хрустальный мальчик.

Уже двенадцать утра, но комнату не освещает свет. Сегодня мальчишка с лиловыми волосами был одарён интерьером. У стены стоит стол из тёмного дерева с подносом еды и включённой камерой. Хочется запечатлить эти попытки.. Владелец множества недавних ранений привстаёт, застёгивая некоторые пуговицы на потрёпанной школьной форме. Низкорослый жадно заглатывает еду, игнорируя все присутствующие столовые приборы. Опустошив тарелку, тот вглядывается сквозь темноту, так как этого количества еды ему явно не хватало. Только сейчас его взгляд упал на шприц, что мирно лежал возле камеры - приз маленькому герою. Он был пуст, лишь уловка. Твоё милое лицо во время отчаяния так забавляет меня. В этот раз ты, как прежде яро отрицаешь привязанность ко мне, но прекрасно понимаешь что выхода нет.. Краткие шаги, я также способен лгать.. В очередной раз обманувшись, ты находишься в моих сильных, сжимающих твоё хрупкое тело, объятьях, ты рыдаешь, печально мечтая о скором спасении, но оно лишь одно и прямо перед тобой - это я. Я хочу чтобы ты наконец увидел мои прекрасные чувства, не выговаривая слова с отрицанием. Хочу, чтобы ты увидел это одним из первых, также яростно отрицая все мои доводы и то, что я имею в виду. Моя рука в очередной раз скользит по прекрасному телу. С моих губ срывается очередной комплимент по отношению к милому телу партнёра. Я хочу обнимать тебя, пока твои рёбра не треснут, хочу оставлять на тебе укусы до твоего болевого шока и немого крика, хочу заставлять тебя рыдать, сдерживать свои отвратительные наигранные слёзы, я не способен проявлять жалость, ведь ты так мил... —Не надейся, даже малейшую дозу ты должен заслужить. - строгий голос словно оглушает лилововласого после долгой тишины. - Оума-кун, ты знаешь все правила, но надеешься, что я способен нарушить свой же завет? - вопрос был задан на одном дыхании, я не слишком сильно обдумываю свои слова, но чётко знаю правила. Мои руки в очередной раз растёгивают недавно застёгнутые пуговицы, а губы вновь прикасаются к белоснежному телу. Сегодня я чувствую себя гораздо лучше и хватая его за шею, нежно провожу вдоль ключиц. —Тебе нужно принять душ. - это был третий раз, спустя этот краткий месяц, но его белоснежное тело в любом случае продолжает казаться для меня кристально чистым. Я поспешно раздеваю его, к чему тот неимоверно привык. На странность я не оставляю его одежду в комнате.. Я выношу оголённого юношу из комнаты и тот мельком видит светлую квартиру своего хозяина. Я сажаю его в ванную и кидаю его школьную форму в грязное. Его выражение лица выдавало смущение, но осознавание того, что я не раз видел его тело, придаёт каплю уверенности. Включая душевую лейку я мочу его голову и выливаю чуть шампуня. Низкорослый принимает мой намёк и создаёт небольшое количество пены. Я не упускаю возможности и берусь рукой за его прибор, из-за чего партнёр вздрагивает. Всеми известные движения, что длятся от силы минуты две и моя рука испачканна семенем лилововласого. Я провожу языком по своей руке, врезаясь взглядом в испуганое лицо мальчишки. Я укутываю его полотенцем и поднимаю на руки. Он оказывается вовсе в неизвестной ему комнате, усаженный на кровать хозяина квартиры. Уже спустя некоторое время низкорослый одет в мою повседневную одежду, этот образ идёт ему куда больше, чем школьника-паиньки.. Я не способен контролировать себя и уже вжимаю его в кровать. Его хрустальные глаза так сочетаются с этой одеждой, очень соблазняет и заставляет погрузиться с головой.. Делая окружные движения правым коленом между ног нижнего, я прикасаюсь губами к его шее, делая краткий, но болезненный укус. В ответ слышится тихий хрип. В этот раз я вовсе охвачен чувствами и ожидания эйфории, что заставляет меня сорвать с него недавно натянутую одежду. Игнорируя отсутвие защиты и смазки, я начинаю вдалбливать моего ангела в кровать. Он не способен чувсовать наслаждение от этого, лишь дикую боль.. Он сорвал голос только вчера, но в этот раз вновь кричит, прерываясь на кашель. Мою кровать пропитывает алая жидкость, смешанная с моим же семенем. Даже спустя двадцать минут я не останавливаюсь, ведь мой член не перестаёт быть, как прежде твёрдым. Когда же нижний отключается, я вынужден прекратить и удовлетворить себя сам, ведь не хочу потерять мой объект любования.. Опухшие от слёз глаза, чуть приоткрытый рот, что даже сейчас хрипел и само тело юноши, которое даже сейчас было способно дрожать. Я вынужден вновь помыть его и уложить спать в совственную, но уже перезаправленную кровать. Целую ночь вместо сна я был не способен прикоснуться к нему.. Я причинил ему неимоверную боль и чувствую вину. Я вовсе не псих, верно? Психи не чувствуют вину, ха-ха...