Иной

      Тяжело принять прошлое. Даже если оно тебе не принадлежит.       Прошлое Широ Эмии, показанное им против его воли, во всех своих мрачных и гнилых красках, нарисовало картину, несомненно, отличную от всего того, что они знали.       Мрак иного мира, иной судьбы и пепельный привкус смерти преследовал их даже сейчас, когда с момента показанного прошло несколько десятков минут. Опустившаяся тишина угнетала, вынуждая вновь вспомнить то, что ни один из них не пережил и никогда не переживет. Опять окунуться в чужую судьбу родного человека.       Каждый из них смог составить свое мнение о том, кто носил имя Эмия Широ, том, кто повлиял на судьбы всех присутствующих, без исключений. И единственное, что им осталось сделать, так это принять произошедшее, жить дальше, пока в один момент они не встретятся с ним вновь и не поговорят откровенно, убрав ту стену недосказанности, что возвысилась между ними.              Широ безучастно смотрел на белоснежные кости, очищенные от плоти дуновениями песков времени, в его глазах отражалась не гора останков, но все самые ужасные совершенные им поступки. Весь окружающий пейзаж был для него напоминанием обо всех совершенных ошибках, монументом жесткости его «я».       — В эпоху, предшествующую созданию мира смертных, старшего бога предали его же дети; тело разорвали на части, а кровь выкачали, дабы вдохнуть жизнь в собственные творения.              Наблюдатели переполошились, услышав неизвестный голос, больше напоминающий журчание ручья. Он был тих, но не слышать его было попросту невозможно. Каждый ощущал его эхо в стенках своего черепа, многократно отражающееся и теряющееся в переплетениях извилин.       Голос был приятен, бархатен, убаюкивающ, он успокаивал бушующие эмоции, словно отец, нежно обнимающий свое дитя и шепчущий на ухо.       Но в то же время, всем без исключения хотелось смыть с себя эфемерную грязь, что опутала тело и душу сразу, как была произнесена первая буква. Тлетворный и мертвый, он обволакивал, туманя сознание.       — К-кто это? — Схватилась за голову Тосака, слегка ударяя ладонью по виску, незамысловатым жестом пытаясь вытряхнуть неизвестно кого из черепа. — Что за чертовщина!       — Не знаю, — магия Медеи тут же сложилась в сложный узор, укрывая неосязаемым ментальным одеялом наблюдателей. Сама же остроухая пыталась унять тремор в руках, и бешено колотящееся сердце. У бедной принцессы Колхиды «отцовский голос» неизвестного вызвал волну не самых приятных воспоминаний, о которых она бы предпочла забыть. Но прошлое всегда преследовало её, даже после смерти. Лик отца, смотрящего с укором, бледное лицо брата, смотрящего в небо невидящим взором… — Кем бы он ни был, кажется, Широ его не слышит.       — С чего ты взяла? — Справилась со своими родительскими демонами Аозаки, быстро выбросив из головы образ отца. — Он мог просто слишком глубоко погрузиться в себя.       — Может быть, — осторожно ответила «ведьма», — только голос, как мне кажется, обращался не к нему.       — Дедушка, твою магию могут ощутить на той стороне? Перехватить или вмешаться в работу? — тут же поняла, на что намекает Медея Арквейд, с волнением в голосе вопрошая родича.       — «Черт бы побрал Эмию, Хаос и всех богов!» — Мысленно кричал Зелретч, сохраняя на лице маску серьезности и сосредоточенности. Контроль над Второй Магией никак не получалось вернуть. Не помогали ни опыт, ни знания. Нечто крепко ухватилось за «поводок» Калейдоскопа, делая только то, что хотело само. Сам же Маршал понимал, что голос шел не с той стороны портала, а непосредственно из прорехи пространства, как бы странно это ни звучало, словно шелест, вытекающий из ниоткуда. — Вероятность этого крайне мала, — уже вслух начал маг. — К тому же, для выполнения сказанного тобой нужны незаурядные способности, переплевывающие мои минимум на порядок.       Безбожно лукавил Кишуа, завышая возможности теоретического врага, даже не подозревая, кто именно мог это сделать.       — В любом случае, — поджала губы Артурия. — Если этот голос не слышал Широ, не получается ли, что говорят с нами?       — Кому это нужно? — Робкий голос Тайги был оглушителен в тишине.       — Не имею ни малейшего понятия, — пожал плечами Маршал. — Мы даже не знаем, слышит ли его Эмия или нет.              Широ медленно протянул руку к одному из трупов, бережно проведя пальцами по лезвию короткого проржавевшего клинка. Его одеяния он узнал. Это был один из Клинков. Судя по внешнему виду кожаной брони, точнее, её дизайну, он попал в это измерение задолго до момента смерти Гласа. Задолго, до рождения девятого отпрыска императора.              — Мне показалось или рука Широ застыла на полпути к мечу? Да и до этого, такое происходило. — Задумчиво нахмурилась Сакура.       — Я же вам говорил, что портал показывает то, что нужно, — словно детям вновь начал разжевывать Кишуа. — В тот момент, когда вы все отвлеклись на разговор друг с другом, обсуждение или переживания, портал начинает «смотреть» на мир с искаженной точки зрения — «замедленной», если угодно.       — Оу, так вот почему мы ничего не пропускаем, удобно, — смущенно покраснела Фуджимура, упрекать которую никто и не думал, понимая её положение.              Мертвая земля вокруг и полное отсутствие абсолютно любой жизни, даже демонической, дали Широ редкую возможность отдохнуть телом и духом, взвалив на фамильяров почти всю работу по контролю пространства вокруг.       Он еще не забыл, как неизвестная сила привела его сюда, даже не думая расслабляться окончательно. Но против манипуляций такого масштаба, он был буквально бессилен, потому мог лишь минимально подготовить себя к вероятным неожиданностям, осознавая тщетность своих брыканий.       — Его останки низвергли в пустоту, но неспособный умереть бог, был обречён на вечность во тьме, полную боли и безумия, переживая страдания и смерть всех живых существ, жизнь которым дала его кровь.              — Ну, теперь мы точно знаем, что говорят с нами, — нервно облизнула губы Рин, воображение которой уже начало подкидывать картины предполагаемых умельцев, способных вмешаться в работу Второй Истинной Магии. — Эмия вообще никак не реагирует.       — Тогда остается вопрос — что нам пытаются донести? — Пальцы Артурии сжимались и разжимались на рукояти Экскалибура. — Вряд ли это простой экскурс в историю иного мира.              — Его имя со временем забылось, умирающий бог ныне известен как Х’тон — тот, кто существует с начала сотворения мира.       Широ поднялся с колен и, бросив последний взгляд на олицетворение прошлого, выбросил поднятый клинок обратно его мертвому владельцу, пытаясь так же отбросить собственный груз с сердца.              — Ну, это было неожиданно, — сказала Брюнстад. — Я бы даже сказала ни к месту.       — Согласна, зачем нам нужно было знать об этом… Не способном умереть боге? — Нахмурила брови Рёги, смотря на то, как Широ бросил последний взгляд на тело мертвого демона.       И вновь явленный внешний вид вызвал коллективное потряхивание.              — Не знаю, зачем я здесь, но… Меня давно здесь нет.       Мир вокруг молчал бесконечно долгое мгновение. Ветер исчез, унеся с собой все прочие звуки. Он смотрел в бесчисленные пустые, мертвые глаза в тщетной надежде, получить ответят.       Но его не было.       Бросив на прощанье молчаливое прощание, Широ развернулся в ту сторону, из которой пришел, но звук гневного рычания заставил его остановиться. Взгляд на псину быстро перетек на то, на что она смотрела.       — Ох, сука, — сиплое восклицание на половину застряло в горле.              На другой стороне, почти каждый наблюдатель инстинктивно прикрыл глаза, бессознательно не желая смотреть в глаза тому, что было мертво. Даже такие как Зелретч и Арквейд не смогли долго смотреть на мириады немигающих глаз.       — Почему оно смотрит?! — Стуча зубами, обняла саму себя Тайга, глядя только и только себе на колени. — Оно должно быть мертво, должно!       Видя, как истерика все сильнее начинает сдавливать Фуджимуру, Медея тут же бросается к ней, быстро зачитывая заклинание успокоения. Пусть ей самой было страшно и неприятно, пусть она сама волновалась за Широ, здесь и сейчас её помощь требовалась дорогому Эмие человеку. Она обещала помогать несмотря, ни на что, и она выполнит свое обещание.              Логхоррен не двигался, его щупальца не извивались, но мертвые глаза неотрывно следили за застывшим Эмией. Маг не обольщался, он один, пусть с помощью фамильяров и использования всех доступных ему средств, был не способен победить Глас Х’тона, того, кто был глашатаем воли своего божества во время Мрачного Рассвета, и миллионы эонов до него, того, кого убивал буквально полубог Ульгрим и сравнявшийся в силе с Клинком Императора Недобиток.       Широ явно не обладал полубожественными силами, потому благоразумно решил поступить как мудрый воин, встретившийся с непреодолимой преградой — ретироваться. Благо тварь до сих пор просто смотрела на него, нервируя до невозможности.       С логичными для такого момента мыслями, полными трехэтажного мата, что удивительно, даже в голове произносимого шепотом, справедливо опасаясь чтения мыслей, Эмия мгновенно укрепил тело и бросился наутек, оставляя после себя только поднятый столб пыли.       Что же до псины и ворона? Они ощутили желание хозяина и не отставали ни на шаг.              — Давно пора! — Немного расслабилась, после исчезновения из поля зрения трупа то ли живого, то ли мертвого демона Тайга, шуточно пригрозив кулаком парню.       — Я бы на его месте уже была далеко, — поддержала подругу Токо, поняв, что та своими жестами и поведением пытается сбросить накопившееся напряжение.       — Эм, вам не кажется, что что-то не так? — Неуверенно спросила Илия, заставляя всех всмотреться в портал.              Широ бежал вперед, не разбирая дороги, не высматривая ориентиры, его главной целью было сбежать как можно дальше от того, с чем он справиться был не в состоянии. Но чем дольше он бежал, тем сильнее ему казалось это неправильным. Не помогло и использование доставшейся ему от Кирицугу магии ускорения, позволившей развить неимоверную скорость, которой могли позавидовать некоторые слуги, пусть и жертвуя целостностью организма. Да и в чем проблема, если регенерацию раньше обеспечивал Авалон, а сейчас эфирная магия.       Сначала погибла псина, связь с телом которой оборвалась, а сущность твари вернулась обратно к магу. После, то же самое произошло с вороном, тело которого камнем летело вниз, быстро истлевая прямо в воздухе.       Желание обернуться стало неимоверным. Оно было сродни тяге наркомана, знающего, что сокровенная доза лежит прямо перед ним, нужно лишь протянуть руку. Но, проявляя чудеса самоконтроля, Эмия держал себя в руках, стискивая зубы и не останавливаясь.       Конец приходит неожиданно. Переставшее слушаться тело кулем падает на землю, кубарем катясь по инерции еще с десятка два метров, останавливаясь только после удара об обсидиановый столб.       Но на теле ни царапины, вообще ничего, словно невидимая длань удержала хрупкую плоть от повреждений.       Проблема только одна — он все еще был там, откуда пытался убежать. Все те же тела, тот же труп демона, тот же пронизывающий до костей мертвый взгляд недвижимого чудовища.       Не успел маг дернуться, как весь мир вокруг него распался, вновь увлекая рыжего в продолжительное падение.       — Опять?! — Не удержался Эмия, размахивая руками, чтобы стабилизироваться.       Вот только отличие от прошлого раза, «тоннель» по которому он падал, был другим, да и конец его был куда ближе.              — Это… То, о чем я думаю? — Спросила ошарашенная Брюнстад.       — Да, — решил ответить ей Арчер. — И почему-то я перестаю удивляться происходящему.              Удар о гладь он не почувствовал, погружаясь все глубже и глубже, влекомый в бездну алых глубин неизвестной силой, противостоять которой не мог, как бы не пытался выгрести на поверхность.       — Как были сотворены люди из крови Х’тона, так и прислужники древнего немертвого бога являлись его продолжением, в чьих омерзительных телах текла та же кровь.              Гнилостный шепот из замогильных глубин вновь заставлял содрогнуться.       — Что он хочет нам сказать, черт возьми?! — Стукнула кулаком по подлокотнику Тосака, чьи нервы начинали сдавать.       — Спокойнее Рин. — Голос появившейся неожиданно рядом с его мастером Брюнстад заставил Арчера дернуться. Но одного взгляда на вампира было достаточно, чтобы понять — та пыталась успокоить брюнетку. — Кажется, нам пытаются что-то объяснить, только и всего.       Арквейд не уточнила, что, говоря это, она руководствовалась в первую очередь опытом просмотренного кино и прочитанных книг. В них же почти тоже самое, что в жизни, так? Ну и зачем в таком случае ей говорить лишнее?       — Я понимаю, но все это слишком неожиданно и нелогично! — Всплеснула руками Тосака. — Не вижу связи слов и происходящего.       Брюнстад ничего не ответила, лишь сжала аккуратно плечо девушки пальцами в жесте поддержки.              Бордовый свет, пробивающийся со дна бездонного алого океана, убаюкивал Широ, усыпляя его сознание, и противиться этому он не мог, слишком сильно были влияние.              Напряженно застывшие наблюдатели не проронили и слова, молча провожая парня взглядом, ясно понимая, что кричи — не кричи, все бесполезно.              — Каждый человек являет собой каплю крови древнего бога, после смерти возвращаясь в лоно своего невольного прародителя. — Шелестел Голос, Сопровождая Погружающегося Все Глубже Мага. — каплю, в которой заключен бесконечный потенциал. Все люди — дети его, все они — возлюблены им, пусть и не понимают этой любви. Порой жестокой, иногда по настоящему маниакальной, но всегда искренней и непонятой.       Из алого небытия, навстречу бессознательному телу, медленно поднимались десятки черных щупалец. Они мягко обняли Эмию, так нежно, как не могла никакая мать.       — Х’тон — жесткий, но любящий отец, в чьих обязанностях не только наказывать нерадивых детей, но и помогать им найти нужный путь, когда тропа их жизни терялась в непроходимых зарослях судьбы или вовсе обрывалась. Как это произошло с его последним ребенком. Тем, кто по незнанию смог скрыться от древнего зла, тем, кто сохранил в своей душе историю своего мира, до того, как захватчики и сектанты окончательно не низвергли тот в пучины небытия.              — Так получается, Широ — единственный оставшийся человек своего прошлого мира? — Спросила, ни к кому конкретно не обращаясь, Брюнстад, ощущая странное покалывание в груди.              — Так должен ли отец бросать свое последнее, единственное дитя на произвол судьбы, даже если то покинуло колыбель, отправившись так далеко, как только могло? Должен ли отец, видя, как его ребенок страдает от лап более сильных, взывая о помощи, не протянуть руку, оставаясь пассивным наблюдателем?              Арквейд не могла не вспомнить битву с Роа, когда Эмия воззвал к неизвестным ей силам, которые хоть и помогли, но оставили на душе парня свои следы. Было ли это появлением «отца» Широ? Проявлением его своеобразной любви?       Она помнила то, с какой нежностью несуществующие руки, боле похожие на щупальца, обнимали не только тело, но и естество парня, поднимая в воздух, ближе к порталу в неизвестность. Помнила, как на него смотрело непонятное нечто, не проявляя и капли агрессии.       Было ли это долгожданной встречей родителя и потерянного дитя?       Брюнстад могла лишь гадать, что могло произойти с Широ, не бросся она тогда на его «отца» и не вырви мага из цепких лап страшной твари.              Одно из щупалец нежно провело по щеке Эмии своим кончиком, вырисовывая странный символ неизвестного языка. После него так же поступили и прочие, оставляя на теле рыжего парня множество самых разных рун, объединенных общей идеей и смыслом. Они вспыхнули знакомым алым светом хаоса, пронизывая естество Эмии энергией.       — Долг родителя — помогать своим детям, спасать их, даже от самих себя. Исправлять ошибки в меру возможности и отпустить…       Океан крови, в котором сейчас дрейфовал Эмия, был олицетворением силы древнего божества. Каждая капля когда-то была человеком или слугой Х’тона, но вернулась обратно.       — Спасение последнего дитя, последней свободной капли, не раскрывшей своего потенциала, было тем, что хотел Неумирающий всем естеством. Очищение от тьмы, окутавшей душу, очищение от тяжести прошлого… Дитя вновь воспарит, как это было после его рождения…              — Это же не… — Широко раскрыла глаза Артурия, наблюдая вместе со всеми за тем, как кровь вымывала из тела и духа её мастера черную взвесь, тут же растворяющуюся в бушующих потоках божественных сил.              Ангра-Майнью да и любое другое божество на его месте… Ничто не смогло бы подавить волю первородного, видавшего, как зарождаются и гаснут звезды, исчезают в песках времени империи и перекраиваются судьбы бесчисленных смертных и бессмертных. Волю родителя, спасающего свое чадо.       Эмия Широ терял приобретенную силу персидского бога, но оставлял при себе мощь Человека. Да, запятнанного Эфиром, да погрязшего в грехах и эхе преследующего прошлого, но сохранившего отличительную черту своего вида — абсолютную свободу воли.       Эмия Широ был не Человеком Земли, не попадал под полное влияние Мира, он был иным, отличным, но таким похожим.       Даже опороченный Эфиром, он был последней каплей бога, последним сыном и Он не мог оставить свое дитя на произвол судьбы.       Капля за каплей, человек станет сильнее, обретая силу своих обращенных в ничто братьев и сестер, чье эхо пело в его венах все громче, укрепляя душу и волю.       Бурный поток нескончаемой рекой наполнял естество мага, даруя то, чего он был лишен, окунувшись в хаотичные завихрения иного, изумрудного измерения, проведя в нем неисчислимо много лет.       — Как любой родитель, этот отец хотел для своего чада счастья.       Знакомые завихрения энергий разорвали ткань реальности. Вторая магия, подконтрольная Отцу Человечества, отворила свои врата Последнему его Сыну, отправляя того в очередное путешествие, финал которого не знал никто, и за которым Х’тон будет увлеченно следить.       Миг и Эмия Широ покинул обитель древнего бога, исчезая из иной реальности.       — Даже если это счастье было так далеко от родного дома и зависело от тех, кого ребенок называл своей семьей.              Вместе с ним исчез и портал, портал, через который происходило наблюдение.       — Получается… Этот бог сейчас помог Широ? — Пыталась сложить пазл Тайга, не до конца осознавая произошедшее.       — Да, и судя по всему «вымыл» из него Тьму Грааля и всё, что с ним связано, — прикусила губу в напряжении Медея. — Насколько я поняла, — выдохнула «ведьма», решив уточнить детали несведущей. — Люди в прошлом мире Широ были созданы из крови древнего бога, который сейчас и нашел его, очистил от Всего Зла Мира и… Я не до конца понимаю, что значили последние действия.       — Капля за каплей, человек станет сильнее, обретая силу своих обращенных в ничто братьев и сестер, чье эхо пело в его венах все громче, укрепляя душу и волю… — Смысли происходящего, буквально втекал в их разумы, заставляя понимать, что именно происходит. Токо смогла сформулировать все правильно. — Если капля — душа, то…       Осознание было быстрым, догнав даже такую стремительно отдаляющуюся от него как Фуджимура.       — С ним все будет хорошо? — Глупый вопрос и Тайга это понимала. Но не задать его было нельзя. — Тот бог его вроде как очистил, помог.       — Только вот в чем загвоздка, — прикрыл глаза Арчер, не желая смотреть в карие, переполненные эмоциями глаза Тигра. — Не аукнется ли ему эта помощь? Боги мыслят не нашими, человеческими понятиями. И помощь в его понимании может загубить… — Тычок в ребра от Рин, гневный взгляд и едва заметны кивок в сторону Тайги.       Лучник успел пожалеть о своих словах. Будь они правдивы хоть тысячу раз, менее болезненными это их не делает. И той агонии понимания, которую он разглядел, было вполне достаточно, чтобы его привыкшее к боли сердце заныло вновь.       Были ли те капли душами или чем-то иным, — не имело значения. Главным был лишь итог — остался Широ Эмия самим собой или исчез, растворившись в потоке божественного замысла.       — Дедушка, — в отличие от остальных, погруженных в тяжелые думы, Арквейд уже успела для себя все осознать и подготовиться даже к самому неблагоприятному по своему мнению итогу, обратив внимание на важную деталь. — А тот портал, в который попал Широ, — эти слова привлекли внимание окружения. — Не кажется ли тебе, что он похож на твой?       — Вполне возможно, что раз этот бог смог почувствовать наше наблюдение, начав с нами разговор, то и повторить трюк Второй Магии он был в силах, — лгал как дышал старый пройдоха, выдумывая на ходу любую небылицу, лишь бы не быть уличенным в собственной ошибке.       Не до конца поверившая ему Брюнстад опасно прищурила глаза, не моргая смотря на деда. К своему сожалению, так и не найдя в его взгляде ни раскаяния, ни смущения. Вероятно, по её мнению, он не лгал. Но кто знает?       — Теперь-то ты можешь понять, где он? — С всё тем же лицом, спросила алоглазая блондинка.       — О, он в нашей мультивселенной, — весело ухмыльнулся старик. — Кажется я даже знаю куда движется история в том мире, — задумчивый хмык от лицезрения уже виденного не один раз сюжета и предвкушение забурлило в его венах. — «Ох-хо-хо-хо, главные герои встретятся! Как же волнительно!»       А Рин так и не смогла понять, почему ощутила себя загнанной в ловушку жертвой.       Единственным, что все молча коллективно и единогласно решили не обсуждать, была последняя произнесена Х’тоном фраза, явно обращенная к тем, кого парень назвал семьей, ибо заложенный в слова смысл был более чем понятен.