Наследие

Я распахнула глаза от его неожиданных слов. Быть может, я всё еще нахожусь в иллюзии или в другом измерении, который он создал по подобию нашего? Или это всё реалистичный сон? Быстро ущипнув себя, убедилась, что всё, вроде бы, по настоящему. Мне хотелось сказать ему, чтобы не позволял себе так издевательски шутить, но словно проглотила язык. Слова застыли на губах, теперь я выглядела как рыба в воде. Вскоре нахмурилась, сведя брови к переносице, а затем оттолкнула парня, который опешил от резкого перепада моего настроения, но не стал сопротивляться, поэтому отшатнулся назад на один шаг, подняв ладони вверх, призывая меня успокоиться и показывая тем самым, что более никаких действий от него в мою сторону не будет. Дышала часто и неглубоко, пытаясь сосредоточиться на дыхании, чтобы его выровнять. Не получалось. Не понимала, как нужно реагировать, потому что в моем подсознании всё еще скапливалась та обида и неприязнь, хранящаяся несколько лет и становившаяся из маленького снежка в огромный ком снега, из которых в стране Снега делают странные фигуры, изображающие человекоподобных существ. Этот ком не мог в одночасье распасться на крупинки снежинок, которые склеивались и образовывали единое целое. Но сопротивление моему разуму была та тяга, которая появилась к нему с самой первой встречи, несмотря на наши странные перепалки, подколы и редкие ссоры. Всё могло сложиться иначе. Всё могло быть куда...лучше? А может, наоборот, всё идет так, как нужно и я тратила годы на то, чтобы жалеть об ушедшем и упущенном вместо того, чтобы всё же жить в новом будущем, смирившись с тем, что уже произошло и не изменить? А вдруг это всё-таки можно изменить? — Каваки. — Да? — Пообещай, что постараешься найти способ вернуть всё на свои места. — Минами... — Пообещай. — Обещаю. Но сперва разберусь с угрозой. — Как думаешь...Эйда сейчас...наблюдает? — Пусть подглядывает сколько влезет. Я сделала шаг к нему, посмотрев в глаза. — И всё же, неудобно. — Неудобно будет ей через пару секунд, — сказал он на выдохе, заключая мое лицо в свои ладони, нагибаясь, целуя резко и так, будто он ждал этого уже давно. Мое дыхание замерло, я пыталась осознать, что происходит, но это получилось лишь тогда, когда язык парня проник в мой рот, а затем его руки переместились на талию и он попятился назад, прямо к кровати, разворачивая меня вокруг себя и падая вместе на постель, прижимая своим весом. Не удержавшись, я коснулась его лица, не намереваясь прерывать поцелуй. В комнате стало жарко. Или это всё от того, что тело накалилось, хотя я даже не использовала технику. В любом случае, пришлось резко остановиться, смотря брюнету в глаза. Мы оба дышали прерывисто, будто пробежали сто километровку без отдыха. — Извини, — произнес он, всматриваясь в мое лицо, а затем слегка приподнялся, касаясь тыльной стороной ладони моего лба. — Опять температура? — Как ты можешь быть одновременно мудаком и хорошим? — я удивилась его внезапной заботе. Как такое вообще может быть? Мы так долго не общались, он был холоден, отрешен. Но в этот момент я проснулась, распахнув глаза, принимая сидячее положение. Это что...это был сон, наполненный такими аттракционами и столь настоящими эмоциями и ощущениями? Моё воображение играло со мной злую шутку, ведь я проснулась вспотевшая. Пришлось пойти в душ и переодеться, так как от липкости и неприятного холода от влажной одежды были ужасные ощущения. Вернувшись в комнату, заметила, что окно было приоткрыто, занавески слегка колыхались от ночного прохладного ветра. Подойдя ближе, выглянула на улицу, а затем активировала шаринган, чтобы просканировать местность, но поблизости не было ни единой души. С довольно-таки сильным огорчением я закрыла окно и зашторила его, оглядываясь на комнату. До сих пор, даже после душа, казалось, что я всё ещё ощущала его прикосновения на своей коже. Глаза наполнились слезами, горькими и горячими, которые моментально начали скатываться по щекам. Я не сумела их удержать. Слишком долго я пыталась казаться равнодушной, слишком долго я мечтала хоть немного ощутить тепла от человека, чей холод уничтожал меня изнутри. Мне хотелось вернуть то время, когда мы были все вместе, когда Боруто был с нами, когда Седьмой был с нами... Слёзы лились градом, а монотонные тихие всхлипы превратились в рыдания. В дверь постучали, но, не дождавшись моего ответа, я мигом отвернулась к незваному гостю спиной, пытаясь сдержать очередной вздох. Мягкие руки коснулись плеч. — Минами, доченька, что случилось? Я проснулась, ощущая тяжесть на своём сердце, решила тебя проверить... — Ничего, мам, всё хорошо, иди спать. Мама развернула меня лицом к себе, чтобы взглянуть, насколько моё лицо преобразилось. Вся покрасневшая, с опухшими глазами, я взглянула на неё, начиная плакать ещё сильнее. Мне не было радости показывать себя слабой при маме. Она прижала меня к своей груди, начиная поглаживать по еще влажным волосам, шепча успокаивающие слова, после чего усадила меня на постель и села рядом, продолжая обнимать. Я решилась рассказать ей абсолютно всё, ожидая, что в очередной раз мне не поверят, но, молча и терпимо выслушав меня до конца, та лишь тяжело вздохнула. — Значит, когда ты говорила про того, кто "убил" Седьмого, ты имела ввиду не... — Да, — с горечью произнесла я. — Даже не знаю теперь, как относиться к этому му... — Мама, — на выдохе перебила я её, взглянув на неё. В глазах мамы была боль, непонимание, даже разочарование. — Ты говорила, что примешь любой мой выбор. — Да, но...не такой же... Я вскочила на ноги. — Зря я тебе всё рассказала. Нужно было молчать и дальше. — Нет, что ты, — поторопилась она меня переубедить. — Просто я сейчас на эмоциях, и если это всё правда... — Это правда. — Был бы сейчас твой отец здесь... — Но его нет! — повысила я голос внезапно даже для самой себя. — Его никогда нет рядом! Не было и не будет! Лучше бы ты и правда выбрала не его, а Седьмого! Тогда не было бы меня и не было бы всего, что произошло! — Минами, не говори так, — Рин помотала головой. — Я счастлива, что мой выбор подарил мне тебя с Сатору. Папа защищает нас, пусть и на расстоянии, пойми наконец. — Я хотела, чтобы он защищал нас здесь, рядом с нами. Это было бы правильно. Мама в очередной раз тяжело вздохнула. Мне было больно видеть её потухшие глаза. Больно было видеть каждый день, когда она была одна. — Не хочу повторения, — с горечью произнесла я, ощущая вновь нахлынувшие слезы. — Но я не могу отказаться от него, даже если это принесёт только боль. Мой выбор уже приносит боль, потому что я не нужна ему. Эйда гораздо лучше меня во всём. Абсолютно во всём. — Не правда. Ты - самое прекрасное, что появилось в этом мире. Мне жаль, что он этого не видит, — мама поднялась с постели медленно и осторожно, подошла к двери и обернулась. — Если произойдёт так, что я увижу, что он достоин...я закрою глаза на то, что наш мир изменился из-за него. Завтра праздник, тебе всё-таки стоит пойти развеяться.

***

"Ханаби" был в самом разгаре. Чочо уплетала данго, искоса поглядывая на меня. Староста шла чуть впереди, обернувшись на голос подруги. — Ну ладно, Минами, чего ты какая напряжённая. Ой, там ещё палатка со сладостями, девочки! Сумирэ проводила Чочо с улыбкой, поравнявшись со мной. — Выглядишь неважно. — Я рассказала маме. — Ты...что? — Рассказала маме о том, что наш мир превратился в полную противоположность. — Минами, ты же знаешь, что чем меньше знают люди, тем... — Безопаснее. Да, знаю. Только недавно я узнала, что Химавари тоже в курсе. Точнее, она каким-то образом догадалась. Уж не знаю как, но она сказала о своих догадках Шикадаю и... — Привет, — я остановилась, удивившись, что напротив меня, преградивший мне путь, стоял Иноджин. Сумирэ покосилась на меня, я заметила это боковым взглядом. Насупившись, я всё же ответила ему взаимным приветствием. Подруга тут же ретировалась, отдавая предпочтение Чочо, что была неподалёку возле лавки с сладостями и выпечкой. Иноджин проводил старосту взглядом, возвращая его на меня. — Знаю, ты не особо рада моей персоне, но мне бы хотелось поговорить. Прогуляемся? — Д-да, — я смущённо отвела взгляд, не понимая, что парню от меня нужно. С момента моего признания в симпатии к нему прошло много лет, он был долгое время отдалён от меня и не проявлял никакого внимания. Восьмой никогда не ставил нас в пару на задания. Но я порой скучала по нашему прежнему дружескому общению. До того момента, когда я решилась на свою неудачную попытку. Мы пошли вдоль улиц, усыпанных палатками и людьми, продвигаясь по улочкам, оказываясь неподалёку от реки. Чем ближе мы спускались к ней, тем сильнее я ощущала, как внутри всё сжималось. Зачем он ведёт меня туда же? Мы подошли ближе к водной глади, от лунного света поверхность которой поблёскивала. Иноджин долго молчал, будто собирался с мыслями. — Извини меня. — За что? — Ты ведь помнишь это...место? — белокурый парень стоял ко мне спиной, не оборачиваясь. Его голос был довольно-таки печальным. Или мне показалось. — Ну, я бывала здесь пару раз, — произнесла я. — Любой житель бывал здесь. Яманака медленно повернулся, взглянув мне прямо в глаза. В его светлых глазах отражались огни праздничной Конохи, которая была позади меня. — Да, но...только ты призналась мне здесь в своих чувствах. Я усмехнулась. — Давно было, я уже и помнить забыла, — отмахнувшись, я отвернулась в сторону, но ощутила парня поблизости, он уже успел подойти вплотную, отчего я слегка отшатнулась. Иноджин всматривался в моё лицо внимательно, словно пытался запомнить черты лица. — А вот я не забыл. — К чему всё это, Иноджин? — решительно задала я вопрос, крутящийся у меня на языке ещё с того момента, когда он позвал меня на прогулку. — Знаю, прозвучит глупо, но я...не могу перестать думать о том, что совершил тогда ошибку. Мне не было в то время интереса до...девчонок. Со временем я понял, что ты постоянно крутишься в моих мыслях и просто уже не могу молчать. — И? Что мне теперь делать с этой информацией? — спросила я, видя, как некогда выпрямленные плечи Иноджина слегка сгорбились. Парень поник, это было видно невооружённым взглядом. Только вот от этого мне не было ни горячо, ни холодно. Скорее, мне было просто жаль. — Я думал, надеялся, что ты всё ещё... — Ошибаешься, — голос позади застал Иноджина врасплох. Он посмотрел куда-то за мою спину и осупился. Брови его нахмурились, взгляд стал недобрым. Я распахнула глаза. Мне ведь не показалось? Каваки поравнялся со мной, касаясь плечом моего плеча. Я не в силах была поднять взгляд, продолжая смотреть на напряжённого блондина перед собой. Но Иноджина я больше не интересовала. — Надо же, как интересно всё перевернулось. — А ты что здесь делаешь? — прошипел сквозь зубы Яманака. Каваки, видимо, не особо был удивлён. И я точно знала, что Иноджин теперь был в курсе событий, оттого и такая реакция. — Спасаю Минами от неудачника, возомнившего себя героем-любовником. Руки блондина сжались в кулаки, одна ладонь коснулась свитка, закреплённого на его бедре. Казалось, что сейчас начнётся битва. Каваки зацокал, предупреждая о том, чтобы тот не совершал необдуманных действий. Я всё же решилась посмотреть на брюнета, но я не была рада его появлению. Он всегда всё только портил. Даже тогда. — Мне не нужна помощь, особенно твоя. — Правда? — улыбнулся он, наконец награждая меня взглядом серых пронзительных глаз. — Разве не ты сегодня ночью была со мной? Моё лицо вытянулось. Послышался тихий голос блондина. — Я не знал, что ты с ним. — Теперь знаешь, — ответил за меня Каваки. Иноджин молча ушёл, я долго вслушивалась в его отдаляющиеся шаги. Получается, что это был не сон? Каваки повернулся ко мне, его ладонь коснулась моей щеки. Было так стыдно и...я всё ещё не понимала, реально ли была прошлая ночь. — Я буквально оставил тебя на один день, а к тебе уже липнут парни, — он всматривался в меня внимательно. — Что с тобой? — Так ты правда приходил? Я не помню, что было после...а потом я проснулась и... Брюнет подошёл ближе, руками он обвил мои плечи, касаясь так нежно, будто бы он боялся меня спугнуть. — У тебя был жар, ты уснула. Я не мог остаться, потому что твоя мама могла нагрянуть в любой момент. Не уверен, что она была бы рада. Я прикусила губу. Чёрт, я так много всего наговорила ей, теперь она относилась к Каваки совершенно по-другому... — Каваки, — тихо сказала я, начиная ощущать навернувшиеся слёзы. Он поднял моё лицо за подбородок, я видела, как его лицо стало обеспокоенным. — Кажется, я сделала непоправимое. — Что именно? — Я рассказала маме. О тебе, о том, что Эйда...Мама теперь от тебя...не в восторге. Я проснулась одна и подумала, что мне всё приснилось, мне стало так гадко на душе, а она пришла и...я выплеснула всё на неё...Зачем? Вот же я... Парень обнял меня, положив на мою макушку свой подбородок. — Всё нормально, Минами. Неприязнь твоей мамы волнует меня меньше всего.