"Legacy of Heaven"

      Руки дёргало беспощадно. Даже настой Пифеорики, которым их обрабатывали пару суток, не слишком сильно спасал. Впрочем, основная проблема заключалась в том, что сил на собственное восстановление почти не было. Крупицы энергии и силы приходилось буквально вытягивать из пространства. Расход, пожалуй, впервые на моей памяти дался слишком тяжело. Оставалось только морщиться, промывать ожоги, накладывать охлаждающую мазь бессмертных и стараться держать в ладонях лёд, слишком быстро, на мой взгляд, таящий.       Пиф, впрочем, не растерялась. Отправив Шейна в отель, осталась у нас, отказавшись от спальни и заняв диван в гостиной. Меня отпаивали какими-то отварами, какими-то настоями, находили всё более изощрённые способы восстановить не столько руки, сколько опустевший резерв. Примерно на третьи сутки я проснулась уже без ощущения, что с ладоней лоскутами готова слезть кожа. Снятые бинты показали только красноту и лёгкое раздражение, пальцы сгибались не слишком хорошо, но, в сравнении с теми волдырями, что были в самом начале, это уже внушало надежду.       Я, чуть кривясь, замоталась в халат и попыталась собрать волосы, но с последним справиться было не так уж легко. С этим помог управиться Геральд, отобрав у меня резинку для волос и на удивление ловко собрав всё в небрежный хвост, за неимением иных навыков. Мне оставалось только отвести взгляд. Не знаю, кто из нас испытывал большую вину: он — из-за того, что я пострадала, или же я потому, что снова превратилась в обузу, которая требует ухода за собой. Ладони бережно погладили мои плечи, и демон указал раскрытой ладонью на постель. Я опустилась на край, укрыв колени одеялом. Предстоял довольно тяжёлый разговор.       Сын вошёл в комнату после короткого стука, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.       — Я знаю, что виноват. — Гидеон со вздохом взглянул на мои руки. — И я могу исправить. Хотя бы попытаться.       — Можешь. Но… — Я чуть покачала головой, понимая, что даже ругаться бесполезно: малыш действовал ровно так же, как действовала бы я на его месте. По крайней мере — прежде поступила бы именно так. — Подойди, пожалуйста.       Сглотнув, он сделал несколько шагов, встав передо мной. Снова отчаянный взгляд, брошенный на пропитанные лекарством бинты.       — Мам, давай я помогу. Пожалуйста… — Умоляющий взгляд наполнился слезами. — Тебе же больно. Я чувствую уже не первый день и…       Геральд чуть качнул головой, стоя у окна, призывая к молчанию. Он не говорил ни единого слова, но следил, чтобы воспитательная беседа всё же состоялась в достаточной строгости. Гидеон получал всё больше самостоятельности, отвоёвывал границы своего личного пространства и получал право принимать решения. И должен был, как и я когда-то, научиться понимать последствия решений. Понимать, что может поставить под угрозу чью-то жизнь, не считая собственной. И если в первом случае будет хоть какой-то шанс всё исправить, то если погибнет он — следом падут миллионы и мир потонет в таком дерьме, которое невозможно будет остановить.       Пальцы самыми кончиками тронули чуть влажные детские щёки. Я не любила, когда он плакал. Не любила становиться причиной его страхов или слёз. Но эта боль была поучительной для нас обоих.       — Я не буду ругать. Не буду наказывать. Но ты должен понимать, что у каждого поступка есть цена: чья-то боль, чья-то жизнь, чьё-то будущее. Если бы не было с нами… — я замялась, но всё же подняла глаза на Геральда, — если бы отца с нами не было — Лилит могла убить тебя. Если бы Пифеорика и Шейн не приехали — нас бы могли поймать стражи. Это лишь везение, понимаешь? Стечение обстоятельств, удача, фортуна. Сколько бы имён и названий не было — итог один: не случись этого, мы бы не дожили до полуночи, вероятно. Лилит — опасный противник, хоть мы пока и не знаем, чем закончится возвращение её памяти. Сможет ли она найти утешение в Морган или станет той, кто встанет на сторону стражей хотя бы для того, чтобы отомстить за то, что Люцифер погиб. — Я покачала головой, чуть улыбнувшись. — Не повторяй моих ошибок прошлого. Как с полётами, помнишь? Ты поначалу старался ловить предметы, рискуя разбиться, а теперь оцениваешь риски и предпочитаешь оставить затею, чтобы жить. Тут примерно то же самое — оцени уровень опасности, задай вопросы, получи ответы, и, если результат не принесёт вреда большего, чем уже есть, можно попытаться.       Гидеон всхлипнул, подавшись вперёд, обняв меня за шею. Горячие слезинки стыда быстро пропитывали халат на моём плече. Я со вздохом, стараясь не дёргаться, гладила сына по голове, словно переливая в пальцах густые тёмные волосы. Успокоить, утешить, дать возможность осознать. Он плакал почти беззвучно, только шмыгал носом, но напряжённые плечи выдавали все страхи, обретшие плоть.       — Когда-то давно твоя мама совершила ошибки потому, что слишком многого не знала. По моей в том числе вине. Мы преподносили как байки истинное прошлое, чтобы сохранить почти разрушенный баланс, но сделали только хуже, — тихо проговорил Геральд, всё ещё глядя в окно. — Сейчас… Всё изменилось. Всякий твой вопрос получит ответ. Развёрнутый и подробный. Ты волен сам выбирать, как действовать, — в этом правда. Но не стоит забывать одну очень важную деталь… Мы не пытаемся взвалить на твои плечи всю ответственность, но и перенять её полностью, даже на время, мы не можем. Именно от твоей жизни зависит, что ждёт всех нас дальше. Получат ли свободу павшие, обретут ли шанс на возвращение те, кто бежал, спасаясь от прежнего Равновесия, и смогут ли вздохнуть полной грудью те, кто сейчас вынужден опасаться неверного взгляда или слова.       Демон подошёл ближе, встав рядом с кроватью. Сын всхлипнул, отстранившись, чтобы смотреть на отчима, как тот всегда требовал, — прямо, открыто и зная, что даже нагоняи не бывают беспочвенными. Геральд опустился на корточки, чтобы малышу не приходилось задирать голову и давиться слезами дальше. Пробилась чуть нервная усмешка, и он, словно повторив мой жест, провёл пальцами по его щекам.       — Я ошибаюсь всё чаще. — Гидеон мотнул головой, виновато переводя взгляд с демона на меня. — Это очень… Очень плохо. Может, имеет смысл хоть раз наказать?       Я нервно рассмеялась и покачала головой, понимая, что наказания — последнее, что в этой ситуации хоть как-то поможет.       — Нет смысла. Ты понял ошибку, которая едва не стала фатальной сейчас, и впредь подобной не допустишь. Только помни одно, — Геральд устало улыбнулся, — может так случиться, что дальше тебе придётся бежать самому. Двигаться вперёд, жить вопреки тому, что кто-то желает твоей смерти или твоего плена. Подсказок ждать будет уже не откуда, и каждый выбор, каждое решение, которое ты примешь, будет ставить под вопрос: увидишь ли ты завтрашний день.       Сын икнул:       — А к… куда вы можете..? — вопрос повис в воздухе, и растерянность перепуганных молодых лавров хлестнула по помещению. Осознание выливалось удушливым страхом одиночества. — Нет. Нет-нет-нет! Никогда!..       Малыш затравленно переводил взгляд с меня на Геральда, всхлипывая с новой силой. Теперь уже не сдерживаясь, не пытаясь храбриться, понимая, что ошибки — это не только плохая отметка в школе и не стёсанные коленки после падения с качелей. Слёзы размером с горошины катились по щекам, впитываясь в футболку на его груди. Он стиснул руки в кулаки до побелевших костяшек, не решаясь касаться кого-то из нас, словно за это мгновение пытаясь осознать возможное: продолжить путь одному, выживать.       У меня же кружилась голова и исподволь всплывало в голове прошлое. То прошлое, которое случилось с его единокровным отцом: побег в никуда, одиночество и страхи. И ведь он был пойман ещё совсем юным. Не многим старше, чем наш сын был сейчас. Сломанный, уничтоженный, разделённый на века, лишённый семьи, права на простые базисные потребности. Только боль, мрак и бесконечный бег, который привёл в итоге к появлению монстра. Он вернулся, но цена этого возвращения стала неподъёмной для каждого бессмертного и смертного. У Гидеона права на ошибку не было.       Чуть подавшись вперёд, я обняла сына за плечи, отводя прилипшие ко вспотевшему лбу волосы, целуя затылок.       — Мы прикладываем много сил, чтобы этого не случилось. И я прошу тебя… Заклинаю всем, во что ты веришь — будь осмотрительнее.       — Да. — Гидеон вздрогнул, разворачиваясь в моих руках и взяв одну ладонь Геральда в свою. — Я буду… умнее.       Демон со вздохом заглянул в мои глаза. Видно было, что воспитательная беседа должна была стать более основательной, но смирился, кажется. Широкая ладонь погладила ребёнка по спине, и он покачал головой. «На сей раз миновало, но в другой раз так уже не повезёт», — читалось в его лице. Я чуть кивнула, целуя сына в висок и позволяя успокоиться. Хотелось шептать какие-то милые глупости, призванные унять страх, но это было действительно лишним. Геральд был прав. Везение не всегда является спутником. Скорее, наоборот, исключение из правил, которое не всем достаётся поровну.       Малыш успокоился неохотно через четверть часа. Сочувственный взгляд покрасневших, припухших глаз снова соскользнул на бинты, укрывающие мои руки. Я молча кивнула, молясь, чтобы урок был усвоен. Сын распустил завязки и стянул их, отложив на тумбочку. Детские ладони накрыли мои. Энергия потекла, смешиваясь, но ожог не пропадал. Гидеон напряжённо смотрел на мои пальцы, пытаясь залечить, но лишь смог убрать отёк. Потребовалось слишком много времени, и он отступил, чувствуя, что исцеление даётся сложно. Сложнее, чем прежде.       Снова покраснели глаза, готовясь выдать новую порцию слёз.       — Не выйдет убрать последствия полностью пока что, — спокойно отозвался Геральд на его вопросительный взгляд. — Исцеление — отклик собственной силы живого существа. Если её недостаточно, то и до конца травмы не излечить.       — Понятно. Мам… Прости меня. — Сын мотнул головой, не зная, что ещё может сделать. — Мне так жаль.       Ладонь демона легла на его макушку.       — Твоя мать лишилась крыльев, чтобы тебя спасти, уводила погони, сражалась и отстаивала твою жизнь не один десяток раз. Ожог сойдёт сам со временем, но теперь ты точно знаешь, что один неверный шаг может обернуться болью. Не только твоей. Запомни этот день и больше не пытайся геройствовать, не зная всей ситуации. Для твоего же блага.       Я лишь опустила голову, понимая, что показывать слабость сыну больше не могу.       — Ступай отдыхать.       Гидеон снова обнял меня напоследок и вышел из спальни. На языке осела горечь: необходимый урок от суровой реальности, который всё же поставил его перед выбором. Я сглотнула, ложась на постель и поджав под себя ноги. «Это ведь не его выбор… Он не выбирал своего прошлого, не выбирает теперь и своего будущего. Да и есть ли он вообще? Существовал ли когда-то? Ведь в пророчестве Исхара было учтено едва ли не всё до мелочей. И беглая королева, и наследник Адского трона, пусть он и отрицает хоть малую возможность своего статуса в будущем, и ребёнок, который либо закончит войну, либо падёт жертвой», — подумалось мне.       Сев рядом, Геральд укрыл меня одеялом, чуть поглаживая по плечу.       — Справимся, Виктория, — словно ответом на мои мысли, спокойно проговорил он. — Взбучка лишь первая, и я это понимаю прекрасно. Дальше будет лишь сложнее. Пубертат и все прелести бунтов юности. Мятежной, беспокойной и наполненной жаждой приключений. Но каждый из нас через это прошёл в той или иной мере. Теперь как минимум он знает, чем всё может обернуться.       Я перехватила его ладонь, сжав её чуть горящими пальцами.       — Знаю. Но легче отчего-то не становится. Мы уже сейчас не оставляем ему выбора, который обсуждали ещё в кондо. Он слишком ответственный. Будет теперь тянуть за собой это ярмо — необходимость соответствовать чьим-то ожиданиям, стремиться спасать и…       — И будет похож на свою мать, — Геральд слегка усмехнулся, перебираясь через меня и ложась позади. Привычно обнявшая ладонь погладила мои пальцы, чуть провела по животу. — На ту, кто плюёт на свою безопасность и стремится спасать вопреки здравому смыслу. Точнее, так было прежде. Ты всё ещё взрослеешь, Виктория. Теперь, пожалуй, ещё более отчаянно и стараясь не попадать впросак. Но сколько времени на это понадобилось тебе? А ему ведь всего седьмой год…       За стенами дома прозвучал очередной раскат грома, и я поёжилась, прижавшись к Геральду спиной, словно пытаясь завернуться в него.       — Эти ливни когда-то закончатся?..       — Понятия не имею, — он чуть рассмеялся, тронув губами мою шею, и удовлетворённо прижал крепче, отметив мурашки и прикрытые глаза. — Думаю, тебе пора немного пройтись. Я приготовил обед. Да и Пиф, я думаю, есть чем поделиться.       — Ты прав. — Я всё же села, поправляя волосы. Взгляд обежал комнату. От мысли, что придётся натягивать леггинсы и футболку я поёжилась: руки тревожить не хотелось всё ещё. Переведя страдальческий взгляд на демона, я поинтересовалась: — Меня ведь никто не убьёт, если я останусь в халате?       Он хохотнул, отрицательно помотав головой, и кивнул на выход. Пройтись действительно было не лишним. Хотя бы в пределах дома. В спальне сына чуть слышно скулил щенок, самого Гидеона слышно не было. «Стоит зайти чуть позже и поговорить о чём-то другом. Не хотелось бы, чтобы он закопал собственные амбиции и желания в угоду чьим-то ожиданиям», — подумала я, спускаясь по лестнице. Первой в поле зрения попала прихожая. Новый замок на двери, стёкла, которые вылетели из корпуса после удара, были заменены, закрашенный отпечаток каблука от обуви Лилит.       Сложно понять, страх ли я испытывала от мыслей о демонице или хотела бы помочь ей вернуть хотя бы дочь. Шейн наверняка подскажет, куда отвозил её, когда наши разборки закончились. Лилит могла быть отменным врагом, но и союзником стала бы не хуже, если бы нашла в себе силы на смирение. Её траур начался лишь сейчас, и я понимала весь ужас утраты первенца. Но сейчас первой в списке целей должна была стать Морган. Девочка, лишённая матери, не имеющая достаточной связи с отцом и отчаянно ищущая более взрослых подруг, которые могли бы заменить ту, что получила среди смертных имя Линн.       «К тому же если она не будет союзником, то хотя бы не станет пытаться вставлять палки в колёса», — подумала я, заглянув в гостиную. Здесь тоже всё прибрали. Горел огонь в камине, просушивая комнаты. Если бы не стоящая около дивана дорожная сумка, я, пожалуй, даже не поняла бы, что у нас остановилась Пиф. Последняя, впрочем, чем-то грохотала в кухне, вызвав у меня невольную улыбку, — как всегда, старалась перенять заботы, если могла.       Геральд, следовавший за мной по пятам, приглашающе повёл рукой, и я поплелась на вкусные запахи, доносящиеся из арки.       — Как себя чувствуешь? — вместо приветствия поинтересовалась Оракул.       — Как та, кто пытался голыми руками извлечь раскалённую подкову из горнила печи, — хмыкнув, ответила я.       — Так меня ещё никто не называл, — насмешливо пробормотал демон. — Дамы, прошу за стол. Сегодня я — повар и официант в одном лице, — перехватив мой взгляд, он спокойно ответил. — Гидеон уже перекусил. Сейчас с псом сидит.       Через минуту перед носом встала плошка с луковым супом. Демон не уставал осваивать рецепты в интернете, как и не уставал устраивать такие эксперименты с привычными продуктами в самом простом приготовлении, что мне порой становилось сложно за ним угнаться. Даже утка, прихваченная в супермаркете до всех событий, показалась из духовки, благоухая специями и цитрусовыми нотками маринада. Отдав должное его навыкам, я, стараясь не кривиться от боли в пальцах, осилила суп. С уткой помогли, порезав её на кусочки и полив соусом.       Пиф посмеивалась о том, что им с Шейном до такого взаимопонимания далеко, невзирая на долгую общую историю. Певец предпочитал заказывать пищу в ресторанах, памятуя времена после своего побега и заявляя, что сложнее зажаренного на мече мяса и похлёбки так ничего и не освоил. Она же либо была в заботах бара и приходящих туда бессмертных, либо проводила время рядом с самим Шейном. В итоге всё замыкалось в цепочку, которую не было, кажется, желания разорвать. За ненадобностью или нежеланием окончательно уподобиться смертным — кто знает.       Наконец, когда голод был утолён и я ощутила, что появились силы если не бессмертного ресурса, то обычные физические, настала пора расспросов. Геральд поставил передо мной кружку с чаем, и я благодарно улыбнулась, поворачиваясь к Пиф.       — Слабо верится в везение, но всё же как вы здесь оказались? Да ещё так удачно.       — Стечение событий, на самом деле. — Пифеорика пожала плечами. — Первое, что настораживало, — эти ливни. Я ради интереса просмотрела погоду в Айдахо за несколько лет. Графики и прочее… Здесь такого не должно быть. А вызнать, что к чему, сама понимаешь, можно только на месте. Но с этим тоже были загвоздки. Например, очередной тур Шейна, который пришлось отменить по техническим причинам. Что-то с оборудованием, которое не увезли в складской ангар и которое вышло из строя. — Она махнула рукой, словно пытаясь отогнать от лица паутину. — Неважно. В общем, когда ты позвонила по поводу ошейников для щенка Цербера… Мы не знали, плакать или смеяться. Марк так и вовсе истерически хохотал, собирая комбинации камней для встроенного амулета. Отправлять почтой или через курьерскую службу подобный груз не стоило, сама понимаешь…       Я покраснела, взглянув на край лестницы, видимый из кухни. Да уж, история с псом потрясла не только нас. Однако, как я убедилась после стычки с Лилит, даже это трёхголовое чудо может принести пользу, будучи ещё неразумным, но уже ощущающим угрозу своему маленькому хозяину.       — И вы решили доставить ошейники лично… — хмыкнул Геральд.       — Ну, не совсем. Вообще, планировалось, что посылку передаст кто-то из бессмертных, кто собирался ближайшее время даже проездом побывать в ваших краях. Но потом, когда в новостях промелькнули кадры штата и было указано количество подтоплений и жертв, пусть и не фатальных, но потерявших жильё и всё что было, я предложила Шейну устроить благотворительный концерт. Деньги от выступления пойдут на строительство и помощь жителям, а у нас вполне законный и удачный повод приехать. — Усмехнувшись, Оракул отпила кофе. Водя лучистым взглядом по нам с демоном. — Ну а дальше, как и сказала по приезду, ощутила, что что-то происходит. Что-то нервное было. Это не дар… — поджав губы, она дёрнула подбородком, словно отгоняя непрошенные мысли, — впрочем, кто может знать, верно? Может, помимо полноценного зрения и крыльев ко мне возвращается и то, что было уничтожено побегом. Но ведь мне нужно касаться, чтобы уловить видения. Это путает все карты… Однако чутьё не подвело. Шейн хотел ехать сразу в отель, но я потребовала прежде завернуть к вам. И вовремя, как выяснилось.       Геральд хмыкнул, потягиваясь за столом.       — Весьма. Лилит могла лишь вытянуть трансформацию к поверхности, но сил, которые едва пробудились после долгой блокировки, ей бы не хватило, чтобы не дать засечь вспышку бессмертным. А там, сама понимаешь, светопреставление не слабее, чем обряд воскрешения Мальбонте. — Заметив, как я отвела взгляд при упоминании полукровки, он виновато погладил моё плечо. Ладонь переместилась за спину, водя пальцами по моим лопаткам в успокаивающем жесте. — Прости, Виктория. И всё же — дар это или нет, но я рад, что всё так сложилось.       На комнату опустилась тишина. Каждый думал о своём. Действительно ли дар, утраченные после побега силы, которые не получали подпитки извне. Или же просто предчувствие, что мы в очередной раз, с моей подачи, вляпались в историю — невозможно было понять. По крайней мере, не сейчас, когда беды удалось избежать.       Пиф, глядя за окно, неожиданно улыбнулась, прервав молчание.       — У меня есть сумасбродная идея… Которая тем не менее всем бессмертным из нашей компании придётся по душе. — Она похлопала ладонями по столу, имитируя барабанную дробь. — Шейн во время последнего разговора по телефону пожаловался, что отель уж очень «бюджетный» для его демонической задницы, — дождавшись, пока все отсмеются после такого определения, она продолжила. — Я предложила арендовать коттедж. И, собственно, благодаря интернету, подходящий нашёлся довольно быстро. В Мак-Колл. Это где-то в часе-полутора езды от вашего дома. Правда, от концертной площадки почти три часа.       — Я знаю, где это. — Робко улыбнувшись в ответ на удивление своих собеседников, я пожала плечами. — Мы там ещё не были, но я смотрела фото в интернете. Думала, что поедем развеяться летом. Там ведь озёра Пайетт. Большое и малое. Заодно порисовала бы. Так в чём идея?       С усмешкой взглянув на нас, Пиф закусила губу.       — Ребёнок растёт, возможностей провести время наедине у вас не так много, как мы все понимаем, — уловив очередную волну моего румянца, она расхохоталась. — Брось, детка! Я ведь не говорю, что всё плохо… Но иногда нужно получить возможность не сдерживаться и окунуться в полный спектр удовольствий. Так вот… Там есть гольф-клуб, рестораны с видами на озёра, вполне приличные гостиницы и масса прочих развлечений, если вам не интересны «элитные». Кемпинги, например. А Наследника мы заберём с собой на оборудование концертной площадки. Если мне не изменяет память, у него начинаются каникулы со следующей недели — как раз будет под присмотром со всех сторон. Охраны достаточно. Да и мы тоже не обыватели. Гидеон сможет посмотреть на всю подготовку к шоу от начала и до самого проведения. Вот только… — она чуть поджала губы, — прежде стоит выяснить, в чём причина таких погодных явлений. И что-то мне подсказывает, что здесь не природа виновата.       Сложив в голове «два и два», я судорожно припомнила все события с момента знакомства с Морган и слова Геральда. Но, если бы с ней что-то было не так, демон, вероятнее всего, уже был бы в курсе. Однако девушка исправно ездила с отцом в ратушу Нампы, чтобы закрыть практику для колледжа. «Нейролептик и успокоительное. Раз или два в год, начиная с развода родителей у меня случались подобные приступы. Когда исполнилось восемнадцать, они стали почти постоянными. Бывает пару раз в месяц, бывает и пара в неделю. Усугубляется неожиданно, и хорошо, если есть те, кто может помочь. Словом, я унаследовала от матери не только внешность, но и диагнозы», — вспомнились мне её слова и два флакона с таблетками.       Мотнув головой, я дёрнулась было встать из-за стола за ноутбуком, но вспомнила, что смартфон на подоконнике гораздо ближе, и полезла в интернет. Беглое изучение препаратов и их свойств привело к мысли, что девушка, вполне вероятно, принимает сейчас ударные дозы таблеток, чтобы оставаться на ногах и сохранять разум. Если Геральд прав и пробуждающиеся силы, которые гасит амулет, пытаются найти выход…       Отложив смартфон, я потёрла пальцами виски и снова сморщилась от боли.       — Есть предположение, но действовать нужно будет крайне аккуратно и осмотрительно, — взглянув на Пиф и Геральда, я высказала свою теорию, вспомнив ещё одну деталь. — Когда моя сила, почерпнутая у Мальбонте, начала шириться после потери обручального кольца, развитие было разрушительным. Меня пичкали зельем, но у Морган его нет. Да и зелье, признаться, под конец не справлялось. Спасаться приходилось тем, что я выплёскивала силу на достаточно безопасном расстоянии, чтобы никого не ранить. Морган сейчас примерно в том же положении. До тех пор, пока она не освободит свою силу, ничего не получится. Она — дочь Лилит. Вполне вероятно, что сила соответствует наследнице Дома Гордыни. Это вполне может стать причиной катаклизма. Особенно если учесть, что талант мог пробудиться намного раньше.       Снова тишина, когда двое бессмертных с переглядками обдумывали новости. Теория была ничем не хуже прочих. По крайней мере, это хоть какой-то вариант, а не поиск иголки в стоге сена. И стогом был целый штат, если не брать в расчёт то, что буквально в сотне миль уже был Орегон. Каждый из нас уже улавливал бессмертных и полукровок, которые не носили амулеты, на уровне рефлексов, но всё равно проверять города и предместья — может и пары месяцев не хватить. И чёрт его знает, не станет ли ситуация ещё хуже, чем есть, уже сейчас. Ведь Пиф была права: люди лишались домов, уезжали, спасаясь от ливней и боялись, что их смоет к дьяволу потоками воды.       Обновился чай и кофе в опустевших чашках. Геральд отставил чайник на холодную конфорку и снова сел рядом. По тяжкому вздоху было понятно, что перед нами очередная задачка со звёздочкой. Даже с двумя. Как найти контакт с Лилит, явно пребывающей в трауре, и как донести до Морган, что она бессмертная, не разрушив к дьяволу остатки психики девушки? И хорошо, если первая из этого списка найдёт в себе силы для диалога прежде, чем приблизиться к дочери.       Оракул нервно поджала губы, но извлекла свой смартфон, быстро пролистав список контактов, и нажала вызов. Спустя несколько томительных минут и вполне милого приветствия между ней и Шейном прозвучал вопрос:       — Ты сохранил в навигаторе адрес после того, как отвёз Лилит? — Ответ, и её лицо озарилось улыбкой. — Хорошо. Жду. Спасибо.              Отыскать квартиру Линн Белардо в Бойсе оказалось не так уж сложно. Вполне добротный охраняемый таунхаус, утопающий в зелени. Калеб явно не пожалел денег, чтобы бывшая жена не нуждалась в жилье. Можно было, конечно, предположить, что она сама в состоянии была себя обеспечивать, но помня о проблемах с алкоголем, возникали сомнения. Это стало вторым камнем преткновения для моих мыслей: бессмертные не пьянели, если не употребляли глифт. Даже сверженные и беглые. Исключений не существовало, как мне казалось.       «Может, это и не из-за алкоголя? Может, из-за исковерканной блокировки на памяти? Пила, зарабатывая срывы и головную боль, списывая вспышки помутнений на опьянение? Как Маль, который до последнего был уверен, что с ним всё в абсолютном порядке…» — от последней мысли я поёжилась, сидя на пассажирском месте в автомобиле и глядя на затянутое тучами небо. Сырая взвесь из-за ливня, перешедшего в морось и готового вернуться в свои права. Душа и тело отчаянно требовали солнца. Как и разум, который за последние двое суток переработал столько информации, сколько не получал с момента встречи с Мэг Доринтон.       Геральд побарабанил пальцами по рулю, глядя в начало улицы. Тоже нервничал. Мы оба нервничали. Сын сегодня впервые отправился с Пиф и Шейном посмотреть на место проведения благотворительного концерта. Впервые без нас, пусть и с псом, который неохотно, на время поездки, полез в купленную переноску. Что я, что демон — оба то и дело проверяли смартфоны на наличие сообщений, с опаской и предвкушением бед, но, кроме пары фотографий из машины и закусочной, куда неожиданное подкрепление решило заглянуть на обед, ничего не приходило. На моё сообщение с уточнением, всё ли в порядке, Пиф ответила, что малыш в полной безопасности.       Ожидание увенчалось успехом только ближе к вечеру. К дому подъехал покрытый дождевыми каплями представительский седан. Я обратила внимание, как Линн поджала губы, поравнявшись с нашим автомобилем, но лишь двинула подбородком, приглашая ехать следом. Видимо, не только нам требовалось восстановить всю цепочку событий, а получить информацию из первых рук, без фальши она могла только у нас, как у непосредственных участников событий.       Автоматические ворота открылись, поднялась гаражная дверь таунхауса. Линн проехала в гараж, оставляя нам подъездную дорожку, и выбралась из машины. В сравнении с тем, что было при первой нашей встрече, если те события можно назвать столь громким словом, сейчас я видела демоницу. Даже без крыльев, даже вернувшую себе лишь часть своих сил и воспоминания. Укладка, тёмное платье, поверх которого был накинут на плечи пиджак, дамская сумочка, явно недешёвые туфли на высоких каблуках. Макияж подчёркивал черты до такой степени, что сейчас я бы действительно спутала её с дочерью.       Ворота закрылись после нажатия кнопки на автомобильном брелоке, и она сложила руки под грудью, наблюдая, как мы покидаем салон автомобиля.       — Какими судьбами?       — Поговорить, — спокойно произнёс Геральд. — Думаю, всем нам это будет полезно.       — Кто сказал, что я хочу это обсуждать? Ещё недели не прошло с тех пор, как всё… — она прикрыла глаза, выдохнув, — окончательно рухнуло.       Я сделала пару шагов вперёд, пристально глядя на неё.       — Люци не единственный твой ребёнок. И сейчас, если мы правы, ты рискуешь потерять ещё и Морган.       — Угрозы?.. — Лилит ощерилась, приподняв верхнюю губу и демонстрируя зубы. — Уж не ты ли её убьёшь, ко-ро-ле-ва?..       Последнее слово, произнесённое словно по слогам, она почти сплюнула на пол гаража. Терпеливо вздохнув, я внимательно взглянула на неё, подмечая, как пальцы стискивают клатч, как она подрагивает от упоминания даже имени своей дочери.       — Ты ведь уже звонила. Пыталась, верно? Все известные тебе номера недоступны. Направиться к ней напрямую тоже не выйдет. Охрана тебя не остановит, но одна вспышка сил — и тебя сотрут в порошок бессмертные, довершив задумку Белиала, — я говорила это спокойно, глядя, как она лишается налёта своей непокорности, как задранный в гневе подбородок опускается на грудь. — Я не враг Морган. Как и не враг тебе. Сейчас мы все в одном положении — спасаемся сами и спасаем тех, кто дорог. Не более и не менее того. Я не хочу быть по другую сторону баррикад в этой ситуации.       Лилит нервно стянула на плечах пиджак. Желание выслушать нас и выговориться как тем, кто знает её доподлинно, было не менее острым, чем желание выставить нас нахрен. Я заметила, как по припудренным щекам скользнули слезинки, но она сдержалась, снова вскинув голову, глядя на потолочный светильник. Несколько глубоких вдохов, чтобы побороть накатывающее отчаяние, и она смахнула слёзы пальцами.       Повелительный жест, приглашающий нас войти, и механизм гаражной двери начал опускаться, оставляя позади себя возобновившийся ливень. Я внутренне помолилась о том, чтобы этот разговор был более спокойным, чем неполную неделю назад, и пошла вслед за Лилит, открывшей дверь в конце гаража, ведущую в основную часть таунхауса. Ободряющее прикосновение Геральда к плечу заставило улыбнуться: более надёжного спутника и защитника сегодня едва ли можно было найти.       Светлые стены с окантовками, картины, минимум хлама. Словно дом не использовался, как… дом. Словно с момента переезда в отдельное жильё Линн не пыталась заполнить его чем-то. Уютом, мыслями, мечтами. Она отшвырнула на пуфик сумочку и сбросила с ног туфли, молча проходя дальше по своей обители. На дверную ручку столовой был повешен стянутый с плеч пиджак.       Послышалась усмешка.       — Полагаю, как гостеприимная хозяйка я должна угостить вас хотя бы напитками. Но, увы, кроме воды здесь нет ничего. Да и хозяйка, стоит заметить, из меня наипаршивейшая. — Она развела руки в стороны, словно театральная актриса. — Я не питаюсь дома. Завтрак набегу, обед в офисе, ужин по пути домой, если вспомню. Бессмертные не так часто нуждаются в пище, как люди.       — Не стоит беспокоиться. Нам нужно только поговорить, обсудить всё, и мы оставим тебя в покое, если пожелаешь, — произнёс Геральд, потянув меня в сторону обеденного стола и помогая усесться за него.       — Скромники, — Лилит фыркнула. — Впрочем, есть кое-что. Но едва ли хоть кого-то из нас оно проймёт…       На столе появилось три стакана и бутылка бурбона. Я скептически взглянула на содержимое, понимая, что нам ещё ехать домой. И даже лёгкий алкоголь в крови грозит лишением водительских прав. И всё же не пить — чревато. Геральд, впрочем, отказался, на моё везение, словно прочитав мысли. Лилит лишь закатила глаза, усаживаясь напротив нас и закинув ногу на ногу. Оставалась бравада, оставались ужимки и властность, свойственная высшим демонам, давно знающим своё происхождение и статус. Но под всем этим была тревога, не позволившая нас выставить. Тревога за Морган.       Ополовинив стакан, она откинулась на спинку стула.       — С чего начнём?       — Кто попытался пробить блокировку памяти, наложенную Белиалом?       Лилит вздрогнула, но ответила, чуть надтреснутым голосом:       — Люцифер. Сын нашёл меня шестнадцать лет назад. Сбегал после завершения школьных заданий, пытался узнавать в Аду, куда меня вышвырнули после наказания. — Её подкрашенные губы чуть скривились в усмешке. — Белиал говорил, что сгноит меня в такой дыре, что никто не найдёт. Не учёл лишь одного: его собственный сын унаследовал не только право на трон, но и упрямство папаши. Единственное, что мой мальчик не учёл, так это то, что снять блокировку Сатаны с памяти изгнанницы ему на тот момент не хватало сил. Смог лишь частично повредить барьер, в итоге перемешав воспоминания в моей голове. Я помнила часть прошлого, но на его место всё равно вставала реальность — человеческая, обыденная, простая. Воспоминания, которые мне вложили в голову о прошлом и то, что было на самом деле. Меня уничтожали кошмары. Казалось, что я воспитываю не своего ребёнка, хотя помнила, как была счастлива, когда удалось зачать Морган. Она похожа на меня больше, чем на Калеба. Это заметно невооружённым взглядом и часто отрезвляло. Но спустя год, когда я её купала, волосы стали темнее в воде. Она дурачилась, шумела, размазывала по лицу пену для ванны. Когда черты стали неотличимы, у меня случился очередной диссонанс воспоминаний, и я…       Она умолкла, поставив локти на стол и спрятав в ладонях лицо. Никто не перебивал, не торопил. Я с трудом подавляла желание как-то её утешить, сказать что-то, что помогло бы, сделало хоть каплю легче. Но таких слов не существовало.       Стакан был сдвинут в сторону. Она чуть обмахнулась раскрытыми ладонями, глядя куда-то в стену за нашими спинами.       — Морган родилась с крыльями, как мне показалось после схваток, но кто-то провёл обряд отторжения. С новорожденными это почти безболезненная процедура: скелет ещё не сформирован и их не требуется даже вырывать. Сын знал, что я подарила новую жизнь, как и понял, что совершил ошибку, перемешав мою память. Помутнения случались всё чаще. Люцифер принёс амулет, который я отдала дочери. Ещё через два года я получила запрет на то, чтобы приближаться к Морган, — механический голос дрогнул. Она прикрыла глаза, почти шёпотом спросив: — Как он… погиб?       Язык прилип к нёбу. Я попыталась ответить, но ладонь Геральда легла на плечо. Опустив голову, я вслушивалась в его голос, в ответ, который снова и снова заставлял путаться, теряться в воспоминаниях и бессознательном чувстве вины.       — Ты помнишь легенды о Мальбонте. Легенды, которые нам преподносились лишь байками, которые должны были усилить запрет на отношения между сторонами, введённый Шепфа. Легенды оказались истиной, которая забрала сотни тысяч жизней бессмертных в кровавой бане, которая случилась больше шестнадцати лет назад. Полагаю, Люцифер надеялся, что сможет тебя вернуть, чтобы получить дополнительную силу или совет, но не смог… — Демон поджал губы. — Не знаю, когда именно по времени он приходил к тебе, но могу предположить, что незадолго до тех событий. Он пал в бою. Защищая Ад, защищая свой народ и своих друзей. Пал жертвой неумения Белиала держать пленников и артефакты под надёжной защитой и охраной. Мне жаль, и я сочувствую твоему горю, Лилит. Но сейчас…       Она вздрогнула, пристально взглянув на Геральда.       — Бесплотный пленник? — Демон кивнул, и она истерически рассмеялась: — Не будь мой муж уже мёртв, я бы стёрла его в порошок собственными руками. Однако сейчас меня интересует даже не это… — взгляд скользнул на меня. — Как эта девчонка умудрилась его убить? И что важнее — какого дьявола сын Дома Войны окрестил её королевой?       Я сглотнула, но упрямо подняла голову. Стоило приложить уйму усилий, чтобы Геральду не пришлось отвечать ещё и на этот вопрос. «Я не могла спасти всех, кто погиб в первой битве. Не могла разорваться. Это стоит понимать мне самой в первую очередь, а уже после — всем остальным», — прошептала я себе внутренне.       — Когда полукровка возродился, я была одной из частей ритуала, как и твой сын. «Дочь серафима, рождённого на Земле, и сын демона, никогда на Земле не бывавшего» — так гласило условие. Моя мать начала свой путь с Непризнанной и заняла пост правой руки советника Эрагона. Белиал же, как я знаю, до такой степени брезговал смертными, что никогда не бывал в их мире. Когда отступник проводил ритуал, он позволил мне выжить, запечатав часть сил Мальбонте в теле. Мой талант — быть пустым сосудом. Я не имела своих сил, но могла почерпнуть чужую. Лишь одну — силу Мальбонте, поскольку являюсь потомком его изгнанных с небес родителей. Из-за того, что я колебалась между Адом и Раем, не решаясь выбрать предпочитаемую сторону или не желая этого, я получила статус такой же, как Мальбонте, — фактической полукровки, принявшей в себе предрасположенность к Свету и Тьме абсолютно равную. И лишь я могла… — тяжело выдохнув, я продолжила чуть твёрже, — могла подарить ему наследника, когда он вступил в правление. Как и он — единственный, чьё семя могло дать жизнеспособного ребёнка в моём теле. И он добился этого… Сделал меня своей правой рукой. — Жёсткая усмешка искривила мои губы, но я всё же произнесла ненавистное прозвище: — «Светлой половиной». А после, шантажом и насилием, принудил к браку, зачал Гидеона…       Голос охрип, и я всё же глотнула бурбон. Воспоминания удушливо разворачивались в памяти. Глаза оставались сухими, ведь прошло уже столько времени. Почти семь лет, но та, почти осязаемая боль, оставленная в прошлом, сейчас чувствовалась, как никогда, остро. Вся та безысходность и невозможность сопротивляться, сбежать, уйти, спрятаться сейчас наполнили такой паникой, что захотелось закрыть глаза и исчезнуть.       Геральд молча взял меня за руку, чуть сжав запястье, чтобы не тревожить плохо поддающийся исцелению ожог. Мысли чуть отступили, позволив рвано выдохнуть. Ещё глоток спиртного отозвался неприятным привкусом на корне языка, и я закашлялась. Выступили слёзы, но не полились.       — Я стала королевой, не желая этого. Королевой и женой узурпатора. Монстра, который сейчас под влиянием обитателей Небытия хочет уничтожить собственного сына. Под влиянием тех бессмертных, что пали после его возрождения и от его руки. Я не рвалась ни к титулам, ни к почестям. Мне даже не дали нормально закончить обучение в школе бессмертных, — я чуть усмехнулась, пристально глядя на бледную демоницу. — Мне пришлось вернуться к смертным, чтобы спасти сына. Мальбонте сломал мои крылья, вырвав их и повредив кости. Сломал, когда я пыталась улететь с ребёнком. Нас спас Геральд, поймав уже на середине падения под стенами одной из башен Цитадели. Помог скрыться среди смертных, найти пристанище и получить хоть мало-мальскую безопасность от того дерьма, что случилось наверху. Вот только прятаться больше не выйдет. На заре мира бессмертных первый Пророк небожителей изрёк пророчество, результатом которого будет схватка Отца и Сына. Если последний падёт — три мира столкнутся. Смертные узнают о существовании Ада и Небес уже не за счёт Библии. Случится то, что многие именуют Концом Света. Всё будет стёрто в труху, и на пепелище даже возродиться будет некому и нечему. — Я откинулась на спинку стула, проведя кончиком пальца по кромке стакана с бурбоном и внимательно глядя на опешившую хозяйку таунхауса. — А теперь вдумайся, Лилит. Не будет больше ни Ада, ни Рая, ни нас, ни наших детей. Не будет ничего живого. Ты достаточно потеряла, как и Геральд, как и я. У каждого за плечами и ошибки, и предательства, и самобичевание, и ненависть. Но каждому из нас сейчас есть за что сражаться и ради чего жить.       В гостиной настала звенящая тишина. Демоница напротив нас сидела с огорошенным лицом от всех новостей, зажав пальцами губы. Нет, не страх, не паника. Просто осознание того, что всё, что ей известно, дорого и было её не самым далёким прошлым под угрозой. Пожалуй, услышь я на её месте подобное, я — прежняя, а не нынешняя — разревелась бы и попыталась сбежать. Вот только бежать больше не куда.       Лилит вздрогнула, словно выпав из созерцательного транса, схватив бутылку и сызнова наполняя свой стакан. Осушила залпом, скривилась, повторила. Мне было даже несколько смешно наблюдать за тщетными попытками расслабиться. В конце концов, опустевший стакан был запущен ею в сторону кухни и разбился после удара о кафель. Женщина дрожала, поднявшись на ноги и меряя шагами пространство перед столом, словно маятник. Запущенные в укладку пальцы разбили причёску, смазанная о стакан помада стёрта ребром ладони.       Я поднялась с места, обходя стол и остановив её за плечи. Лилит затравленно взглянула на меня.       — Что я могу?! Я не беглая, а сверженная! У меня даже крыльев нет!       — Я не могу обещать, но попытаюсь вернуть тебе крылья. Только копи силы. Они пригодятся. И я помогу тебе встретиться с Морган, чтобы мы смогли избавить её от амулета и активировать скрытый талант, который пытается пробиться на свободу. Из-за него, вероятно, ливни, понимаешь? — легко встряхнув её, я спокойно проговорила. — Она нуждается в тебе не меньше, чем когда-то нуждался сын.       Она обхватила голову ладонями, отступив. Взгляд тяжело метался по столовой, словно пытаясь объединить всё и не спятить. Поняв, что так ничего не добьюсь, я снова сделала шаг вперёд, на крохах собственных, едва восстановленных сил, отдавая лёгкий импульс успокоения. На предплечьях Лилит появились мурашки. Взгляд остановился, переместившись на меня. Удивлённый и озадаченный. Я видела в её воспоминаниях сейчас, на волне памяти, совершенно открытых, какое смятение вызвало появление оружия и новости о том, что какая-то Непризнанная умудрилась убить Сатану. Видела и то, как угроза расправы вынудила трезво смотреть на вещи и помочь Геральду получить ипостась.       По столовой пролетел свистящий выдох сквозь сжатые зубы. Демоница всё же отступила, удалившись из столовой. Шелест босых ног в коридоре, и она вернулась со своим клатчем. Уже собранная, по сравнению с тем, что было несколькими минутами прежде. По пути, очевидно, успела стереть панические слезинки с лица, и чуть подправила макияж. Я больше не наблюдала на её губах усмешки или саркастичного изгиба — лишь твёрдая линия. Упрямо поджатая.       Лилит вынула из кармашка своей сумочки визитку и положила её на стол напротив того места, где я прежде сидела.       — Не знаю, как вы собираетесь разгребать всё дерьмо, что успело случится, как и то, что ещё только грядёт… Однако, если я смогу вернуть дочь с вашей помощью, ответная помощь будет, без сомнения. Что до крыльев… — Лилит скривилась и отпила из горлышка бутылки остатки бурбона, — едва ли это возможно. Тем более что сил в тебе почти нет. По крайней мере, сейчас их капли, которыми ничерта не изменить.       Молчавший до того Геральд усмехнулся:       — О, поверь, эта «Непризнанная» умеет удивлять. Как и наш сын.       — Ты признал своим чужого ребёнка, демон? — Лилит удивлённо вскинула бровь. — Воистину, смертный мир не перестаёт менять судьбы. Впрочем, речь не об этом. На визитке все номера телефонов от рабочих до мобильных и секретариата. Когда появится возможность устроить мою встречу с Морган — звоните в любое время. А теперь я прошу вас уйти. Думаю, мне следует переварить услышанное, — она помолчала и чуть тише добавила: — Извиняться за нападение на мальчишку… Наследника я не буду. В тот момент, когда память вернулась, я вообще не соображала, где нахожусь и с кем столкнулась. После всего сумасшествия странно, что не убила его сразу.       Я хмыкнула, отступив в сторону выхода и забирая визитку со стола, следом за поднявшимся Геральдом.       — Попыталась бы, но убить — вряд ли. Если бы он выпустил свои силы на полную катушку, едва ли мы бы сейчас беседовали. Однако та ситуация была для него поучительной. К слову… Если он смог восстановить промятый блок и убрать его полностью, вернув твою память, подумай о том, что ещё ему будет доступно со временем.       Прикусив язык, Лилит проводила нас до входной двери. Вместо прощания — сухой кивок, и дверь захлопнулась, едва мы переступили порог. Ворота потихоньку открывались, чтобы позволить нам выехать с территории таунхауса, и мы спешно направились к политому дождём автомобилю.       Геральд устроился за рулём, тронув педаль газа, едва я захлопнула пассажирскую дверь и устало откинулась на своём месте. Двигатель монотонно гудел, и мы наконец могли с чувством выполненного долга отправиться домой. Только прикрыв глаза, я осознала, что снова потратила силы, которые могли пригодиться на восстановление. Тем более мы не знали, как всё пройдёт с Морган. Подстраховка могла понадобиться в любой момент, а я сейчас была пуста почти до той же меры, как после уничтожения парящего острова. Тогда исцелиться было также тяжело.       Я вздохнула, выжав улыбку.       — Ты говорил, что травы ещё оставались… Те самые, тонизирующие.       — Оставались. Только они сейчас не помогут. Их действие направлено на то, чтобы появились силы физические, но никак не магия, которая в тебе должна быть. И, да… Здесь не Чикаго, к сожалению. Даже мне сложно черпать крохи сил из пространства, — ответил Геральд, глядя на дорогу. — Так что придётся по старинке — накоплением и воздержанием от растрат.       — Бессмертие делает меня избалованной, наверное. Стоит чего-то достичь, осознать… И силы упархивают, оставляя меня всё той же смертной. — Я потянулась, взглянув всё же на его профиль. — Но о том, что случилось, я ничуть не жалею. И осталась бы рядом снова, чтобы поддерживать тебя.       Демон с усмешкой оторвал одну руку от руля и провёл ею по моему колену.       — Когда-то я говорил, что твоё сочувствие никогда не бывает унизительным. За последние годы я в этом только убеждаюсь и ни единого раза не усомнился. Кстати… — Он извлёк из кармана смартфон и передал мне, не отрываясь от дороги. — Там сообщение пришло, когда мы были у Лилит. Посмотреть я не решался. Пароль блокировки ты знаешь, так что рекомендую взглянуть.       Встревоженно перехватив гаджет Геральда, я ввела дату нашего побега к смертным и открыла мессенджер. Очередное фото, от которого я начала хохотать. Кажется, только убедившись, что с Гидеоном всё в порядке, я смогла окончательно успокоиться и после разговора с Лилит, и после перекапывания собственных воспоминаний. На очередном снимке, сделанном Пиф, сын пытался оттащить щенка, выпущенного из переноски, чтобы размять лапы, от куска пиццы в гастрольном трейлере Шейна, судя по всему. Пёс зубов ещё не имел, но на запахи был падок и, стоило чему-то свалиться со стола или если этот самый стол был доступен, порывался что-то стащить. Дома тоже случалось, но реже. Один окрик Геральда — и щенок сбегал в спальню сына, чтобы не взгрели.       На светофоре демон забрал свой смартфон и взглянул на экран. Послышалась усмешка, и он свернул на другую улицу вместо того, чтобы ехать прямо. До Нампы стоило добраться засветло, однако планы изменились, как я поняла.       — Куда мы?       — В книжный магазин. Думаю, помимо учебников для школы, Гидеону пора почитать и книги по кинологии. В противном случае этот безымянный генератор проблем будет таскать со стола до старости. И не факт, что до своей! — фыркнул Геральд.