Часть 61. В тридцать жизнь только начинается.
28 сентября 2025 г., 00:36
Далеко за полночь, пока супруг был на дежурстве (а в голове Кати он снова проводил свидание с изменой), девушка столовой ложкой расковыривала торт, отдавая предпочтение крему, и маскировала просекко кружкой чая. После произошедшего Катя больше не чувствовала от альбома, который она держит в руках, трогательных чувств. Эту свадьбу, эти фотографии виделись проклятой. Та девушка, молодая, в белом пышном платье, которое ей так нравилось своей лёгкостью и корсетом на талии, не знала что будет в будущем предана и опозорена.
Пересмотрев весь альбом, собранной ею в те года, Катя громко захлопнула обложку и с размаху кинула «память» на пол. Зарыдав в голос, она смахнула в сторону альбома кружку, ухватилась ладонью за торт и, размазывая крем в кулаке, бросила кусок следом.
— Ненавижу! Тварь! — кричала она с раскрасневшимся лицом и размазанной тушью на глазах.
Разъяренным вихрем девушка металась по кухне, пала у альбома на колени. Разъяренными руками, она вытряхивала фотографии, мяла их и рвала. На полу все было в мелкой цветной бумажке, в торте и в просекко. Как бомба, подорвала других и разорвалась сама.
Катя ревела, лежа на полу, хватаясь за голову. Она никогда не ожидала, что сильную боль мог ей причинить тот, кто когда-то клялся быть рядом в болезни и в бедности. Женское сердце было растерзано мужчиной, который был для неё семьей, любовью до гроба и другом. Нежное лицо опухло от слез благодаря тому, что это личико было предано, что её тело обменяли, характер заменили другим.
Катя не понимала почему… Почему она послужила жертвой такого жестоко обмена? Чем она была виновата, что была обманута и отвергнута как женщина?
***
— Дети… Дети! — воспитательница сорвалась и звонко хлопала в ладоши, привлекая к себе внимания сорванцов, бегающих вокруг, как комары у водоёма. — Я сказала тихо!!! Воспитанники разом замерли и подняли глаза. — Сегодня у нашего Арсения день рождения, — протянула она, разыскивая в толпе ребят черноволосого мальчика. — Арсений, иди к нам, — поманила руками воспитательница. Арсений стоял в самом конце толпы ребятни и пятился назад, хмуря брови. От того, что он отказывался выходить, пару пацанов толкнули его в спину, лишь бы продолжить побыстрее игру, которую остановили. — Арсений, — женщина достала из-за спины бумажный шуршащий мешок, на конце который был завязан бечевкой. Некий дешевый презент, упакованный на быструю руку. — У тебя сегодня день рождения, и мы тебе дарим мешок с конфетами и… — она достала из кармана яблоко, — витамины. Дети захлопали в ладоши и в тот же миг разбежались по своим делам. Кто играть в дочки матери с куклой, с закрашенным фломастером лицом и причёской только на одной стороне мятой головы. Кто с крышечками от бутылок, представляя их фарфоровыми чашками для чаепития. У кого с фантазией было туго, играли в догонялки. Только Арсений стоял посреди хаоса с подарком на день рождения в руках. Он развязал мешок и залез внутрь рукой. Конфет было мало, не больше десяти штук, мальчик не знал сколько именно, его ещё не научили считать. «Вафельная, вафельная, шоколадная», — перебрал Попов в руках батончики. Все они были с изображениями ёлок и деда мороза и с надписями «С Новым Годом». Мальчик порадовался даже этому. Пусть новогодние, но они хотя бы есть. Те, кто родился летом или осенью так уже не везло. — Эй, трусишка зайка серенький… Арсений поднял голову и вновь увидел пацана на года два его старше и на одну голову выше. Тому казалось, что благодаря своему возрасту и росту он мог заполучить все: от уважения до обычных конфет. — Поделись, жадина. Не все же тебе есть. Попов смотрел пристально. Вообще он всегда с особой внимательностью рассматривал людей. Сейчас же он заметил на лице дразнилы обсохшие язвы по краям рта. У него часто текли сопли, поэтому нос был растерт до красна. Арсений вытащил одну конфету, которая казалась по обертке не такой вкусной как все остальные, и протянул её недругу. — И это все? Нам надо больше, — из-за его спины вышло ещё несколько ребят, которые вместе объединялись в общую группу обижак в детском доме. — Нам нужны все конфеты. Отберите у него все, раз он не хочет делится. Попов рванул с места и выбежал в длинный коридор, который освещался одним окном, расположенным в конце. — Держите его, — погналось за мальчиком несколько пацанов. Арсений всегда отличался своей скоростью среди сверстников. Длинные сильные ноги ему помогли в этом побеге. Он забежал в спальный корпус, нашёл свою кровать и спрятал под матрасом несколько штук из своего подарка. Дальше он запрятал свои конфеты в самые незаметные на его усмотрения места. Ими оказались цветочный горшок, щель между шкафом и полом, уличные башмачки и желудок.***
Услышав шорканья в отдаленной части квартиры, Попов начал медленно выходить из сна. Снотворное, которые Позов посоветовал, несомненно работали на ура, но весь следующий день мужчина чувствовал себя разбитым. Хуже, чем после бессонной ночи. Арсений не торопясь натянул спортивные штаны, схватил бутылек из-под таблеток и вышел. Зашумел смыв унитаза, и водоворот поглотил десяток розоватых в крапинку кругляшков. — Я не ожидал, что ты здесь будешь завтракать, — пробормотал хриплым ото сна голосом брюнет, выходя из-за поворота. Он, конечно же, соврал. Он знал, что парень сидел на кухне, и даже слышал малозаметный ухом скрежет посуды, когда ещё лежал в кровати. После их последнего взаимодействия на кухне все посещения комнат будто пошли по расписаниям. Когда первый сидел на кухне — второй не высовывал носа, потом сменялись. Попов сел напротив и облокотился на спинку стула, оголив перед глазами Антона свой торс, от чего младший внимательней начал рассматривать тарелку и собственные ноги под столом. — Чай? Чёрный? — после минутной тишины, когда мужчина не дождался ответа, он потянулся к кружке. — Ну раз ты не против, — пожал плечами Попов, присваивая себе чай. Отхлебнув, тот сморщил нос, — ненавижу с сахаром. Шастун до сих пор молчал. С трудом запихнув последний кусок завтрака, он уложил посуду в раковину и тихо направился к выходу. Как только парень обошёл убийцу, тот подскочил, одним шагом опередил юношу и перегородил проход. Перед лицом Антона появилась вытянутая рука, отгораживающая от свободы. — Прекрати играть в молчанку, — непривычно спокойно попросил Попов, вглядываясь в лицо младшего, пытаясь найти отклика. — Я не играю ни в какую молчанку, — пробурчал под нос парень, скрывая свои глаза в полу. — Больше недели ты избегаешь меня. Больше недели, Антон. — Я не избегаю, — будто подросток Шастун противоречил, но тихо и в закрытой позе скрещенных рук на груди. — Избегаешь. И я прошу, сделай мне подарок, заговори первым, — Арсений даже немного наклонил голову, чтобы заглянуть в лицо того, кто стоял перед ним, скрывавшись за отросшей чёлкой. — Подарки дарят на особый случай, так что… — А у меня как раз особый случай, — перебил мужчина, — теперь имею право просить? Антон промолчал, не решаясь играть в очередные игры убийцы, где победа всегда у того, кто придумывает правила. — На свой день рождения я прошу не много. Всего лишь, чтобы ты заговорил со мной первым. -… — Пожалуйста. Шастун наконец поднял голову и сместив брови в одну линию, спросил: — Правда, не врёшь? Реально сегодня день твоего рождения? Это было так странно. Сложные в понимании такие простые вещи. — Твоим языком: «да, реально», — на тяжёлом выдохе произнес мужчина. — Ну ты же сам первый заговорил со мной. Я не успел, получается. — Нет, ты не понимаешь. Поговори со мной. Выбери тему. Сам. У Антона съежилось лицо. Он не понимал ни «как общаться», ни «о чем общаться» с убийцей. Тот, как настроение, везде и всегда разный, но настоящий… он какой? — Ну… погода дождливая, да? — очень неуклюже парень начал. — Я взрослый человек… — брюнет потёр лицо ладонью, что говорило о неуверенности того, что он собирался дальше сделать. -… не в таком я возрасте, чтобы о погоде разговаривать. И как бы не было тебе неловко, это надо обсудить. — Что обсудить? — сердце екнуло, будто его кто-то схватил, очень сильно сжал и мигом бросил обратно в грудную клетку. — Что между нами произошло. — А что между нами произошло? — в этот раз сердце остановилось вовсе и кажется насовсем. Арсений ладонью вальяжно провел в сторону кухни, приглашая присесть. И в это мгновение реальность рухнула, перемещая сознание именно в тот вечер. Отголоски звуков, которые вырывались тогда из возбужденных тел, долетели до ушей Шастуна. Те самые звуки, которые так сложно передать словами, можно лишь одним способом — прочувствовать самому. Как те самые мурашки, вызывающие спазмы в животе, перекрывают горло и звуки выливаются в виде стонов и вздохов. Те самые беспощадные бабочки начали резвиться в животе у парня, но очнулся, услышав Попова за своей спиной. — Присядем? Антон обернулся и в миллиметре от себя, так близко и тесно, обнаружил убийцу. Он смотрел во внутрь, будто читая чужие мысли. Парень с опаской сглотнул слюну, схватился за спинку стула, чтобы не промахнуться пятой точкой, уселся и сразу закопался лицом в локти. Мысленно он убеждал, что этот разговор пройдёт адекватно и спокойно, но стыд не покидал щеки, они горели. — Я хочу тебе задать вопрос, на который первым отвечу. Может тебе от моего ответа станет легче… или нет, — тихо добавил Арсений, присаживаясь напротив. Он переживал не меньше, но имел сил скрыть неловкость. Выдавали убийцу только руки, скрещенные в единый кулак до побеления. — Я не жалею о той ночи на кухне. Не жалею ни о выпитом алкоголе, ни о том, что было после, — Попов привстал и, наклонившись через стол, шепотом в лицо юноши сказал: — тем более не жалею о поцелуе и о том, что дрочил тебе. Арсений присел на стул обратно, что успокоило Антона, у которого под столом пальцы ног начинали карябать от напряжения пол. — Я хочу спросить многое, но важен сейчас для меня только один вопрос. Ты-то сам жалеешь? Шастун нескрытно завопил, будто в его животе проворачивали катану. Тело ломало от неловкости и желания сбежать. Как маленький ребёнок он боялся признаться и точно мечтал о конце разговора. — Вопрос настолько прост, что сложен. Просто ответь… жалеешь? — последнее слово Арсений произнес шепотом. Шастун зажмурил глаза так сильно, что в темноте появились яркие крапинки. Вдобавок запульсировало в висках. Организм явно сопротивлялся ответу, рот безмолвно пересказывал маты, а руки рвали чёлку на голове. Наконец-то Антон выпрямился. Не раскрывая глаз он помотал головой. Ответ был отрицательным. Мальчик и правда не жалел о той ночи. И будто тишина. Казалось все стемнело. Все пропало. Все исчезло. Шастун упал плечами к коленям, как складной нож, прикрывая ладонями лицо. И не понять… это начало истории или уже конец? Под боком приглушенно стукнуло, парень почувствовал лёгкий ветерок, а после осторожное прикосновение к рукам. Это чувствовалось так безопасно и мягко, что юноша даже не дернулся и доверчиво отлепил ладони от глаз. Антон увидел убийцу, сидящего около его стула. Лицо Арсения и правда смягчилось, морщинки, проявляющиеся во время злости, разгладились. — Лучше подарка я и не ждал сегодня.***
*Н лет назад* — Арсе-е-ений! — протяжно и очень громко Матвиенко заорал во все глотку, отворяя дверь ногой, ведь руки были заняты. Он будто жадно обхватил с обоих сторон девчонок по вызову за талии и вёл их к имениннику. — С Днём Рождения тебя-я! — запел Серёжа, подталкивая за попки проституток, которыми сам же и владел. — Самый сладкие. Отборные. Сутенер покрутил их вокруг своей оси за ручку, показывая ночных бабочек во всей красе. Они были две противоположности. Кудрявая блондинка и черноволосая с кератином. Низкая ростом и длинноногая. — Если хочешь ещё… рыжую бестию или латиночку, только скажи, — подмигнул Матвиенко. Он был сильно разгорячён праздником, или алкоголем, поэтому слишком азартно подошёл к своему подарку. Арсений пошатнулся, когда разворачивался посмотреть на сюрприз, пролил немного виски на ковёр и поднёс указательный палец к губам, давая понять, чтобы друг так не кричал поздравлениями. — Все-все, — повторил Серёжа жест «палец-губа» и затих, скорча пьяную морду в непонятной эмоции. — Ты и ты, — лениво язык бултыхался во рту. — Подошли. Девушки подчинились и походкой дешёвой модели пошли по ковру как по подиуму. В этот момент Попов дал знак Матвиенко убираться. Покрутил пальцем вокруг, указывая к выходу. — Не буду мешать. Только остатки заберу, — сутенер неровной линией поплелся к углу, где начал перебирать бутылки, выискивая в одной из них остатки горячительного. Затем скрылся за дверью. Отхлебнув из горла, Арсений молча принялся передвигать кресло, пока девочки стояли в стороне, и поставил его напротив кровати. Он плюхнулся в него, раздвинул колени пошире и был готов наслаждаться. — Удивите меня, — брякнул брюнет. Проститутки тут же начали красться дикой кошечкой к имениннику, дотрагиваться до его груди, рукам, краям футболки. — Туго у вас с сюрпризами, дамы. Я хочу представления для начала, — заплетаясь язык изо всех сил старался выговаривать слова так, как они должны звучать на самом деле. — Скучно же просто трахаться… хочется разнообразия… по настроению, — от чего-то Арсений тормозил через каждые два слова. — Хочу танцы… Станцуйте мне… вместе танцуйте. Девушки переглянулись, но начали исполнять желания клиента. Они встали перед ним и плавно двигались, кто как умеет. Это было непрофессионально, но пьяному взгляду мужчины, разглядывающему формы дам, безусловно нравилось. — Обнимитесь, — подкинул Попов, отпивая из бутылки. Проститутки замешкались, но исполнили просьбу мужчины. — Ты, брюнетка которая, погладь её. По волосам. Да, вот так. Теперь по щеке. Да, молодец. А теперь… поцелуй её. Блондинка моргнула в знак согласия и прикрыла глаза, когда та дотронулась напомаженными губами её губ. — Разденьте друг друга, я хочу видеть вас голыми. И полезайте на кровать. Играйтесь друг с другом. Я хочу на это посмотреть. Девушки нежно гладили тела друг друга, постепенно освобождая себя от оков одежды. И когда даже белье упало на пол, они ласкали грудь уже на кровати, обсасывая соски и оставляя слюнявую дорожку от шеи до пупка. — Поиграйтесь ещё немного, а потом обе удовлетворите меня, — Арсений брякнул ремнем, расстегивая брюки в знак призыва к действию. Проститутки, как и было изволено, ещё немного поигрались друг с другом, добиваясь максимального возбуждения именинника. Они подкрались на четвереньках к мужчине, ласкаясь об ноги, как кошечки. Шаловливые ручки потянулись выше, выглаживая внутреннюю сторону бёдер и наконец одна из дам принялась расстегивать ширинку. — Вам нравится? Вы хотите, чтобы мы это делали по очереди? Не последовало никакого ответа. Брюнетка подняла глаза, после чего скривила рот. — Он че, спит? — спросила уже другая. — Пьяный гандон, — выплюнула брюнетка, отстранилась от спящего тела, облокотилась о каркас кровати. Этому примеру последовала и вторая, расслабила живот и забыла про осанку. — И чё, будить его? — Да пошёл он. Скажем потом Матвиенко, что прыгали на нем всю ночь, а этот не помнит, потому что в дрызг был. — Для правдоподобности раздеть этого надо что ли. — Точно. Давай я держу, а ты снимай.***
Сквозь деревянные кресты и каменные надгробия букет искусственных цветов плыл лишь к одному дорогому человеку. Арсения сопровождали взгляды покойников, мимо которых он плелся по вытоптанной тропинке. — Здравствуй, — Арсений потоптался на месте, стесняясь перед ней. — Меня долго не было, — он помассировал переносицу, выигрывая несколько секунд, чтобы оправдаться. — Извини, что они так долго лежали здесь. Попов принялся собирать сгнивший букет из лилий, который распадался у него в руках. — Я до сих пор живой… Не получается у меня лечь, наконец, рядом с тобой. Хочу по-настоящему быть с тобой рядом, а не это… Мужчина кинул взгляд на соседнюю могилу и скривился в лице, разглядывая… себя. — И че ты пялишься, а? — Попов Арсений Сергеевич, дешево выгравированный на камне, смотрел мимо самого себя. — Знаешь, я начал задумываться, чтобы и вправду похоронить тебя навсегда. Устал от тебя, эта могила высасывает у меня жизнь. Ты ведь всегда хотел умереть, помнишь как ты жаждал этой геройской смерти от бандитской пули? А я помню. Арсений облокотился спиной об низкий заборчик, перебирая в руках пластмассовые цветы. — Алёна… — он еле сдерживал слез и продолжал смотреть на свои руки, разглаживая лепестки. — Алёна, прости меня. Я никак не могу загладить вину перед тобой. Все равно тебя не вернуть, а я бы отдал… я бы сделал все, веришь? Жизнь бы отдал за тебя, душу продал бы на вечные муки. Попов злобно подбирал рукавом слезы с щек, стесняясь их на своём мужском лице. — Прошу, не злись что искусственные, — мужчина положил букет рядом с камнем. — Я… я просто был в реанимации долго и решил, что, если я все-таки уйду к тебе, лучше здесь будут лежать хоть какие-нибудь цветы. Все те же лилии, твои любимые, я помню. Арсений долго молчал, выдавливая какие-то эмоции на лице. После глубоко вздохнул и с неуверенностью сознался. — Алён, я не хочу умирать. Я трус… слышишь, трус. Я испугался смерти, когда представился шанс. Я как все.***
После прихода Арсения, Антон больше не видел его. Он не выходил на кухню, не пил как всегда сильно заваренное кофе после шести, и вообще не выходил из своей комнаты. Лишь когда парень прислонялся ухом к стене, через которую находилась берлога убийцы, то слышал еле доносившиеся ленивые шаги и звон падающих бутылок. От этого Шастун уселся на диван, прижав ладонями голову. «Снова пьет». Он понимал, что с этой минуты вечер приобретает наиболее «интересный» окрас. В голове начали вырисовываться картинки и диалоги конфликта, причину которой Арсений найдёт всегда. Антон уложил свою щеку на подушку и накрылся по шею пледом. Попытаться уснуть было хорошей идеей, вдруг действует правило «лежачих не бьют». Дверь в коридор Шастун не осмелился закрыть, по этому поводу убийца часто закатывал скандалы. Оно и верно, зная характер Попова, его величество, хозяин дома, должен контролировать даже падающую пыль. Если дверь и закрывалась, то делал это сам киллер, но а при хорошем настроении, когда дверь была уже закрыта, тот ничего не говорил. — Да чтоб тебя! Все заебало! — бутылки забренчали симфонией. Шастун дернулся прямо под пледом и сильнее зажал глаза. «Хоть бы не зашёл ко мне», — прозвучало в его голове. После дверь из комнаты Арсения резко отворилась, и послышались приближающиеся тяжёлые шаги, они были не сильно уверенные. Антон зажмурил глаза так сильно, что салюты в темноте под веками сами начали рисоваться. Тем временем убийца зашёл в гостиную. «Все», — думал Шастун, — «Это есть начало ада». Арсений наклонился над диваном, и громко выдыхал алкогольным облаком прямо на парня. У того перехватывало дыхание, хотелось кашлять и задержать вдох. — Мальчик мой… — бубня начал мужчина, — ты не представляешь насколько нужен мне. Попов прошептал свою «тайну» и опустился на корточки, чтобы взглянуть на спящее личико. Оно было безмятежным. Подрагивающую от алкоголя руку запустили в волосы, разглаживая русые волны. — Знаю, что в отличии от меня, ты испытываешь совершенно иные чувства. Их, наверное, нельзя назвать искренними, а может они у тебя из-за страха, — рука успокаивающе перебирала прядки. — В любом случае, нужно устранить осложнившуюся задачу. Я знаю решение и знаю саму проблему… Эта проблема — я. Арсений залез носом в волосы пацана, глубоко-глубоко вдохнул и отстранился. Будто напоследок запоминая запах юноши, безвинной неопороченной тушки. Выходя из гостиной, мужчина прикрыл дверь. После захлопнулась и входная. Антон широко раскрыл глаза. Подлетел, сбрасывая на пол плед с подушкой и пронёсся, что есть сил, в коридор. Дверь в спальню была открыта, там, в углу, творился беспорядок из нескольких бутылок. Не все они были допиты до конца. Кровать слегка смята, разбросаны по столу бумаги. Но все это было не важно. Совершенно не важно. Антон ринулся ко входной двери и, взглянув в глазок увидел… пустую лестничную клетку. Паника накрывала. Буквально минуту назад человек признался о намерениях суицида. Казалось бы, одна сторона кричала: «Как хорошо, наконец мы обретём свободу, найдём смысл жизни и будем бороться за свое существование», а другая сторона: «…», она молчала. Молчала лишь по тому, что за неё отвечало сердце, и при виде Арсения оно стучало в два раза чаще и сильнее. Шастун потянул за ручку, и входная дверь поддалась. Парень очутился в подъезде, где было лишь два пути: вверх и вниз. Он хотел было и даже сделал несколько шагов вниз, но тут раздался хлопок металла наверху. «Это знак», — подумал юноша и, стараясь перепрыгивать через ступени, хотя и было мало сил, Антон очутился наверху. Перед его глазами вертикальная лестница вела прямо на крышу. Выдохнув, парень полез. Его руки дрожали, ноги недоверчиво переступали железные прутья. Один рывок — тяжёлый люк слегка приоткрылся, второй рывок — открылся чуть больше и с грохотом закрылся обратно. Пришедшая мысль, что вот-вот и тело убийцы полетит с крыши вниз, заставило Антона собрать все силы и вытолкнуть люк. В лицо брызнул холодный воздух. Взобравшись на бетонную поверхность, которая у многоэтажного дома называлась крышей, Шастун обнаружил силуэт, сидящий недалеко от обрыва с практически полной бутылкой светло-коричневого пойла. — Арсений! Мужчина обернулся назад, и со смешком произнес: — Твои актерские таланты тебя все же подвели. Ты так и не научился спать «по-настоящему». Антон выдохнул со свистом, успокаивая выбивающееся из груди сердце. После тихо произнес: — Это не из-за страха. И они искренние. Арсений в недопонимании развернулся корпусом к мальчику, до сих пор стоящему у люка. — Что, прости? — брови убийцы нахмурились. — Чувства, — чётко выговорил шатен. — Не стоило решать за других, ты понятия не имеешь, что я могу чувствовать. — Я догадывался… — Ты не угадал, — перебил мужчину Антон, грубо поставив точку. Арсений похлопал по бетону рядом с собой, приглашая присоединиться. Шастун в тишине принял приглашение и на полусогнутых ногах, потому что боязнь высоты брала верх, подкрался к Попову. Он уселся рядом на холодную сырую крышу. Антон осмотрелся. Прислушался. Необыкновенные чувства настигли его: то ли спокойствия, то ли очарования. На пару минут парню даже показалось что он оглох, сидя так высоко на крыше и всматриваясь вдаль. Ни шума дороги, ни ветра, ни людей, лишь одно чудное явление — конец очередного дня. Тишину первым нарушил мужчина: — Знаешь… — начал Арсений, попивая из бутылки, — я хоть уже и взрослый мальчик, но многие вопросы задавать прямо так и не научился. Попов задумчиво ухмыльнулся одной стороной и передал бутылку. — Я слишком пьян, заводя такие разговоры. А ты слишком трезв, слушая это от меня. Шастун неуверенно покрутил бутылку в руках, обдумывая: «а стоит ли?»… — Из горла? — Брезгуешь? Шастун пожал плечами. Он понимал, то, что между ними было несколько дней назад, отвечало на вопрос само за себя. И все же. Антон резко выдохнул, как обычно делают это перед рюмкой водки, и сделал несколько больших глотков. После закашлялся и зажмурился, чувствуя, как горячая жидкость спускается по горлу ниже и будто обжигает грудь. — Красиво тут, — сказал мужчина, пока мальчишка корчился от горечи во рту. И правда, красота была неописуема. В безмятежном море неба, почти лишенном облачности, закат брал начало. Природа будто художник воплощала свои цветовые симфонии. Горизонт окутало в розово-лиловые оттенки, но так быстро золотистый блинчик устремился к низу, что тут же огнём загорелось небо. Перед глазами двух парней в небесной панораме создался шедевр. — С Днём Рождения. Антону показалось, что тишину нужно было заполнить именно этим. Все располагало: атмосфера, алкоголь, конец дня. Но Арсений с прищуром обсмотрел парня, явно не оценивая поздравление всерьёз. — Я надеялся, что прошлое было последним. Не сбылось, — Попов зачесал челку рукой назад. — А в этот раз что загадал? — Антон повернулся к собеседнику, высматривая реакцию. Арсений улыбнулся закату во все зубы, после встретился с теми молодыми глазами так близко, что захотелось прошептать ответ, но сказал: — Не стану говорить, а то вдруг не сбудется. С некой хитринкой мужчина уставился на мальчика, осматривая его лицо и поглядывая украдкой на губы. Они как запретный плод тянули согрешить и опробовать их сладковатый привкус. Антон подумал о ином желании убийцы, подобном что и на прошлое день рождения, поэтому не долго думав, изо рта само вырвалось: — Тогда за твоё здоровье, — Шастун отпил и сразу же скривился сильнее первого раза. — Пожелал бы ты мне этого до инфаркта… — брюнет отобрал бутылку горяченького и, приготовившись углубиться в долгий страстный поцелуй с горлышком, произнес: — за моё разбитое сердце. — Думаешь поможет? Арсений вопросительно взглянул на собеседника, скривив брови. В ответ получил молчаливый кивок и короткий взгляд в сторону бутылки. — Пока не помогает, но я жду чудо. Уже как тридцать лет, — дополнил Попов, отпивая ещё. — Зато я не одинок сейчас, со мной мой друг «алкоголизм». А раньше… — Арсений смочил горло снова, -… раньше я был один на этом свете. И рождён один, и вырос, жил и умру я, видимо, тоже в одиночестве. Мой крест, и мне его нести. Побыстрее бы его уже скинуть… этот крест, — последнее мужчина проговорил почти шепотом. Повисло долгое молчание. Антон, в незнании что сказать, перебирал пальцами и поджимал губы, на эту неловкость, брюнет предложил: — Кажется, надо ещё выпить. Попов достал из внутреннего кармана пальто фляжку. Она переливалась на фоне заходящего солнца. Открыв бутылку, отвинтив крышечку фляжки, жидкости, светлая и чуть темнее, смешались. Убийца опробовал первым придуманный коктейль и, тяжело проглотив, передал парню. Тот смело отхлебнул, а после почувствовал, будто огонь охватил голову, мурашки спустились по спине. И в нерешительности: выплюнуть или проглотить, Антон пустил жижу в желудок, растеряв несколько капель, вытекших по подбородку. — Смотрю хорошо пошла, — Арсений рассмеялся, отбирая бутылку. — Что это? — с одышкой спросил мальчик, протирая губы рукавом. — Это? Не знаю. Хочу назвать этот коктейль «Глок», — убийца ещё раз рассмеялся, отпил, скорчился. — Лекарство от холода и горя. — Не помогает, — тут же фыркнул Шастун. — От чего именно? От горя? — От холода. Арсений осмотрел мальчика. После захода солнца градусы тепла падали быстро, заставляя подрагивать на весеннем ветру жителям грустного Петербурга. Исключением не стал Антон. Он сидел в домашнем, на что Попов до этого момента не придавал значения. — Вот, держи, а то в теплом меня быстро развозит, — соврал убийца, накидывая на плечи парня свое пальто. Тот кивнул, поджав губы, а когда Попов отвернулся к закату лицом, незаметно закутал нос в ворот. В голову ударил запах табака и… самого Арсения. Как только сердце пропустило удар, а живот скрутило, Шастун мигом выбрался из-под ворота вдохнуть свежего воздуха. Антон вздрогнул, прогоняя мысли, что организм отреагировал приятными щекочущими бабочками. На подрагивание среагировал убийца: — «Я могу тебя согреть», — донеслось до уха Антона, как тот выпрямился и покосился на мужчину. Тот протягивал бутылку. — Что? — Я знаю, как тебя согреть, — повторил Арсений, глядя исподлобья на младшего. — Хотя уже думаю, что тебе хватит. Антон округлил глаза, думая, что ему и вправду уже хватит, а то слышится всякое. Попов встал на ноги, протянул руку шатену, и, когда тот крепко схватился в ответ, потянул тело наверх. Парень зашатался, протер лицо, и через несколько секунд смог найти равновесие. — Аттракционы, — засмеялся брюнет, поддерживая мальца за талию. — Так кружится, что тошнит, — Антон улыбнулся в ответ, но приподняв голову и встретившись с ним, героем всех бед, парень замолк. Глаза обоих блестели то ли от выпитого, то ли от интимных пяти сантиметров между ними. И уже было не так прохладно вечером на крыше, а от горячего дыхание убийцы намокли ладони, и, кажется, даже спина покрылась мурашками. — Мне очень жаль, что ты застал этот период моей жизни. Хоть я и не был святым человеком до этого, был таким же ублюдком, жившим по зову потребностей, но когда-то я был человеком. Сейчас же… — Арсений не смог описать свое состояние, казалось, что не хватало слов и смелости. — Все что я хотел сказать, это… — Попов снова не смог договорить и закусил губы, борясь с гордостью, но глаза юноши, смотревшего прямиком в душу, развязали язык. — Я хотел извиниться. — Я, кажется, выпил слишком много, что мне мерещится то, чего на самом деле не происходит, — Шастун потер нос рукавом, пошатываясь на месте, пока мужчина удерживал того на ногах. — Прости, — произнес Арсений тихо прямо в лицо юноши, что от смущения и тепла, пробежали мурашки глубоко внутри его тела. — Прости, — повторил убийца снова, добиваясь повторной реакции младшего, от чего у него самого пробежали иголки по спине. Оба они пьяно смотрели друг на друга, молча выжидая продолжения. Чувства было сложно передать, собственно, они никогда не бывают простыми. — Ну все, иди давай уже, — мужчина подтолкнул мальца в сторону люка, ведущего в подъезд. — А ты? — Антон остановился на пол пути, понимая, что идти одному ему совершенно не хочется. — Я? — брови приподнялись домиком. — Я скоро. Шастун молча качнул головой и влез в люк, до побеления сжимая пальцы на перекладинах лестницы, пока пьяная голова кружилась вокруг оси. Попов глубоко вздохнул. Он остался один на один с собой на этой крыше. Под порывом ветра зачесал рукой непослушные пряди, падающие на лицо. Жизнь, казалось, в этот день разделялась на до и после. И чтобы завтра утро не было похоже на прошлые, Арсений решил закончить вечер как велит его сердце. Он пошёл на встречу к закату, по пути забрав бутылку. От пропасти отделяла железная перекладина высотой не более тридцати сантиметров, стоящая по всему периметру крыши. Арсений её смело перешагнул. Вытянув руки по сторонам как птица, мужчина сделал полшага вперед, как вдруг его носки оказались за пределами бетонной опоры. Арсений широко улыбнулся, оголяя свой хищный оскал, запрокинул голову, чувствуя, как тело его обдувает встречный ветер. В этот самый момент жизнь дала свое новое начало, а в голове убийца отпускал прошлое. Решив запечатать обещание глотком алкоголя, Арсений залпом опустошил то, что оставалось в бутылке. «В тридцать жизнь только начинается».***
Почти дойдя до входной двери, Антон снял с себя пальто… — Пальто, — вслух проговорил парень, рассматривая его в своих руках. Шастун развернулся обратно к лестнице, думая не оставлять мужчину одного и под предлогом вернуться — передать пальто, чтобы тот не мерз. Парень преодолел путь наверх, пошатываясь на неуверенных ногах. Снова вытолкнул люк, и, наполовину очутившись на крыше, лицо побелело от страха. Арсений стоял на краю, раскрывшись этому миру в последний раз. — Нет! — Антон крикнул во все горло, что от страха заставил обернулся Попова. В миг Шастун взлетел на ноги и помчался к краю, сбросив пальто на сырой бетон. На его глазах успела проступит влага, картинка начала мутнеть. Арсений успел лишь вытянуть руку в сторону бегущего и сделать шаг назад… в пустоту. Тело понесло, а пальцы в воздухе стали ловить опору. В секунду все почернело. Настала звенящая тишина в ушах Арсения. Он ощущал как ветер обтекал его тело в последний раз. Кисть разжала бутылку, она кинулась в пропасть первая. Дыхание остановилось. Сердце сжалось. Арсений сделал шаг сам, не осознав куда. Пропасть затянула вместе с ушедшим закатом. — Черт, — послышалось со стороны, а после… После цепкие длинные пальцы сжали предплечье вместе с тканью водолазки. Антон потянул мужчину на себя всем телом, упираясь ногами о выступы в бетоне. Попов схватился в ответ, спотыкаясь о железную штангу, отделяющую пропасть и крышу. Вместе парни полетели на бетон, куда первым на спину приземлился парень, а сверху всем весом упал мужчина. Послышался тяжёлый звук, изошедший из юноши. Он скривился в лице, а после начал учиться дышать заново. С болью и страхом Антон посмотрел на Арсения, такого же с округлыми от страха глазами, дышавшим с подрагиванием. — Ты… ты идиот? — заикаясь спросил в лицо шатена, лежа на его худощавом теле. — Я? Да… нет. Ты бы спрыгнул, — пролепетал парень, смотря строго в глаза брюнета. — Я не собирался. — Да? Тогда ладно. Они оба не могли отдышаться, смотря широко распахнутыми глазами друг на друга. Внутри них бурлила кровь, адреналин и алкоголь. Казалось, все вокруг было неважно, все «до» испарилось, осталось лишь «сейчас». Арсений впился в губы парня, жадно забываясь в его аромате тела. Он проник языком, встречаясь с другим мокрым и горячим. Губы обхватывали губы другого, чередуя: нижняя, верхняя, снова нижняя. Они игрались языками, танцуя вальс и погружаясь все глубже. Друг другу они давали пару секунд отдышаться затем вновь страсть окутывала их полностью. Тела их были разогреты до накала, что Арсений накрыл щеку Антона, прогладил до шеи, спускаясь ниже по телу, пока не настигла паха. Шастун фыркнул, закатил глаза от импульса, накрывшего его с головой. Неосознанно он раздвинул колени, и подцепив руку брюнета, направил его под резинку штанов. Попов слегка привстал с извивающегося тела, открывая путь к члену мальчика. Слегка обласкав эрегированный орган пальцами, мужчина обхватил его, пуская волнами мурашки по ногам. — Я хочу тебя, — в губы прошептал убийца, высматривая реакцию юноши. Он вышел рукой из штанов и в подтверждении своих слов, взял в руку чужую ладонь, приложил к своему сердцу. И чуть помедлив, боясь спугнуть, повел ладонь к животу, бокам, бедрам, а после положил на ширинку. Он сжал пальцы на твёрдом бугорке брюк, после чего оставил руку парня одну. Тот слегка потирал его, на что Попов прикрыл глаза и зарылся в шею Шастуна. Впервые мужчина ощущал Антона на себе, что придавало чувств в несколько раз сильнее. — Да, — провопил парень, жадно глотая воздух. — Да? — будто не веря, Арсений привстал на четыре опоры, заглядывая в лицо партнёра. — Да…***
Выдались тихие ночные часы дежурства, когда за окном не было светомузыки из синих маячков и разрывающего воя. Дима прилёг на диван в ординаторской и долго разглядывал потолок. Для лучшего погружения в дрем выключил свет, оставил лишь несколько светильников по углам для лучшего ориентирования после резкого пробуждения на случай «sos-ситуации». Но от чувства тревоги Позов долго крутился вокруг оси по дивану, не находя удобной позы для сна. Говорят, врачи чутко чувствуют приближающуюся беду. Говорят это то ли от того, что каждая смена преследуется вау-ситуацией, то ли от того, что от чувства ответственности плавятся мозги. Но Дима оставался в беспокойстве. Он резко подорвался с дивана, нащупал под своей пятой точкой телефон. Он не знал для чего, но начал листать контакты: «Андрей Реанимация» «Дарья Ю. Приемный Покой» Это были первые контакты куда хотелось ткнуть, чтобы узнать о том, как идут дела. Далее последовали номера Арсения, Серёжи и… жены. Нет, Позов явно был уверен, что в эту ночь все перевернётся с ног на голову, но только… что же идёт не так? Чего ожидать? Дима прилёг, раздумывая о беде, которая могла произойти. Его перебил внезапный звонок, поступивший на телефон стационара. — Отделение кардиологии, дежурный Позов слушает, — пробубнил врач, выслушивая голос фельдшера из какафонии из сирены, воплей и криков. — Авария на Восточно-Выборгском шоссе, диспетчер подтвердил больницу. Открытое повреждение миокарда с острым нарушением гемодинамики. Скопление крови в околосердечной сумке в результате повреждения стенки миокарда. — Готовлю экстренную операционную. Дима кинул трубку. Он улыбнулся тому, что сейчас услышал, хотя со стороны такая реакция выглядела дико. Но врач лишь выдохнул, что чувство тревоги покинуло разум, ведь плохое только что произошло. Или все было только впереди?***
— Ммм… — Антон протяжно стонал изнутри при каждом прикосновение Арсения к голым участкам мальчика. Мужчина терзал шею губами, оставляя мелкие кровяные точки, собирающиеся в пятна на тонкой коже. Засосы приобретали фиолетовый оттенок, уходящий дорожкой к плечам. — Ах, — Шастун расплылся по пуфу у входной двери, закатив под веки глаза, пока брюнет дергано исполнял в действия мысли, ведущие к исходу разврата. Нависая над телом мальчишки, Попов увлечённо разворачивал обертку от одежды, оставляя их валятся по полу в прихожей. Пальто, обувь, футболка и водолазка с обоих тел была содрана и выброшена. На глазах убийцы юноша начал стремительно таять и приобретать оттенки сильной алкогольной интоксикации. Оторвавшись от губ, Арсений внимательно осмотрел лицо партнера, разлитой в пьяной улыбке. Глаза его косо обводили мужчину в ответ. — Мы уже без одежды? — изо рта резко послышался запах перегара. — Только в штанах, — прошептал таким же заплетающимся языком Попов, хватаясь за спортивные штаны мальчика. — Хочешь, я их сниму? И мы останемся совсем голыми… Антон кинул взгляд на торс мужчины, затем на его руки, вот-вот готовые стянуть одежду подчистую. Мальчишка дернулся, тем самым перевернув пуфик, на котором растекся секунду назад, прыгнул на ноги во весь рост. Тот своей резкостью напугал убийцу, что он подорвался на ноги следом и последовал с ним на кухню. — Что случилось? — брюнет развёл руками, боясь, что своими действиями мог спугнуть настрой. — Мне… Мне надо… где же ты его хранишь? — Шастун полез по кухонным ящикам и вскоре нашёл бутылки, одну из которых он схватил. Отвинтив крышку алкоголя, не прочитав даже какого, Антон потянул горлышко ко рту и отхлебнул. — Что ты делаешь? — неодобрительно брюнет взмахнул рукой, наблюдая за партнёром со стороны. — Я недостаточно пьян. Кажется мне надо ещё. Шастун со сморщенным лицом насильно вливал в себя глоток за глотком. — Да что ты творишь? — подойдя к мальчику за пару шагов, оторвал бутылку от губ хлестким ударом, от чего вдребезги алкоголь разбился о пол. Юноша машинально наклонился подбирать осколки, но Арсений потянул за плечо обратно. — Я похож на некрофила? — грубо спросил в лицо, до сих пор не отпуская острые пальцы с плеча. -… — Парень молчаливо кивнул головой, затем быстро одумавшись, повертел ей. — Даже если похож, то я им не являюсь. Ещё пару глотков, и ты станешь мясом. — Ну ты же выпил вон сколько, а я… — Меня перепивать не надо. У меня стажа больше, чем тебе лет. — Ты с двенадцати пьёшь? — Антон сделал вопросительные глаза. Вперемешку с пьяным выражением лица парень выглядел нелепо и косо. — Для красного словца приукрасил. Все, идем, — Попов качнул головой к выходу из кухни, чем заставил Шастуна вжаться в гарнитур и задышать чаще. Арсений выглянул из-за стены когда понял, что за ним не последовали. — Идёшь? Антон закрыл оголенный торс скрещенными руками и уставился на пол. Он увидел, как прозрачная лужа текла к его стопам и только сейчас почувствовал резкий запах, исходящий от разбитой бутылки. Это была водка, которую Антон недавно насильно пытался пропихнуть в себя несколькими глотками. — Отрезвим тебя, — Попов скрылся за стенкой, после чего за ним последовал юноша. Почти выйдя в коридор, его резко затянули назад. Парень не сразу понял, как очутился в ванной комнате в одно морганье. Его толкнули в грудь, от чего Антон громко встретился копчиком о раковину и слегка ударился затылком о навесной шкафчик. Не говоря ни слова, Арсений скользнул по талии, хватаясь по обе стороны, будто фиксируя жертву в своих лапах, и накрыл жгучие от водки губы своими. Голова кружилась от всего разом. Хоть Антон не умел целоваться также сладко и страстно как в фильмах, но получал удовольствия точно больше, чем герои тех же фильмов. Начиная с меньшего — с прикосновения губ, с постепенным наращиванием скорости, желания и температуры. Казалось, нет нежнее чувств, которые они испытывали оба, но каждый по-своему. Казалось, нет горячее поцелуя, чем этот. Казалось, нет ничего вокруг важнее, ценнее и желаннее. Только этот поцелуй. Только он. — Надо в душ, — прошептал в губы Попов, выбираясь из поцелуя в реальность. Словно по команде Шастун выскользнул из-под тела мужчины и очутился у ванной. Захотев грациозно переступить через бортик, парень цепляется за самый край, что встретился с поддоном лицом. Грациозность с пьяной головой была великолепна настолько, что юноша замер в позе вверх ногами, завывая от боли во лбу и носу. Звук приземления прошелся эхом по квартире… звонко и протяжно. Арсений тут же кинулся переворачивать Шастуна в привычное положение. — Ммм, — выл мальчик, прикрывая свой нос рукой. — Я его сломал. Сломал, да? Кровь идёт… Попов отдергивал чужую руку с места удара, чтобы рассмотреть объем трагедии. — Убери руку свою, ничего не вижу, — хлестко дернул убийца Антона, после чего перед ним открылось лицо. С каждой минутой Антон становился пьянее, а глаза косее предыдущего. — Не идет у тебя кровь. — Правда? Антон лежал в ванной раскинув руки, а ноги по-прежнему оставив за бортиком. Единственное, что видел перед собой — это нависшее тело убийцы. Они оба снова молча и неодобрительно смотрели друг на друга. Пьяному мальчику это казалось игрой, а мужчина на самом деле вычитывал в глазах партнёра свои дальнейшие действия. И вот Антон снова почувствовал горячее прикосновения к свои губам. В одно мгновение Попов накрыл собой партнёра. Их животы соприкоснулись. От того, что кожа обоих так мало получала тепла и ласки от округи, забытые чувства чужого прикосновения обожгли. Антон дернулся, пытаясь выскользнуть из-под тела, накрывшее его в ванне, но, дернув попутно рукой, открыл поток воды. Из душа ринулся водопад, что придало Арсению больше задора. Он схватил мальчика за волосы на макушке, заставляя задрать подбородок и приоткрыть рот. Антон подчинясь замер. — Дальше ты будешь следовать моим указаниям, — прошептал убийца в лицо мальчика. Пальцы мужчины тут же забрались к мокрым спортивным штанам, неприятно облепившие ноги. Развязав шнурок, он дернул две ткани вниз, неожиданно оголяя парня целиком. Мокрая ткань упала рядом на плитку, где вскоре растеклась лужа. Попытавшись закрыться, от неловкости и стыда, Шастун подтянул ноги к животу. Ему стало вдруг холодно, по длинной челке стекали струи воды, а косые глаза не могли отрезветь. Он сидел под душем и молча обводил взглядом мужчину, стоявшего в полный рост рядом. Тот плотоядно облизывал губы и изучал пьяное тельце, трясущееся от ледяной воды и покрывшееся мурашками. Взгляд Антона пал на ремень, медленно выползающему из-под шлевки, далее на ширинку, которую в ту же секунду расстегнули. Он поднял глаза выше, когда понял, что брюки покинули ноги, а следом тело лишилось и боксер. Шастун вонзил взгляд в глаза Попова, боясь опуститься ниже живота. Но все же периферическое зрение не подвело и дало большой обзор. — Иди сюда, — потянул мальчика за предплечье мужчина. Тот шатаясь вытянулся во весь рост, часто моргая из-за бьющего из лейки воды, которая норовилась залить картинку. Брюнет продвинулся ближе, почти вплотную, так аккуратно и невесомо, охватывая талию шатена. — Продолжим? — Попов потянул юнца за подбородок, бережно накрывая губы своими. В груди мальчика забили барабаны переживания, стеснения и страха. Он не знал куда деть руки, пока брюнет нежно гладил спину, переткал на талию, затем грудь. Антон боялся показаться, хотя являлся неопытным. Думал положить ладони на плечи, пресс, лопатки… нет, все слишком глупо. Он опустил руки по швам. Получив задумчивый поцелуй, вместо страстного, Попов перехватил ладони мальчика: — Я открыт целиком, — с претензией проговорил убийца. — Каждый… — он приложил руку к своей шее, с каждым новым словом спускаясь ниже. -… Сантиметр… — к груди, — …Моего… — к рёбрами… — …Тела… И наконец спускаясь к низу живота, рука шатена коснулась горячего твёрдого члена. Осознание пришло с запозданием нескольких секунд, после чего рука ошпаренная выскользнула из лапы убийцы и прижалась к своему родному телу. — Я не могу, — Антон отступил шаг назад, обнимая свое тело двумя руками, прячась в них. И чтобы глаза убийцы не так сильно сжигали лицо, парень отвернулся к нему спиной. — Ты слишком пьян, чтобы отказать, — Попов сделал малозаметный шаг к партнёру под душ. — В тебе говорит страх, — будто дьявол, Арсений выполз из-за плеча, уговаривая на грех. — Если тебе станет проще, то я возьму инициативу в свои руки. Как хитрый кот он расплылся в широкой улыбке, кончиком носа вырисовывая узоры на шее, опаляя её горячим дыханием. Пускал дозы мурашек по телу юноши, внушая желание пустить чужое тело для плотских утех. — Я в силах обещать контроль над собой. Это будет приятно для нас обоих. Попов перетек на спину, соприкасаясь с ней лбом, пока руки незаметно для парня выглаживали бедра, становясь все ближе к паху. — Мне кажется это справедливая плата за то, что чуть не скинул меня с крыши… Пальцы прочертили путь к эрегированному члену шатена, пока тот прикрыв глаза, поглощал каждое слово киллера, сказанное шепотом на ушко. — Ты не против, если я буду ласкать тебя? — будто гипнотизер, Арсений все больше втирался в доверие, особенно своими действиями. Антон в согласии покачал головой. Как только рука скользнула по корню органа, тот отозвался коротким рывком вперёд. — Тебе нравится? Шастун разомкнул губы, неравномерно выдыхая с каждым невесомым движением мужчины. — Ты можешь положить голову мне на плечо. Юноша доверился и облокотился на убийцу, пока тот ласкал его корень и головку так медленно, будто дразня. В таком состоянии Антон не чувствовал, что частично служил игрушкой для мастурбации. Попов, пытаясь получить ответного тепла от партнёра, еле заметно прислонялся к его бедру. Терся, прижимался, и когда пик возбуждения настиг обоих, Арсений прошептал: — Продолжим в спальне. °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°° Его вытолкнули из ванной комнаты и захлопнули дверь, обдав ветром мокрое тело, прикрытое полотенцем только по бедра. Нерешительно толкнув дверь, она приоткрыла вид в темную спальню. Здесь пахло смесью алкоголя, до сих пор стоял сигаретный туман, а окна разрешали взглянуть на соседские напротив. Постепенно в домах по одному гасли лампы, тогда серая хмарь плотно надвинулась и закрыла луну. Стало ещё темнее. Антон в неуверенности приобнял себя за локти, в тот же момент пьяная пелена отступила. В полной тишине зашумели мысли: — Не стоит — Одумайся — Неправильно — Не тот это человек… -… Это не человек… Шастун ухватился за дверную ручку, хотев побыстрее закрыть спальню и попятившись, столкнулся с мужчиной, нависшим над парнем длиной широкой тенью. Антон в момент перестал дышать и сильно зажмурил глаза. Хоть голова не пришла в ясность, и до сих пор бурлило пьянство, но тело подавало сигналы бедствия. — Я так долго этого ждал… — совершенно иным голосом заговорили сзади, от чего по спине юноши прошли иголки-мурашки, а конечности задрожали от страха. Арсений, слегка приобняв, повел добычу вглубь комнаты. Вскоре послышалось, как дверь затворилась, включилась лампа в углу. Все это обрывисто кружилось вокруг шатена. Еле увидев, через пелену в глазах, силуэт убийцы, Антон закряхтел от страха. — Не бойся меня, — послышалось за ушком, после чего нос уверенно проник в мокрые кудри, внимая запах чужого тела. — Я контролирую себя… Шею окутал первый горячий поцелуй. — С тобой я буду нежен… Второй поцелуй оставил ожог на ключице. — С тобой я буду аккуратен… Поцелуи спускались ниже, пока тело добычи трясло, а сердце выбивало грудную клетку. — Это лишнее, — Попов схватил полотенце за край и рывком сбросил его под ноги. Со своим полотенцем он поступил так же. Антон заскулил в сомкнутые губы, почувствовав себя беспомощным. — Какие звуки ты издаешь, — через улыбку прошептал убийца, выглаживая из-за спины грудь и бедра. — Когда я войду в тебя, ты заскулишь громче. Попов подтолкнул мальчика вперёд к кровати, толкнул между лопаток — тот оперся руками в край, толкнул ещё раз, но сильнее — тот забрался на кровать. Антон боялся смотреть по сторонам и сидел зажато, спрятав шею в плечах. В голове лишь вечный гул пчёл, громкое облако из жужжания, что не услышать мыслей. Когда парня все же заставили поднять голову, придерживая того за подбородок, глаза заблестели. Парень отчаянно начал искать в глазах Попова хоть одну причину продолжить то, что уже не остановить. Арсений красив. Его черты лица, яркий цвет глаз и безумно чёрные волосы поражали на повал большинство девушек, и что скрывать, даже мужчин. Стройность тела, сила, смелость — дало не малую рекламу оболочке. Антон внимательно обвел оголенное тело мужчины, стоящее перед ним. Под слоем одежды он казался другим, более тонким и менее рельефным. Сейчас же, когда он стоял так близко разгоряченным телом, парень пропустил несколько ударов, а когда остановил свой взгляд на члене — отказался оценивать внешность вовсе. Он лишь вновь взглянул в глаза Арсения, когда тот приблизился максимально. — Не стоит искать весомого аргумента, — будто читая мысли, произнес Попов вслух. — Всё равно не найдёшь. Тем более во мне. Мужчина обхватил лицо юноши, большими пальцами успокаивающе поглаживая по щекам. — Отпусти голову, — произнеся это, брюнет накрыл губы парня, аккуратно углубляясь в поцелуй, в котором юноша учился участвовать. Медленно, пробуя чувствовать каждую эмоцию от прикосновений, Антон то повторял действия мужчины, то воплощал порыв влечения как представлялось в голове. Попов допускал и разрешал. Неожиданным рывком, убийца прижал мальчика, не оставив шанса сопротивляться. Антон не понял, как оказался на спине, придавленный тенью. Его не выпускали из поцелуя, фиксируя голову по обе стороны. От веса, сдавившего его сверху, Шастун начал задыхаться, от горячей кожи, прилипшей к торсу проступили первые капли пота. Учуяв это, Арсений привстал на локти и перетек губами к ключицам, разгоняя мурашки как импульсы. Руки. Парень не знал куда деть руки и куда отвернуть свой взгляд, казалось, везде был он. Шатен положил голову в бок… в отражении зеркала шкафа силуэт мальчика неодобрительно махал головой. Антон дернулся и зажмурил глаза так крепко, что в темноте появились разноцветные звезды и круги. Открыв глаза, отражение приняло настоящий облик. Парень принялся осматриваться в зеркало, одновременно получая на своей груди мокрую дорожку, оставляемую киллером. Шастун внимал картину со стороны. Его худощавое тело было в разы меньше, чем фигура убийцы, будто нечто сильное и черное нависло над мертвецом. Тут же парень осознал, как тяжело ему давалось даже привстать с кровати и пытаться сопротивляться. А материя, нависшая над ним, даже через зеркало отражало силу и власть над ситуацией. Парень рвано выдохнул с эмоцией полного отчаяния, поглядывая через шкаф за действиями брюнета, как тот выглаживал ладонью бедра, разогревая их. Но почувствовав присутствие со стороны, резко пронзил зеркало взглядом, встречаясь с глазами юноши. Антон громко вдохнул от испуга и развернулся на Попова реального, стоящего прямо над ним. Тот сжигал, не моргая, лицо шатена, а желваки на его челюсти дергались. Шастуна грубо сжали под коленями и резким толчком пододвинули ближе, от чего спина парня подмяло под себя одеяло. Не успев опомниться, его перевернули на живот и легли всем весом сверху. Антон почувствовал над своим ухом частые агрессивные выдохи, которые приближались вместе с рукой, подбирающейся к ягодицам. — Твоя задача максимально расслабиться, — прошептал грубый голос. Рука мужчины плыла по спине, вдоль позвоночника и постепенно перешла на бедра, наглаживая медленно и аккуратно, давая привыкнуть к прикосновениям. Арсений стек с тела юноши в бок, на кровать, что дало шанс снова увидеть закопанное в одеяло лицо. Пальцами он раскопал половину и приблизился так близко, что дышали друг другом. Ладонь гладила все ближе и нежнее, от чего парень закусил щеки изнутри, боясь издать вопль. Пальцы перетекали круговыми движениями, пока не почувствовали напряженные сжимания. Мягко массируя сфинктер, расслабляя мышцы, Попов пронзительно следил за каждым тяжелым вздохом партнера. И, наконец, облизав палец на глазах Антона, приложил его к мышце, надавив чуть сильнее. Шастун дернул губой. Когда палец надавил еще сильнее, дернулся уголок рта. И вот медленно проникая внутрь все глубже, партнер напряг ягодицы, вместе с этим промычав сквозь закусанные щеки. Палец деликатно двигался вперед-назад, добиваясь расслабления мышц для второго. Через некоторое время внутрь постарались ввести еще один. От двух Антон наморщил лоб и сжал глаза, заставляя терпеть движения Попова и привыкнуть к ним. У процесса не было ритма и скорости, при малейшем самовольном движении тела действия замедлялись, глубина укорачивалась. И все равно Шастун чувствовал, как сильней и крепче становился его орган. Когда мужчина попытался войти тремя пальца, шатен вдруг встрепенулся: — Нет. Не надо. Рукой Попов отодвинул челку с глаз партнера, устанавливая крепкий контакт между двумя телами. Следующим действием Арсений вскочил диким зверем. Он оседлал парня, по сторонам от бедер зажав мальца сильными коленями. Облапав каждый сантиметр тонкой кожи, через которую виднелись вены и кажись резали кости, Мужчина пустил нить слюны на ладонь, которой после протер свой член. Пустив еще слюны, пальцы обмазали ею меж ягодиц. Арсений облокотился рукой о спину парня, вдавливая того всем телом в одеяло. Антон закряхтел, когда легкие под тяжестью сдавились ребрами. Что-то горячее прикоснулось к ягодице и тут же отлипло, следом провели между. Мужчина двигался, задевая анус, который от каждого прикосновения сжимался и расслаблялся. И в один из толчков между ягодицами, Арсений направил член внутрь. Напряглось все тело, взбухла даже венка на шее, Антон судорожно начал кусать щеки изнутри. Мужчина входил глубже, делая небольшие паузы, и когда головка полностью преодолела сфинктер, парень дернулся и завыл. Боль импульсом поразило тело полностью и отдало в затылок, после начала стихать и сконцентрировалась вновь между ног. — От того, что ты напряжен больно и мне, и тебе, — хрипло послышалось за спиной. Рука прогладила спину по позвоночнику, остановилась на шее, слегка сдавливая и тут же отпуская массируя ее, после впилась в волосы, растирая затылок. Член проскользил чуть глубже, что дало первый темп. Арсений начал осторожно двигаться внутри, надавливая своими бедрами сильнее на вход, пока не зашел на всю длину. С каждым толчком резало внутри живота, будто сам кинжал распарывал внутренние органы и завязывал их в узлы. Шастун закусил край наволочки, перетягивая на челюсть всю силу, боясь дернуться телом снизу. Иногда выпуская протяжные мычания, юноша давал знаки о приближении боли к отметке «красный». Амплитуда нарастала, темп ускорялся. Через некоторое время послышались первые вздохи за спиной. Арсений добавлял слюны, после чего движения становились приятнее, а через несколько толчков слюну заменила смазка, выделившаяся из полового органа. Антон переставал слышать свой голос, говорящий изнутри, и невольно прислушивался к чувствам. Дрожь в его члене нарастала каждый раз, когда Арсений входил до конца, а после орган намок, прилипая к животу. Попов переменился в настроение, стал громче дышать и сильнее давить на спину, пока пик сдерживаемой ярости не вырвался на новый уровень. Он ухватил шатена за пряди, вытягивая за них голову наверх, заставляя в подчинении встать на колени. Боль, прошедшая от проникновения, вернулась в двойном размере, когда поменялась поза. Член, казалось, зашел еще глубже, что живот убийцы соприкоснулся с поясницей. Антон распахнул губы, в потолок выпуская громкие вздохи. Дрожь пробралась по спине, как мелкий ток мужчина пускал возбуждение по коже, от чего парень закатил глаза. Толчки стали приятнее вдвое, внизу живота нарастало что-то необычайно огромное и, кажется, распирающее. В один момент Попов заметил напряженное тело юноши и пожелал сблизить тела в щекочущие объятья. Рука будто питон обвилась вокруг шеи и придушила до побеления. Пальцы другой — обхватили член, набухший и мокрый, двигая в такт своим бедрам. Через несколько движений Шастун завопил и задвигал тазом, а через несколько минут задышал собачкой. Дыхание замерло, Антон было очутился в пустоте, невесомости, где все бело… или наоборот черно. Он схватил убийцу за предплечье, хотел что-то сказать, но не смог. Его орган запульсировал, излилось что-то теплое, разом вдарило голову и обмякли ноги. Хватило сил стереть под глазами капли пота и промокнуть лоб. Он даже не заметил, как очутился на спине, а Арсений сверху, лишь чувствовал, как на входе уже не болит, а движения глубоко в нем стали приятны. В глазах летала пелена, но сквозь нее мальчик смог рассмотреть Попова. Тот был так груб, лицо суровым. Он, сжав губы, держал одну из ног, давая себе место расположиться между ягодицами и жестко резко входить. Челка брюнета свисала прямо на лицо юноши, а пресс иногда дотрагивался до возбужденной головки, от чего Антона простреливал ток и реагировало тело. — Посмотри на меня, — запыхавшись бегло произнес Попов, ухватывая подбородок шатена. — Смотри! Его глаза были бешены, как у дикой кошки. Его тело налилось силой, стало рельефнее, розовее. Лицо убийцы дрожало от прилива адреналина, зубы стиснулись. Он сделал еще два глубоких сильных толчка в Антона, после вышел и, совершив несколько движений по члену рукой, излил все на живот пассии. Шастун приподнялся, как только живот ощутил горячие следы, принадлежащие мужчине. Беловатое озерцо и разбросанные вокруг капли красовались на туловище. Тот не успел рассмотреть и понять, как тут же рука и сжатая в ней салфетка стерла все насухо. Антон косоглазо взглянул на убийцу, стоящего уже подле кровати. Тот выудил из пачки сигарету и поджог ее. Присев рядом с изнеможденным телом, он сделал пару затяжек, раскурив ее, и передал парню. Пальцы не слушались Антона, он промахнулся пару раз, после чего к его губам чужая рука поднесла сигарету. — Останешься? — сделав долгую затяжку, спросил Арсений. Клубы дыма взмыли под потолок. Антон ничего не ответил, лишь пару раз тяжело моргнул. На эту тишину, Попов пододвинул с другого края кровати подушку, приглашая на нее легкими хлопками. °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°° Так приятно в темноте плыли по небу звезды. Рука парня потянулась наверх, она коснулась до самой яркой звездочки, повисшей прям над головой, как вдруг погасла. Антон испуганно дернулся, а после палец затушил еще одну, затем еще и еще. Это так забавило, что в тишине был слышан лишь его смех. Когда на небе были затушены все звезды, настала темнота, что парень не видел самого себя, а эхом доносился ломанный смех. В ту же секунду Шастун распахнул глаза в испуге. Перед ним была все та же комната убийцы без самого убийцы. Вдалеке послышалось, как вода в ванной перестала шуметь, а после приоткрылась дверь в комнату. Внутрь вошел Арсений, обтираясь полотенцем. Донесся аромат бергамота и сандала. Чем пахло юноша не понимал, но комнату наполнил приятный шлейф, нежели витал над шатеном. Когда Попов лег на свою привычную половину кровати, парень начал привставать, а после сел, спустив ноги. Он скорбно взглянул на себя в зеркало напротив и чуть не расплакался. В отражении он увидел нечто страшное и изуродованное, тошное, омерзительное, но не себя самого. Антон зарылся в ладони и обрывисто дышал. Его осторожно погладили по пояснице, а после послышалось: — Не скорби за эту ночь. Мы все правильно сделали, — уставший голос донесся под одеялом, а после добавил через подушку: — Спи, уже поздно. Антон скромно улегся на спину, прикрываясь кусочком одеяла и долго смотрел в потолок, в котором отражались фары, изредка проезжающих машин. И уснул он почти сразу, как закрыл глаза. °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°° Время близилось к полночи, но Матвиенко не спешил ложиться. Он нервно ждал заказанный второй ужин в свой личный номер, скучно поглощая глазами какую-то веселую программу, саморучно включенную на телевизоре. Забыться в тупой картинке Сереже получилось, только рот занять едой все никак не мог дождаться. В дверь неожиданно громко постучали. — Наконец, — буркнул под нос армянин. — Почему я должен так долго ждать?! Я клянусь, что за такое уволю оставшихся поваров, кто так медленно готовил это, — кричал Сережа, подходя к двери, чтобы открыть ее. — И тебя заодно! Распахнув номер, хозяин увидел в коридоре зеленовато-белое лицо официанта и такие же большие круглые глаза, как поднос, стоящий на передвижном столике. — Ты че такой… болезненный, — Матвиенко сморщил лоб и сместил брови. — Я… Я не хотел, но они… — виновато заикаясь пролепетал парень. Как вдруг из-за двери вышла часть ствола, а за ним хозяин, выше в двое армянина. — Зря… Очень зря распустил охрану, — тяжелым голосом заговорил незнакомец. Из его спины вышло еще двое. Таких же крупных, широких. — Займись им, — дал указание главный, указывая на официанта. — А мы тут пока обговорим с человечком. Дверь в номер захлопнулась. Через две стены послышались короткие разрывающиеся крики: «Нет… Нет!», а после резко прекратились. — Ну что, Сергей Борисович, — надменно выплюнул незнакомец. — Рассказывай. — Что? — Все, что знаешь.
