"Legacy of Heaven"

      Пространство некоторое время казалось почти серым. Тошнотворно серым. Мучительным. И всё же то тут, то там глаз выхватывал блёклые детали. Я дала вспышку своей энергии, чувствуя, что она отдаётся болью в груди. Краски словно обрели чёткость и стали контрастнее. Ночь. Темень, пустота… Я сидела на троне, закинув ногу на ногу, глядя перед собой на пустой бальный зал. Привычное великолепие уходило в тёмную бесконечность. Выход из зала терялся в этом сумраке.       Откуда-то сбоку раздался всхлип, и я резко повернула голову, взглянув вниз и правее. На ступеньках сидел Бонт. Он держался за голову, пытаясь унять боль, судя по виду. Дёрнувшись было вперёд, я замерла на месте, пытаясь понять, не очередная ли обманка.       Выбора не было. Пришлось тихо позвать:       — Бонт?       Он снова застонал, поднимая взгляд. Глаза, смахивающие на льдинки в родниковой воде, темнели и становились обычными с интервалом в несколько секунд. Я отметила, как он прикусил губу — знакомый жест попытки удержать концентрацию. Вытянув руку в мою сторону, он не двинулся с места. Второй, кажется, чтобы не сорваться вперёд, ухватился за одну из мраморных ступенек. Я отметила, как его ладонь бугрится набухшими венами, как жилка бьётся на покрытом испариной лбу. И под кожей словно бежали чернила, пульсируя и заставляя его снова и снова испытывать боль.       Зрение адаптировалось к сумраку, и я едва не вздрогнула, отметив, как тут и там из углов тянутся тёмные ручейки, приближаясь к Бонту, делая ему ещё больнее. Словно мечущиеся в сумраке тени, пытающиеся поглотить тянущиеся бесконечные руки к последней незапятнанной части. Парень зашипел, пальцы дрогнули в немой мольбе о помощи, обращённой ко мне. Кажется, имей он силы, сейчас молил бы о том, чтобы я его убила, прервав мучения.       Страх, который почти постоянно был моим спутником в подобных снах, пошёл на убыль, когда из углов начали выходить… души. В памяти колыхнулся мой «визит» в Небытие. Те же безликие, размытые, почти рассеянные образы, которым нет места среди живых, но обрести покой они не могут, питая своего нового хозяина. Но… не теперь. Они тянулись к Бонту, выходя из сумрака, пытаясь поглотить его, словно не чувствуя моего присутствия. Подползали, тянули руки, чтобы уволочь в эту тьму, поглотить и рассеять последнюю часть света в себе.       «Меня здесь нет… Как я могу помочь?!» — отчаянно метнулось в мозгу. Выбирать не приходилось. Бонт рухнул на ступеньки возвышения, на котором стоял трон, хрипло крича от боли. Полные кровавых слёз глаза в последний раз взглянули на меня, и он зажмурился, стиснув ладонями голову.       Не выдержав этой пытки, я всё же поднялась с места, вытягивая к поверхности крохи своих сил. Светлых на сей раз. Вспомнилась внеплановая тренировка у новой школы, когда я разнесла скалу, чтобы выплеснуть накопленное. Сейчас сила меня не уничтожала и её было невероятно мало. Но она всё же откликнулась. В ладонях появилось два светлых шара, разливая вокруг холодное сияние, заставившее тени отпрянуть и заметаться по углам просторного зала. Нарастив концентрацию ещё сильнее, я ощутила, как по бальному залу потекла энергия ландыша. Воздух, казавшийся спёртым, кажется, колыхнул лёгкий весенний ветерок.       Несколько секунд растерянности противника потонули в знакомом скрежещущем вое:       — Виктория-я-я!..       — Прочь! — Я стиснула зубы, выставив руки со сферами перед собой. — Прочь! Иначе — сгорите все до единого!       Визгливые смешки в унисон.       — Мёртвых не пугает очередная смерть, Королева, — шепоток с ехидной интонацией откуда-то, кажется, из-за спины. — Есть пытка страшнее смерти…       Я сглотнула, отведя в сторону руку, чтобы свет от сферы попал за спину. Тень испуганно шарахнулась в сторону, рассеиваясь, чтобы появиться спустя секунду с другой стороны.       Выжав нервную усмешку с оскалом, я метнула сферу к потолку, отдавая максимум потока и закрепляя его.       — Смерть порой куда предпочтительнее боли. И я не собиралась убивать. Только напомнить: боль испытывают даже те, кого нет среди живых.       Сфера с грохотом разорвалась под потолком на несколько секунд ослепив и осветив своей вспышкой зал. Тени, не имеющие укрытия, издали такой вой, что заложило уши. Мир колыхнулся, но я продолжала в вытянутой руке держать вторую часть, стараясь сгенерировать дополнительный поток. Не могло всё закончиться так легко и просто. Если это не очередное испытание, то явно предостережение. Немое требование взглянуть на то, с чем мы столкнулись…       Вспышка света рассеялась, и зал снова погрузился в сумерки. Пространство наполнилось шепотками, ехидными смешками, звуком шагов. Пустота, но волосы на загривке встали дыбом в предвкушении беды.       «Я не справлюсь», — пролетело в голове.       — Бескрылая Королева слаба. — выдох где-то у шеи. — И крылатый Король слаб. Мальчик принадлежит нам. Он должен искупить жертвы, которые принесли его родители!       — Прочь! Я…       — Спокойно. — Плечи сжали крепкие руки, заставив меня вздрогнуть. Боковое зрение выхватило Бонта, который без какого-то дискомфорта касался меня. — Давай попробуем вместе. Но после вспышки нужно будет уносить ноги.       — Л-ладно…       Снова разведя руки, я выплела сгустки, чувствуя, как внутренняя сила начала смешиваться с… лаврами. Захотелось одёрнуться, но эти лавры были щадящими, мягкими, чуть пряными. Как у Гидеона, только более взрослые, будто крепкий поток, пробегающий словно электрическими разрядами по телу, прошивая его насквозь, наполняя той силой, что была мне подвластна как носительнице части сил полукровки. Сгустки не увеличивались в размерах, сила уходила куда-то в другое место, однако становилось всё светлее, и тени, едва начавшие приближаться, снова панически шатнулись в стороны, пытаясь укрыться.       С шелестом открылись белоснежные крылья Бонта, разбрасывая искры.       — Так не пойдёт, — хрипло проговорил он, — Тьма тоже нужна. Без неё не будет света. Как и не будет без света тьмы. Выпусти всё. Не пытайся оперировать одной частью даже против порождений теней.       Я послушно кивнула, чувствуя, как сфера в левой руке начала менять свою структуру. Словно по щелчку пальцев, силы уравнялись, поднимаясь к поверхности. Белые крылья засияли ещё ярче. Я слышала, как Бонт тяжело дышал за моей спиной, отдавая всё больше своих сил и энергии до тех пор, пока свет в бальном зале не стал слепящим и ярким, позволяя рассмотреть высокие сводчатые двери на другом конце, провалы окон, ведущих наружу из Цитадели, лепнину и фрески на стенах и потолке.       «Ещё немного». Я закрыла глаза, позволяя энергии чувствовать каждый уголок. В зале было… пусто. Никого из нас. «Разве так бывает?». И всё же руки на плечах, дыхание, колышущее на моей макушке растрепавшиеся волосы, белые крылья, сияющие в темноте так, словно в зале Цитадели взошло холодное зимнее солнце. Откуда-то пахнуло морозным ветром, покрывая кожу мурашками. Тени с визгами исчезали, рассеивались, чтобы убраться подальше, спастись от этого жгучего света. Их были тысячи, десятки тысяч. И каждая сейчас стремилась испариться, только бы не испытывать боль.       Бонт закашлялся, сияние начало меркнуть, он вышел вперёд, складывая крылья, и протягивая мне руку.       — Бежим.       — Куда?! — Я огляделась.       — Через окно. В единственную комнату, куда они никогда не смогут попасть. — Не слушая протест, Бонт ухватил меня за запястье, утягивая в сторону высокого окна. Движение магии — и створки с грохотом распахнулись. — Верь мне, прошу.       — Но я не могу летать! — Я попыталась забуксовать, но он словно не услышал, подхватывая меня на руки и взлетая без особого труда. — Бонт!       Молчание, упругие махи белоснежных, ставших обычными крыльев, пронизывающий холод, и… темнота. Кажется, Цитадель вымерла. Ни единого проблеска света, ни единого огонька даже за щитом, который отделял Белый Замок от столицы. Я судорожно вцепилась в плечи Бонта, не понимая, что он задумал, и мечтая проснуться как можно скорее. Не выходило. Словно вся эта темень отрезала единственное спасение для меня. Оставалось лишь надеяться, что Геральд разбудит.       Через несколько минут полёта впереди показалась единственная в непроглядной темени стремительно приближающаяся точка. Я сглотнула, силясь разглядеть место, куда Бонт нёс меня. А когда разглядела… Искренне помолилась о том, чтобы не оказываться в той комнате.       Молитвы никто не услышал, и ноги ангела ступили на широкий балконный парапет. Я сглотнула, когда он упрямо шагнул внутрь, толкнув коленом стеклянную дверь в мою спальню, откуда я убегала с сыном пять с лишним лет назад. Здесь всё было таким же, как в тот момент, когда я уходила в покои полукровки. Только колыбель была пуста и комнату заливал яркий свет множества свечей и магических светильников, словно специально силясь разогнать все тени, в каждом чёртовом углу комнаты.       Тот же туалетный столик, шкаф, ванна за ширмой, кресла и тумбы. На правой, с той стороны, где я обычно спала, — книга по архитектуре с закладками и загнутыми страницами. На столике рядом с окном — наброски рисунков. Довольно увесистая стопка с карандашными портретами. Стопка пелёнок и комод с детской одеждой.       Бонт разжал руки, поставив меня на пол.       Я шатнулась в сторону, глядя на него.       — Что произошло?       — Меня пытаются подавить, — он устало усмехнулся, осев коленями на пол. Когда я попыталась подойти, выставил руку, прося не подходить. — Не нужно. Я не хочу, чтобы они начали искать тебя здесь.       — Но почему тут светло? — Я обогнула кресло, подвигая к нему ближе, чтобы мог опереться и сесть.       — Потому, что он здесь спасается. — Парень благодарно забрался в кресло, смахивая лихорадочную испарину со лба. — Когда начинаются помутнения, он идёт сюда, наполняя светом место, которое ты для него освещала. Здесь мне легче пробиваться к поверхности.       Ангел закашлялся, утирая губы, на которых выступила чёрная пена. Дышал хрипло и тяжело, но глаза были обычными. Сглотнув, я осмотрелась, не зная, может ли в подобном месте быть вода и поможет ли она ему. Едва ли сейчас моя прежняя спальня будет чем-то сильнее, чем его прежняя обитель в школьной башне. И всё же побрела к комоду, заглянув в кувшин. Вода была, и даже со знакомым шумом плеснула в кубок. Порадовавшись, я развернулась к Бонту, ставя на столик рядом с ним питьё, и села на банкетку в изножье кровати.       Он вздохнул, но лишь покачал головой. Несколько глотков, и поставил обратно, откинувшись на спинку кресла.       — Разве мы можем… — почему-то шёпотом начала я.       — Что ты видишь? — перебил Бонт. — Какой я?       — Об… обычный. — Я приподняла брови.       Качнув головой, он приглашающе указал на зеркало, поднимаясь и подходя к нему. Я пошла следом и едва не рухнула, в попытке удрать как можно дальше. Отражение показывало Мальбонте. В доспехе, со шрамом, пересекающим лицо от брови до подбородка. И всё же… Основное отличие было с тем, что я видела прежде, — глаза были обычными. Карими, без поволоки Небытия. И крылья… не белые, а те самые исполинские бордовые. От Бонта оставался только осмысленный взгляд.       По запястью совершенно спокойно и без какого-то свечения, запаха палёной кожи и жара прошлись его пальцы.       — Сейчас я на поверхности. Это удаётся всё чаще. Просто сегодня… — он сглотнул, — сегодня я несколько не учёл, когда стоит высунуться. Точнее, не рассчитывал, что он уснёт от усталости в бальном зале.       — Был праздник? — зачем-то спросила я.       Неожиданно мягкая усмешка в отражении.       — Пятнадцать лет, как мы с тобой у власти.       — Я не…       — Вики, прошу, не спорь. — Он устало отмахнулся, возвращаясь в кресло, оставляя меня у зеркала одну. Отражение всё так же показывало Мальбонте, но стоило отвернуться, взглянуть на него прямо, и в кресле сидел всё тот же светлоликий Бонт, снова пьющий воду из кубка. — Ты всё ещё его королева. Наша. И сегодня в очередной раз это доказала. Связь, хоть она и стала тоньше между тобой и мной после того, как ты обрела защитника, всё ещё есть. И я благодарен, что ты пришла.       Сглотнув, я вернулась на банкетку. Хотелось извиниться. «А за что?.. — усмехнулся внутренний голос. — За то, что в кои-то веке счастлива с тем, кого сама выбрала?». Помотав головой, я недоверчиво взглянула на белокрылого.       — Ты звал, чтобы я тебя вытащила?       — Обычно я справлялся своими силами. Сегодня не смог, — он виновато вздохнул. — Я постараюсь больше так не поступать.       Задавив попытку возмутиться, я лишь кивнула.       — Рада, что ты в порядке, если можно так сказать.       — Буду в порядке, когда смогу восстановиться. Слишком много сил растратил на первые попытки отбиться от теней самостоятельно. Их не становится больше: он перестал устраивать казни. Многие в казематах, но никого не отправляют к палачам. — Бонт сморщился, отведя взгляд. — Он будет пытаться спуститься самостоятельно. Тени вынуждают его искать баланс и искать нашего сына самостоятельно. Они становятся свирепее от того, что новых жертв нет, но им нужен Гидеон, и ради этого они… готовы терпеть и ждать.       — Тогда я не вижу логики в том, чтобы тебя устранить. — Я поджала губы, упрямо глядя на него. — Тогда баланса точно не будет.       Тихо рассмеявшись, Бонт снова сделал глоток воды, после чего умоляюще оглянулся на кувшин с водой. Я только кивнула, поднимаясь с места и наполняя его кубок сызнова. Благодарный вздох — и он выпил половину, отставив кубок на столик у кресла.       — Им нет нужды меня уничтожать. Просто погрузить в сон, из которого я не выйду до срока. Когда придёт время спуститься, меня разбудят, и я должен буду лишь показаться на поверхности, когда мы будем преодолевать портал Водоворота. — Бонт развёл руками, снова откинувшись спиной на спинку кресла. — Я мешаю им. Мешаю потому, что Маль начал снова меня слышать. Начал понимать ошибки и думать о том, как всё исправить. Но сейчас… Сейчас мы оба слабы. Он — поскольку пытается сопротивляться. Я — потому, что слишком долго был взаперти.       Обняв себя за плечи, я продолжала смотреть в его усталое лицо, периодически косясь в зеркало, невольно сравнивая два образа. Маль никогда не бывал таким расслабленным. Даже в растёкшихся, ленивых позах у него всё равно присутствовала угроза и обещание боли. Сейчас, кажется, он был вымотан. Выжат, словно лимон, и нуждался в отдыхе. И он не мог так улыбаться, не чувствуя угрозы. Не умел. Мальбонте всегда сохранял напряжение, поскольку привык с детства к боли, к ненависти и к тому, что его пытались убить. Бонт начинал понимать это только сейчас. И убить его пытались не сами бессмертные, открыв охоту на ребёнка. Его хотели вывести из игры те, кого убила тёмная часть.       Вздохнув, я поднялась со своего места, подходя ближе, взяв его за руку, снова отводя к зеркалу. После просьбы внешний вид стал таким же, как в отражении. Я чуть вздрогнула, но спокойно помогла ему снять доспех, встав позади, скользнув ладонями по широкой спине, отметив, как Бонт опустил голову, в отражении показав мне ослабевшего Маля, который устал сражаться, но продолжит это делать. Просто ради того, чтобы часть безумия не затронула сына.       Нашего сына.       Нервно выдохнув, я подступила ближе, обняв его за пояс и уткнувшись лбом в его лопатки. Ладони накрыли на сей раз просто тёплые, а не обжигающе горячие руки. Он опустил голову, вслушиваясь, кажется, в биение моего сердца, если чувствовал его. Пробилась неуверенная улыбка.       — Прости. — Я всё же выжала из себя эти слова. — Прости, что подвела тебя, даровав свободу. Я…       — Ты не знала всего. Мы оба не знали. Я — потому, что стёрли память. Ты — потому, что была слишком юна для этого мира. — Бонт вздохнул, но всё же крепче сжал мою обнимающую руку. — Но я благодарен тебе за эту «ошибку». Единственное, что простить я себе не смогу, что не остановил его… нас, когда должен был появиться Гидеон. Наш мальчик не должен был появиться в таких обстоятельствах. — Пауза, неуверенный вопрос: — Ему сейчас… пять лет?       — Шесть. Шесть лет. — Я зажмурилась, впервые находясь к телу полукровки так близко, обнимая добровольно и не боясь до дрожи. — Если хочешь, я могу показать его, если ему не навредит.       Бонт развернулся, обхватывая моё лицо ладонями, заглядывая в глаза. Надежда вспыхнула и угасла за мгновение.       — Хотел бы, но не увижу. Ты… Ты всё же не здесь. И это к лучшему. — Он слабо улыбнулся. — Я боюсь, что воспоминание поможет его отыскать, когда Маль выберется к поверхности. Главное, что он цел, что здоров. Главное, что ты рядом с ним. И твой мужчина тоже. — Пауза и тихий смешок: — К слову, он довольно-таки ревнив. Кажется, тебе пора просыпаться. Приходи, если я зову тебя, пожалуйста. Но не сама. Я не знаю, сможет ли он воспротивиться Теням.       — К-кто ревнив? — Я дрогнула, отстраняясь.       — Чёрное Копьё… — прошептал Бонт.       Наваждение рассеялось в голубой дымке уничтожающего пламени.              Я устало откинулась на спинку сидения в автомобиле, глядя в потолок. Был сдан второй тест на квалификацию. Предстояло ещё шесть. В общем-то, не так уж сложно, если не отлынивать. Даже какие-то шпаргалки не понадобились. Только понимание того, что я читала. И книги, и дополнительные материалы в интернете. И всё же чувствовалось, что устаю. Работа, учёба, дом и его приведение в относительный порядок, что с любознательным ребёнком сродни фантастике.       И всё же сегодня мне дали время на то, чтобы потратить его на себя. Сходить в парикмахерскую, купить платье. Приближалась пасхальная вечеринка в охранном агентстве Геральда, и демон остался с Гидеоном, позволив выкроить время на все дела. Мужчины дома организовывали выходное барбекю и делали уборку в саду, сгребая прелые листья, которые мы не успели убрать осенью, когда перебрались в Нампу. Знала и то, что собирались полетать днём, чтобы устроить под укрытием деревьев тренировку. На сей раз Геральд без обиняков отправил меня подальше от дома, чтобы не хваталась за сердце и не умоляла быть помягче во избежание переломов у сына.       Хмыкнув в предвкушении вкусного ужина, я всё же завела двигатель, выезжая с парковки у колледжа. По субботам здесь было едва ли не пустынно. Только редкие факультативы, учащиеся дистанционного обучения, представители администрации и изредка попадающиеся студенты, сдающие или отрабатывающие долги. Меня это вполне устраивало — сдать на казённом ноутбуке тестирование и ответить на случайно вытянутые из стопки бумаг вопросы. Отнимало от силы полтора часа и не более того. Дальше была возможность провести время с семьёй и не отвлекаться остаток выходных на что-то, касающееся работы или обучения, чтобы дать себе передохнуть.       Переплетение широких улиц и дорог, тёплое весеннее солнце, припекающее через лобовое стекло колени… В Нампе мне всё больше нравилось. Место, которое меня не отринуло и пыталось принять в свои объятия. Городок был маленьким и периферийным по сравнению с Чикаго и прочими, где мы скрывались. Возможно, я допустила ошибку, решив всё же уговорить Геральда остановиться здесь, но пока всё было тихо. Напичканный амулетами дом и придомовая территория надёжно прятали нас от стражей. Другие амулеты, созданные Марком, помогали скрываться вне дома. Пожалуй, я чувствовала себя в какой-то мере даже в большей безопасности, чем в кондо, о котором, правда, без стеснения вспоминала с тоской.       Свернув на парковку у торгового центра, я выбралась из салона автомобиля, прикидывая список покупок помимо одежды. В сущности, дома было всё, что нужно, но стоило прикупить немного овощей и курицу. К тому же сын просил купить немного ягод, которые обожал с первого знакомства. Пересчитав наличность и проверив баланс карты, я целенаправленно побрела в сторону магазинов одежды. Помимо одежды для вечеринки, стоило разжиться ещё одним сменным платьем для работы.       Джессика, которой я ассистировала на уроках рисования советов почти не давала в отношении дресс-кода, но я наблюдала, как она, невзирая на внушительный живот, старается выглядеть хорошо и ухоженно, подбирая одежду достаточно комфортную, строгую и с изюминкой. Дети, конечно, на это внимание почти не обращали: у них были свои критерия восхищения учителем. Однако я черпала от неё всё, что могло пригодиться и внешне, и профессионально, уже примерно составляя план на дальнейшее обучение.       Подобрав довольно строгое фиалковое платье для работы, я с лёгкой нервозностью купила дороговатые, на мой взгляд, туфли и побрела в магазин, по местным меркам, относящийся к разряду бутиков. Здесь понимала, что меньше пяти сотен не получится потратить. Не то чтобы я искренне прикипала к одежде — побег от бессмертных научил тому, что нужно быть сдержаннее и во главу угла ставить удобство и практичность. Красота не спасёт в случае нападения.       Побродив между вешалками, всё же взяла шёлковую ярко-зелёную блузку и брюки. Туфли, купленные чуть раньше, были универсальными, и я осталась довольна добытым. Всё выглядело гармоничным, достаточно сдержанным, но при этом цепляло взгляд, заставляя присматриваться. Консультант, подбиравшая мне брюки, с ноткой зависти осматривала мою фигуру, но держала дежурную улыбку. В какой-то момент мне даже зачем-то захотелось подобрать и комплект белья. Останавливало только то, что острой необходимости в этом не было, а от моего ехидства легче не станет никому.       В конечном итоге, отнеся покупки в машину, я поплелась в сторону продуктовой части супермаркета, прихватив на фудкорте большой стаканчик капуччино. Не помнила, когда мы с Геральдом поменялись местами и он стал отдавать предпочтение чаю, а я перешла на кофе. В выходные — с пониженным содержанием кофеина, в будни, пока были нужны силы, — двойной или тройной эспрессо без сахара. Бодрость требовалась в колоссальном количестве, чтобы всё успевать.       Покончив с остальными покупками, я заехала в парикмахерскую, чуть укоротив уж слишком неприлично отросшие волосы. Параллельно наблюдала за тем, как здесь стригут детей. Сыну тоже не помешало бы подстричься как-нибудь после школы. Подумав, к стрижке ещё добавила маникюр и педикюр, внутренне дав разрешение на то, чтобы себя побаловать. Уборку школы с меня никто не снимал, но я стала более бережно относиться к себе, уловив все перемены после памятного разговора с миссис Рич. Последняя, в свою очередь, с чуть гордой усмешкой изображала при встрече аплодисменты, незаметно от остальных, оценивая все изменения.       Когда с процедурами красоты было покончено и я вышла из парикмахерской, время перевалило за второй час после полудня. Уже собираясь забраться за руль, я отметила, как на пересечении улиц мелькнула огненно-рыжая грива. Рыжих в Нампе хватало, но такой ядерный оттенок был только у одного известного мне человека. И сейчас она должна была быть дома, раз Геральд остался с Гидеоном и не собирался выйти на работу. На всякий случай взглянув на смартфон, я не обнаружила сообщений о том, что демон сорвался по просьбе начальства.       «Выходит, она смылась в город в одиночку», — несколько нервно подумала я. Первой мыслью было, что это совершенно не моё дело. Второй — возможно, у Морган есть второй телохранитель. Третьей уже более отчаянно промелькнуло, что, если с девицей что-то случится, с демона живьём сдерут шкуру сначала мэр Белардо, а потом и руководство. Точнее, они как минимум попробуют, и, не факт, конечно, что получится, но я не хотела бы, чтобы он пострадал.       В итоге, снова заперев автомобиль, я поплелась следом, хотя бы для того, чтобы определить есть ли у девчонки сопровождающий. Двигаться приходилось быстро и незаметно. Достав из сумки солнечные очки, я почти бегом добралась до угла и свернула на перпендикулярную улицу. Рыжая грива мелькнула в отдалении и снова испарилась: девчонка свернула в проулок. Охрана, разумеется, отсутствовала. Да и Морган была далека от той стильной штучки, что я видела в колледже. Единственное, что выдавало, — волосы. В остальном — обычный подросток, опрятно и довольно буднично одетый в лёгкую куртку, джинсы и ботинки до середины икр.       Поднажав, я отметила, как она срезала путь и всё же вышла с другой стороны проулка. Игра в догонялки начала немного выводить из себя, а остановиться, чтобы сбросить Геральду адрес с координатами беглянки, я не могла, печатать сообщение на бегу или звонить тоже не вышло бы.       Выскочив из проулка следом, я услышала смешок.       — Миссис Гибсон, я начинаю думать, что вы меня преследуете.       Вздрогнув больше от неожиданности, я повернула голову, глядя на то, как дочь мэра прислонилась плечом к стене какого-то дома, скрестив щиколотки. Улыбка знакомо механическая, но взгляд оставался ледяным. Она осматривала меня с едва прикрытым раздражением, ожидая объяснений. И, пожалуй, была в своём праве. Мы — чужие друг другу люди. То, что мой мужчина её охраняет в будние дни, не даёт мне права совать свой нос туда, куда явно не просят.       Выдохнув, я всё же призналась:       — Просто хотела проверить, что у тебя всё в порядке, и подстраховать мужа на случай, если его сейчас выдернут с выходного для твоих поисков.       — На выходных у меня другой охранник при необходимости. Как видите, он уж точно не справляется, в отличие от вашего мужа. — Она презрительно фыркнула. — Увалень, который не в состоянии уследить даже за тем, полон ли бак в его автомобиле. Со мной ему точно не справиться, если мне хочется сбежать. А я, как понимаете, сегодня этого хотела.       Сочтя разговор законченным, она развернулась и побрела дальше по улице. Собравшись было вернуться к машине, я отметила, как она вошла в бар с сомнительной вывеской. Внутренне выматерившись и вспомнив рассказ Геральда о том, что девица устраивает во время побегов, я поплелась следом, предвкушая, что поток её справедливого негодования обдаст меня помоями, стоит оказаться на пороге заведения. Впрочем, после знакомства с баром Пиф и воспоминаниями о контингенте, я поняла, что лучше ненависть девчонки, чем разгребать последствия.       Не прогадала. Байкерский клуб с сомнительными личностями, несмотря на довольно раннее время цедящими виски, запах кожи, пота, машинного масла и перегара. Грубые кирпичные стены, подвешенный под потолком байк и гнутые после аварий колёса на стенах вместо картин, в которые, словно в рамки, вставлены последствия аварий с участиями байкеров.       Переступив порог, я ощутила на себе маслянистые злые взгляды со всех сторон от завсегдатаев и ожидаемый неприязненный взгляд Морган, уже устроившейся за барной стойкой. С терпеливым вздохом сев рядом, я отметила, как перед девчонкой поставили бутылку пива и небольшую тарелку со снэками.       — Помнится, закон не позволяет распитие даже слабых спиртных напитков до двадцати одного года. Тебе же сейчас, если память не изменяет… Восемнадцать?       — Спасибо за заботу, но у меня уже есть мамочка. — Морган усмехнулась, поворачивая ко мне бутылку. — Оно безалкогольное. По крайней мере, пока. Да и зная, что за мной наблюдают, я бы не стала приводить «хвост» в более злачное место.       — Значит, не всё потеряно. — Я вернула усмешку, заказав себе кофе под недоумённым взглядом бармена. — Думаю, я немного устала за день, чтобы передохнуть здесь.       Закатив глаза, Морган сделала глоток пива.       — Здесь меня никто не тронет, если вас это успокоит.       Повисла пауза. Передо мной поставили чашку с американо. Не слишком хороший кофе в не слишком хорошем месте. Находиться здесь желания не было, но и уходить — себе дороже. Дёрнувшись было написать сообщение Геральду, я закусила губу: помимо всех наполняющих бар эмоций чувствовалась такая отчаянная тоска, что волосы на затылке шевелились. Надо ли говорить, что последняя вязко растекалась со стороны Морган. Она снова глотнула пиво. Рукав куртки сдвинулся, обнажив на запястье почти выцветшие и давно позабытые полосы шрамов. Мелких, нелетальных, скорее всего. Словно пыталась себе навредить, но боялась умирать.       «Такие редко чего-то боятся», — хмыкнул внутренний голос. И всё же я спокойно вернула смартфон в сумку, перехватив настороженный взгляд девчонки.       — Что? — Я чуть насмешливо глотнула кофе, стараясь не морщиться от горелого привкуса, прокатившегося по языку.       — Ожидала звонок с адресом бара Геральду.       — Мистеру Гибсону, — поправила я. — Думаю, звонок сейчас лишний.       — Удивляете. — Она хмыкнула, откусив немного сырного колечка. — Другая бы уже поскорее сплавила в надёжные руки и отправилась «по своим делам».       — Я ведь сказала, что немного устала. Почему бы не отдохнуть именно здесь и в хорошей компании, — ответила я, додумав: «И с самым дерьмовым кофе, который можно найти в Айдахо, а то и за его пределами». — Насыщенная первая половина дня.       Морган фыркнула, окинув меня куда более благосклонным взглядом.       — Что ж, я ожидаю от этой «хорошей компании» как минимум попытку промыть мозги и душеспасительную беседу в вашем исполнении.       — Думаю, тебе хватает других «спасателей». Если есть что рассказать, я могу выслушать. Если есть проблема — могу попытаться подсказать, как её решить. В остальном…       — В остальном для этого у меня есть психолог четыре раза в неделю, — перебила рыжая бестия. — Да и что вы можете понять? Нормальная семья, никаких скелетов в шкафу, сын-лапочка, муж, по которому сохнут все, кто ещё в состоянии испытывать что-то, кроме климакса.       Расхохотавшись от последнего комплимента в адрес Геральда, я спрятала в ладонях лицо, чувствуя, как спину сверлят любопытные взгляды. Впрочем, развеселило даже не столько это. Только веселье было с привкусом острой горечи. Скелетов в шкафу было предостаточно, но рассказывать о них — попасть в психушку или свалить на головы присутствующих такой ворох проблем, который может их вовсе лишить жизни. В остальном — да. Гидеон действительно лапочка.       Пока я утирала слёзы от смеха, девица обиженно смотрела на меня, видимо, прикидывая, как бы побыстрее смыться и избавиться от навязчивой новой знакомой.       Наконец, мне удалось вздохнуть:       — Не стоит судить, ничего толком не зная. В каждом доме, за скрытыми его стенами, хранятся тайны, которые просто не рассказывают. Да и прошлое никто не отменял. А там, уж поверь, скелетов более чем предостаточно во всех сферах. — Я допила кофе, отодвинув от себя опустевшую чашку. — Может, прогуляемся? Мне нужно машину в тень переставить. Там продукты. Не хотелось бы оставить лапочку и красавчика голодными.       Морган хихикнула, одним глотком допив пиво, и поднялась со своего места, оставив под бутылкой несколько баксов за заказ. Последовав её примеру, я всё же невольно выдохнула. Стоило оказаться на улице, как пьяняще чистый и свежий воздух наполнил лёгкие. Я подставила солнцу лицо, чувствуя, как из носа выветриваются неприятные запахи. Мы прошли тем же путём к машине.       Пока я судорожно прикидывала, куда её можно отогнать, Морган уже без обиняков забралась на пассажирское сидение, осматриваясь. Вздохнув, я устроилась на водительском месте, пристёгиваясь.       — Хреново водишь? — поинтересовалась девица, переходя на «ты».       Решив не одёргивать, я вздохнула, запуская двигатель.       — Вожу я нормально, но от придурков, которые водят гораздо хуже, это не спасает. — Вздрогнув от воспоминаний о своей смерти, я устало ей улыбнулась, попросив: — Пристегнись, если тебе не сложно.       Пожав плечами, она выполнила просьбу.       — Без проблем. Кстати… У меня возникла идея. Поехали. Дорогу я подскажу. Там найдётся тень и не будет лишних ушей, чтобы девочки могли посплетничать.       Едва снова не расхохотавшись, я тронула педаль газа и поехала вперёд, ориентируясь на подсказки своей спутницы. Город как-то неожиданно закончился. Началась промзона. Всё более неухоженная, заброшенная. Остовы старых зданий, ржавые автомобили, которые давно испустили дух и которым место на свалке, заросли кустов, пока ещё не особенно покрытых листвой, невзирая на тепло.       Сделав разворот, я направила автомобиль к одному из брошенных заводов, паркуясь в тени облезлого здания с разбитыми окнами цехов. Морган сразу отстегнулась, выскочив из салона. Я последовала за ней, предвкушая, что нос будет резать очередная вонь, но обошлось. Почти тихо и без лишних ароматов. Только где-то в отдалении лаяли бродячие собаки.       Девчонка уверенным шагом поплелась за угол, приглашающе махнув мне рукой. Я пошла следом. За углом оказалась пожарная лестница, ведущая на технические этажи и далее — на крышу. Как и ожидалось, Морган двигалась на самый верх. Ботинки грохотали по ржавым прутьям. Мне оставалось только торопиться, чтобы ржавчина не сыпалась на голову из-под её обуви. Внутри почему-то было тревожно. Едва ли она попыталась бы меня убить. Да и чёрта с два выйдет, если уж задуматься. Не только из-за моих навыков, но и потому, что она не несла в себе какой-то угрозы.       Забравшись на крышу, я огляделась, чувствуя, как губы непроизвольно растягиваются в улыбке. С крыши был виден весь город. Вся Нампа как на ладони с её малоэтажными домами, с частным сектором и бизнес-кварталом, как его именовали работяги. Было действительно красиво. Особенно с учётом того, что кое-где уже пробилась зелень на деревьях и город был залит потрясающе чистым солнечным светом, отражающимся в вымытых окнах и витринах.       — Здесь красиво. — Я улыбнулась, отметив, как Морган уселась на прогретую солнцем крышу, глядя вперёд.       — Знаю. Потому и привела. Надеюсь, ты умеешь хранить секреты. Я здесь постоянно оказываюсь, когда сбегаю и если не сразу находят. Ноги сами несут. Не знаю, почему. Может, потому, что это последний завод, который отец закрыл из-за загрязнения. — Она почти беззаботно пожала плечами. — Садись. Не стой столбом. Здесь довольно чисто для заброшенного десять лет назад места.       Я уселась на тёплый битум, скрестив ноги, прислушиваясь к эмоциям Морган. Ей становилось спокойнее, чем было в начале нашей встречи. Опасности она во мне не видела, другом не считала. Просто благодарные уши, возможно, но никак не врага.       — Почему ты сбегаешь? — поинтересовалась я.       — Золотая клетка не перестаёт быть клеткой, — глубокомысленно отозвалась девица. — У меня есть всё, но при этом нет ничего. У меня нет главного — свободы и права выбирать.       «Знакомые мысли», — вздохнул внутренний голос. Внутри дрогнула какая-то струнка, подкинув воспоминание с тем, каким контролем меня окружал Мальбонте. «И ведь я так же, как и она, сбежала, чтобы избавиться от контроля. Разумеется, чтобы спасти Гидеона, но если быть с собой честной… то это — одна из причин».       — Понимаю.       — Неужели? — Морган насмешливо покосилась на меня. — Сильно сомневаюсь.       Опустив голову, я спокойно проговорила:       — Геральд не отец моего мальчика. — Я отметила, как она удивлённо вскинула брови и чуть насмешливо продолжила, вспомнив характеристику, которую ей дал Геральд. — Надеюсь, ты тоже умеешь хранить секреты. Бывший муж, если можно так сказать, был очень опасным человеком и, помимо упомянутой золотой клетки и тотального контроля, мог легко лишить жизни и ребёнка, и меня. Мне пришлось бросить многое, чтобы уйти от него, но такова цена спасения. С хорошей работы на официантку, художницу. Сейчас я уборщица в школе сына, чтобы успеть уйти, если бывший появится. Скоро буду работать учителем рисования там же. — Несмело улыбнувшись, я взглянула на девушку. — Не думаю, что ты в таких же дьявольских условиях. Однако понимаю, как иногда давит контроль родителей.       На крыше некоторое время стояла тишина. Морган не выдержала первой.       — Как тебя угораздило связаться с тем козлом?       — Вот об этом я точно говорить не хочу… — Нервно рассмеявшись, я покачала головой. — Уж прости, но там ещё мрачнее, чем предыстория. Скажу одно: я была слишком глупа и молода, чтобы понимать, что с ним не стоило связываться.       — Молода? Ты насколько меня старше? На десять лет? Пятнадцать? Вряд ли больше… — фыркнула Морган. — Впрочем, ладно. Не все тайны стоит ворошить, чтобы сберечь нервы.       Я благодарно кивнула.       — Мне всё же любопытно, почему твой отец считает, что тебе нужна охрана?       — Она всем нужна, если задуматься. Просто раньше он вёл бизнес. Как я понимаю, не совсем честно. В итоге бывшие партнёры могут что-то устроить. Или ещё какие-то причины. — Она сморщилась от моего скепсиса. — Ладно… Меня защищают от матери, окей?       — Зачем? — удивлённо поинтересовалась я.       — У неё запрет на приближение. Родители развелись, когда мне было шесть. Не помню всего, но вроде бы она стала слишком сильно увлекаться спиртным. В какой-то момент у отца сдали нервы и он отправил её на лечение. Это не помогло. Я бы даже сказала, стало хуже: она стала кидаться на людей, стала истеричной, пыталась свести счёты с жизнью. — Морган криво усмехнулась. — Кажется, я иду по её стопам. Только не напиваюсь до визга, как многим кажется. Алкоголь — возможность протеста. Как и сигареты, как и травка. Понимаю, что это не оправдание, но быть идеальным ребёнком папаши при должностях и обязанностях — утомительно.       Она отвела взгляд, но я успела отметить тоску, направленную на город.       — Мама ещё живёт в Нампе?       — Не знаю. Я её видела последний раз на выпускном в школе. Пришла посмотреть на церемонию и исчезла. Если бы мы не были похожи, я бы её даже не узнала. От той, кто всегда был одет с иголочки и при макияже, увидеть обычную горожанку — было неожиданным. — Она любопытно покосилась на меня. — А твоя семья?       — Умерли.       Снова пауза. Морган, кажется, от моего ответа вздрогнула, как от пощёчины. Знакомый румянец стыда, на сей раз почти не скрытый косметикой, которой она пренебрегла. Чтобы как-то разрядить атмосферу, она влезла в карман куртки, вынув пачку тонких сигарет и зажигалку. Я хотела было попросить не закуривать, но и это не потребовалось. Девчонка закашлялась после первой же затяжки, отшвырнув едва прикуренную сигарету. Судя по всему, в моей компании быть крутой становилось лишним.       — Гадость. — Из кармана показалась пластинка жевательной резинки, которую она распаковала, чтобы перебить привкус табака. — Извини. Не стоило лезть. Мне жаль, что тебе так туго пришлось в прошлом. И тем не менее у тебя есть Геральд и сын. А у меня, кроме папашки, в городской ратуше никого нет.       Я приподняла бровь.       — У тебя вроде достаточно подруг в колледже…       — Подруг? Хах! Ты их видела? Это же куклы, которые одеваются и красятся под копирку. Никакой индивидуальности и ни единой мысли о том, чтобы выйти из этого копирования. Это не друзья, это… — она помахала рукой в воздухе, подбирая более колкое определение. — Это свита для местной «принцессы». Дружить с ними всё равно что заводить друзей по интернету: они есть, но, когда нужно, их на самом деле нет.       Я вздохнула, понимая, что даже ответить на это не могу ничего. Для меня дружба была опасностью для окружающих. Со смертными так и вовсе — подписание приговора для каждого, кого я видела чуть больше пары раз в жизни. С бессмертными было проще, но и их не хотелось втягивать до срока, хотя если бы где-то «в тылу» не было бы Шейна, Пиф, Шерри и Мими с Генри, я бы, вполне вероятно, чувствовала себя гораздо хуже. Они были, и они спасали меня даже знанием, что пусть и далеко, но всё же существуют и никогда не отвернутся.       Взглянув на Морган, я чуть улыбнулась и перевела взгляд на город. Солнце клонилось к горизонту.       — Думаю, стоит возвращаться. Я могу отвезти тебя домой или обратно в город, если будешь благоразумна.       — Лучше домой. Как-то запал иссяк на поиск приключений на задницу. — Девица поднялась на ноги, отряхивая упомянутую часть тела от мелкого сора крыши. — Твоими стараниями, кстати. Спасибо, что дала выговориться. Хотя, кажется, ничего особенного и не обсудили, а результат того стоит.       — Не за что. — Я поплелась к лестнице, начав спускаться. — Рада, если действительно помогла.       Морган любопытно покосилась на меня.       — Кстати… Мы ведь в машину у парикмахерской садились. Не ходи туда. Лучше подороже на соседней улице, но они там хотя бы инструменты стерилизуют нормально. А твою копну гробить жалко.       — Учту. — Я торопливо спустилась, слыша, как в сумке ожил смартфон. Уже оказавшись на нижней бетонной площадке, извлекла его, ожидаемо увидев на дисплее фото Геральда, и приняла вызов. — Да.       Трубка вздохнула голосом демона:       — Ты дорогу домой забыла? Мы уже нервничаем. Ещё полчаса — и Гидеон переловит всех улиток в округе, а чем отвлекать дальше, я уже не представляю.       — Полчаса мне хватит. — Я улыбнулась. — Только подвезу Морган и сразу приеду.       Повисла пауза, после чего прозвучал несколько настороженный вопрос:       — Какого дьявола вы вместе делали? И почему она вообще в городе и с тобой, а не с охранником?!       Я подмигнула закатившей глаза девице, снимая сигнализацию с автомобиля.       — Прогулялись немного без некомпетентного охранника. Всё в порядке. Я скоро…