Neon

Они идут по ночным тротуарам. На пейзаже кромешной темноты чёрного смога сверкают огни. Уличные фонари, машинные фары, неоновые надписи. Вот она — уникальность города. В этих огнях. Эрен понимает это, когда ступает по холодному асфальту вдоль дорог. Озирается по сторонам, смотрит, наслаждается. Вдыхает прохладный воздух, в ушах шум проезжающих авто. Все мысли, кажется, уходят на второй план. Сейчас есть только эта дорога. Потом они придут к дверям бара, и магия пропадёт. А пока парень здесь, то может забыться и просто ощущать. Рядом неторопливо шагает Ривай. Мужчина хочет поскорее попасть в свою квартиру, где тепло и тихо. Но в такой момент он позволяет себе замедлить шаг. Черноволосому даже не нужно смотреть по сторонам. Всё отражается на изумрудной радужке парня, вглядывающегося в окружение. В широко открытых глазах сверкают огни. Свет фонарей делает видимыми чуть приоткрытые от удивления губы. Аккерман поражён тоже. Он никогда таких не видел раньше. Все здесь живут одинаково, ни у кого нет и желания восторгаться Салдонией. У всех есть только цели, расшатанные нервы и отсутствие времени. А Эрен другой, он ещё не разучился восторгаться и удивляться. Черноволосый даже завидует. Потом они проходят мимо придорожных магазинов. Шатен переводит взгляд на них и начинает изучать. Ему интересно всё, что лежит на прилавках. Сероглазый наблюдает за этим, усмехается уголком губ. Кажется, что парень скоро шею себе свернёт. Ноги несут тело на автомате, скоро Йегер точно во что-нибудь врежется. По улицам гуляет ветер, мех капюшона чуть колышется. Мужчина ёжится, но терпеливо молчит, не торопит. В магазинах чего только нет: всевозможные сладости, уличная еда, декоративные фигурки — всё невозможно перечислить. Зелёные глаза восхищённо таращатся на полки за стеклом. Но спустя время напарники заворачивают в лабиринты, и магия улетучивается. Во взгляде шатена тускнеет блеск любопытства. Риваю становится даже жаль. Свет фонарей сменяется едким неоном. Тени по углам сгущаются, вывески становятся единственным источником освещения. Зеленоглазый чувствует призрачную опасность. Ощущение заставляет оглядываться, всматриваться в тёмные фигуры. Черноволосый ускоряет шаг — желание закрыться в квартире только усиливается. Вдоль шестиэтажных зданий бегают толстые чёрные крысы. За поворотами всё чаще встречаются люди. Девушки, в основном. Те, что заманивают путников к себе в постель за кругленькую сумму. Взгляды из темноты пускают по спине Йегера табуны мурашек. Впереди показывается знакомое здание. Они дошли до «Отрады». Мужчина сворачивает к чёрному ходу, отворяет проржавевшую дверь. Оба молча поднимаются на пятый этаж. Серые глаза требовательно смотрят на шатена. Эрен сначала не понимает, а потом достаёт из кармана ключи. Пара щелчков замка и дверь распахивается. Напарники заходят в прихожую, снимают верхнюю одежду. Здесь тихо, спокойно. Ни слова не звучит, когда они идут на кухню. Ривай ставит чайник, делает пару бутербродов с маслом и сыром. В такой тишине садятся за стол, едят. Разговаривать не хочется, молчание кажется даже приятным. Когда чашки пустеют, младший зевает. Черноволосый незаметно зевает тоже. Уставшие, они расходятся по комнатам. Шатен произносит тихое: «Доброй ночи». Слышит тот же ответ, что и вчера. На эмоции нет сил. Эрен проваливается в сон, едва касается головой подушки. Парня будит холод, гуляющий по полу помещения, заставляющий натянуть одеяло по самый нос. Зелёные глаза медленно открываются, привыкают к окружающей тьме — ещё ночь. Шатен садится на край дивана, чувствует ступнями сквозняк. Голова поворачивается в сторону балкона. Йегер моргает несколько раз, пытаясь прогнать с глаз дрёму. Ему не кажется, дверь открыта. Парень встаёт с дивана, подходит и видит спину мужчины. Черноволосый опирается на старые перила предплечьями, корпус низко наклоняется над ними. Зеленоглазый двигался тихо, думал, что тот ещё спит. А он стоит здесь и, очевидно, курит. Призрачный дым развеивают потоки ночного воздуха, чьи порывы едва чувствуются. Эрен делает шаг навстречу, босая ступня встречается с холодным покрытием. Парень не уверен, что ему стоит это делать. Он сомневается, хочет даже развернуться, закрыть дверь и опять улечься спать. Но что-то останавливает, заставляет сделать ещё шаг. Тихо, боясь потревожить, шатен встаёт рядом. Ладони обхватывают железо перил. Глаза осматривают мужчину. Тот недвижимо глядит вдаль, меж пальцев зажата сигарета. Зрелище завораживает снова, как и в том переулке. Аккерман курит красиво. Так красиво, что хочется просто смотреть и ничего больше не делать. Парень молчит, наблюдает. — Не спится? — голос чуть отдаёт хрипотцой. Мужчина не двигается, глаза фиксируют некую далёкую точку пейзажа. Там, куда он смотрит, мерцают огни Центра, поблёскивают в просветах меж домов. От кончика сигареты исходит тонкая струя дыма, тут же исчезающего в темноте. Эрен скользит взглядом по бледным скулам, изгибам шеи. Не спешит отвечать. — Сквозняк разбудил, — парень слегка кивает в сторону незакрытой двери. Взгляда не отводит, ждёт ответа. Ривай мимолётно заглядывает за левое плечо, затем вновь возвращается к точке вдали. — Виноват, — говорит негромко, ровно. Черноволосый делает затяжку. На выдохе голова опускается чуть ниже, глаза закрываются. Вокруг брюнета образуется кольцо серого дыма. Шатен наблюдает, вдыхает запах. Глаз не сводит, следит за тонкими запястьями. Чёрные пряди слегка колышутся на ветру. Все звуки кажутся слишком далёкими. Шумы автомобилей, чей-то пьяный смех, лай — всё там, не здесь. На этом балконе спокойно, тихо. Резкий запах табака лишь сильнее расслабляет. — Почему именно сейчас? — Эрен прерывает повисшую тишину вопросом. Надеется, что мужчина поймёт, о чём речь. Старший поворачивает голову, потом серые глаза открываются, смотрят прямо в зелёные напротив. Брови непроизвольно хмурятся, черноволосый пытается осознать сказанное. Парень молчит, любопытство написано на его лице. А ведь действительно, почему? Ривай и сам не знает. День был долгим, изматывающим, а закурить он решил именно сейчас. Именно ночью, когда удаётся поспать, унять усталость хоть на немного. Он и спал, но потом вскочил с постели, вышел на ржавый балкон и зажёг сигарету. Вдыхал, впуская в лёгкие расслабляющий разум, но отравляющий тело дым. — Сейчас никому от меня ничего не надо, — отвечает, пытаясь говорить уверенно. Пускай ответ будет таким. Сероглазый хотел было сказать правду, но решил соврать. Даже не знает, почему. Йегер всматривается в его лицо сильнее, следит за каждым движением челюсти, носа, моргающих век. — Это ложь, так ведь? Зачем врать мне? — парень заваливает вопросами, сводя брови к переносице. Ожидаемо, что он не поверил. Ривай не раз видит проницательность шатена. Тот будто видит насквозь, пытается, по крайней мере. Мужчина делает ещё затяжку, задерживает дым в лёгких на пару секунд, выдыхает. Становится холоднее. — Я просто вышел сюда и закурил, — говорит и вздыхает. На горизонте поблёскивает уличное освещение. Этот момент, как его ощущения в Салдонии: город всегда где-то на горизонте, далеко, но только не рядом с Аккерманом. Яркое лицемерие, неоновая ложь — всё это не для него. Он чувствует себя чужим здесь, чужим и отвергнутым. Зеленоглазый так и смотрит, изучает детали лица. И что с этим парнем не так? — Так зачем же? — Я не знаю, — произносит почти шёпотом, растерянно. Эрен раскрывает глаза, удивляется. Серые глаза опускаются вниз почти стыдливо, а потом возвращаются к точке на ночном пейзаже. Шатен решает прекратить разглядывать, тоже переводит глаза на город. Где-то там кипит жизнь. Он поджимает губы, чувствует вину за расспросы. Оба молчат, не зная, что сказать. Неловкое молчание плавно становится приятной тишиной. Теперь они просто… наслаждаются. Ветер запускает холод под домашнюю одежду. Но об уходе ещё долго никто не задумывается. Проходит время. Сигарета скурена до фильтра, больше Риваю тут делать нечего. Он тушит окурок о ржавое железо. Парень замечает действия и начинает следить за руками. Только сейчас замечает у ног мужчины стеклянную пепельницу. Такую же чистую, как и всё в этой квартире. Окурок летит туда, сероглазый даже не наклоняется. Холод подступает с новой силой, пускает мурашки по всему телу, заставляет ёжиться. Аккерман выпрямляется, расправляет затёкшие плечи. Разворачивается и шагает к двери. Молча поднимает взгляд на парня, ожидая. Шатен идёт следом. Дверь за ними закрывается. Эрен ложится на остывшую постель. Мужчина останавливается на пути в спальню и оборачивается. Серые глаза встречают зелёные. Ривай без слов кивает, смотря на шатена. Тот приподнимает уголки губ, благодаря за эту ночь, кивает тоже. Черноволосый медленно разворачивается и уходит к себе. Парень подмечает, что без него становится слишком пусто. То время, проведённое с ним на балконе, расслабляло, даже успокаивало. Зеленоглазый заворачивается в одеяло и старается заснуть. Теперь уже до утра. *** Хлопок двери заставляет разлепить веки. Расплывчатая фигура мужчины проносится мимо, в сторону ванной. Ещё один хлопок двери. Эрен окончательно раскрывает глаза. Голова поднимается с подушки, в лицо лезут растрёпанные волосы. Парень потягивается, громко зевает. Одеяло греет нижнюю половину тела, которую укрывает. По рукам пробегают мурашки от разницы температур. Из-за закрытой двери доносится шум воды. Шатен приглаживает шевелюру рукой и идёт на кухню. Без сероглазого здесь как-то… пусто. Сегодня Йегер ставит себе цель — он приготовит завтрак, сам. Поставленная задача кажется невыполнимой. Зеленоглазый никогда прежде не пользовался плитой, сковородками и всяким таким. Бутерброды, лапша быстрого приготовления, чай — вот его потолок. Но сегодня почему-то хочется попробовать взяться за сковороду. Чтобы удивить брюнета, а может даже и порадовать. Парень искренне надеется, что удивлять будет не пожаром, охватившим помещение. От мысли он горько усмехается себе под нос, открывает дверь холодильника. И содержимое заставляет задуматься о предстоящем блюде. Идея приходит спонтанно, руки тянутся за двумя яйцами, молоком и вскрытой упаковкой бекона. Что же может быть проще омлета, правда? Парню кажется, что всё. Из шкафа достаёт злосчастную сковородку. На гладкой поверхности пластиковой ручки отражается растерянное лицо. Левой рукой Эрен щёлкает на кнопку и поворачивает тумблер. Плитку включил, уже хорошо. Из первого же ящика шатен выуживает лопатку. Теперь масло, тут уже сложнее. Руки хаотично открывают ящики, пока на греющейся конфорке ждёт своего часа сковорода. С пятой попытки масло всё же находится в одном из узких шкафчиков. Парень наливает небольшое количество и выкладывает три ломтика бекона. Раскалённое масло шипит и брызгает в сторону зеленоглазого. С тихим «Ай» тот накрывает сковородку крышкой. Сбавляет температуру конфорки, на соседнюю ставит чайник. Пока всё идёт хорошо. Из верхнего шкафа на столешнице появляется миска, а из ящика — нож. Просто разбить два яйца, ничего сложного. Эрен так не думает. Берёт одно из них в руку, ножом делает пробный удар. Слабо, даже трещин нет. Бьёт сильнее — тоже слабо. Третьим ударом разрубает скорлупу почти полностью, чуть не разливая белок по столу. С первым покончено, теперь второе. Со вторым немного проще, но приходится выловить пару мелких кусочков твёрдой оболочки. В эту же миску парень добавляет немного молока и быстро мешает ножом. Тут вспоминает про бекон, переворачивает лопаткой. Содержимое миски выливает на сковороду. За действием следует облегчённый вздох — хоть что-то получается. Увлечённый процессом, Йегер не замечает прихода мужчины. Тот стоит в дверях, облокотившись на косяк. Руки сложены на груди, с мокрой чёлки падают несколько капель воды. Зрелище занимательное, вызывает усмешку. Парень, пытающийся справиться с простым блюдом, выглядит весьма забавно. Черноволосый молча наблюдает. Даже не удивляется, что его ещё не заметили. Наконец боковое зрение шатена улавливает стоящего мужчину. Голова поворачивается влево. Зелёные глаза смотрят растерянно, а улыбка получается смущённой. Ривай кивает в ответ и проходит к столу, садится. Закидывает ногу на ногу и продолжает наблюдать. Парень взволнованно приподнимает брови, а затем отворачивается к плите. Спустя несколько минут еда кажется уже готовой. Зеленоглазый выключает плитку, снимает крышку. Посыпает солью и перцем. Немного поборовшись с лопаткой, у него получается разложить завтрак по тарелкам. Перед Аккерманом появляется чашка любимого им чёрного чая и омлет с беконом. Пахнет аппетитно, может это даже съедобно. Эрен садится напротив и внимательно вглядывается в лицо мужчины. Ждёт реакции. Тот отламывает вилкой немного омлета и отправляет в рот. Снизу немного подгорело, да и перца многовато. Но вполне сносно. — Неплохо, — говорит, прожёвывая. Лицо парня искрится от радости, глаза сияют. Он энергично принимается за еду, в спешке забывая об аккуратности. Ривай оценил его готовку, вот это да! Сероглазый тихо усмехается и продолжает есть. Разжёвывает слегка пережаренный с одной стороны бекон, заливает горячим напитком. Буквально за минуту шатен расправляется с едой и убегает в ванную. Мужчина наслаждается чаем, приподняв уголок рта. Чудной же он, этот Йегер. Уже в тишине черноволосый принимается мыть посуду. В дверном проёме стоит, запыхавшийся от спешки, одетый Эрен. Тёмная бровь скептично поднимается, мужчина идёт одеваться тоже. Закрывая входную дверь, парень светится от счастья. Ключи в его руке немного подрагивают. Черноволосый почти закатывает глаза, так глупо выглядит младший сейчас. Они спускаются к Эрвину в кабинет. Тот привычно склоняется над бумагами, а затем выкладывает на стол восемь карточек. Зелёные глаза расширяются от предстоящей работы. Парень размышляет о том, как Риваю удаётся успевать столько всего за день. Блондин бросает кроткий взгляд на Эрена, оценивая. Потом кивает самому себе и смотрит на мужчину у стола. Рассказывает о заказах. «Пять устранений и три доставки» — говорит он своим чётким баритоном. Когда прямоугольники из пластика оказываются в кармане пальто, то напарники выходят из кабинета. До выхода на улицу старший и слова не произносит. Утренний воздух бьёт в лицо, слух улавливает отдалённые шумы. Некоторое время оба идут по улице, не переговариваясь. Потом мужчина на ходу достаёт из кармана карточку и протягивает её зеленоглазому. Тот взглядом пробегается по строчкам, цепляя самое важное: Имя: Бернард Уэст Примерное расположение: Финниган-стрит, 28 Приметы: высоченный, широкоплечий, работник рыбной лавки, шевелюра светлая. Парень отдаёт пластик обратно, теперь уже зная место назначения. Он следует за черноволосым, петляя вместе с ним по закоулкам. Неон вывесок светит ярко, хотя заведения ещё закрыты. На улочках никого, жизнь здесь начнётся лишь после полудня. Спустя время ярких вывесок становится всё меньше, они уступают место плакатам с названиями на разных языках. Путь становится не таким запутанным, атмосфера опасности сменяется мирной. Они зашли в тихие районы. У одной из дверей торговец переворачивает знак на «Открыто». Одинокие жители встречаются всё чаще, кто-то просто разгуливает, кто-то направляется в нужное место. Ривай ровняется с парнем и смотрит на его реакцию. А таковая есть. Зеленоглазый расслаблен, немного сонный взгляд проходится по окружающим домам. — Нравится здесь? — чуть саркастично проговаривает Аккерман, вопросительно вскидывая бровь. Шатен сначала не реагирует, после до него доходит. Парень улыбается шире и согласно кивает. — Здесь так тихо и спокойно, — выдыхает, смотря куда-то вдаль. В зелёных глазах светится огонёк тепла и умиротворения. Руки спрятаны в карманах куртки, ноги неспешно шагают по асфальту. Мужчина немного ускоряет ход — у них много дел сегодня. Йегер спешит догнать ускорившегося, но глаза всё разглядывают окружение. Через пару домов черноволосый сворачивает вправо и подходит к шестиэтажному зданию. Красная вывеска с надписью «Рыба», полосатый потёртый козырёк над дверью. На этой улице людей меньше, только крысы по углам. На стекле с тонировкой висит табличка, гласящая об открытом магазине. — Мы на месте, — кротко бросает Ривай, вынимая руки из карманов. По ступенькам поднимается ко входу, дёргает ручку на себя. Парень заходит следом. В помещении мрачно и сильно пахнет рыбьими внутренностями. Сырой воздух липнет к коже. В лавке тихо, слышен только шум холодильника, что светится в дальнем углу. Никого нет. Сероглазый подходит к прилавку и заглядывает за него. Шатен слышит недовольное «Тч», мужчина заходит за стойку и присаживается. Эрен смотрит за спину и вопросительно склоняет голову набок. На полу лежит мужское тело лицо вниз. Крупное, сильное. Светлые волосы ближе к шее окрашены красным. На затылке зияет ножевая рана. Глубокая, точная, клинок провернули влево, прежде чем вытащить. От шеи вниз стекают слабые потоки крови, который вытекло уже много. Парень задумывается, что рисунок раны напоминает крылья бабочки. Сероглазый окидывает труп взглядом, прищуривается, подмечая детали. Затем встаёт и принимается изучать помещение. Парень стоит на месте, лишь оглядывается периодически. — Его убили недавно, — произносит мужчина выходя из коридора. Йегер оборачивается к нему. Брюнет ещё раз оглядывает труп, осматривает полки. Одна рыба, ничего более. Её запах мерзко расползается где-то внутри. Скоро смешается с запахом гнили, и никто даже и не заметит смерти. Задумка просто идеальна. Мужчина шепчет себе под нос, последнее предложение выходит чуть громче. — Видимо, он им чем-то не угодил. — Что? — зеленоглазый хмурится, осознавая смысл слов. Значит, этот заказ выполнили не они? — Идём, нечего тут торчать, — грозно бросает старший, направляясь к выходу из магазина. Эрен последний раз смотрит в сторону тела. Наблюдает за кровью, стекающей с горла и капающей на белый кафель. И за бабочкой, распахнувшей свои кровавые крылья на чужом затылке. Парень нервно сглатывает, отводит взгляд. Мужчина открывает дверь и ждёт. Шатен пытается стряхнуть волнение и идёт за ним. На улице оба оглядываются. Никого, но по позвоночнику Йегера пробегает холодок. Ему кажется, что за ним кто-то следит, следит пристально. Зелёные глаза пытаются найти, судорожно вглядываются в дома, лица проходящих людей. Черноволосый замечает это. Они встречаются взглядами, Ривай молчит, затем кивает, без слов убеждая, что всё в порядке. Паника отступает, шатен моргает три раза. Выдыхает, продолжая путь. *** Следующие несколько часов сливаются для Эрена в монотонную кашу. Они молча приходят к месту назначения, пистолет Аккермана метко стреляет в цели. Четыре трупа одинаково падают на землю. Рука в перчатке отчёркивает слово «выполнен» в карточках. Парню даже не приходится браться за своё оружие — всё за него делает черноволосый. Доставки оказываются простой и рутинной работой. Взять из одного места, отнести в другое. Пару ящиков тащит Йегер. Напарники бродят по городу, делая своё дело. Шатен первое время не мог избавиться от чёткого ощущения слежки, но потом скука вытеснила тревогу. Лишь на последней доставке приходит заинтересованность, смешавшись с прежним волнением. Ривай останавливается напротив заброшенной высотки. Смог над головой потемнел, уже вечер. Ноги неприятно обдаёт ветром. Шумы кажутся далёкими, словно из другого города. На расстоянии километра вокруг всего лишь один еле работающий фонарь. Из здания выходит мужчина в тёмной кожаной куртке. На голове камуфляжная бандана, узкие очки. В руке он держит чернёный кейс, что совсем не вписывается в образ незнакомца. Человек очень высок — выше Аккермана на две головы. Он встаёт напротив напарников и протягивает чемодан. Другой рукой почёсывает щетину на смуглом лице. — Оставьте на Кайрвол 24, на разбитой скамье, — произносит грубым низким голосом. Смотрит на них с недоверием, видимо, глядя на рост черноволосого. Мужчина принимает кейс из чужой руки. На мгновение шатен столбенеет, уставившись на запястье незнакомца. На нём уродливым шрамом содрана кожа. Получившийся рисунок слишком похож на то, что Йегер видел сегодня утром. Перед глазами возникает точно такая же бабочка на затылке работника рыбной лавки. Сравнение двух картин пугает, а связь между ними вызывает тонну вопросов. Парень выпадает из мира на 10 секунд, затем отмирает. Мужчина уже поднимается по ступеням в высотку, скрывается в темноте. Касание драпового материала о руку обращает внимание на развернувшегося Ривая. Тот упрямо молчит уже целый день. Теперь же жестом показывает направление. Дорога приводит их к одному из закутков на окраине Центра. Эрен удивлённо таращится по сторонам, но потом брюнет заворачивает в подворотню. Яркий свет, лязг проезжающих машин и шумные потоки спешащих людей сменяются на мрачную и отталкивающую картину. Сырой бетон, повсюду грязь, хлам и кромешная тьма. Где-то в глубине надрывается пёс, его лай эхом доносится до ушей. Дешёвая лампа над заколоченной железом дверью гудит. Свет падает ровно на скамью посреди двора. Парень двигается в её сторону. Левая половина каменного сидения обрушена, мелкие куски разлетелись по мокрому асфальту. На спинке маркером выведены сотни ругательств. Сероглазый брезгливо смотрит на всё это. Мерзость. Он с большим трудом заставляет себя подойти к скамье, хотя назвать это убожество так язык не поворачивается. Руки опускают кейс на остаток сидения. Мужчина довольно торопливо отдёргивает ладонь, дабы даже перчаткой не задеть. Глаза рыскают по темноте и натыкаются на отдалённую фигуру. Человек наблюдает, ждёт, когда можно будет забрать принесённое. Аккерман чуть заметно кивает в сторону чемодана. Затем оборачивается и уводит парня. Спиной чувствует, как незнакомец шагает ближе. Рука на автомате тянется к поясу, к оружию. Зеленоглазый идёт впереди и не видит, не чувствует возможной опасности. Но после того, как с камня поднимают посылку, ничего не следует. Только звук отдаляющихся шагов по сырости на асфальте. Мужчина отходит ещё дальше, они возвращаются на шумную улицу. Теперь он выдыхает носом, убирает руку в карман. Работа наконец закончена, можно идти домой. Взгляд цепляется за название на стене дома. Идти им ещё не меньше часа. На белом пластике Аккерман делает последнее подчёркивание. Уставшие от яркого света глаза побаливают. Улица хоть и окраинная, но всё же принадлежит к центральному району. Мерцание экранов, баннеров, иноязычных названий — это словно отображает жизнь, кипящую в ночь. Авто, что летят куда-то стремительно. Звуковая реклама, раздающаяся откуда-то сверху. Люди, проходящие мимо со скоростью экранных субтитров. Теперь мужчина поворачивает голову к Эрену. Парень ведёт себя так же, как и вчера. В изумрудной радужке блестит восторг, смешиваясь с интересом. Брюнет обращает внимание на детали внешнего вида. Растрёпанная ветром шевелюра, съехавшая с правого плеча расстёгнутая парка. Неряшливость, на которую владелец не обращает внимания, рассматривая всё подряд. Сероглазый находит это даже по-своему милым. А ещё забавно глупым. Только вот на краю сознания мелькает, что он парнем удивлён. Напарники продвигаются сквозь толпу спешащих прохожих. Боковым зрением старший следит за шатеном, приходит какое-то спонтанное осознание. Вот оно — их различие. Ривай пытается пробраться через поток людей, выбраться из него, поскорее уйти. А Эрен наоборот, утопает, не оказывая сопротивления. Сливается, наслаждаясь тем, как проникает под кожу суетливая «жизнь» и синхронизируется с собственным пульсом. Когда толпа наконец остаётся за спиной, идти становится легче. Фонарь над головой мигает, выдавая неисправность. Йегер щурится от него. Зеленоглазый выходит из своеобразного транса, голова вращается из стороны в сторону. Зрачки лихорадочно впиваются в витрины магазинов. Смотря налево, на прозрачное стекло, встречается с глазами мужчины. Тот приподнимает брови в немом вопросе, словно спрашивая, чего он там выискивает. Парень хлопает глазами, соображая. Затем приветливо улыбается. — Раз мы уже закончили работу, то мы ведь теперь свободны? — в голосе читается усмешка, словно шатен Аккермана перехитрил. Тот долго испытующе смотрит, пытаясь отговорить от затеи. Но он, кажется, проигрывает с самого начала. Пыл Йегера не остудить даже такой ледяной глыбе, как Ривай. Мужчина продолжает молчать, младший медленно делает улыбку шире, понимая свою победу. — Чёрт с тобой, идём. Всё равно еды надо купить, — черноволосый цыкает, закатывает глаза. Сегодня ему приходится сдаться. Зеленоглазый подпрыгивает на месте, шёпотом скандируя «Есть!». Как маленький ребёнок, правда. Подошвы мартенсов стучат по асфальту, когда он подбегает ближе к витринам. Работники, что видят восторженное лицо через стекло, отпускают смешки. Ривай ведёт парня дальше. Когда оба доходят до широкой двери с названием универсама, то тот взглядом спрашивает разрешения. Мужчина по-отечески кивает. Дёргает пластиковую ручку на себя, ступает на резиновый ковёр. Парень заходит следом. Внутри светло, даже слишком. Белые стены, стеллажи с товарами — всё просто и обыденно. С кассы доносится мерный пикающий звук. Черноволосый хватается за тележку, что шумит о другие, задевая их металлическими прутьями. С задавленным зевком заворачивает в первый отдел. В магазине тихо, что удивительно. Две фигуры в тёмных уличных одежах сильно выделяются на фоне чистых стен и плитки. Уставившись на полки, Эрен подходит к каждой, трогает товары. Мужчина не обращает внимания, окидывая небрежным взглядом стеллаж, идёт дальше. Так они и ходят следующие отдела три. Старший только продвигается дальше, а парень останавливается у любой мелочи. Внезапно всплывает мысль, что ножи дома затупились. Рука вытаскивается из пальто и берёт с полки точильный камень. Покрутив, кладёт в тележку. Напарники идут дальше и доходят до продуктов. Тут уже и сам Аккерман вынужден засматриваться на прилавки. Бритый затылок чувствует на себе пару зелёных глаз. Мужчина уже догадывается о причине, поворачивается. Йегер держит в руке жёлтую упаковку бельгийских вафель. — Ладно, можешь взять, если что-то понравится. Но не всё подряд, — говорит строго. На последних словах даже хочется пальцем погрозить. Парень с щенячьими глазами стоит, не веря. Только дёргается на последнем предложении и усиленно кивает. Понимает, что да, чужие деньги бездумно тратить не стоит. Но так хочется. Черноволосый вздыхает, затем кивает в сторону вафель. — Бери уже. С радостным лицом Эрен кладёт упаковку в тележку. Потом подлетает к другой полке, а затем и к следующей. Так помимо основных продуктов — их неторопливо выбирает Аккерман — в большой тележке появляется бутылка апельсинового сока, зефир в шоколаде, блины с вишней, клюква в сахаре, мёд. Понять нетрудно — парень явный любитель сладкого. Самому мужчине оно не нравилось никогда, и из его более предпочтительных продуктов находится твёрдый сыр, колбаски запредельной остроты и бутылка красного сухого вина. Про себя брюнет думает, что здесь чай здесь отвратителен и проезжает этот отдел. Когда они доходят до кассы, то из кармана Ривай достаёт купюры. Чек выходит выше обычного, он даже знает из-за кого. Расплачивается, складывает покупки по двум пакетам и направляется к выходу. За спиной слышно вежливое прощание кассирши, на которое торопливо отвечает шатен. Уже снаружи они ровняются, шагая в направлении бара. Ночной воздух обдаёт прохладой, заставляя поежиться. Полиэтилен больно режет мужские руки, на что их хозяин устало выдыхает. Черноволосый размышляет о времени, потраченном в универсаме. Идти им ещё долго. Тут нести становится легче, а после тяжесть и вовсе вырывается из руки. Серые глаза видят, как смуглая ладонь перехватывает обе ручки. Сам шатен старается в сторону черноволосого не смотреть, лишь невозмутимо шагает вперёд. Мужчина наклоняет голову набок с ироничным «Пф». Смягчает взор и возобновляет ход. Впереди идущая толпа вновь затягивает их в свой поток. Людские голоса соединяются в единый неразборчивый шум. Чужие плечи несколько раз смеют задеть брюнета, а чья-то нога быстро проходится по мыску левой ноги. Аккерман сдавленно рычит с раздражением — из-за этого он и ненавидит все эти толпы. Такое приходится терпеть ещё где-то минут пятнадцать, пока часть говорливых муравьёв не сворачивает на переход. А Эрен сбоку так спокоен и расслаблен, будто его все обходили стороной, а пройтись решили именно по мужчине. Голоса остаются позади, остаётся лишь звучащая фоном реклама, шумы машин и завывание ветра по стенам. Воцарившееся молчание прерывает голос парня. Тот решает завести хотя бы повседневный разговор. Упорно игнорирующий весь день Ривай уже надоедает. Черноволосый ступает рядом, смотря только вперёд. Неужели он настолько часто бывает в таких местах, что даже не хочет осмотреться? Шатену такое непонятно, но вызывает немалое любопытство. И он решает об этом спросить. — Ты ни на что не смотришь, кроме дороги. Почему? — голова вопросительно наклоняется набок. Глаза — уже привычно для Ривая — широко раскрыты. Уставившись на мужчину в ожидании ответа, парень чуть не влетает в столб. Обойдя препятствие стороной в последний момент, высовывает руку из кармана. Взгляда не отводит, ждёт. Аккерман поворачивается к шатену и обдумывает ответ. Вернее, его формулировку. — Не нравится, — кротко отвечает после недолгого молчания. Мужчина отворачивается к дороге, следя за табличками на домах. Скоро им придётся свернуть с улицы Центра. А парень смотрит шокировано, очень. Слова встают поперёк горла, он ими давится. Так брюнету это просто… не нравится? В такой односложный ответ оказывается сложно поверить. Ошарашенный Эрен наблюдает за тем, как черноволосый заворачивает за угол. Зеленоглазый встаёт перед проходом, замирает на месте. В темноту удаляется низкая фигура в драповом пальто. А порыв ветра слабо колышет пряди над бритым затылком. Последний раз Йегер оборачивается к центральной улице. Огни, шум, суета, торопливые прохожие. Жизнь тут так и кипит, завораживая пришедших. Из груди вырывается тоскливый вздох. Парень засовывает свободную руку в карман парки, опускает глаза в пол. Чем дальше он идёт, тем меньше неонового света заметно на асфальте. Шатен нагоняет мужчину уже в тихих районах. Путь освещают азиатские бумажные фонари. Взгляд смуглого лица задерживается на одном из таких. Сияющая лампа, что окрашивает округу красным сквозь цветную бумагу. От зрелища почему-то приходит уверенность, возвращается прежний задор. Зеленоглазый решил для себя, что пусть мужчине и не нравится Центр, но попробовать изменить его мнение никто не запрещает. Он только попробует, попытается. Надежда загорается на изумрудных радужках, губы складываются в весёлую улыбку. Подскакивая сбоку, Эрен смотрит в бледное лицо и делает попытку заговорить. Идти ещё прилично, так что можно вновь попробовать разогнать тишину. Он задаёт простые вопросы, на что получает незатейливые ответы: «Да», «Нет», «Нравится», «Времени на это нет», «Йегер, тебе не надоело заваливать меня вопросами?!». На последнюю реплику шатен тепло смеётся, пока слышит тихое ворчливое фырканье. Голос младшего звонко раздаётся в пустых переулках. Расспросы принесли много плодов. Так парень узнаёт, что сероглазый предпочитает острое, любит читать, хотя из-за недостатка времени делает это редко. Вскользь мелькает фраза, что у мужчины стойкость к алкоголю — это заинтересовывает младшего особенно сильно. Ривай замолкает после расспросов, что состояли из пунктов шести, не меньше. Но отвечать парню оказывается даже приятно — болтовня не раздражает, как это обычно бывает с другими. Кто знает, может вечерами они смогут не просто перекидываться парой фраз, а действительно общаться. Такая перспектива очень странна для жизни черноволосого, даже слишком. Серые глаза пробегают по козырькам мало освещённых лавок, мужчина впускает ночной воздух в лёгкие. Тут тихо, лай дворовых псов в этой части района почти не слышен. Шатен молча идёт рядом, шурша пакетом с покупками. По ночным улицам они идут ещё с полчаса. Знакомый поворот лабиринта, яркое название бара, чёрная железная дверь. Это мелькает перед глазами, когда напарники торопливо заходят внутрь. Оба желают поскорее очутиться в квартире. Черноволосый протягивает парню связку ключей, сказав, что заглянет к Эрвину и сдаст работу. Шатен забирает второй пакет, что отдают без сопротивлений. Поднимается на пятый этаж, отпирает дверь. Когда та захлопывается за спиной, включается свет. Эрен чувствует спокойствие и уютную тишину. Вешает куртку, моет руки, купленное раскладывает на столе, что-то убирая сразу в холодильник. Возится с покупками и ждёт прихода старшего. *** Затёкшие от долгого сидения ноги начинают болеть. А документы будто и не заканчиваются. Блондин слушает рассказ пришедшего Ривая о том, что тот видел утром. Мозг цепляется за некоторые слова. «Символ бабочки», «заказ», «хорошая задумка» — уставший Смит соображает не так быстро, но посыл до него доходит. Цепочка мыслей приводит к заключению, которое явно придётся брюнету не по нраву. — Ривай, я запрещаю тебе в это лезть, — грозный тон разносится по кабинету. Светлые брови сильно нахмурены, между ними появляется неглубокая складка. Локти упираются в стол. Над сложенными в замок руками приподнимается фигурный подбородок. Спина мужчины выпрямляется, он хочет позой показать свою серьёзность. — Эрвин, я… — Это не обсуждается, — заключает голубоглазый. Аккерман закипает внутри. Конечно же, он знает, кто за этим всем стоит. Запрещать в этом случае — просто абсурд. Сомнения сеет твёрдое смитовское «Это не обсуждается». Такой фразой блондин всегда ставит точку. И после этой фразы всегда оказывается прав. Руки сжимаются в кулаки, желание ударить крепнет с каждой секундой. Серые глаза уже готовы метать молнии. Но мужчина сдерживает порыв гнева, поднимает голову выше, успокаивается внешне. — Ясно, — говорит тихо, чётко. А после разворачивается и выходит из кабинета под вздох Смита. Дверь закрывается с громким хлопком. Подошвы стучат по плитке пустого коридора, мужчина стремительным шагом делает очередной поворот. Ноги ступают на лестницу, несут к своему этажу. *** Щёлкающий звук дверной ручки отрывает парня от раскладывания последних продуктов. Черноволосый закрывается в ванной, пока шатен выбирает место для своих сладостей. Останавливается на верхней полке, что ближе к холодильнику. Та наполовину пустует — семь упаковок различного чая не заполняют пространство полностью. В проёме встаёт мужчина. Вид его кажется суровым, даже взбешённым. Но потом сероглазый видит, чем занят парень, смягчается, вздыхает. Упавшие на глаза пряди чёлки убирает левой рукой. Мужчина подходит к холодильнику и открывает. Внутри всё разложено аккуратно, будто Йегер боялся сделать что-то не так. Но все продукты на месте, и даже распределение по полкам правильное. Черноволосый приподнимает брови, одобрительно кивает. — Садись, сейчас приготовлю нам что-нибудь, — говорит, обращаясь к зеленоглазому. Тот послушно опускается на стул и наблюдает. Мужские руки достают упаковку куриного филе, помидоры, сыр. Всё это расставляет на рабочем столе. Из небольшого ящика выуживает полбатона белого хлеба. Парень отворачивается к окну, слыша мерные удары ножа по разделочной доске. — А что готовишь? — шипение со сковородки почти заглушает голос шатена. Но вопрос адресата достигает. — Жареная курица с помидорами, гренками и сыром, — звучит немного деловито. Ривай произносит это, посыпая натёртую приправами курицу кубиками хлеба. Накрывает крышкой и бросает на младшего кроткий взгляд из-за спины. Тот сидит, глотая появившуюся из-за разогретого аппетита слюну. Но приходится терпеливо ждать, поедая сытное блюдо пока лишь в мыслях. — А ты уже хозяйничаешь на моей кухне, — не вопрос, а утверждение. И оно заставляет Эрена покраснеть до кончика носа и поперхнутся. Мужчина стоит спиной, победно ухмыляясь вызванной реакцией. Рукой помешивает содержимое сковороды, переворачивает филе на другую сторону. Парень теряется, не знает, что и сказать. — Я… п-просто… — Успокойся уже. Пока всё довольно неплохо, — и сказанное действительно успокаивает зеленоглазого. Словно холодным ветром обдаёт, выводя с лица красноту. Шатену кажется, или он правда услышал одобрение в голосе старшего? Он старался раскладывать всё предельно осторожно, пытаясь соответствовать правилам, что немного прослеживаются в расстановке вещей. Руки у него тряслись слегка, пока Йегер клал сыр на одну узкую полку, курицу к оставшимся сосискам на другую. В дверцу ставил молоко. Видимо, не зря старался. Черноволосый продолжает готовить, воцаряется молчание. Тишине мешает звук готовящегося ужина. Спустя минут двадцать мужчина раскладывает еду по тарелкам, подаёт на стол с вилками и ножами. В нос шатена ударяет аромат приправленной курицы. Он берёт прибор в руки, расплавленный сыр тянется от тарелки до самого рта. Вкус оказывается просто потрясающим: нежная курица, помидоры, которые превратились скорее в томатный соус, хрустящие гренки. Парень ест быстро, торопливо, так же, как и в прошлые разы. А Аккерман неспешно жуёт, разрезая филе на мелкие кусочки. На кухне слышны только удары вилок и ножей и довольное жевание младшего. На улице начинается несильный дождь. Капли стучат по стеклу позади черноволосого. В мыслях прокручивается день их встречи. Тогда тоже был дождь, но намного, намного сильнее. Серые глаза направлены на наслаждающегося ужином Эрена. На уголке рта маленькое пятно от соуса, ноздри втягивают вкусный запах. Взгляд парня поднимается на мужчину. Тот указательным пальцем проводит по уголку своих губ, указывая. Шатен кончиком языка убирает соус, потом облизывается, возвращается к еде. Мужчина невольно наблюдает за действиями, сглатывает. Что это было? Он и сам не знает. Когда оба заканчивают с ужином и мытьём тарелок, то уставшие выходят из кухни. Зеленоглазый садится на свой диван, а Ривай подходит к окну и проверяет, не заливает ли. Убеждается, что всё нормально, отходит в сторону кресла. Тут в голове нарастает желание закурить — за день он к сигаретам даже не притронулся. Пачка так и остаётся лежать в кармане пальто, что висит около входной двери. Черноволосый садится на кресло, закидывает ногу на ногу, откидывается спиной. Руки расслабленно устраивает на подлокотниках. Парень смотрит на него с интересом, ждёт дальнейших слов или действий. Но ничего не происходит. Они просто сидят в тишине, не говоря ни слова. Проходит минут пять, и мужчина поднимается с места. Подходя к двери, бросает взгляд на полку с книгами. Хотелось бы купить ещё что-нибудь. Все имеющиеся уже прочитаны, некоторые даже по несколько раз. Ладонь опускается на металлическую ручку, язычок замка с характерным звуком даёт двери открыться. Брюнет уже собирается обернуться, чтобы посмотреть на Йегера, как слышит из-за спины, со стороны дивана, добродушный голос: — Доброй ночи, — громко говорит парень, надеется на ответ. Ривай поворачивается корпусом, пальцами держась за дверь. В добрых зелёных глазах отражается свет от люстры. Полуулыбка на смуглом лице выдаёт волнение. Руки неуверенно мнут белую простынь. Мужчина молчит ещё с минуту, глядя на парня. — Ночи… Эрен, — проговаривает Аккерман перед тем, как скрыться за дверью. Имя произносит тихо, почти шёпотом, опустив глаза куда-то в сторону. Свет в гостиной выключается, а за фигурой закрывается дверь. Зеленоглазый сидит, несколько мгновений смотря в одну точку. Он слышал своё имя? Показалось? Сомнения и робкие мысли лезут в голову. Йегер снимает с себя уличные вещи, складывая в ровную стопку. Забирается под тёплое одеяло, глаза не закрывает. Долго разглядывает темноту, думая. Слова Ханджи о постепенности снова всплывают в памяти. Она оказалась права. За этот день даже удалось узнать о сожителе хоть что-то. Наконец усталость побеждает над разумом и отяжеляет веки. Дыхание становится ровным, силы покидают тело. Прохлада заставляет закутаться чуть сильнее. Под мелодичные звуки дождя, что ровно барабанит по окнам, парень засыпает. Проникший через открытую форточку ветер еле заметно треплет по каштановым волосам.