ASMR

Юнги устал. Вообще, это его стандартное агрегатное состояние, сколько он себя помнит. Если бы можно было спать всю жизнь в обнимку с кумамоном, с перерывами на еду и душ, такой образ жизни его бы устроил. Пару месяцев назад он проходил медосмотр вместе со всеми мемберами, и после посещения психиатра, МРТ и обследования головного мозга при помощи странного шлема с проводками (Юнги не помнит названия, но помнит шутку Чимина, что Юнги похож на Ксавьера из людей Икс) в его медкарте появились записи о синдроме хронической усталости, неврозе и нарушении выработки дофамина и окситоцина. И он не был удивлен. Юнги устал, но он не псих - это он четко выяснил у врача, чуть ли не тряся его за плечи. Но с выработкой гормонов счастья у него реальные проблемы. Тогда он пожал плечами и шикнул на беспокойные взгляды мемберов — можно подумать, это что-то меняет. Это будто всегда было с ним и про него, Мин-ворчливая-вечно-недовольная-задница-Юнги, он и так это знал, просто теперь это нашло объяснение в медицинской терминологии. Врач посоветовала какие-то таблетки и витамины (их Мин благополучно смыл в унитаз, как только получил из рук менеджера), и больше отдыхать. В коридоре частной клиники Юнги тогда окинул застывших шестерых мемберов убийственным взглядом и пообещал придушить собственноручно того, кто будет жалеть его и раздувать из этой приписки чуть ли не диагноз. Чимин тогда еще пошутил, что он не против. Юнги устал. Но сегодня — чертовски сильно. Больше всего Юнги устает, когда у него не получается задуманное. Он ненавидит себя за эту слабость, за жажду быстрого результата и неумение получать удовольствие от процесса. Он всегда и везде, в личных разговорах и на публичных интервью говорит, что может зависать сутками в студии и обожает писать музыку. Но никто не знает, что на самом деле каждый раз, открывая музыкальный редактор, он вступает в неравную схватку между собой и внутренним критиком. Иногда он ненавидит это прямо до онемения в пальцах — неровно легшие дорожки, несостыковки вокала, какой-то тупой звук в припеве, кто-черт-подери-додумался-поставить-туда-собачий-лай (ах да, это же я, Юнги, и мои гениальные (нет) идеи). Ненавидит рутинно чистить вокализы, подбирать семплы, стук метронома в ушах, который уже сроднился с его сердечным ритмом. Ох, а как же сильно он злится, когда идея выскальзывает, как шелк из пальцев. Он был так вдохновлен в начале, горел и крутил мелодию в голове ежесекундно, а после работы над ней хочется разбить ноутбук и никогда, никогда больше не открывать FL. Да что там — ноутбуков полегло целый легион за все время существования группы, а разбитых инструментов, предметов интерьера и милых мелочей набралось бы на целое состояние. Именно поэтому он всегда закрывает дверь студии на кодовый замок и никого не пускает в свое логово, чтобы никто и никогда не увидел этих неопровержимых улик его собственного бессилия. Чимин еще шутил, что у него там не студия, а «красная игровая комната», и дразнил Мина: «Мистер Грей, Вас ждут». Иногда Юнги не понимает, зачем вообще занимается музыкой, если 90% времени он пребывает в ярости и самобичевании, но потом гадкий внутренний голос все же напоминает, что больше Мин не умеет ничего другого. Юнги устал. А больше всего устал от самого себя. И ему необходимо отдохнуть. Необходимо, как воздух. Он старательно убеждает себя в том, что без этого не обойтись, ложится на диван, надевает наушники и со стыдливым вздохом расстегивает ремень на джинсах. *** Недавно Юнги открыл нестандартный способ релаксации — это случилось, когда он в очередной раз чистил вокальную партию нового трека. Ну знаете, его обо-жа-е-мая рутина: подтянуть фальшивые ноты, убрать вздохи, трески, щелчки и посторонние звуки. Да, для этого есть автоматические плагины, но Юнги и его внутренние критики не позволяют так легко отделываться, и Мин всегда все кропотливо чистит вручную, прослушивая каждую дорожку раз по пятьдесят, чтобы ничего не упустить. Когда дело дошло до партии Чимина, Юнги был особо внимателен. Он всегда упоминает, что голос Чимина — его любимый среди мемберов. Это чистая вкусовщина, но Юнги правда нравится, да и к тому же Чимин почему-то на записи совершает меньше всего ошибок. Юнги очень нравится, как поет Чимин, работать с его материалом, этой легкостью и эстетичностью в том, как он берет даже очень высокие ноты. И если положить руку на сердце и быть честным перед своими демонами, то, наверное, возможность работать с таким вокалистом, как Чимин, и делать для него музыку — это одна из нескольких причин, почему он все еще занимается этим. Определенно. Пак часто шутит, что вредный Шуга не пишет для него треки, потому что он ему не нравится. А Юнги знает правду. Потому что, черт, голос Чимина нравится ему настолько, что ничего из написанного пока недостойно его соло. Тогда Юнги послушал новую демку (парни записывались без него) и, дойдя до части Пака, он охуел от пробежавшей дрожи по позвоночнику. Чимин, с голосом которого всегда было меньше всего проблем, будто бы решил приколоться и добавить Мину головной боли на сведении трека. Видимо Пак хотел сделать новую «фишку», удивить, добавить красок в трек, наверняка он очень старался, но Юнги был готов взвыть. Чимин использует очень много (чересчур много!) звуковых эффектов для одного Мин Юнги в своем вокале: искажение, воздушность, расколотость, прерывистость, орнамент, вибрато. А еще сладкая хрипотца и рычание. И вздохи. И чертовы слюнявые причмокивания, будто Пак облизывал этот микрофон. Юнги охуел. По сути, это было бы хорошо перезаписать, а Чимину вправить мозг — это непрофессионально сдавать такой материал после стольких лет работы вместе. Неужели он не понимает…. И вот в тот злополучный вторник он и изобрел этот постыдный способ расслабляться во время работы в студии. Он лег в наушниках на диван, кусая губу, и прослушал куплет первые пять раз, нажимая на стоп и помечая в заметках где и что убрать. На десятом прослушивании он уже не мог ничего записывать из-за странной дрожи и мурашек по всему телу. Юнги такого давно уже не испытывал при прослушивании чего-либо, и это неудивительно — музыка стала для него рутинной работой, и он больше не испытывал никакого катарсиса при ее прослушивании. Но тут он просто не мог сопротивляться. На двадцатой прокрутке Юнги стало очень жарко — как раз на том моменте, где Пак пытается совладать со своим дыханием, и его голос чуть срывается, а после слышен причмокивающий звук открывающихся влажных губ. Мин почти слышит что-то вроде стонов и, кажется, сходит с ума. Фантазия услужливо дорисовывает к звуку визуализацию — с Чимином и его блядским ртом, издающим такие звуки совершенно не во время записи. Калейдоскоп в голове не останавливается, и картинки с Чимином, который стоит на коленях с членом во рту, заставляют Юнги задыхаться. На двадцать восьмой раз Юнги постыдно подрочил.