Lingua Franca

      Эрван пулей вылетел из собственной комнаты в пустой, темный коридор. Он тяжело дышал, хватался за сердце, не понимая, что делать. В руке он все так же сжимал пистолет, в голове снова пронеслась мысль о том, чтобы приставить его к виску и закончить все прямо здесь. Плевать было даже на соседей — отмывать все пришлось бы консьержке, а именно такого Эр ей и желал.       — Консьержка! — сквозь зубы процедил он и, сунув пистолет в карман, быстрым шагом направился вниз. — Эта старая сука мне ответит!       Он быстро пробежал вниз по обшарпанной лестнице, на мгновение задержался на пролете между первым и вторым этажами. Здесь, за облупившейся голубой краской, скрывалась старая фреска — остаток прошлого этого города. На груде костей восседал величественный зверь киравель, царь всего сущего. Сколько бы тварей не породил Круглый остров, нет никого, кто мог бы сравниться величием и красотой с этим животным.       Эрван волей-неволей засмотрелся на изображение, пытаясь отдышаться. Револьвер отягощал карман плаща, напоминая юноше о том, какую глупость он почти умудрился совершить сегодня. Или это было не сегодня и не вчера? Не было никакой уверенности в том, сколько времени прошло. Он даже не знал сколько сейчас времени — отцовские наручные часы Эрван продал уже давно, когда только-только пристрастился к риптаину. Тогда он еще мог позволить себе заглушать ломку от него микродозами опиума, а с утра, как правило, выпивал стакан разведенного в воде кодеинового сиропа от кашля.       Наконец, собравшись с силами и хоть немного успокоившись, он пошел дальше. Мышцы уже ломило от недостатка розового порошка, но это сейчас не было главной его проблемой. Наконец, спустившись на первый этаж, он, шмыгая носом и держа руки в карманах, подошел к низкому столу, за которым дремала консьержка.       — Кхм... — попытался разбудить ее Эрван. — Мисс!       Но старуха не просыпалась. Студент начинал скрипеть зубами.       — Просыпайтесь!       Низенькая, иссохшая старушка встрепенулась, огляделась по сторонам, не понимая спросонья, что происходит. Но, увидев Эрвана, тяжело вздохнула.       — Так ты еще живой, — язвительно сказала она, протирая круглые очки и надевая их на маленький нос. — Или ты оплату за комнату не заносил, потому что копил на похороны?       — Очень, вашу мать, смешно, — Эрван тряхнул головой, почесал заросший подбородок. — Какого хрена, а? Я прихожу домой, а там какой-то хер блондинистый! У нас с вами был уговор!       — Уговор был, молодой человек, — тон женщины был строгим, суровым, — что вы вовремя платите за два места, то есть за всю комнату. Но вы не платили уже... Сколько? Три, четыре месяца?       — Я все заплачу! — выпалил Эр, но, увидев скептический взгляд, брошенный в его сторону, стушевался. — П-потом...       — Молодой человек, — старуха вздохнула. — Идите и решайте с вашим новым соседом. Я знаю только, что он выплатил все ваши долги и оплатил жилье на год вперед. Для вас в том числе.       — Чего? — непонимающе скривил лицо Эрван. — Он... Что?       — Все, идите, мне некогда, — консьержка махнула рукой и подложила под голову подушку.       Вот этого благотворительного жеста Эрван никак не мог понять. Если размышлять логически, то этот новый сосед никак не мог знать, что заселяется в комнату именно к нему — он ведь удивился, когда увидел Эра на пороге. Тогда к чему все это? Не бывает настолько хороших людей. Даже исправительные центры для наркоманов не работают бесплатно. Даже больных детей вряд ли кто-то бы стал бесплатно лечить. Так что это все значит?       С этими мыслями Эр медленно, ступенька за ступенькой, поднимался обратно в свою комнату. Он был полностью погружен в свои размышления, пытался понять, что происходит, и не замечал ничего и никого вокруг себя. А тем временем по лестнице проходили студенты, другие жильцы, их гости...       Наконец, юноша вернулся к хлипкой двери в свою убогую комнату. Теперь она уже была закрыта, но, к счастью, новый сосед не поменял замок. Или пока что не поменял — все еще оставались неясными его настоящие мотивы.       Эрван открыл дверь и вошел внутрь. Комната теперь не была похожа на то, к чему он привык — не было больше мусора и грязной одежды, скомканной бумаги и странного запаха. Окна были открыты настежь, и помещение наполнял холодный воздух, какой обычно и бывает под конец месяца экта. Пришелец, так старательно очищавший это царства мрака от всего плохого, не спал — он сидел на второй кровати, обычно используемой Эрваном в качестве вешалки для одежды, и что-то читал.       — О, ты вернулся, — не отрываясь от бумаг сказал он. — Где пропадал?       — В смысле? Я к консьержке ходил.       — М? — блондин поднял голову, непонимающе глядя на хозяина комнаты. — Неважно. Я собираюсь в кафе, тут, недалеко, пойдешь? Я угощаю.       Эрван почувствовал, как его желудок предательски заурчал. Нормальной горячей еды он не ел уже, наверное, недели две. Юноша схватился за живот и тихо ответил:       — Так все ж закрыто, ночь на дворе.       — Ночь? — удивился второй. — Ты серьезно?       С этими словами он встал с кровати и подошел к окну, дергая за тяжелую, грязноватую штору. В глаза Эрвану ударил свет настолько яркий, что тот зажмурился и прикрыл лицо ладонью. — Ты точно у консьержки был, дружище? — обеспокоенно спросил блондин. — Тебя как бы всю ночь не было.       Эрван ничего не ответил, лишь прошел дальше в комнату и сел на свою кровать. Это было, пожалуй, единственное место, куда не добралась приносящая чистоту рука блондина — простынь и одеяло с подушкой были все такими же грязными. Зато теперь не было груды старой одежды, которую, справедливости ради, действительно давно пора было выбросить.       Провалы в памяти — вот это уже страшно, подумал про себя Эрван. Он оглядел свои дрожащие от ломки руки, нестриженные, грязные ногти, красные пятна от укусов блох. И раньше все было довольно паршиво, но теперь он стал забывать целые часы, дни. Это было совсем уж плохо.       — Слушай, — к нему обратился блондин, — а что это, а? Эрван поднял голову и увидел, что все это время непрошенный гость читал бумаги его личного проекта. Того, чем Эр не был готов ни с кем поделиться.       — Отдай! — воскликнул юноша и кинулся к блондину, но тот поднял бумаги над головой и из-за разницы в росте Эрван никак не мог их достать. — Не трогай мои вещи!       Блондин тяжело вздохнул и покачал головой. Легким тычком в плечо Эра он заставил его сесть обратно на кровать, а затем вдруг кинул ему крошечный кулек из газетной страницы. Эрван непонимающе взглянул на него, затем развязал и увидел, что тот был полон белых таблеток, штук двадцать, не меньше.       — Это тепозапам, — пояснил светловолосый. — Транквилизатор, стимулирующий. Мне посоветовали дать его тебе, чтобы ломка проходила легче.       — Но я...       — Одну таблетку, не больше. Ну, может две, если под вечер начнет ломать.       Эр не стал дальше спорить — боль в суставах и мышцах, сухость в горле и невозможность нормально дышать уже заставляли его хотеть застрелиться. Он быстрым движением руки закинул таблетку себе в рот и проглотил. Эффект был пусть и не мгновенным, но достаточно быстрым — блондин с улыбкой наблюдал за тем, как Эрван успокаивается, как в его теле унимается дрожь, а глаза перестают бегать по всем углам комнаты.       — Завтракать идешь? — еще раз спросил пришелец, накидывая себе на плечи клетчатый шерстяной пиджак и надевая на голову федору.       — Ага, — вяло кивнул в ответ Эрван.       Они быстро вышли наружу, на вечно влажные улицы южной Рены. Было раннее утро, город только начинал просыпаться, зато ночные бабочки, напротив, шли домой из дешевых постоялых дворов и борделей. По улицам колесили редкие повозки, груженые всем подряд: от муки и до клеток с экзотическими животными Круглого острова.       Два молодых человека довольно быстро вышагивали по извилистой улочке. Эрван, может, и не торопился бы так сильно, если бы не быстрая, уверенная походка второго.       — Мы, кстати, так и не познакомились, — вдруг сказал он. — Марк, Марк Льюинстон.       Он протянул Эрвану руку, чему юноша порядком удивился. Но все-таки Эр слабо схватился за протянутую ладонь и вяло ответил:       — Эрван Лёброт.       Кафе действительно находилось недалеко, Эр даже видел его пару раз, когда по случайности заходил на соседнюю улицу. Это было относительно приятное место для такого города как Рена — внутри, в тусклом свете ламп накаливания, находилось несколько круглых столиков, а снаружи, под навесом, располагались еще несколько. Место было дорогим для такого района, и поэтому клиентов почти не было, особенно в такой ранний час.       Эрван сел напротив Марка за столик на улице. Перед ними прямо на столе под слоем лака было напечатано меню кафе — ничего изысканного, но для Эрвана, питавшегося буквально из мусорки, пюре и крем-суп казались настоящими деликатесами.       — Заказывай что хочешь, я угощаю, — сказал Марк. — А я, пожалуй... О, жульен с курицей и грибами. Как думаешь, Эрван, вкусно?       — Без понятия... — негромко произнес в ответ студент, неловко пожимая плечами.       Он не стал наглеть и заказал себе тарелку супа с гренками и стакан воды. Сколько бы Марк ни уговаривал его нормально поесть, Эрван все же не мог вот так просто довериться ему настолько, чтобы принимать в свою сторону такие широкие жесты доброй воли. Впрочем, и голодать на сухом пайке больше не было сил.       — Так, Эрван, — Марк в ожидании еды решил первым завести разговор, — ты так и не ответил на мой вопрос.       — Я... Не хочу на него отвечать, — сдерживаясь, процедил Эр сквозь зубы. — Это личное.       — Но это же не дневник маленькой девочки, не эротические фотокарточки, — Марк достал из сумки стопку бумаг и помахал ими у себя перед лицом. — Пойми, Эрван, я искал именно такого человека, как ты, но вот этим, — он положил бумаги на стол и пододвинул к Эру, позволяя тому их взять. — Ты меня, признаться, удивил.       — Такого, как я? — с подозрением переспросил Эр. — Кого, наркомана, неудачника или поехавшего?       — Все сразу, — усмехнулся Марк. — Видишь ли, мне нужен был человек, который не станет задавать вопросов. Тот, кому я смогу заплатить за совместное проживание, и ему будет плевать на то, чем я занимаюсь.       — А чем ты занимаешься?       — Вот! — Марк щелкнул пальцами. — Я же говорю, ты не перестаешь меня удивлять! Ты не тот, кого я искал, это точно, но...       — Я просто не хочу проблем, ладно? — вздохнул Эр. — Если ты собираешься вокзал взорвать или похищать детей, то лучше тебе найти другого соседа.       — Чего? — Марк звонко засмеялся. — Эрван, твою ж мать, нет! Я всего лишь политический активист!       — А, может, лучше все-таки детей, а? — Эр прикрыл ладонью лицо. — Твою ж мать... Твою мать!       — Тише ты, тише, — вновь усмехнулся Марк и огляделся по сторонам, — не надо так шуметь. Я предлагаю тебе деньги сверх того, что оплачиваю аренду и пичкаю тебя таблетками.       — Но мне это не нужно! — темноволосый привстал и нагнулся над столом, глядя Марку прямо в глаза. — Я хочу... Чтобы не было никакой херни! Чтобы меня не замечали!       — Но при этом ты хотел выстрелить в Литанима, — блондин широко улыбнулся. — Такие решения не возникают просто так.       Эрван упал обратно на свой стул и откинулся на спинку, нервно притоптывая одной ногой. Он старательно отводил взгляд в сторону, от волнения прикусывал нижнюю губу, но затем резко повернулся обратно к Марку и продолжил:       — Да, твою мать, я хотел это сделать. Я хотел, чтобы меня заметили. Хотел, чтобы эта тварь сдохла. И? Заложишь меня литанимским жополизам? Или прямо тут пулю мне в лоб пустишь? Так на, пускай, мне насрать!       Эрван дрожащей рукой быстро вынул из кармана пистолет и с громким стуком положил его на стол перед Марком. Тот от неожиданности аж поперхнулся и, схватив оружие, быстро убрал его под стол, а затем вернул студенту так, чтобы никто этого не видел.       — Ты — человек-противоречие, Эрван Лёброт.       Наконец, принесли еду. Марк проявил вежливость и не стал продолжать расспросы, дав Эрвану возможность нормально поесть, а тот, в свою очередь, как голодный пес накинулся на жирный, ароматный суп, съев тарелку буквально за пару минут. Горячий бульон обжигал, Эр шипел и плевался, но продолжал есть, словно кто-то вот-вот собирается отобрать его еду. Марк же вел себя более спокойно и воспитанно — сразу были видны повадки воспитанного, цивилизованного человека, почти что джентльмена.       Когда принесли кофе, Марк все-таки продолжил разговор, видя, что Эрван, будучи сытым, стал явно подобрее:       — Так что это за проект такой, Эрван?       Студент-лингвист отпил горячего кофе, поморщился от непривычной крепости напитка и наконец решил ответить. Начал он издалека:       — Вот скажи, Марк, — Эрван прокашлялся. — Ты ведь явно не гражданин Парговы, м?       — С чего бы это? — улыбнулся блондин и положил на стол красный паспорт. — Вот, смотри.       — Ай, у меня тоже такой есть, — отмахнулся Эр. — Его несложно достать, мусорный документ. Но по тебе сразу видно, что ты не отсюда. Либо ты потомок нерканских лордов, который по чистой случайности выжил после переворота, либо приезжий.       — К чему ты клонишь? — Марк отпил кофе.       — Ответь: сколько языков существует в Паргове?       — Хм... — блондин задумчиво уставился на затянутое свинцовыми тучами небо. — Не знаю, два, три? Считаем ли мы парговский за отдельный язык, или за диалект нерканского?       — Вот, я ж сказал, — ухмыльнулся Эрван. — Ты не местный. В Паргове говорят на сорока двух языках, если считать диалекты парговского. И да, мы считаем его за отдельный язык, потому что... Да что я распинаюсь, тебе ведь пришлось его учить.       — Хм. Тут ты прав, не спорю. Но любой в Неркании понял бы парговскую речь.       — Отчасти, — протянул Эр неуверенно. — Слишком большая накопилась разница в лексике и фонетике, поэтому это уже не нерканский. И проблема в том, что в северных регионах парговский отличается настолько, что его уже называют северопарговским. Ну, собственно, как и западнопарговский.       — И ты решил...       — Объединить их, да, — Эрван кивнул. — Такие попытки уже предпринимались ранее, но все это делалось слишком неаккуратно. Некоторые жители этой страны и вовсе языка не знают, даже здесь, в Рене, если ты придешь в кварталы черных ребят, то тебя поймут от силы процентов восемьдесят.       — И как же ты решил эту проблему?       — Ну... — Эр замялся, неуверенно почесывая затылок. — Я еще не решил. Но у меня есть идеи. Все еще возможно объединить диалекты, привести к общему знаменателю, и... В общем, взгляни.       Эрван достал из сумки один из листов бумаги и протянул его Марку. Тот, попивая горячий кофе, принялся читать, и чем больше он вчитывался в написанное, тем сильнее округлялись его глаза.       — Ты... Присвоил лексике диалектов баллы? То есть...       — Да. Высчитать каждое слово в каждом словаре, сравнить, присвоить каждому слову в каждом диалекте определенное количество баллов. По влиянию на язык, по схожести с другими диалектами, по количеству носителей.       — ...и выбрать среднее значение, — негромко протянул Марк и вернул Эрвану лист бумаги.       — Это только теория. Но она, скорее всего, рабочая. Если потрудиться, если убедить людей в том, что это работает, то можно создать Lingua Franca — всеобщий язык для всех жителей этой страны.       — А как с письменностью?       Эрван криво улыбнулся, явно довольный тем, что Марк спросил его об этом.       — А нахер парговскую письменность. Она мало чем отличается от нерканского, зато вот нерканский алфавит — латиницу — понимают все. Шарамиты используют восточную вязь для письма, но их газеты написаны латинским транслитом. Тректы пишут при помощи кругов, петель и линий, но даже они понимают латиницу, потому что все их книги печатаются именно с ее использованием. Я предлагаю выбросить из нашего алфавита четыре лишние буквы, заменить их на всем понятные звукосочетания, убрать к херам диакритические знаки и вуаля!       Марк выглядел как минимум озадаченно. Ему явно нравились идеи Эрвана, однако ни у одного здорового человека не могло не возникнуть сомнений, когда его в чем-то пытается убедить наркоман со стажем. Сам Эрван же несколько смутился собственного энтузиазма и теперь сидел молча, понурив голову, и старался не смотреть Марку в глаза.       Внезапно Эр звонко ударил ладонью себе по лбу и вскочил с места. Марк непонимающе взглянул на него, и темноволосый юноша пояснил:       — Учеба!       — Сегодня суббота, дурень, — усмехнулся Марк. — Отдыхай.       — Нет-нет... — Эрван тряхнул головой. — У меня еще есть дела. Прошу прощения.       С этими словами он поспешил уйти прочь, оставив Марка наедине с мыслями.       Однако этот разговор не оставил Эрвана равнодушным. Разумеется, нельзя сказать, чтобы он был совершенно брошенным и никому не нужным — мать писала ему каждые два месяца, дядюшка щедро спонсировал его зависимость, да и учеба в институте являлась для него своего рода отдушиной. Однако теперь, когда он увидел искренний интерес его работой во взгляде Марка, этого напыщенного и слишком уж чистого для этого города молодого человека, Эр чувствовал себя по меньшей мере странно.       Сейчас город вокруг не казался ему серым и унылым. Дети, которых Эрван считал разве что человеческими личинками, теперь казались ему улыбчивыми маленькими проказниками, и даже отрубленные свиные головы на прилавках рынка словно подмигивали ему, намекая, что он все еще что-то может.       — Прекрасно выглядите сегодня! — улыбаясь, воскликнул Эрван.       — Благодарю вас, — смущенно улыбнулась женщина лет сорока, перебиравшая овощи в торговом лотке.       — Да не вы, — усмехнулся Эр. — Они!       Он указал рукой на свиные головы и почти сразу же получил от дамы звонкую пощечину. Но даже это не могло испортить ему настроение. Сегодня он чувствовал себя живым, чувствовал себя человеком.       Как же мало, оказывается, нужно для счастья, подумал он.       Летящей походкой он добрался до знакомого переулка, где его уже ждал Ришарх, курящий сигарету с по-хулигански сдвинутым набок котелком на голове.       — Доброе утречко, Ришарх! — воскликнул Эрван.       Темнокожий юноша присвистнул и тяжело вздохнул.       — Мужик, ты на что-то еще пересел, да?       — Не-а, — улыбнулся Эр. — Просто хороший день, в кои-то веки.       — Ну ладно, — недоверчиво протянул Ришарх. — Держи.       Эрван схватил кулек с риптаином и сунул поглубже в карман, где до сих пор лежал заряженный пистолет. Ришарх с недоверием поглядывал на него, уже потянулся, чтобы выхватить оружие, но Эр, кивнув, стал уходить прочь. Лишь когда он почти дошел до конца переулка, Эрван вдруг обернулся и окликнул торговца счастьем:       — Слушай, Ришарх.       Тот обернулся, вздохнул и скрестил руки на груди, выжидающе глядя на Эрвана.       — А чем ты занят сегодня вечером?       — Я? — усмехнулся темнокожий. — Черт, мужик. Как и всегда, знаешь, буду грабить беременных женщин и "разваливать эту страну", — он спародировал голос известного радиоведущего, который в основном обсуждает проблему мультикультурализма.       — Да ладно тебе, — Эр махнул рукой. — Давай уже посидим где-нибудь? Ну, знаешь, алкоголь я не пью, но хоть так пообщаемся?       — Мужик, точно все нормально? — обеспокоенно спросил Ришарх.       — Все отлично, — Эрван все продолжал улыбаться. — Давай, буду ждать здесь где-то к девяти. Не опаздывай!       Не успел трект что-либо возразить, как студент скрылся за поворотом и пошел в сторону южных кварталов города.       Путь до лавки дядюшки не занял много времени — дорога была хорошей, настроение отличным и, что особенно замечательно, сегодня по дорогам не колесили бронированные кареты Литанимов. Что может быть лучше, чем мир, в котором нет этих существ?       Колокольчик над дверью заставил дядю Каля поднять взгляд, и тот увидел на пороге улыбающегося племянника. Каль хотел было высказать Эрвану нечто не очень вежливое, однако, увидев в каком настроении находится паренек, мужчина невольно и сам заулыбался.       — Неужто бросил? — радостно спросил он.       — Ай, дядь, давай не об этом! — отмахнулся Эрван. — Показывай, где нужная литература.