"Legacy of Heaven"

      Отжатые половые тряпки после первого полоскания улетели в ведро. Дальше загрузить всё в стиральную машинку, промыть насадки для швабр и щёток. От перчаток небольшое раздражение, с которым уже не справляется даже ресурс бессмертия. Я взглянула на свои ладони, понимая, что нужно как-то помочь своему телу восстанавливаться. Бытовая химия для уборки, кажется, уже въелась в тело, заменив природный незначительный запах собственной кожи. Теперь только средство для мытья полов, дезинфекторы.       «И боль в пояснице», — я усмехнулась, утирая сгибом локтя, выступивший на лбу пот.       Я запустила цикл в стиральной машинке, занимавшей треть помещения школьной бытовки и прислонилась спиной к стене. Полчаса свободного времени было. Дальше всё довольно просто: вывесить на просушку и можно собираться домой. Как раз у сына закончатся занятия. Я покосилась на себя в небольшое зеркальце на двери и усмехнулась отражению: быть официанткой когда-то мне казалось чуть ли не наказанием. Теперь пришлось вкусить все прелести работы техничкой.       В отражении показалась немного осунувшаяся уставшая женщина в форме технического персонала школы. Волосы скручены в пучок, косметики нет, мешки под глазами и нервно искусанные губы. Я не жаловалась — просто так было проще всего находиться поблизости от сына. За прошедшие три года сменить довелось немало мест. Где-то не задерживались дольше месяца, где-то удавалось протянуть дольше. С каждым разом побег давался всё тяжелее. Терять работу, новых знакомых, бежать и прятаться, снова вернувшись в режим угодивших под наблюдение хищника «мышей». Оружие было спрятано частично здесь же — в подсобке. Второй комплект — в автомобиле на случай, если потребуется срочно встать на защиту.       К сожалению, было и такое в нашей практике…       Смартфон, вынутый из кармана, не отразил сообщений: у Геральда была смена в охранном агентстве. Больше писать и звонить было не кому. Нет, мы не потеряли контакт с Пиф и остальными… Просто несколько ограничили его. Слишком сложно срываться, меняя все координаты и позволять отслеживать своё местоположение, не опасаясь, что их снова вычислят. Новый кондоминиум, как я знала, был уже достроен. Семьи тех, кто не готов был к битвам, перебрались туда. Остальные словно заняли форпост в Ковчеге, охраняя своё право на жизнь. Я отказалась от рисунков для издательства Фреда, не имея сил после уборки школы взять в руки стилус и изобразить хоть что-то сносное. Изредка, имея хороший запас времени отправляла обложки, получая небольшие «вливания» на банковский счёт. О жизни в прежнем покое, длившейся почти полтора года остались лишь воспоминания…       Убрав смартфон обратно в карман формы, я покинула подсобку, проходя по коридору и заглядывая в классы через смотровые окошки в дверях. В младшей школе занятия были до трёх часов после полудня. Дальше детей разбирали родители и школа «засыпала» до следующего дня. Самой сложной порой была для меня зима, когда приходилось мыть полы от порога до раздевалок в классах по несколько раз за утро. Наступившей сухой весне в Нампе я радовалась, словно дитя. Городок почти на границе Айдахо и Орегона был тихим, невзирая на обилие населения.       Я остановилась у двери в класс, где был Гидеон. Сын почувствовал, что за ним наблюдают, обернулся, выдал довольную улыбку и вернул внимание учительнице. Я вздохнула, понимая, что наконец снова начинаю чувствовать своё место. Рядом с ним, здесь, в пятнадцати минутах езды от нашего дома. Частного на сей раз, находящегося на отшибе, ближе к лесу. Севернее центра и подальше от любопытных глаз. Выбор был неслучайным. Последняя атака, произошедшая на арендованную нами квартиру в центре Грейт-Фолс, едва не стоила жизни соседям. Впредь решили, что единственными жертвами должны быть мы. Прятаться за чужими энергиями, жертвуя теми, кто становится близок, никому из нас уже не хотелось.       Следующая дверь была приоткрыта. Я заглянула в класс, отметив мигающую лампу в конце помещения, и написала сообщение своему сменщику, чтобы перед утренней уборкой заменил источник дневного освещения. Этого класса я обычно сторонилась: здесь проходили уроки рисования. Все стены были украшены рисунками детей. Что-то внутри подрагивало, когда видела мелки и краски. Безумно хотелось в свободную минуту изобразить хоть что-нибудь.       Неуверенно войдя внутрь, я со вздохом погладила низенький мольберт, один из пары десятков в кабинете рисования. На поверхности кнопками был прикреплен чистый лист, словно в издевательство. И россыпь цветных карандашей на подставке. Внутренне извинившись за вмешательство, я опустилась на стул, подрагивающими пальцами перехватив чёрный, наиболее подходящий для… для всего, что я могла изобразить. С чего могла бы начать.       Принадлежность скользила по бумаге. Я почти не соображала, наконец отключившись мозгами от тяжёлых обстоятельств, отдавшись тому, что умела и чем хотела всегда заниматься. Рисование меня спасало и в детстве, и в юности, и уже после, когда оказалась в мире бессмертных. Вернувшись, я сделала его источником дохода, пусть и на недолгое время. Сейчас, кажется, пыталась хоть немного наверстать пробелы. Только бессмысленные на первый взгляд штрихи. Невесомая улыбка, чёрные, словно смола, непослушные волосы, взгляд куда-то вперёд…       Бессознательно изобразив портрет сына, увиденный пару десятков минут назад, я подтянула к груди коленку, уперевшись пяткой в сидение, глядя на рисунок. Ребёнок рос, становился сильнее, размышлял, укреплял мою веру, что он всё же выживет, чем бы всё не закончилось. Я смотрела уже не на младенца, которого привыкла видеть рядом с собой. Это был подросший ребёнок с ямочками на бархатистых щеках. Подвижный, любопытный, улыбчивый, скромный и знакомо рассудительный. Спокойный, в отличие от большинства сверстников.       За спиной послышался вздох, и я подскочила, стараясь закрыть рисунок спиной. В дверях класса стояла директриса. Миссис Рич чуть приподняла бровь, словно осуждая мои телодвижения и попытку «скрыть следы преступления».       — П-простите. Я уберу сейчас. — Сглотнув, я развернулась, чувствуя, что багровею от смущения. — Не удержалась…       — Миссис Гибсон, прошу — чуть меньше суеты. — Директриса сложила руки на груди, входя в класс и рассматривая рисунок. — Не вижу причин прятать. Потрясающая детализация. Вы где-то учились рисованию?       — Училась. Но…       — Но педагогического образования не имеете, верно? — Я нервно кивнула, отводя глаза, и она чуть улыбнулась. — Жаль.       Я вздохнула, всё же убирая кнопки и собираясь свернуть рисунок и убрать в карман. Однако прохладное женское запястье накрыло мою ладонь. Я зажмурилась, чувствуя, как начинаю окончательно впадать в панику из-за стыда.       — Мне нужно развесить тряпки после стирки, миссис Рич. Скоро занятия закончатся. Нужно отвезти сына домой.       — Успеется, — твёрдо отозвалась моя собеседница. — Я задам вам всего один вопрос… — Директриса указала ладонью на мольберт. — Вы хотите этим заниматься с детьми? Преподавать рисование? Учить любви к искусству? Передавать знания, которые им как минимум понравятся. Как максимум — возможно, дадут путь в будущее?       Кивнув, я виновато покосилась на неё, отмечая пару седых прядей, выбившихся из-под ободка. О миссис Рич ходила слава стервозной руководительницы, с чьей подачи дети и сотрудники могли вылететь из школы с «волчьим билетом». Тем тяжелее было поверить в сплетни с учётом того, что я улавливала её ментальный фон. Знала, что было в её прошлом после перевода в эту школу на должность директора в попытке сбежать и перестать испытывать чувство вины за собственных детей, разбившихся в аварии, произошедшей со школьным автобусом где-то в другом штате.       Снова робко кивнув, я зажмурилась.       — Мне бы хотелось, но и уборщицей тоже неплохо…       — Заметно. — Миссис Рич чуть провела пальцами по пересушенной чистящими средствами коже моего запястья. — Джессика, действующий преподаватель рисования, как вы знаете, собирается в декрет. Осталось два месяца. Вы за полгода зарекомендовали себя исполнительным и надёжным сотрудником. Я считаю, что, если вы наберётесь у неё педагогического опыта, всё выйдет.       — Но уборка…       — В промежутке между прибытием детей в школу и занятиями, уборка занимает около пары часов. Остальное время — приведение инвентаря в божеский вид. Не вижу смысла перемывать всю школу по десятку раз, чтобы оправдать ваше здесь присутствие. — В моё лицо впились карие глаза. — Я оформлю вашу стажировку, если вы действительно заинтересованы в этой должности.       Дёрнув плечом, я опустилась на стул, зажав ладони коленями.       — Может случиться так, что нам придётся уехать. Это случалось уже не раз. Я не хочу вас подвести, оставив всего одно сообщение о том, что не выйду на работу в какой-то из дней, а потом и вовсе пропаду.       Поджав губы, миссис Рич села на соседний стул, повернув его так, чтобы видеть меня лучше и следить за реакцией.       — Полагаю, вы не просто так срываетесь с места на место, Виктория. Как и полагаю, что мне не слишком понравятся причины ваших так называемых «побегов». В вашем досье всё довольно гладко: муж, сын, который учится в этой школе, обычное для многих прошлое без происшествий. — Она испытующе посмотрела в мои глаза. — Мне стоит знать больше? Вас кто-то преследует?       «Рассказать всё, даже ограничив информацию о истинном положении дел, — подвести под монастырь саму Рич. Не рассказать — навлечь на себя более пристальное внимание. И что делать?..» — я озадаченно закусила губу, внутренне уже жалея, что вообще вошла в этот кабинет. С другой стороны, снова сменить уборочный инвентарь на кисти и краски хотелось неимоверно. Я покосилась на ухоженные руки своей собеседницы и на свои, покрытые пересушенной кожей, которую уже даже уходовые средства не спасали. Заусенцы на пальцах, короткие ногти, тоже всё от той же бытовой химии начавшие слоиться…       Отогнав мысли о том, что поступаю в корне неверно, я всё же согласно кивнула.       — Муж… Он отчим Гидеона. Он помог нам скрыться, когда сын родился. Отец моего мальчика — опасный человек. Это всё, что вам стоит знать. Больше информации — больше опасности, которую я на вашу голову навлекать не хочу. — Максимально спокойно глядя в её глаза, я вздохнула. — Полиция знает о нашей ситуации, и мы находимся в программе защиты свидетелей. Если… мой бывший узнает о том, где мы… Придётся снова бежать. У него в руках есть власть и ресурсы, способные уничтожить кого угодно. Во всех смыслах этого слова. И я пойму, если вы попросите меня покинуть даже вакансию уборщицы после такого откровения…       Она воздела руку, призывая меня к молчанию.       — По мнению многих обитателей школы, я чудовище, которое вовсе не стоит подпускать к обучению детей. Однако хочу вас заверить, что это не так. Если всё так, как вы говорите, я принимаю это объяснение. Только, прошу, уведомите меня перед отъездом, как обещали. — Миссис Рич взглянула на часы, и словно по волшебству прозвенел звонок, оповещающий о конце рабочего дня. — Заканчивайте работу и будьте готовы завтра ознакомиться с регламентирующими документами. Часть из них я распечатаю и отдам вам в начале дня. Проведём «устный экзамен» через две недели на знание базовой педагогики и психологии. Пока будете ассистировать Джессике.       Она поднялась со стула, и я вскочила следом, не до конца веря в собственную удачу. Протянутая ухоженная рука, которую я пожала, снова начиная смущаться тому, что рядом с директором школы смотрюсь как оборванка. Хотелось разрыдаться от облегчения, но я только широко улыбнулась, внутренне радуясь, что в своей «смертной» жизни нахожу людей, готовых помочь даже тогда, когда они сами многим рискуют.       — Спасибо. Для меня очень много значит ваше доверие, миссис Рич. — Я обняла себя за плечи, немного затравленно взглянув на неё. — Постараюсь оправдать его и не подвести вас и школу.       — И это хорошо. — Она направилась к выходу, оглянувшись на пороге. — Виктория, не сутультесь. Выше голову. То, что когда-то жизнь была откровенным дерьмом, не значит, что подобная тенденция не имеет свойства меняться.       Она вышла из кабинета, и я встрепенулась, продолжая смотреть ей вслед. Рисунок всё же открепила от мольберта, сворачивая и убирая в карман униформы. Мимолётный взгляд на часы сообщил, что стирка закончилась около четверти часа назад. Стоило поторопиться, иначе сыну придётся долго ждать меня. К тому же стоило побыстрее быть дома, чтобы хоть немного привести себя в божеский вид. «А ведь ещё домашнее задание Гидеона», — нервно хохотнул внутренний голос.       Я выскочила из кабинета, высматривая в толпе собирающихся школьников черноволосую вихрастую макушку. Сын привычно подпирал стенку около бытовки, прощаясь с одноклассниками. Улыбнулся, демонстрируя мягкие ямочки на щеках. Ему было плевать на то, как я выгляжу. «Мама красивая», — подпись, выведенная пока неуверенной рукой на рисунке, который был прикреплён к холодильнику дома. И пусть у «красивой» была в руках швабра и фигура была облачена в униформу…       — Привет. Мне нужно несколько минут. — Я встрепала его волосы, отпирая свой «кабинет». — Развешу тряпки и можем идти.       — Хорошо. — Гидеон вошёл следом, привычно перевернув ведро и усевшись на него. — Ты улыбаешься. Что-то произошло?       — Да. — Я выдержала торжественную паузу, выгружая из стиральной машинки свой инвентарь. — Думаю, через пару месяцев я буду преподавать рисование.       — Здорово. — Сын улыбнулся ещё шире, потянув лямку рюкзака за своей спиной. — А нам сегодня рассказывали о том, как делалась посуда. Тарелки правда делаются из глины?       Я кивнула.       — Раньше использовалась глина. — Малыш недоумённо приподнял брови. Пришлось уточнить. — Видимо, ты прослушал детали. Пока глина мягкая, ей можно придать нужную форму. Дальше, когда результат достигнут, её обжигают в печи, получая довольно прочную посуду, из которой можно есть или пить и готовить при необходимости.       — А дома как-то можно попробовать? — Он умоляюще сложил руки перед грудью. — Ну пожалуйста!..       Вздохнув, я перекинула последнюю тряпку через сушилку и упёрла руки в бока.       — Попробуем. Только в пятницу нужно будет после школы заехать в магазин творческих принадлежностей и купить немного глины. Думаю, наша духовка вполне справится с задачей обжига. — Я уловила его предвкушающий блеск в глазах и потянула молнию на комбинезоне, стягивая его с плеч, оставаясь в джинсах и футболке. — Ты так вырос…       Гидеон развёл руками, копируя жесты Геральда.       — Время не стоит на месте. — маленький мудрец вздохнул с наигранной грустью. — Мороженого хочется…       Расхохотавшись, я сменила обувь и сняла с крючка куртку и свою сумку с документами. Намёк был более чем непрозрачный.       — Какие отметки сегодня? — Я открыла дверь, подталкивая сына в опустевший коридор. — Уверен, что поощрение будет заслуженным?       — Ну… — сын хитро улыбнулся, — на меня никто не жалуется, верно?       — Верно. — Я вынула из его шкафчика куртку и обувь, забрав его рюкзак. — Переодевайся. В угловом магазине возьмём мороженое и домой.       Победно воздев кулак к потолку, сын подпрыгнул, после чего торопливо зашнуровал ботинки и натянул куртку. Предвкушение угощения, спокойного вечера дома, подготовки к завтрашнему дню. Для него наша жизнь, невзирая на постоянное ожидание погони, оставалась нормальной, интересной, иногда даже весёлой. После переезда в пригород участились тренировки с полётами. Он мог себе позволить не прятать крылья, находясь дома, с любопытством слушал музыку по радио, заучивая какие-то особо интересные для него самого песни, периодически прибегая ко мне, тыкая в устройство пальцем и сообщая, что только что слышал голос Шейна.       Порой я ловила упрямый взгляд Гидеона, заставляющий кожу покрываться мурашками. Слишком похожий на Маля, если что-то не выходило с первого раза. И всё же, уловив тревогу, подходил, просил помощи или подсказки. В основном все это происходило во время выполнения домашних заданий. Зато если среди домашней работы оказывалось что-то творческое… Дом превращался в экспериментальную площадку. Простейшие задачки с горящей свечой в стакане, стоящем на блюдце, наполненном водой, или с состариванием обычной бумаги с помощью чая. Впрочем, считать он научился довольно быстро. Проблемы были только с письмом.       Геральд просил делать скидку на то, что мир, в котором мы обретаемся, уже достаточно давно перешёл с бумаги на гаджеты, которые и ошибки исправят, если что, и отправка пройдёт быстрее, чем если пользоваться обычной почтой. Я вздыхала, но всё же настойчиво «стояла над душой» сына, ставя почерк. Ему уже исполнилось шесть. Младшая школа приняла в свои стены уже здесь, в Нампе. Ему нравилась учёба, но иногда отвлекался, уходил в свои мысли. Преподаватели рекомендовали обратиться к психологам, поскольку он слишком тихий. Никогда не скандалил, ни с кем не ссорился, не участвовал в пакостях, устраиваемых однокашниками. Мне оставалось только кивать и обещать исправить ситуацию, внутренне посмеиваясь от человеческой глупости.       Купленное в супермаркете мороженое решено было «уничтожить» дома после ужина, когда все соберутся и можно будет насладиться им сполна. Сын пристегнулся к детскому креслу, достав из рюкзака одну из книг, больше пролистывая картинки, нежели действительно читая. Хотя уже умел. Во время одного из переездов я не могла работать из-за ранения и мы проводили много времени дома, читая всё, что попадалось под руку. Выучив буквы, Гидеон сам стал читать. Пришлось более придирчиво покупать журналы, газеты и книги, выставить родительский контроль на ноутбуке и смартфоне, который сын привычно утягивал, едва начинал скучать.       Я приподняла бровь, отметив на парковочной дорожке у дома автомобиль демона. Обычно мы приезжали вместе или он чуть позже. Сейчас же, судя по лёгкому конденсату на капоте, находился дома не меньше часа. Забрав покупки и рюкзак сына, я побрела к крыльцу, вытащив из сумки ключи. Сын вприпрыжку пронёсся по двору, успел прокатиться на подвешенном на ветке дерева колесе, пнуть мяч, рассмотреть что-то в едва пробивающейся траве. И всё это, пока я проходила десяток футов от автомобиля до двери. Когда ключ оказался в замке, запыхавшийся, но довольный ребёнок уже стоял рядом. Энергию частично выплеснул и готов был к сосредоточенности.       Мы вошли в прихожую. Я сняла верхнюю одежду, наблюдая, как Гидеон сам справился с курткой и ботинками, сунув ноги в домашние тёплые тапки, смахивающие на сапожки из шерсти. Из ванной первого этажа доносился приглушённый дверью мат. У Геральда снова что-то не ладилось, судя по всему. Я повесила куртку сына на крючок в прихожей и кивнула на пакет с покупками.       — Отнеси пожалуйста в кухню. Что сможешь разобрать — разбери. Что не получится убрать в верхние шкафчики, оставь на столе.       — Хорошо! — Гидеон прижал к груди не слишком тяжёлый бумажный пакет и побрёл вглубь дома. — Можно я тостер включу?       — Можно. И спасибо тебе. — Я улыбнулась, покидая прихожую, бросив ему вслед: — Потом мыть руки и переодеваться. Ужин через час. Пока отдыхай.       Сын довольно удрал, а я направилась на источник шума. В приоткрытой двери ванной виделся силуэт демона, стоящего спиной ко входу, что-то старательно полощущего в тазу, посыпая бранью попеременно то кого-то, кого я не знала, то свою работу, то…       Я тихонько вошла, поинтересовавшись:       — У тебя тут всё в порядке?       Геральд вздрогнул, нервно развернувшись, отжал выстирываемую рубашку, как оказалось, забросил её прицельным броском в жерло стиральной машинки и с преувеличенным энтузиазмом попытался захлопнуть дверцу.       — Всё в норме. Привет. — Уловив скепсис на моём лице ссутулился, присев на край ванны. — Или не совсем…       Понимая, что точно не хочу видеть кровь, если он наткнулся на стражей и снова уезжать, я подрагивающими руками залезла в машинку, уже плохо соображая, что если бы там была кровь, то и в «форме» была бы дырка. Но он ведь что-то отстирывал, верно?.. Рубашка была целой. Вот только на воротничке почти смытый след губной помады. Въевшийся достаточно глубоко в ткань. И где-то на уровне достаточно далеко от лица, чтобы «промахнуться» с поцелуем.       Я недоумённо приподняла брови, понимая, что даже устроить истерику не готова.       — Будет глупо, если я скажу, что ты всё не так поняла? — простонал Геральд.       — Ну, как минимум я бы хотела услышать объяснения. — Бросив рубашку обратно, я прикрыла дверь в ванную, пройдя к тумбе раковины и облокотившись о неё поясницей. — И, надеюсь, мне не придётся вырвать кому-то волосы во время драки за «охранника мечты»…       Издав нервный смешок, демон поднялся, под мышки подсадив меня на край тумбочки и без предисловий встав между разведённых бёдер. Короткая пауза, поцелуй в лоб, который я восприняла чуть настороженно, ожидая продолжения. Он молчал, глядя в мои глаза, словно пытаясь высмотреть что-то новое. Наконец, по ванной пролетел вздох.       — Меня месяц назад прикрепили к новому клиенту. Думал, просто таскаться за очередным банкиром и следить, чтобы его не пристрелили или не прибили другим доступным образом. Вот только не угадал. Прикрепили к дочери мэра Нампы. — он вздохнул, сморщившись. — Восемнадцатилетняя паразитка, которую нужно возить в колледж и следить, чтобы она не смылась в неизвестном направлении. В прошлом году умудрилась сбежать с занятий и пропала на неделю. Отец чуть не рехнулся, пока искали. Охранника, который с ней работал отстранили, а после и вовсе выкинули. Никто брать не хотел такую задачу, зная, какая Морган чокнутая. Я по незнанию согласился. И вот…       — М-м-м… Ты для неё не слишком… Взрослый? — Я приподняла бровь.       — Боюсь, современных малолеток разница в возрасте не слишком-то останавливает. Это как минимум. Как максимум… В контракте стоит полный запрет на разглашение информации об охраннике перед клиентом. Не знаю, какого дьявола это уточнили, но я даже сказать ей, что женат не могу. Просто хожу по пятам, слежу, чтобы не вляпалась, а потом максимально незаметно отстирываю эти чёртовы проявления «робких девичьих чувств». — Демон закатил глаза и снова посмотрел на меня, старающуюся не хохотать. — Ну, хочешь, память дам прочесть… Мне и самому это надоело уже до нервного тика. Но контракт подписан на три месяца. Ещё два потерпеть, и я обещаю, что передам эту паразитку кому-то другому.       Всё же рассмеявшись, я уткнулась лбом в его плечо, укрытое домашней футболкой.       — Думаю, это можно решить без каких-то особых «изысков». Да и, возможно, передавать девушку никому не понадобится. — Я погладила пальцами его щёку, отметив, как демон почти скопировал мой жест, потеревшись о ладонь с проскочившей довольной улыбкой. — Но стоило сказать сразу. Боюсь, если бы я обнаружила эту «проблему» не так, как удалось сегодня, мы бы весьма сильно повздорили, мягко говоря.       — Не хотел тебя огорчать. И впутывать в это тем более не хотел. — Геральд приблизился, боднув мой лоб своим, — Мне, кроме тебя, никто не нужен. Остальное, как говорится, от лукавого.       — Разве у демонов не принято вести более разгульный образ жизни? — Я чуть улыбнулась. — Ну, или на худой конец, как твоему покойному братцу, держать несколько десятков наложниц, чтобы детей было побольше…       — Нарываешься… — Геральд поджал губы, но только качнул головой. — Разгульного образа хватило в прошлом, когда тебя ещё не было даже в планах у далёких предков. Я тебе скажу одну вещь, очень важную, — поддев пальцами моё лицо, он чуть коснулся поцелуем губ, усмехнувшись, — четыре года семейной жизни способны сделать даже из отъявленного холостяка самого отчаянного семьянина. Особенно когда жена вечно молодая, красивая. И когда сын не лоботряс… Так что…       Хихикнув, я закинула руки на его плечи, понимая, что пусть и такое нелепое, но искреннее признание согревает и заставляет верить. Губы снова встретились. Я почему-то достаточно хорошо понимала, что Геральд не будет искать других. Верила слепо и безраздельно. Особенно в сложившейся действительно смешной ситуации. Впрочем, где-то в мозгу мелькало, что я могу либо ему помочь, либо выяснить всё доподлинно. Вмешивать он меня не будет, о помощи просить — тоже. Колледжей на округу не так уж много. Если бы поездки были куда-то в другой город, он возвращался бы куда позднее. Отсюда вывод: искать стоит где-то вблизи.       Поцелуй ласкал губы, кружил голову и буквально вынуждал осаживать то, что получит свободу, когда удастся уложить сына. Ладони демона скользнули на мои ягодицы, притягивая ближе. Чувствовалось, как никогда, остро напряжение, продиктованное желанием. Хотелось закатить глаза и за остаток времени сотворить что-то несусветное. И всё же где-то внутри оставались важные моменты: мужчины голодны, домашнее задание с сыном не выполнено, и нужно… Действительно нужно немного перекопать свой шкаф, чтобы найти одежду для преподавания, а не для уборки.       Геральд отстранился первым, ощутив на груди мою ладонь. Удивлённо приподнятые брови.       — В чём дело?       — Ну как минимум, у меня ещё задания с сыном на дом. А ещё раньше — ужин приготовить. И до кучи надо поискать нормальную одежду. Завтра у меня педагогическая практика в кабинете рисования. — Я поджала губы, выжав нервную улыбку. — Мне дали шанс. Глупо его не использовать.       — Никуда такой распорядок не годится. — Демон нахмурился. — А я? Так… Ладно. Ужин на мне. «Домашка» на тебе. Остальное — быстро и с важными последствиями. — Он потянул носом воздух ванной. — Я хочу чувствовать свою королеву, а не поломойку. А это значит — стоит приложить усилия к её появлению из-под образа уборщицы школы.       Я виновато взглянула на него.       — Помню, что ты был против, но…       — Но иначе с мальчиком в школе не будет никого из нас. Это важно. Нужно улавливать присутствие издали. Особенно с учётом того, что Лилу…       Он запнулся и не закончил.       Мне достало сил лишь зажмуриться, вспоминая наш побег. Страх за сына, которого могли ранить, но который уцелел. Чувствуя опасность и действуя вопреки моим просьбам. Последнему я была искренне рада. Убежал, позволил себе показать всё, чему научился, смог выжить. Тогда я ещё долго была на заднем сидении, обнимая уснувшего после стресса ребёнка, прислушиваясь к фону, к наблюдению, уступив Геральду место за рулём. Сын устроился в кресле, пристегнувшись с моей помощью и… уснул.       От Марка и Ости, которые оторвались первыми, сообщение пришло через пару часов. Дальше от Шейна и Пиф, которые просто ездили по городу весь срок действия наблюдения. Погибла охранница, носившая амулет с моей энергией. Я смогла только отправить цветы к урне после кремации бессмертной, что положила свою жизнь вместо моей. Было непередаваемо больно понимать, что вместо меня гибнут те, кто этого не заслужил. Возможно, по этой причине мы и не стали подселяться в очередной кондо бессмертных, на свой страх и риск подбирая места, где можно укрыться и не попасться.       Мы разошлись. Я поднялась на второй этаж в спальню с парой шкафов, распахивая свой. Довольно быстро был подобран костюм и платье ему на смену. Обувь всегда удобная — балетки. «Меньше уборщицы, больше учителя», — напомнила я себе. Подбор косметики, нейтрального парфюма. Какие-то мелкие украшения вперемешку с талисманами. Когда три варианта одежды были подобраны, я выдохнула с чувством выполненного долга и побрела на первый этаж.       По дому тянуло кукурузной кашей и жареной курицей. Улыбнувшись, я вошла в кухню, где сын уже с аппетитом уплетал стряпню демона. Моё появление ознаменовало лёгкую суету: Геральд вскочил со своего места, наполняя тарелку и следя, чтобы всё было горячим достаточно. В стакан неизменно плеснул прохладный сок. Я благодарно орудовала приборами, поглядывая на разомлевшего ребёнка, который уже сыто откинулся на спинку своего стула, поглядывая за окно.       — Можно, я немного погуляю?       — Полчаса, пока я ем и мою посуду. — Я кивнула, добавив. — Только не переусердствуй: нам ещё самоподготовку делать.       — А я сделал! — Сын улыбнулся. — Тетради на краю стола, если будешь проверять.       — Если найду ошибки… — Я многозначительно нахмурилась.       — Перепишу. — Сын подскочил ко мне, бросив салфетку в тарелку и чмокнув меня в щеку, привычно разведя руки в сторону. — Я вот так тебя люблю сильно!       Грохот ног по деревянному полу, спешная смена обуви, шелест сдёрнутой с крючка куртки и… финалом — хлопок входной двери.       — Мелкий подлиза, — хмыкнул Геральд, — зато точно знает, чего хочет в данный момент и будет этого добиваться, даже если мало шансов на то, что разрешат.       Я откинулась на спинку стула, внимательно глядя на него.       — Итак, теперь можно вернуться к некой Морган. Выяснили, что ей восемнадцать лет. Что ещё мне стоит знать?       — Кха!.. —Демон подавился курицей, с осуждением вытаращившись на меня. — Виктория, мы ведь выяснили, что тебе не стоит беспокоиться.       — Я не беспокоюсь. Просто сделаю так, что тебе не придётся больше подрабатывать прачкой, отстирывая губную помаду. — Я похлопала его по спине, чтобы смог проглотить застрявшую пищу. — Всё это делается даже без необходимости скандалить и бить посуду о голову соперницы.       Геральд хмыкнул:       — Главное, чтобы мне потом не пришлось новую работу искать. Ты восприняла всё адекватно, и мне грех жаловаться, но вот Морган, узнав детали, вполне вероятно, пойдёт в разнос. И вот тут точно полетят головы. С хрустом, свистом и прочими последствиями. — Он собрал опустевшие тарелки, унося их в раковину. — Да, ей восемнадцать. Честно говоря, после знакомства с ней я понял, что Люцифер был просто паинькой. Родители в разводе. Девчонка осталась по результатам суда с отцом. И было бы странно, если бы наоборот. Мать — обычный бухгалтер и едва ли сможет удовлетворить все запросы, которые у девицы имеются в неадекватном количестве. Морган имеет привычку собирать сплетни и использовать их в своих целях в нужный момент. Пытается шантажировать, если не выходит — «сдаёт» оппонента и мстительно наблюдает за тем, как ему приходится выкручиваться. Может сбегать во время занятий. Я лично уже несколько раз ловил её с поличным при попытке выбраться через окно туалета или незапертого класса. Как правило, по результатам побега — от нескольких часов до нескольких суток алкогольного угара, лёгких наркотиков и прочего сомнительного веселья. Тот самый ребёнок с золотой ложкой во рту.       Я задумчиво поднялась со своего места, попытавшись оттеснить его от раковины, но не преуспела. Подбородком снова указал на покинутое место за столом. Я благодарно тронула губами его выбритую щёку и вернулась на стул. В голове мельтешило, что подобных золотых деток не всегда уродует власть родителей. Зачастую, подобное поведение было следствием безразличия семьи. Я помнила похожих однокашников по университету. Как правило, имея всё самое лучшее, они стремились к обычному и более простому. Не все, но подобные встречались частенько.       Накатывало умиротворение. Я наблюдала через окно за сыном, раскачивающемся на колесе. Самодостаточный. Хотя, конечно, отъезд и необходимость оборвать дружбу с Хоуп он перенёс очень тяжело. Отсутствие постоянных друзей и необходимость бежать сделали его довольно замкнутым. Но вот началась школа, появились новые друзья, первые враги, попытавшиеся подкусить на тему матери-поломойки. Он не дрался. Что-то объяснял, и обидчики быстро отставали, предпочитая посмеиваться где-то в сторонке, не задевая.       Глаза непроизвольно закрылись, и я вдохнула полной грудью, чувствуя аромат свежезаваренного чая, который Геральд поставил передо мной. Демон с лёгкой усмешкой обошёл меня, заботливо растирая и разминая плечи. Издав довольный стон, я потёрлась щекой о его руку с намёком на продолжение. Его руки заботливо размяли предплечья до локтей, вернулись на шею, помассировав затылок, и всё завершилось.       Я сделала первый глоток чая, чувствуя, как он погладил под столом моё колено, сев рядом и тоже выглянув в окно.       — Думаешь, успеем?       — Сомневаюсь, что успеем. Ещё пятнадцать минут и иди проверять его задание. Я наберу тебе ванну, — он лукаво усмехнулся, — ну и себе, конечно. Воду экономить приятнее.       — Это когда сын уснёт. Не раньше.       Он снова покосился на ребёнка, носящегося по придомовой лужайке вокруг дерева.       — Судя по всему, сегодня это будет довольно рано, так что… Так что уделить друг другу пару часов перед сном мы сможем точно. — Красноречиво поиграв бровями и захохотав от моего румянца на щеках, он вздохнул. — Знаешь, это приятно, что даже после всего, что между нами было и есть, ты остаёшься недотрогой в какой-то мере. Кстати… На Пасху в агентстве будет вечеринка. Приглашают с семьями. Сходим?       — Почему бы и нет. Спросим у Гидеона, и если все согласны, то можно и посмотреть, где ты работаешь. Прежде я хотя бы кабинеты знала и где искать. Да и удобно было. Особенно в полиции. Много… — я закусила губу, лукаво улыбнувшись, — довольно много пикантных воспоминаний, ты не находишь?       Теперь смущение отразилось румянцем на лице демона. Нет, мы не попались ни единого раза, как мне хотелось верить. Просто… Это действительно было восхитительным — заполучать друг друга в совершенно иной обстановке, когда есть шанс быть пойманными не только стражами, но и окружающими. Сейчас в нашем распоряжении оставались только ночи в супружеской постели, ванная и порой заднее сидение автомобиля. Я даже не помню, как и почему мы там оказались вдвоём, но даже ограниченный выбор поз никого не остановил. Кажется, в тот момент я снова вернулась в свою юность до бессмертия.       Забрав кружку с чаем, я поднялась на второй этаж по скрипучей лестнице, входя в комнату сына. Пожалуй, это было единственное помещение во всём доме, где мы не просто заменили мебель, но и сделали ремонт. Серо-голубые стены, полка с книгами, ящик с игрушками, постель на вырост, рабочий стол у окна. На поверхности, как и было обещано, лежала стопка тетрадей. Я со вздохом задёрнула занавески на окнах и открыла первую тетрадь. Пока ничего особенно сложного: узнавание цветов и оттенков, изучение времени, сложные для произношения слова в которых нужна практика и которые рекомендованы логопедами. Вторая тетрадь — арифметика. Если в прошлой я делала пару пометок, чтобы исправил недочёты, то здесь — идеально. И пусть считал пока на пальцах, но довольно быстро и без ошибок.       Невольно вспомнилась история с тем, как малыш освоил демонический язык. К слову, не забросил и по сей день. Иногда на пару с демоном о чём-то перешучивались, чем вызывали моё недовольство: я почти ничего не понимала. Говорили быстро, бегло и сразу начинали хохотать. Оставалось только закатывать глаза и делать вид, что всё поняла и вот-вот смертельно обижусь.       Из прихожей раздался грохот.       — Мама!       Я встревоженно вскочила, едва не снеся кружку с края стола и побежала в прихожую, предчувствуя проблемы.       — Что случилось?! — Геральд также стремительно выскочил из ванной.       Гидеон, перемазанный в земле, протянул ладонь, демонстрируя большую улитку, ползущую по пальцам.       — Смотрите, какого я слизняка нашёл! — провозгласил Наследник Небес. — У него усики шевелятся на голове. А ещё…       Демон с истерическим смешком потёр пальцами глаза.       — Кажется, я не напрасно набирал ванну…