"Legacy of Heaven"

      Детвора старалась держаться подальше от окон учебных классов. Кто-то при вспышке молнии и раскатах грома зажмуривался, бросая карандаши и фломастеры, и закрывал уши руками, кто-то начинал отчаянно всхлипывать. Но так было лишь первые несколько дней, когда в штат пришли ливни с грозой. К пятнице уже даже никто не вздрагивал — только косились на покрытую лужами площадку, отведённую под прогулки во время длинной перемены.       Я поглядывала в небо из-за каждого грохота, понимая, что погода, конечно, мало имеет шансов, чтобы быть предвестником появления стражей или охотников, но тревог меньше не становилось. Когда внимание возвращалось к младшей группе рисующих школьников, всё оседало внутри. Сын был рядом, спокойный, ничем не выдающий тревоги. Его интуиция работала безошибочно, определяя чистокровных бессмертных на расстоянии полумили. Научился отличать энергии стражей и ищеек от обычных беглецов мира бессмертных. Научился пользоваться силами по мелочи, не только демонстрируя излюбленные салюты. Для сына минута простоя во время бодрствования, кажется, превращалась в пытку. Только вперёд, только постигать новое, раскрывать то, что иные дети захотят понять, лишь разменяв первый десяток лет.       Невольно переведя взгляд на дверь кабинета, я отметила, как по коридору школы ходят работники секретариата с радиотелефонами. Миссис Рич вышла из своего кабинета, хмуро выслушала своих сотрудников и скрылась в глубине коридора за поворотом.       Внимание снова вернулось к детям. Я прошлась по рядам наклонно установленных парт, рассматривая рисунки. Свободная тема и полный простор всех фантазий. Животные, волшебные существа, дома и то, что было им интересно. Гидеон сосредоточенно вырисовывал собаку. Мне оставалось только тоскливо вздохнуть: заводить домашних животных в нашей ситуации было опасно и бессмысленно. Бросить пса на произвол судьбы, если придётся уносить ноги в спешке, никто из нас не решится. Да и выживет ли животное, если будет нападение?..       После того, как Джессика ушла в декретный отпуск, я полностью переняла на себя ведение работы художественного класса для младшей школы. От обязанностей уборщицы директриса меня освободила, понимая, что осилить одновременно собственную учёбу и работу учителем я не смогу, ещё и орудуя тряпками по школе, чтобы блюсти чистоту. Кажется, в день, когда я получила «свободу», выдохнул и мой сменщик, убирающийся вечерами и получивший закономерно, помимо более высокой нагрузки, ещё и довольно солидную сумму за свой труд.       В смотровое окошко кабинета постучали, и я поплелась к выходу, встревоженно взглянув на собранную и бледную миссис Рич.       — Поступило распоряжение об эвакуации из мэрии, — не размениваясь на предисловия, сообщила она. — В городе подтопления, поскольку он пронизан реками по всем маршрутам. Два моста уже скрылись под водой, и школа закрывается до тех пор, пока погода не наладится.       Я кивнула, только уточнив:       — Полагаю, после этого урока будет сбор в фойе?       — Да. Автобусы уже подготовили. Только они сейчас смогут проехать по затопленным улицам. Легковые автомобили, боюсь, будут в воде по стёкла. — Миссис Рич поджала губы. — Часть детей останется здесь. Список принесут минут через пять.       — Почему?       — Их дома ниже уровня мостов. Если затопление продолжится, есть риск, что кто-то пострадает. К слову, у вас жильё?       Закусив губу, я припомнила, что наш дом находился на возвышенности. Холм уходил в лес и поднимался в сторону гор, до которых было достаточно далеко. Ближайшая река находилась в нескольких милях. Единственное, что меня тревожило, что могло затопить гараж, хоть мы им почти и не пользовались. «Эту проблему можно решить насосом», — отмахнулась я внутренне.       Пришлось мотнуть головой.       — Всё в порядке. Дом в безопасной зоне. До реки достаточно далеко. Если возникнут сложности, у мужа внедорожник. Думаю, мы сможем выбраться в любом случае… — ответила я и подумала: «Или на крыльях доберёмся до гор. Главное, не забыть собрать амулеты со стен дома, чтобы не оказаться на открытом пространстве слишком долгое время без защиты», а затем поинтересовалась вслух: — У тех, кто останется здесь, есть всё необходимое? Ничего не нужно будет привезти? Дома есть пара спальных мешков и термосы. Я могу…       Директриса мягко усмехнулась, взглянув на меня:       — Всё доставят из департамента социальной защиты через пару часов. В кухнях достаточный запас продуктов и воды. Дети будут здесь в куда большей безопасности, чем где-либо. Собирайтесь, Виктория. Домашние задания будут рассылаться на электронную почту до завершения чрезвычайной ситуации. — Я открыла было рот, чтобы уточнить вопрос о своей итоговой аттестации, которая должна была состояться в конце следующей недели после сдачи экзамена в колледже, но она только качнула головой. — Сомневаюсь, что колледж продолжит работу в штатном режиме. Думаю, если ваш экзамен и проведут, то он будет в удалённом режиме. Что до моего персонального экзамена… Не думаю, что в нём есть смысл.       Не желая тратить драгоценное время на бессмысленные разговоры, миссис Рич развернулась, направляясь к следующему классу. Я расправила плечи, шагнув обратно в кабинет. Дети встревоженно оторвались от рисунков, глядя на меня. Выжав ободряющую улыбку, я попросила всех собрать вещи и ожидать дальнейших действий. Сын напряжённо смотрел, кажется, в окно. На мой вопросительный взгляд лишь качнул головой, чуть двинув подбородком в сторону.       Я присмотрелась внимательно, выделив среди детей мальчишку в свитере с длинным рукавом. Вспомнилось имя — Дилан. Дилан Штерн. Слишком тепло одет для конца мая. Даже с учётом, что на улице был ливень. Школа всё ещё обогревалась из опасений, что по причине застоявшейся сырости кто-то из детей простынет. Опрятный, спокойный. Один из тех, кто предпочитает быть в тени и старается лишний раз не попадаться на глаза. В младшей школе, конечно, подначки куда реже от сверстников, но он словно уже смирился с положением изгоя — сидел отдельно от всех, стоило только приглядеться.       Попытавшись пробиться к его мыслям, я лишь нахмурилась: слишком много чужих мыслепотоков. Попытаться вычленить те, что крутились в голове, оказалось невозможным.       Секретарь директора принесла распечатку с фамилиями тех, кто остаётся в школе. Остальных нужно было развести по домам и проследить, чтобы родители встретили у порога. Безопасность, особенно в такие, довольно опасные дни была приоритетной. За остающимися через несколько минут пришла психолог, уводя в спортивный зал, стараясь преподнести как игру необходимость остаться в школе на сутки или больше. Дети шумно покинули кабинет. Остальные под моим присмотром прошли к шкафчикам в коридоре, накидывая дождевики и меняя обувь на резиновую.       Гидеон собрался в числе первых, подходя ко мне, надевающую ветровку с капюшоном.       — Его бьют, — тихо проговорил сын.       — К-кого? — я запнулась, снова перевела взгляд на мальчика в свитере. Умолкла, прикидывая, когда мы успели пропустить такой момент в воспитании малышей, чтобы они до такой степени ожесточились. В школе вообще скандалы были редкими, зная хватку миссис Рич. Не вязалось. — Погоди. Кто бьёт?       Сын поднялся на цыпочки, поманив меня пальцем. Пришлось наклониться, чтобы расслышать шёпот.       — Не знаю. Я ещё не разобрался, как эта часть сил работает с теми, с кем я не знаком достаточно близко. — Поджав губы, Гидеон оглянулся через плечо. — Только уловил, как он запаниковал, когда сказали, что занятий больше не будет.       — Поняла. — Я осторожно встрепала ладонью его волосы, выжав нервную улыбку. — Постараюсь разобраться.       — Мы дома поговорим?.. — Ребёнок в упор посмотрел на меня. — О том, почему так происходит…       Кивнув, я повела его к выходу из школы, собирая детей и выстраивая их парами. Автобус уже подогнали к крыльцу, чтобы никто не бежал под ливнем слишком долго. Вереница школьников побрела за мной, удерживая рюкзаки за ручки, но не надевая на спину, чтобы не создавать лишнюю толчею при рассадке внутри. В голове копошились мысли о том, как объяснить сыну чрезмерную жестокость некоторых родителей в отношении своих детей.       «Да и существует ли объяснение?» — мелькнуло в уме, когда Дилан в конце вереницы детей, опустив голову, полез в автобус. Мы с сыном вошли последними. Оказалось, что перед нами уже успели зайти два класса. Мест не оставалось. Дети, кто мог, подвинулись, чтобы всем хватило места, и сели по трое, переговариваясь о чём-то своём. Одно кресло осталось только в самом конце автобуса. Скрипучее и неудобное. Дилан забился в угол, поставив на колени рюкзак, и я подтолкнула сына к нему.       — Садись. Я постою. — Кивнув Гидеону на сидение, я ухватилась за поручень.       Помотав головой, он остался стоять. Только гордо задрал подбородок.       — Ты садись. Ехать четверть часа. Папа говорил, что мне нужно учиться ухаживать. — Улыбнувшись от такой отповеди, я устроилась рядом с Диланом и попыталась посадить сына к себе на колени, но он упёрся руками. — Мама, я взрослый уже! Где ты видела, чтобы мужчина у женщины на коленях сидел?!       Откуда-то спереди раздался смех водителя, наблюдающего в зеркале всю нашу перепалку.       Я закатила глаза, поставив на колени его рюкзак и свою сумку. Рука обернулась вокруг пояса Гидеона, придерживая. Пришлось немного сострить:       — Надеюсь, женщины обнимать сыновей право имеют?       — Ладно. — Гидеон насупился, но покрепче ухватился за ручку кресла. — И я не упаду.       — Не сомневаюсь…       Автобус тронулся. Я невольно улыбнулась от того, как малыш твёрдо и упрямо стоял, гордо глядя на окружающих. И всё же в фон мыслей пробивались, наконец, и чужие, которые мне были нужны сейчас. Взгляд скользнул на сжавшегося на сидении Дилана. Мальчик смотрел в окно, стараясь не шевелиться, безучастно наблюдая за политым дождём пейзажем улиц Нампы.       Смертным были доступны иные сигналы, но которые можно трактовать двояко. Однако слабая человеческая энергия мальчика плескалась от страха и предвкушения проблем. Я чуть повернула голову, отмечая, как сдвинулся капюшон дождевика и ворот свитера. На шее Дилана под одежду уходил синяк. Царапины за ухом, словно кто-то пытался ухватить за ухо. Автобус чуть качнулся на повороте, и мальчик резко протянул руку, хватаясь за спинку кресла следующего ряда. Под рукавом, сбившимся из-за резкости, тоже были синяки. Уже желтоватые, словно сошедшие за какое-то время.       Мальчик торопливо одёрнул рукав и резко повернулся ко мне. Уловив внимание и то, что я заметила травмы, он скукожился на сидении, стараясь казаться ещё более незаметным, чем прежде. Страх усилился и дополнился стыдом. Я нервно припоминала, что он живёт недалеко от нас. В нескольких милях, в самом начале улицы. Дом почти аналогичный, но уже ощутимо нуждающийся в ремонте. Хотя бы в косметическом, не говоря обо всём остальном. Мать Дилана я не видела ни единого раза, как и отца. Мальчик всегда приезжал вместе со всеми остальными на школьном автобусе, который забирал детей по утрам. Частенько, проезжая мимо его дома, я видела, как он ждал под козырьком веранды транспорт. Всегда вовремя, чтобы не опаздывать. Словно пытался как можно меньше времени провести с родителями.       Автобус, между тем, свернул на одну из жилых улиц. Родители, которые уже добрались домой, ожидали на месте стоянки с зонтами, забирая своих детей и разводя по домам. По правилам безопасности водитель имел право закрыть дверь, только когда все оказывались в домах. Улица опустела, и транспорт снова тронулся. Впереди освободилось место, и Гидеон перебрался туда, прихватив с моих коленей рюкзак.       Очередной поворот — и стайка детей покинула салон. Оставался ещё один учитель, который мог проконтролировать прибытие детей домой в другом районе. На следующей остановке, в начале нашей улицы, я поднялась, выпуская Дилана, который подошёл к двери автобуса. Закрытой. Его никто не встречал, и разум премерзко укололо: от крыльца до проезжей части меньше двадцати футов, но никто не собирался встретить хотя бы от порога дома. То ли считали законы безопасности глупостью, то ли вовсе не желали утруждаться даже такой «мелочью», как жизнь собственного ребёнка.       Поджав губы, я кивнула Гидеону и пошла к выходу, предупредив учителя, что в случае, если родителей Дилана не будет дома, мы пойдём к нам. За одно автобусу не придётся крутиться в тупике, чтобы развернуться. Всё, разумеется, под мою ответственность и с уведомлением директора. Сын встал с мальчиком на одну ступеньку и ободряюще улыбнулся, когда я подошла и попросила водителя открыть дверь.       Снаружи продолжал лить дождь. Чуть тише, чем прежде, но хмурое небо обещало, что ближайшие сутки, а то и пару, ждать просветов не стоит. Мы накинули капюшоны дождевиков и побрели в сторону крыльца невзрачного дома, из-за угла которого выглядывал задний двор с остовами накопленного металлического хлама.       — У меня есть ключ, если что, — тихо проговорил Дилан.       — Понимаю, но таковы правила. — ответила я, взяв обоих мальчишек за руки. — В котором часу родители приходят домой?       — Они там. Просто… — мальчик замялся, но всё же ответил. — Папа только в третьем часу пускает меня домой. Когда автобус привозит после завершения занятий в школе.       Пришлось вдохнуть и выдохнуть: был только полдень. Два часа ребёнку ждать на крыльце, пока родители соизволят впустить… Накатывала злость. Встав под козырёк, Дилан робко постучал в дверь. Ответа не последовало даже через минуту. Я подошла ближе и несколько раз ударила кулаком в дверь так громко, что даже покойник бы услышал.       Впрочем, покойников не ожидалось. Зато наконец раздались шаги и спустя мгновение на пороге показался мужчина. Одутловатое лицо, поплывшее тело, пятна на домашней футболке и разводы на спортивных штанах, об которые, минуя салфетки, вытирали руки. Из дома пахло помойкой. Удивляло, что ребёнок был максимально опрятен в таких условиях. Мужчина почесал небритый подбородок и вздохнул, чем едва не заставил меня поморщиться: застоявшийся запах спиртного всколыхнул давно спрятанные воспоминания о том, что творилось с Геральдом у бессмертных. Мутноватый взгляд впился в Дилана, опустившего голову, тяжелея за мгновения.       Решив перевести огонь на себя, я натянуто улыбнулась:       — Добрый день. Из-за подтопления и чрезвычайной ситуации в городе занятия сегодня закончились раньше. До завершения ливней школа не будет работать. — Отметив, что взгляд мужчины переместился ко мне, я чуть подтолкнула Гидеона за свою спину. Ничего хорошего от него ждать не приходилось. — Всё в порядке. Задания будут приходить через мессенджеры.       Мужчина отступил в сторону, позволяя Дилану войти.       — Ага, — только и ответил он.       Я чуть придержала мальчика за плечо, глядя в глаза отца и улавливая, что ментальному воздействию он не поддаётся. Слишком пьян и, судя по всему «не просыхает» уже не первый день.       — Я могу поговорить с миссис Штерн?       — Она больна. Подхватила на работе какой-то вирус. Спит. — Отец Дилана запнулся, скрыв изжогу за кашлем. — Зачем она вам? Сопляк что-то натворил всё же?       — Нет. Просто хотела познакомиться… Она никогда не приходила в школу за сыном. — Я заметила, как мальчик, стягивавший с себя дождевик, перевёл затравленный взгляд с отца на лестницу, ведущую на второй этаж. — Хорошего дня. Извините за беспокойство.       Кивок — и дверь перед моим носом захлопнулась, отрезая сомнительный уют чужого жилья от непогоды и нашего с сыном внимания. Гидеон молча взял меня за руку, уводя обратно на бетонную дорожку. Едва сдерживаясь от того, чтобы не плюнуть на осторожность и постараться промыть ублюдку, избивающего сына и жену, как я чувствовала, мозги, всё же повернулась к школьному автобусу, махнув рукой, что всё в порядке. Двери закрылись, и транспорт двинулся к развороту, чтобы развезти оставшихся детей.       До нашего дома было минут десять-пятнадцать неспешной прогулки, даже с учётом дождя, снова ставшего проливным. Дорога шла в горку под небольшим наклоном, бросая под наши ноги всё новые потоки дождевой воды. Я невольно словила себя на мыслях о Лое. О том, как мы с Люцифером и Дино проводили Очищающий ливень на заре моего попадания в мир бессмертных. «Быть может, сейчас в школе как раз такое событие?..» — пытаясь отвлечься и успокоиться, думала я. Жёсткая голубая чешуя, слёзы дракона, рык, призывающий гром и сгущающиеся тучи. Пронизывающий ветер, пляска стихии и ощущение свободы, уходящего прочь страха. Тот момент запечатлелся в памяти навечно как единственное чудо, которое бессмертные даруют тем, кто обретается среди людей. Единственное чудо, не считая мириад кошмаров, ими же и посылаемых на грешную Землю.       Сын, обутый в резиновые сапоги, шлёпал по лужам, изредка поднимая голову к хмурому небу. Молчал, переваривая услышанное и увиденное. Мне было тревожно спрашивать и уточнять что-либо. Кажется, он увидел свою «семью», не сумей мы сбежать из цитадели. С одной оговоркой, разумеется: меня бы уже не было рядом, вероятнее всего. И неизвестно, по какой из двух причин — нестабильность сил или смерть от рук Мальбонте. Оба варианта были бы для малыша тяжёлыми и опасными.       Наконец, он остановился, взглянув в овраг, на дне которого обычно мелкая и едва заметная речушка сейчас бурлила, вырывая траву с берегов и вымывая корни деревьев, неосторожно тянувшиеся к воде. Снова взгляд, брошенный в хмурое небо, поджатые губы и сведённые брови. В такие мгновения он становился похож на своего кровного отца. Слишком… слишком сильно похож.       Гидеон вздохнул.       — Мне думалось, что такое возможно только там, откуда мы пришли.       — К сожалению, нет. — Я чуть качнула головой, поправляя капюшон его дождевика. В голову скользнула мысль с воспоминанием. Пришлось взять себя в руки. — Когда-то, когда Повелитель был ещё сравнительно разумен, он произнёс одну важную фразу, заставившую меня задуматься: смертные созданы по образу и подобию Небожителей. Им даровали не только речь, письменность, знания, которые были давно в ходу у ангелов и демонов. Но вместе с ними им даровали и пороки, которые невозможно искоренить. Насилие, ненависть, гнев, войны и убийства. Мир смертных не может быть… мирным.       — Но ведь это… — сын поджал губы, натянув капюшон на глаза и снова двинувшись вперёд, — это неправильно — причинять боль. Тем более тем, кто слабее тебя. Неправильно — пользоваться правом сильного, чтобы насаждать свою правду.       Я согласно кивнула, погладив его плечо.       — Ты прав, милый. Только иногда словами это не донести. — Поджав губы, я отвела взгляд. — Нужно будет попробовать в другой раз. Когда он будет трезвее. Сейчас мне не удалось воздействие.       — Но я тоже могу и… — Гидеон вскинул на меня взгляд, и снова нахмурился. — Да, я помню, что мне запрещено использовать силы вне дома. Только что-то незначительное. Но разве ментальная магия делает такие вспышки, которые можно уловить?       Мне вспомнился разговор с Геральдом на эту тему. По сути, энергия почти не задействовалась при воздействии. Всплеск уловить было бы сложно и без амулета, который сын снимал только на ночь и во время купаний. И всё же унаследованная энергия лавров могла дать ориентир для охотников, от которых удавалось сбегать все эти годы. Рисковать было страшно. Тем более что я не знала, как взрослый мужчина поведёт себя с ребёнком, силы которого сейчас было сложно сдерживать там, где нет защиты от слежки. Тащить мистера Штерна к нам домой я бы не стала и под угрозой дула заряженного ружья. Да и едва ли сам он добровольно покинет свой дом с какой-то иной целью, кроме той, чтобы добраться до местного магазина и закупиться очередной порцией спиртного на предстоящие дни.       Из-за раскидистого куста шиповника, почти лишившегося цветов из-за дождей, показался наш дом. Разговор повис в воздухе, и я всё же нервно повела плечами, сунув руку в сумку и нащупывая ключи. Автомобиля Геральда на подъездной дорожке не было, гараж заперт на навесной замок. Значит, ещё не вернулся. Видимо, отвезёт Морган из колледжа и только потом приедет. Чуть улыбнувшись, я прикинула, что по такой погоде вполне не лишним будет сварить два варианта глинтвейна: один с вином для нас, другой с апельсиновым соком и пряностями для Гидеона. И обязательно развести огонь в камине, чтобы немного уменьшить сырость в доме.       Очередным воспоминанием стала улочка в Чикаго, где был дом, в котором я жила с родителями. Отец его строил сам, как я знала. Он не был, как у большинства, из гипсокартона и фанеры. Нет, обшивка оставалась такой же, как у большинства домов нашей улицы. Вот только под ней был кирпич. Отец, ещё со студенческой скамьи, работавший в строительном бизнесе, делал жильё основательным и стойким в морозы и жару, что уж говорить о слякоти. Здесь же… Обычная «картонная» коробка, стены которой могли покрыться плесенью, если её не просушивать вовремя…       Мы уже почти подошли к крыльцу, когда я заметила медленно движущуюся к нам массивную тушу. Поначалу медленную, но уже набирающую скорость, чтобы атаковать. Сердце замерло, и я толкнула сына за свою спину, выронив ключи. Цербер оскалился, наступая неотвратимо. Напряжённые до предела мышцы туши подрагивали, перекатываясь под угольно-чёрной шкурой. Три пары сверкающих огнями Ада глаз неотрывно следили за мной и ребёнком, словно предвкушая попытку побега и то, как от нас не останется даже костей, едва игра в «догонялки» получит итог.       После проулка в Миннеаполисе, с Церберами мы сталкивались ещё несколько раз. На удачу, каждый из них Геральд был рядом, отвлекая ищеек и позволяя нам уйти бескровно. Твари слушались его, уходя ни с чем, возвращаясь к Аббадону. Демону не требовалось атаковать: наследнику Ада псы подчинялись беспрекословно, смахивая в его присутствии на крупные бойцовские породы. С одной оговоркой: чёрта с два у смертных когда-то появится какой-нибудь питбуль с тремя головами. И тем более чёрта с два он выживет после встречи с ищейкой преисподней, если у той есть цель победить и доставить радость своему хозяину.       Страх схлынул… Почти схлынул. Мы уже были на своей, защищённой территории. Амулеты работали, и силу я могла использовать почти свободно. В ладони вспыхнула сфера, переливаясь от чёрного к белому, набирая вращение. Я оскалилась, словно пытаясь вернуть твари тот ужас, который она вселяла. Едва ли это помогло бы, но вскинутая ладонь вынудила Цербера отшатнуться, припав на передние лапы к земле. Лай, больше смахивающий на раскат грома, рокот трёх глоток, силящихся резонировать звук, идущий из общей груди.       Гидеон, вопреки немой просьбе высунулся из-за моей спины, громко крикнув:       — Darg artulf! — грохот камнепада в детском голосе заставил кожу покрыться ледяным потом. — Artulf, hazra bunhar!       Тварь вздрогнула, начав отступать. Всё ещё скалясь, но растеряв былую браваду. Сын стиснул зубы, стоя сбоку от меня, протянув вперёд руки. Пока пустые, но спустя секунду с пальцев сорвалось свечение. Не сфера. Просто свет — золотистый, будто волнами пытающийся разогнать дождевую взвесь, прохладу, страхи и опасность.       Я сглотнула, призвав оружие из дома. Почему-то от неожиданности я напрочь забыла о том, что вторая часть набора, подаренного Аббадоном, хранилась в спальне. Меч, сразу готовый к бою, без ножен, удобно лёг в руку. Острие, направленное в сторону Цербера, не подрагивало, убавляя его желание атаковать не меньше, чем окрик Гидеона и явно убийственная для твари сфера разрыва материй, которая продолжала сиять в пальцах.       Снова заслонив собой ребёнка, я попросила:       — Подбери ключ и потихоньку отходи к двери. Открой замок и войди внутрь.       — Без тебя я не пойду! — Малыш резво отстрелил сгусток в Цербера, заставив тварь отлететь в дерево, и подхватил ключи, дёргая меня за рукав. — Бежим!       Покосившись на обмякшую тварь, с треском осевшую у корней дерева, я, оглядываясь, рванула за сыном к дому. Он сам отпер замок, заскочив в прихожую, и посторонился, пропуская меня. Тварь продолжала лежать под деревом, силясь подняться, превозмогая боль, и я всё же прошмыгнула следом за Гидеоном, захлопывая дверь и проворачивая замки. Подумав, придвинула к ней пуф и ящик с инструментами Геральда, из-за которого ругалась не один десяток раз, прося отнести его в гараж. Сейчас же тяжёлая металлическая коробка оказалась весьма кстати.       Сын, пока я возилась с импровизированной баррикадой, скинул обувь и дождевик, проскочив гостиную и задёрнув шторы на окнах. Уже привычное разделение задач: снизить наблюдение, обезопаситься, подготовиться к обороне. Следующим этапом рванул к моей сумке, брошенной на пол у входа, выуживая смартфон. Ловко разблокировал, включил набор номера Геральда и протянул трубку мне, прислонившейся к стене, утирая испарину со лба.       Долгие гудки и лаконичный ответ демона:       — Да.       — Ц-цербер у дома. Гидеон атаковал его, и мы успели заскочить внутрь. — Я чуть сдвинула шторку на окне, выглянув на улицу. — Туша не исчезла, хотя уже не шевелится. Может, отключился после удара?..       Повисла пауза, и слуха коснулся визг протекторов по асфальту, искажённый динамиком смартфона. Когда я уже ждала, что последует звук столкновения и удара, демон всё же ответил:       — Стены он может разнести. Открой люк в подвал и спусти туда сына. Если тварь шевельнётся, прячьтесь оба. Оружие при себе держи в любом случае. Я буду дома через десяток минут.       Рёв ускоряющегося двигателя — и он повесил трубку, оставив меня с гулко колотящимся сердцем, всё ещё созерцающей через зазор Цербера, лежащего под деревом. На всех бессмертных, включая фауну их мира, распространялось правило возвращения истинных тел туда, откуда они пришли. На них даже почти не распространялось правило четверти суток пребывания на Земле. Звери были более выносливыми, не отвлекались, не требовали к себе внимания и упрямо шли за целью. Единственное, выпуская их на охоту, Сатана накладывал образы обычных уличных псов, пусть и довольно крупных пород, чтобы не привлекать внимание.       Гидеон чуть тронул меня за локоть.       — Что там?       — Ничего. Всё там же. — Я чуть вздрогнула от его голоса: неожиданно спокойного, уверенного, со стальными нотками. — Открой люк в подвал и держись ближе к нему. — Отметив, что Гидеон собирается возразить, я уточнила: — Спрячемся вместе, если придётся. Один ты туда не полезешь, обещаю. Геральд скоро приедет.       Малыш недоверчиво поджал губы, копируя мою мимику, и поплёлся в сторону перехода в гараж. Слышно было, как сдвинулся в сторону коврик, как пневматическая система позволила без труда отпереть крышку подвала, повернув специальный рычаг. Подвал мы оборудовали только для необходимости пересидеть и без особого желания — просто вняли совету Шейна, привыкшего выживать в этом мире дольше, чем кто-то из живых бессмертных, не считая самого пророка Исхара, кажется. Кто мог знать, что это убежище пригодится для того, чтобы прятаться от Цербера? Никто… Определённо…       Время тянулось, будто резиновое. Я продолжала сжимать в руке меч, всё ещё поглядывая на бездвижную тушу Цербера. Гидеон сидел в гостиной, кажется, ориентируясь полностью на какие-то мои неразличимые в обычное время сигналы тела: собранность, напряжение, готовность защитить и защититься, если тварь всё же выйдет из своего состояния и ринется искать свою добычу.        Послышался шелест протекторов, разгоняющих лужи. Автомобиль Геральда встал по диагонали, влетев на парковочное место. Будь моя машина на месте — неизбежно была бы авария. По дому пролетел отголосок самшитовой энергии и с лёгким треском из подставки для каминных принадлежностей исчез меч демона. Остались лишь ножны. Я уже без стеснения сдвинула шторку, глядя на то, как он выскочил из машины с оружием, оглядываясь.       Заметив тварь, он опустил меч острием в землю, смахнул мгновенно отсыревшие под ливнем волосы со лба и торопливо побрёл к Церберу. Послышался приглушённый стенами и расстоянием неразборчивый мат. Я заметила, как он опустился коленями на землю, отложив оружие в сторону. Мгновение, другое, третье… туша не шевелилась и не подавала признаков жизни. Геральд неожиданно стянул с себя тёмную ветровку и снова перехватил меч, скрыв происходящее от моего внимания спиной. Через несколько томительных минут хмурую серость поливаемого дождём двора прорезала короткая вспышка. Демон утёр дождевые капли со лба и побрёл в сторону дома, держа в одной руке меч, а в другой — что-то завернутое в куртку.       Сообразив, что баррикаду стоит всё же разобрать, я сдвинула всё, как было, махнув сыну рукой. Малыш с облегчением вздохнул, снова повернув рычажок в люке, с шелестом закрывшемся в полу. На место вернулся и коврик. Как любил говорить демон: боялись больше, чем нужно. Единственное, что всё ещё сохраняло напряжение, — нечто, в куртке, на которой уже к моменту открывшейся двери проявились пятна крови.       Геральд молча прошёл в дом, передавая мне оружие с немой просьбой убрать его обратно в подставку. Я повиновалась, наконец скинув промокшие, как теперь поняла, кроссовки и уходя в гостиную. В тишине раздался тихий скулящий звук. Удивлённо переглянувшись с Гидеоном, мы обеспокоенно рванулись к демону обратно. Тот всё ещё стоял в прихожей, удерживая в руках таинственный свёрток. Не удержавшись, я отвела край рукава, едва не отпрянув от неожиданности, но лишь одёрнула руку от увиденного.       Щенок Цербера скулил, пытаясь слепо нащупать хоть что-нибудь, найти ориентир, добраться до тепла, которого лишился после утробы, в которой провёл после удара твари о дерево до приезда демона. Скулёж повторился. Гидеон едва не подпрыгнул, чтобы заглянуть, но не дотягивался. Подумав, забрался на пуфик, огромными глазами глядя на новорождённого пса, водящего тремя головами и продолжающего скулить. Я искренне ждала, что появится хоть толика отвращения, но… Тщетно. Сын с восторгом смотрел вглубь свёртка.       Геральд перехватил мой взгляд.       — Ни слова. Я не живодёр, чтобы щенков убивать. Только стражей.       — Но…       — Тело Цербера не могло исчезнуть, поскольку внутри был живой плод. Всё просто. Убивать я его не буду. Нужно связаться с Пиф и уточнить, что стоит делать с щенком, — торопливо заговорил демон, словно опасаясь моей истерики. — Только его ни в коем случае нельзя…       — Ух ты! Он мой палец сосёт! — радостно выдал Гидеон.       — …трогать… — обречённо закончил Геральд.       Я сглотнула, хрипло поинтересовавшись:       — И что теперь делать?..       Демон молчал, наблюдая за тем, как щенок, ощутив тепло, потянулся к рукам ребёнка, трепыхаясь и пытаясь выбраться из куртки. «Я только сегодня думала о том, что нам глупо заводить домашнее животное, чтобы получить в качестве альтернативы потомство Церберов…» — хотелось себя ущипнуть, но я лишь спрятала лицо в ладонях, прислонившись к стене. Сюр последнего получаса крутился в голове, вынуждая искать лазейки. Ищейки Сатаны с рождения признавали лишь одного хозяина. Щенки были редкостью, и псарню владыка Ада посещал крайне редко.       Геральд, очевидно, поняв мои мысли, вздохнул, передавая куртку Гидеону. Сын бережно принял ношу, радостно улыбаясь.       — Я его выкупаю. И лежанку оборудую. И кормить буду сам. Из шприца. В аптечке были, я видел… — малыш доверчиво вскинул глаза. — Он же останется, да? Мам???       Сглотнув, я потёрла лицо ладонями, остановившись пальцами на висках, в которых уже ощутимо пульсировала кровь предстоящей головной боли.       — Это Цербер, милый. Пока ещё маленький, но одна из тех тварей, которые на нас охотятся… — Попытка вразумить, стараясь не поддаваться на умоляющий взгляд ребёнка. — Сынок, я не думаю, что это хорошая идея…       Гидеон, в поисках поддержки, перевёл взгляд на Геральда.       — Действуй, как собирался. — Уловив моё возмущение, он устало стянул обувь и взял меня под локоть, уводя из прихожей в сторону лестницы на второй этаж. — Мы с матерью поговорим немного, и я зайду проверить, как всё получается. Только не клади прямиком в раковину — положи на дно полотенце, и вода должна быть едва тёплая.       Лестница, коридор. Я вошла в спальню, опустившись на край кровати и глядя на демона, вошедшего следом, прикрывшего за собой дверь. Кажется, всё ещё ждала, что сейчас он всё объяснит. Что увезёт щенка куда-то. Оставит где-то. Внутри что-то сопротивлялось, протестовало, что так поступать нельзя. Материнский инстинкт, очевидно. Даже к псу, мать которого готова была нас уничтожить. И уничтожила бы, если бы не реакции Гидеона, если бы он не рискнул нанести упреждающий удар, ставший для собаки… роковым.       «Если сейчас забрать щенка, для сына это будет травмирующим опытом. И ещё более травмирующим потому, что едва обретённое животное выжило чудом в утробе им самим убитой матери. И пусть в целях самозащиты…» — подумала я. Геральд собирался было подойти и сесть рядом, но опомнился, что одежда полностью сырая. Выудив из комода полотенце и домашние брюки с футболкой, он избавился от рабочей одежды и начал растирать влажные волосы в попытке просушить. Тишина была угнетающей. Кажется, оба варились в своих мыслях, не зная, с чего бы следовало начать разговор о судьбе пса.       Наконец, демон сел рядом, положив руки на колени.       — Псина уже умирала, когда добралась сюда. Так что Гидеон, возможно, поступил более чем милосердно, прервав её мучения и даровав сравнительно лёгкую смерть. Не знаю, с кем или с чем она столкнулась. Возможно, блокировки амулетов действуют и на животных. Это стоит уточнить у Гудмана. Туша была изранена до того, что живого места не оставалось. — Геральд мотнул головой, чуть тише проговорив: — Более того, она не за вами пришла, а ко мне.       — Аббадон всё же решил тебя устранить? — неверяще прошептала я.       — «Ко мне», а не «за мной». Это одна из тех особей, которые нам уже попадались. Я касался каждой, если ты помнишь. Она запомнила ментальный след и шла по нему, сочтя меня достойным титула Сатаны, чтобы передать плод на благословение в свору гончих Ада. — Выжав кривую усмешку, он дёрнул подбородком. — Потому я и не касался щенка руками, когда забирал. Был только такой шанс не давать своего рода благословение.       Я нервно рассмеялась:       — Но Гидеон смешал карты. Однако я не понимаю, почему новорождённый Цербер признал его. Он ведь не Сатана… Даже не наследник Ада.       Поднявшись с постели, Геральд подошёл к двери, прислушиваясь к топоту ребёнка и попискиванию искупанного щенка. Усмешка из кривой стала почти мягкой. Я невольно залюбовалась переменами в мимике, почти потеряв смысл собственного вопроса, потому, когда он всё же ответил, прислонившись спиной к двери, чуть вздрогнула от неожиданности.       — Ты забываешь, что отец Мальбонте, Гидеон-старший, был наследным принцем Дома Предвестья. Ходила легенда, что в завершении одной из войн Равновесия, когда победили Светлые, совет серафимов отдал приказ возвести в ранг убитого Сатаны, не успевшего оставить наследников, самый безобидный Дом. Предок Гидеона был свержен через пару недель, но Ад помнит каждого из своих правителей на уровне крови, — вздохнув, демон в упор взглянул на меня. — Так что он такой же наследник, отнюдь не бастард. Но ему это и не нужно. Наш… — он снова мягко хмыкнул, упрямо вскинув подбородок. — Наш сын выше всех этих титулов. Первый и единственный в своём роде, сумевший выжить. Правитель трёх миров, которому нет нужды делить Ад и Рай, смертных и бессмертных.       В его голосе сквозила гордость. Неприкрытое восхищение. Если для Гидеона назвать демона отцом было сродни глотку воздуха — честно, искренне и безболезненно, то Геральд всё ещё пытался сохранять субординацию. В большей мере, как я чувствовала, чтобы не стать в дальнейшем костью в горле, когда маленький чёрный львёнок отрастит клыки и заимеет собственное мнение. Чтобы остаться не столько отцом, сколько наставником.       С лестницы донёсся очередной топот и задорный от предвкушения крик Гидеона:       — Я молоко взял! Кружку в микроволновке погрел. Шприц взял, иголка на стиральной машине в упаковке осталась! Сейчас кормить буду! — Хлопок двери в детскую, и всё снова затихло.       Обречённо вздохнула, упав на постель спиной и раскинув руки в стороны.       — Что делать с псом? Если придётся срываться и бежать, мы не сможем затолкать его в переноску и увезти. Да и… Едва ли смертные смогут адекватно воспринять трёхголовую зверюгу полутора метров в холке, когда он вырастет. Бросить его Гидеон не позволит. Ко всему прочему, у нас нет времени сидеть с ним до тех пор, пока глаза откроются. А у собак, как я помню, это происходит на третьей-четвёртой неделе от рождения. До этого времени надо кормить по часам, следить. И дальше ещё сложнее: такого размера зверь разнесёт дом до фундамента с учётом ограниченного пространства. А ещё…       Геральд рассмеялся от потока моих сомнений, подходя и ложась рядом. Пришлось приподнять голову, позволяя обнять себя, спеленать кольцом рук. Успокаивающе прижавшийся к моей макушке подбородок. Я чуть вывернулась, отвечая на объятие и уткнувшись носом в его ключицы, вдыхая запах тела и остатки флёра одеколона. Тревога отступала. Не знала, почему именно, но я верила его суждениям и знала, что получу объяснение рано или поздно. Каждый вопрос получит ответ, который не усложнит жизнь до невозможности спасти её, когда придёт время.       Пальцы осторожно прошлись по моей бескрылой спине, поглаживая, обводя позвонки. Хотелось выгнуться. Я в очередной раз ловила себя на той мысли, которую ощутила ещё во время первого его урока в школе, когда попала к бессмертным, — спокойствие, умиротворение, сила, значения которой я не понимала тогда. Сейчас, побывав во всех статусах от королевы до уборщицы, меняя ранги с мира бессмертных на земные, падая, взлетая и снова падая, я знала только одно: Геральд был для меня тем, кто прошёл через сотни отдалённо похожих историй в далёкие времена. Также скрывался, боролся, стремился отыскать путь и нашёл… Всё же обрёл тот самый путь, который не позволял оглядываться назад.       Пауза затягивалась, но он глубоко вздохнул, поддев пальцами моё лицо и тронув коротким поцелуем лоб, вынуждая зажмуриться от тепла этого невесомого прикосновения.       — Я могу ответить на весь сумбур, но не совсем по порядку… Гидеон сам задаст форму преображения псу. Он теперь его хозяин. И тут ни Аббадон, ни даже я не можем что-то изменить. Станет, как любая крупная порода. Впрочем, если поднапряжётся, трёхголовая махина для обывателей будет выглядеть как чихуахуа. Как я слышал, модная нынче тявкалка с ладонь размером, способная сдохнуть после громкого звука от сердечного приступа. — Уловив мой смех, Геральд улыбнулся и продолжил: — Удирая, мы спокойно можем оставить пса. Он найдёт путь к своему хозяину даже на другом конце планеты: такова связь Ада, закреплённая в веках между зверем и его покровителем. Сейчас, когда малыш ухаживает за ним и заботится, она укрепится ещё сильнее — даст щенку возможность улавливать не свору, а конкретные приказы и потребности своего маленького хозяина. Что до развития… Вполне логично, что Церберы развиваются быстрее обычных собак. Первый открывший глаза и набравшийся сил может уничтожить весь помёт матери из братьев и сестёр. У этих зверей конкуренция такая, что Спарта в Древней Греции позавидует. Он откроет глаза уже на следующей неделе. Расти будет, но едва ли до полутора метров. Скорее, до размеров мастифа или дога. Местная пища и обитание не позволят ему вымахать так, как было бы в адской псарне.       — Но за ним всё равно нужно будет присматривать… — напомнила я, — хотя бы первое время, чтобы приучить к тому, чтобы нужду справлял на улице, питался так, чтобы понимал график кормёжки… И я вообще не представляю, что ему можно скормить!       Снова тихий смешок:       — Виктория, расслабься. Я ещё раз говорю: это не собака земного происхождения. У них в крови — подчиняться и принимать правила. Их определяет Гидеон. Мы подскажем, что нужно сделать. Пища… Сейчас молоко, когда зубы появятся — отварное мясо, когда пройдёт смена на коренные — сырое мясо. По существу, в этой местности его можно выпускать на охоту за дичью: в лесах её хватает. Но, опять же, мы не знаем, что будет, встреть он людей, пока Гидеон не может объяснить разницу… — он на секунду умолк, продолжив уже более уверено и спокойно: — Сейчас я понимаю, что щенок будет Гидеону не только другом, но и защитой. В какие-то моменты даже более качественной, чем мы с тобой. Этому псу будет плевать на Мальбонте, ищеек… Его запреты и границы будут иными — не трогать смертных. А всех, кто несёт угрозу, он будет устранять. Если они хотя бы попробуют причинить вред мальчику. Тут сработает механизм, который заложен в них, если пожелаешь, на генном уровне.       Я подтянулась немного повыше, чтобы глаза были на одном уровне, чувствуя, как его вторая рука скользнула под блузку, чуть поглаживая тёплыми шершавыми пальцами мой бок. Исподволь по коже пробежались мурашки, заставив демона улыбнуться, чуть податься вперёд, притягивая меня за затылок в достаточно глубокий поцелуй. Дыхание сбилось. Вопрос, вертевшийся на языке, ушёл на второй план. Только расслабиться, только вздохнуть полной грудью: опасность миновала.       Ладонь скользнула выше, подбираясь к кромке бюстгальтера, чтобы скользнуть дальше. А через секунду, когда крючки расстегнутся…       — Последний вопрос… — Я оторвалась от его губ под чуть посуровевшим взглядом. Геральд не любил, когда поползновение к близости прерывалось глупыми разговорами, но на сей раз лишь смиренно вздохнул, позволяя озвучить. Я чуть улыбнулась. — Кто будет следить за щенком достаточно, чтобы сын не пропускал школу? Кто будет кормить и заботиться? Даже если для его «самостоятельности» потребуется две или три недели. Мы оба работаем. Я ещё и учусь. У Гидеона школа… Да, сейчас ливни и угроза подтоплений, но они не вечны.       Очередной смешок. Геральд поднялся на локте, рассматривая меня, водя кончиками пальцев по шее и малому уголку груди в вырезе блузки.       — У Морган начинается практика в колледже. Отец определил её в мэрию. Так что у меня отпуск на месяц. С короткими отзывами на работу, если девицу потребуется сопровождать куда-либо без Калеба. Я прослежу. К тому же про этих псов я знаю больше, чем даже сам бы хотел, — он умолк под моим вопросительным взглядом, но всё же ответил: — Белиал посылал их за нами, но Церберы слушались меня, принимая за полноправного наследника Ада. Позволяли защитить мать даже в то время, когда я под стол пешком мог пройти, не наклоняясь.       — Мне жаль… — прошептала я, опустив голову.       Геральд вздохнул:       — Было бы жаль, мы бы не теряли время на болтовню, пока сын занят своим первым и, видимо, единственным питомцем… — перекатываясь и укрывая меня собой, отозвался демон. На губы легла игривая улыбка. — Но там три головы. И каждую надо накормить в равной пропорции, чтобы пёс не захотел сам себя прикончить в отместку за недостаточное внимание. Так что… — он поиграл бровями, — полчаса у нас есть точно. И на твоём месте я бы отложил все оставшиеся вопросы, включая звонки Пиф и Марку до утра…       — Геральд, я…       Закончить не успела. Да и вовсе потеряла мысль, растаяв от волны прикосновений и самшитовой энергии.       Тревога испарилась окончательно.