась к нему. Демон, ничуть не удивлённый моей радостью, охотно раскрыл объятия, словно достраивая картинку «встречи». Он был в солнечных очках, невзирая на сумрак, не отдёрнулся от того, что я уже успела где-то изваляться и пахла далеко не розами после всех «приключений».       Отстранившись, я выжала нервную улыбку.       — Думала, придётся ещё пару часов прятаться.       — Не понадобилось. После звонка Пиф я зафрахтовал частный самолёт. И всё же возвращаться будем дольше по понятным причинам. — Шейн беззаботно улыбнулся, разворачивая меня за плечи к парковке. — Фургон тоже арендованный. Парни потом отгонят его обратно. Надеюсь, ты в порядке?..       Я устало качнула головой.       — Не совсем. Сил нет. И физически, и ментально. И я чертовски хочу в душ, нормальной еды и выспаться наконец в постели. — Шейн испытующе покосился на меня, приспустив очки. Глаза демона отметили не только помятый вид. Он втянул воздух носом, и я потупилась. — Ранена немного.       — Думаю, стоит снять номер в гостинице, чтобы тебя подлатали…       — Нет! — Я прижала ладонь к губам, чувствуя, что выкрикнула свой протест. — Домой. Давай всё там решим. Я в машине посплю только, и всё нормально будет.       Певец закатил глаза, но всё же кивнул, подводя меня к микроавтобусу с тонированными стёклами и открывая дверь.       — Но поесть всё же возьмём по пути. И не спорь.       — Хорошо. И спасибо. Снова… — рухнув от усталости на пассажирское место, простонала я. — Господи, неужели всё позади?..              Не помнила, как Шейн делал заказ в придорожном кафе, не помнила, как впихнула в себя суп и бургер, как откуда-то появился плед и сумка кого-то из охранников, достаточно мягкая, которую можно было подложить под голову. Только помнила, как перебралась на задний ряд из четырёх сидений и вырубилась без задних ног под размеренную качку микроавтобуса. Почему-то ждала, что мозг снова переключится в режим улавливания сновидений из верхнего мира, но было удивительно тихо. Просто спокойный сон на волне поглощающей усталости. И самое важное — я могла себе позволить расслабиться снова исключительно потому, что меня решились охранять от враждебных стражей те, кто делать это не обязан.       «Друг», — как сказал Гидеон. Я только чувствовала сквозь сон, как Шейн устроился на сидении чуть впереди, страхуя меня от падения во время резких торможений микроавтобуса. Чувствовала, как его руки придерживали меня за плечо и колени, чтобы не рухнула в проход между сидений, как поправляли плед. Но на этом уровень моих ощущений притупился окончательно и разум погрузился в тишину без сновидений и какой-то нервотрёпки.       Проснулась оттого, что кто-то пытался поднять на руки. Резко дёрнувшись, я открыла глаза и села, забившись в угол микроавтобуса, глядя на огорошенного реакцией Шейна. Впрочем, объяснять ему не требовалось. Переключился достаточно быстро, примирительно подняв руки.       — Приехали. Конечная, — усмехнулся сын Азазеля.       Я потёрла лицо ладонями, неохотно стягивая прогретый плед с себя и всё же поднимаясь на затёкшие ноги.       Подземный паркинг не относился к кондо. Шейн привёз меня к себе, что не мудрено. Так было проще отловить и выследить погоню, если такая была. Хотя по моим ощущениям, с момента отправления поезда и встречи с последним ангелом боевой десятки, всё было абсолютно тихо. Мысли переметнулись к тому, что сына и Геральда я увижу нескоро. Они должны были оказаться дома чуть меньше недели назад, если не было похожих на мои приключений. Впрочем, если что-то случилось бы, думаю, Шейн не стал бы скрывать это от меня.       Бросив на демона, направившегося к лифтам, нервный взгляд, я поплелась следом. «Что ж, спешка хороша только при ловле блох, — насмешливо пролетело в голове. — Чтобы все выжили, нужно будет подождать ещё немножко…». Как говорил Геральд, терпение — добродетель. Я улыбнулась от этой мысли, входя в бесшумно скользнувшие в стороны двери лифтовой кабины. Несмотря на достаточно крепкий и долгий в сравнении с прошлой неделей сон, вялость и усталость почти никуда не делись.       Зеркальная дверь закрылась, показывая меня во всей «красе»: одежда, которая ещё при покупке годилась только на тряпки для мытья полов, колтуны из волос, знакомые круги под припухшими от недосыпов и большого количества воды глазами, проступающие через ветровку пятна крови. Последние Шейн осмотрел до того, как я уснула, сообщив, что нужно будет просто восстановить силы, чтобы организм в безопасности запустил исцеление.       Пальцы левой руки сгибались всё же плохо. Кроме того, я обнаружила, что потеряла свою сумку. Только оружие не выпускала из рук. Клатч, кажется, оторвался, когда я спрыгивала между вагонами на вокзале Сент-Луиса. А дальше на нервной почве я и вовсе не заметила, что его потеряла, торопясь убраться оттуда подальше. Грустно, пожалуй, было только потому, что там так и оставались ракушки в подарок Хоуп и фотография Гидеона.       Лифт всё ещё поднимался, когда я виновато покосилась на потирающего сонные глаза Шейна.       — Мне неловко от того, что снова втягиваю тебя в эту историю.       — В какую? — недоумённо поинтересовался певец, после чего, хохотнул. — Виктория, я в неё лезу сам с такой отчаянностью, что тебе и просить не надо. В конце концов, твой сын — наш единственный шанс выжить. Всех нас. С крыльями, какого бы цвета они по итогу не были, с кровью смертных и бессмертных, с тем, что определяет наш путь и наши стремления… Не нужно извиняться. — Он хмыкнул, положив руку на моё плечо. — Тем более с учётом, что быть «супер-звездой» всё равно наскучивает, а жажда прежних битв, уж прости, в крови не гаснет даже спустя века, проведённые среди смертных. И пусть мне пока даже не довелось применить оружие ни единого раза с вашего появления в Чикаго.       Я нервно повела плечами.       — Не думала, что ты с оружием сейчас.       Он фыркнул, вытянув руку в сторону, слишком высоко на мой взгляд. Однако меч, материализовавшийся в его руке, оказался почти моего роста, если бы острие упиралось в пол лифта. Невольно сглотнув, я посмотрела, как он любовно погладил янтарь в планке гарды. Меч испарился легко и быстро. Ему не приходилось таскать оружие с собой после «вызова». Снова чувствовалось, что своих возможностей я и на тысячную долю ещё не знаю. «Если конечно, я вообще когда-то такое смогу провернуть…» — едко хихикнул внутренний голос.       Шейн между тем почесал голову, взлохматив и без того торчащие во все стороны длинные волосы.       — Единственное, что я не забрасывал после того, как остался в этом мире, — мечные тренировки. Охранников я тренирую лично, занимаюсь с холодным оружием почти всех видов. Мальчики тоже с виду просто головорезы с «пушками». И тем не менее у каждого помимо пистолетов есть ещё и железо, которое всегда в зоне досягаемости.       В голову неожиданно скользнула мысль:       — А ты можешь меня тоже немного натаскать?       — Зачем? — Демон вскинул бровь. — Ты сейчас силой можешь убить!       — Могу. Но иногда сталь оказывается куда полезнее, чем магия, чем сила. — Я сглотнула, признавшись. — Я боюсь, что, если Маль всё же окажется здесь, пусть и ослабленный из-за чуждого мира, не смогу защитить сына тем, что подарило бессмертие. Мне нужна другая сила, понимаешь? Физическая.       Шейн наклонил голову к плечу, задумчиво смерив меня взглядом.       — Это возможно. Но я бы рекомендовал тебе для начала походить месяцок в спортзал.       — В кондо он есть. — Я кивнула. — Что ещё?       — Я поговорю с Марком, он передаст тренеру требования и на что сделать упор, чтобы привести тело в нужную форму и ты могла управляться с оружием. Когда результат будет минимум «удовлетворительным», начнём заниматься. Оружие у тебя, как я вижу, непростое. — Он с усмешкой покосился на чехол с ножнами, который я любовно прижимала к груди и даже во время поездки держала под боком. — Тем лучше. Суть его я понимаю: адские кузницы — лучшие в своём деле. Мечи там и так создаются непростые. Я имею в виду, что они куются под отдельный «дом». В каждом из них — свой кузнец. Мастер, который создавал оружие, всегда оставляет клеймо. Позволишь?       Я молча протянула ему чехол и позволила извлечь ножны. Шейн осмотрел рукоятку, гарду, извлёк лезвие. Посмотрел на всё и с усмешкой протянул мне, показывая рукоять. Насечки, что прежде я воспринимала как необходимость в том, чтобы рука не скользила. На деле же, набитые символы показывали… имена.       — Ого… — только и вымолвила я, отмечая семь имён кузнецов. — А их не уничтожат, если выяснится тем же Мальбонте, что специально для меня по заказу Аббадона создали оружие от светлых и тёмных?       — Оружие сгинет после твоей смерти. Любой другой его даже в руки взять не сможет. Оно для остальных как призрак. Подобные мечи создавались только для наследников Ада. Вот только… — Шейн усмехнулся. — В Аду только шесть кузнецов. Седьмое клеймо принадлежит Райскому кузнецу. Он знал ещё Шепфа. — Усмешка стала шире. — Такой меч создавался в последний раз только для Люцифера, как я знаю.       Сглотнув, я посмотрела на надписи:       — Это значит…       — Это значит, что Аббадон в своём понимании уравнял тебя с наследницей ада. Те же символы на мече Геральда. К тому же…       Договорить он не успел. После короткого звона «колокольчика» лифт наконец остановился, распахивая дверь на этаже пентхауса. Мы переглянулись, но я чуть повела подбородком, словно бы говоря, что разговор не окончен. Шейн отвесил шутливый полупоклон, беря меня за руку и выводя из лифта. В знакомой атмосфере мне хватило сил только до колонны дойти. После чего сползла на пол, сев на корточки, наконец осознавая, как убого я себя чувствую, как снова голодна, как хочу в душ, как хочу… спать.       Неделя недосыпа ударила по психике сильнее, чем я готова была себе признать. Хотелось расплакаться, показать слабость. Вместо этого тем не менее я продолжала сжиматься в комок и тяжело дышать.       — Виктория! — раздался из перехода перепуганный шёпот Пиф. — Ты цела?! Как всё прошло???       — Нормально, — ответил вместо меня Шейн. — Королева полна сюрпризов. Увела преследование по ложному следу, убила последнего стража, неделю сумела прятаться. Её предшественники не протянули и суток, когда их обнаруживали.       Я вскинула голову, в упор взглянув на смешавшегося демона. Кажется, он готов был вырвать собственный язык, но лишь пробормотал: «Потом», после чего неспешно удалился по коридору в сторону кухни, оповестив о том, что сейчас закажет завтрак.       Напротив меня присела Пиф на корточки, поднимая лицо пальцами и заглядывая в душу светящимися рассветом глазами, кажется, в самое сердце. Уловив долю страха, просто привлекла к себе, обнимая, позволяя поплакать. Коротко, немножко, чтобы дать выплеснуть напряжение. Я улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя почему-то совсем не её. Я чувствовала маму. В её объятии не было напора. Только тепло и попытка укрыть. Кажется, сохрани Пиф крылья, она обняла меня ими и…       Мысль о крыльях больно уколола в подкорку. Я не знала из-за чего больше: потому, что мои крылья уничтожены, или потому, что мне хотелось в тёмный кокон объятий Геральда, чтобы спрятаться, проплакаться и снова дать себе право почувствовать себя слабой… я не знала. По пальцам прошлась энергия, и я не успела убрать руки, лежащие в ответном объятии на спине Пифеорики. Как раз там, где, как и у меня, были шрамы, как я знала.       Холл пентхауса разорвало, кажется, надсадным криком.       Я отдёрнулась, чувствуя, как остатки силы, которые не были растрачены, пронзили иглами пальцы. Было больно. Отчаянно больно. Горело от пальцев до локтей. Каждый чёртов дюйм кожи. Мне казалось, что вот-вот с ладоней начнут отходить лоскутки кожи от поднявшегося жара. Но нет… Только Пиф, которую я не удержала и которая плашмя рухнула на пол, крича и выгибаясь на мраморном полу, который заливала багряная кровь.       Я помнила себя, помнила, как меняла крылья пять раз за свою учёбу, и в последний, сразу приняв пост Серафима со школьной скамьи. Это было невыносимо больно. Пиф родилась Ангелом. Она пережила только казнь — лишение крыльев. Она не знала, как это — отрастить новые. До этого дня не знала. Сейчас же Оракул застыла в позе эмбриона, тяжело дыша. Из прозрачно-ярких глаз текли крупные слёзы боли. Она словно пыталась себя научить дышать.       Я дрогнула, обратив внимание на то, как на её спине взбугрилась футболка, натягиваясь, разрываясь, выпуская огромные платиновые крылья со слипшиеся перьями, словно у новорождённой. Я помнила это потому, что видела, как родился Гидеон. Как его маленькие слипшиеся крылья отмывали в тазу с тёплой водой, позволяя перьям обрести оттенки кровавого багрянца и сияющего золота. Задыхаясь от паники, я подобралась к ней ближе, положив ладонь на покрытый испариной лоб. Зашептала… Нет. Не молитву. Просьбу, чтобы боль прошла. Чтобы то, что составляло её бессмертную суть, не корёжило разум и тело.       И магия подчинилась…       Пиф прикрыла глаза, выравнивая дыхание. Что-то ответила на ангельском наречии, продолжая себя обнимать за плечи.       — Господи… Как же… Больно… — прошептала она, всхлипнув в последний раз. — Что произо…       — Я нечаянно, — виновато прошептала я, тронув пальцами огромное платиновое крыло. — Прости, я не знаю… Сила. Она сама сорвалась и…       Приподнявшись на локте, когда я убрала ладонь, оракул оглянулась за своё плечо.       По холлу пентхауса пролетел хриплый от боли каркающий смех.       — Виктория… Я даже малюткой «Вики» тебя назвать не могу после такого. — Она завела руку за спину, тронув покрытые сукровицей перья. — Ты вернула мне крылья. Ты вернула мне полёт и ветер!       — П-прости.       — Дурочка. — Пиф тяжело дыша улыбнулась, повторив: — Дурочка… Не извиняйся. Спасибо, Королева.       — Твою мать… — пробормотал Шейн, вернувшийся на крики.       Геральд, выглядывающий из-за его плеча, кашлянул:       — Точнее и не скажешь…       Я дёрнулась, услышав его голос, подскакивая с колен, напрочь забывая о Пиф. Господи, как же я хотела быть с ним рядом всю прошедшую неделю. Уловив моё движение, Геральд оттеснил Шейна в сторону, выходя вперёд, раскрывая руки. Демон деликатно посторонился, подходя к Пиф и помогая ей подняться, но я не видела, нырнув в тёплое кольцо бережных рук, отогреваясь и, наконец, позволяя себе расплакаться полноценно. Геральд поглаживал мои вздрагивающие лопатки, что-то шептал, целовал макушку, успокаивал. Растерянный, но счастливый тем, что все живы. Тем, что мне удалось выжить.       Запах стирального порошка от неизменной тёмной футболки, запах энергии самшита, тонкие древесные нотки парфюма. «Мой покой», — подумала я, чувствуя, как сознание куда-то выскользнуло. К виску прижались губы, одна рука дёрнулась, срывая амулет, материализуя такой желанный тёплый кокон безопасности, который мог дать только он. Над головой сомкнулся мрак. Спустя секунду этот же мрак нашёл мои губы, даря удушливый поцелуй. Без излишней страсти. Больше убеждаясь, что я жива, что рядом. Почти невесомый. Его поцелуи скользили по вискам, щекам, лбу. Не останавливаясь, не брезгуя засохшим потом, не отворачиваясь от запахов. Нет. Я улыбалась, чувствуя, как он волновался.       Как он… Любил…       Мозг включился внезапно.       — Где Гидеон?       — Здесь. Спит ещё. Половина шестого утра, — улыбнулся Геральд в очередной поцелуй. — Всё хорошо. Он жив, мы оба не пострадали. Двух стражей, как ты и говорила, я снял. Побег удался. Ты умничка, Уокер…       Последовавшая похвала отключила радары на время. Я только зажмурила глаза, кажется, а открыла их уже в ванной. Нет. На сей раз не душ. Ванна. Я сидела на краю, чувствуя, как с ног стянули обувь, как заботливо поддели футболку, стягивая её и отбрасывая в сторону. Мозг ещё стопорился, и при попытке снять с меня джинсы я втянула голову в плечи, перехватывая запястья демона.       Его взгляд потемнел за долю секунды.       — Тебя кто-то тронул против воли, пока скрывалась?       — Н-нет. Просто… Просто не верится, что всё позади. — Я приподнялась с края ванны, стягивая тонкие, порванные на коленях и бедре джинсы, сбрасывая их в кучу остальной одежды. — Я п… — запнулась, облизав губы. — Просто очень сильно устала. Понимаешь?       Поджав губы, Геральд осмотрел моё тело, сейчас прикрытое только хлопковыми трусами с открытой на обозрение колотой раной в левом плече и длинным порезом на боку. Нервно вздохнув, он неожиданно подался вперёд, овив руками меня за пояс и положив голову на колени. Я замерла, не совсем соображая уже, как стоило бы реагировать. Однако пальцы против всех ступоров пришли в лёгкое движение, поглаживая коротко стриженные тёмные волосы, чувствуя чистый эмоциональный фон. Чувствуя страх, который его не отпускал с того момента, как я уехала из Оушен-Сити.       Я вздохнула, склоняясь и едва не зашипев от ран, но сдержалась, тронув губами его голову.       — Всё в порядке. Я в порядке, видишь?       — Не в порядке. — Геральд отстранился. — Но утешает меня только то, что ты здесь сейчас. Лезь в воду. Потом обработаем раны.       — Чем?       — Зелёнкой. — Он хмыкнул, тоже скидывая брюки, в которых спал, но остановился, когда я скептически приподняла бровь. — Что? Прошла любовь? Уже против того, чтобы оказаться со мной в водной ванне.       Смутившись, я пробормотала:       — На мне грязи столько, что ты даже без ран можешь подхватить столбняк.       — Пока что я бессмертный. Залезай давай. — Он фыркнул, скинув боксеры и уперев руки в бока.       Поняв, что спорить бесполезно, я послушно сняла последний элемент одежды и всё же забралась в горячую воду, мгновенно начавшую щипать все ранки. И не только от меча стража. Оказалось, что ссадин на теле, помимо уже известных, не меньше дюжины. И всё же упрямо сохранила беспристрастную мину, сдвинувшись в немаленькой ванне, уступая Геральду больше места позади себя. Он опустился в воду, притягивая меня к себе за плечи, позволяя лопатками откинуться на грудь.       Поверх тела обернулись руки, сжимая, не позволяя сползать и ворочаться. Положение было более, чем уютным. Я прикрыла глаза, чувствуя, что сейчас мне нужно для полного счастья только обнять сына и тогда все кошмары действительно будут позади. Между тем, демон дал расслабиться всего на пару минут, после чего мягко отстранил от себя, направив на мою голову воду из душевой лейки, смачивая волосы. Труда стоило не начать стонать от мягких, вспенивающих волосы движений его пальцев. Я закусила губу, прикрывая глаза и отдаваясь этой заботе, внутренне молясь, чтобы нечто похожее произошло в других обстоятельствах.       Снова вода, смывающая густую пенную шапку. Ещё шампунь. Гель для душа, нанесённый на одноразовую губку для тела, смывающий грязь и пот. Наконец, с мытьём было покончено. Меня снова расположили затылком и спиной на груди демона. Крепкое объятие, поглаживающие руки обернулись вокруг живота, и он вздохнул.       — Я уже согласен на то, чтобы ты сделала себе татуировку. С номером моего телефона, например.       — Смахивает на клеймо для концлагеря, — нервно хихикнула я.       — Зато точно не добавишь мне седины. — Он тронул губами мой влажный затылок. — Всему, что в этом мире ещё из святого осталось, молюсь, чтобы нам ещё нескоро понадобилось разлучаться на такой долгий срок.       Я прикрыла глаза, улыбаясь устало.       — Я тоже, Геральд. Я тоже… — Неожиданно вспомнив наше прощание, я откинулась затылком на его плечо. — Так что ты тогда произнёс? Во время прощания.       — «Даю клятву. Ад отомстит, Рай убережёт», — Геральд умолк, но продолжил. — Клятва времён раннего Равновесия. Я пойду за тобой и в пекло, и в небо, Уокер. За тобой и мальчиком. — Помолчал и со вздохом добавил: — За нашим мальчиком.       Вздохнув, я тронула губами его подбородок.       — Спасибо.       Демон что-то недовольно проворчал, ответно накрыв поцелуем мои губы. Руки сжались ещё крепче, и я с трудом смогла сделать вдох, отвечая на требовательное прикосновение поцелуя — ласкающего, упрямого, уверенного. Соскучившегося.       Демон отстранился первым.       — Пора на боковую. Пара часов на сон у нас ещё есть, я полагаю, до того, как главный «суетолог» откроет глаза. — Он чуть отстранил меня, выбираясь из воды и вытягивая пробку из стока. Помог завернуться в полотенце, выбраться на коврик и опустился на колени, оказавшись лицом на уровне моего живота, лукаво глядя наверх. — Нет. Я как бы не против, но не за этим тут.       Поджав губы, я отметила, как он взял с раковины баночку с какой-то жидкостью, осторожно брызнул на порез от меча ангела, втирая холодящий состав в кожу. Пощипывало, но не более того. После — поднялся, так же осторожно втирая состав в плечо. Обошёл сзади, обрабатывая ссадины на спине и ногах, бёдрах. Когда всё было смазано, мне протянули чистую футболку и сменное бельё. Молча одевшись, я торопливо просушила волосы феном и пошла за ним в спальню.       Гидеон спал крепко. Чувствовалось, что глаза, припухшие от истерик и страхов, что дышит тяжело из-за пролитых слёз. Я коротко вздохнула, забираясь к нему под одеяло и кивнула Геральду на другую часть кровати. Демон усмехнулся, но спорить не стал. Лёг рядом, привычно отстегнув амулет, укрывая нас троих огромным крылом. По щеке ласково пробежались пальцы, которые перехватила своей рукой, притягивая к губам, целуя костяшки.       — Спасибо… — прошептала одними губами.       — Спи, маленькая королева. Время пока есть. — Улыбнулся Геральд, придвинувшись ближе.       Я только улыбнулась, прижав к себе сына и уткнувшись носом в его густую копну тёмно-каштановых после обилия солнца волос.       «Я дома…»