ASMR

Юнги устал от многого в своей жизни. В частности, от необходимости постоянно позориться с улыбкой на лице. Популярность требует жертв, и чаще всего Мину и правда весело во время выполнения идиотских челленджей с ребятами. Он с годами научился зеркалиться — в особенности с Чимином — и настраиваться на общую позитивную волну. Во многом это заслуга Пака — даже при том, что их нельзя было назвать близкими друзьями. Юнги чаще проводит свободное время с Намджуном и Хосоком. Чимин — с Тэхеном, Джином и Чонгуком. Общие интересы и возраст все же играли роль. С Чимином потрясающе легко смеяться. Он удивительным образом умеет находить не то что общий язык, а «общий взгляд». Ему достаточно посмотреть на Юнги правильно, и Чимин будто читает мысли и понимает все-все-все, даже то, о чем Юнги не подозревает. Это взгляд — я на твоей стороне, хён. Да, сейчас нам придется страдать херней на камеру и отвечать на тупые вопросы уже тысячный раз — но давай потерпим ради себя, ради мемберов, ради Арми? Это взгляд — мы же пуленепробиваемые, хён, неужели глупые шутки могут влиять на твое настроение? Это взгляд — стоит потерпеть, и мы со всем справимся. Юнги очень ценит это невесомое ощущение дружеского плеча. И боится разрушить это. Ему нужно срочно что-то с этим сделать. Ведь так продолжаться не может, и ему обязательно нужно сказать младшему, что то что он сделал на последней записи — неприемлемо. Они на съемках очередной бомбочки для Арми, у всех отличное настроение — Тэхен дурачится и изображает из себя модель, вышагивая по танцевальному залу как по подиуму, Джин смеется так, что невозможно не смеяться тоже, Намджун опять что-то уронил. Чимин раскрасневшийся, с мокрыми от пота волосами и прилипшей к спине майкой лежит на полу, пытается восстановить дыхание и смотрит на остальных мемберов. У него на лице — вдохновленная и почти влюбленная улыбка. Они — его семья. — Чимин-а, подкатись на минутку, — Юнги считает, что лучше момента не найти. Стафф не смотрит, микрофоны отключены, в камерах меняют батарейки. Чимин в прямом смысле катится колбаской к старшему хёну, заставляя Юнги прыснуть в кулак. Он присаживается на корточки и тихо говорит: — Я хотел поговорить по поводу новой демки. — Великий и ужасный Шуга-хен снизошел и написал для меня что-то прекрасное? — с шутливым благоговением спрашивает Чимин, перекатившись, встав на коленки и сложив маленькие ладони в молитве. — Нет. По поводу твоей последней… — Юнги осекается. — Ммм? — Чимин ложится на живот и болтает ногами, будто он на пляже. — Я что-то сделал не так? — он пытливо заглядывает Юнги в глазах, на его лице напряжение и нет улыбки. Он смотрит так прямо, так искренне, что Юнги не может открыть рта. Он планировал этот разговор, но все слова испарились из головы мигом. Что сказать? Ты плохо и грязно спел? Чимин обидится. Он зависим от чужого мнения больше остальных, и еще больше — Юнги это льстит — зависит от оценки Шуги. Он ценит его за честность, прямоту, профессионализм (Юнги страшно этим гордится, никому не говорите). Они коллеги, это работа и по-хорошему надо сказать и указать на очевидные вокальные ошибки… Ошибки ведь? Ты накрутил чересчур много, Чимин, и это доставило мне неудобства, мне пришлось провести ночь за тем, чтобы доработать трек до ума? Опять же, звучит обвинительно, да и в глубине души Юнги понимает, что Чимин старался, очень старался сделать что-то новое, и это действительно звучало необычно. Эм… Чимин, я дрочил на твой голос уже несколько раз и не мог бы ты не записывать больше таких вещей, потому что это сводит меня с ума? Такое даже внутренние демоны Юнги не произносят. Даже шепотом. Нет, это точно не проблемы Чимина, и о таком ему знать не следует. Он смотрит на Чимина, на его лицо — совершенно детское без косметики, с горячечным румянцем — и испытывает щемящую нежность. Он не может его обидеть. Как подобрать слова? — Я хотел сказать, что ты отлично поработал, — выдыхает Юнги и ерошит мокрые слипшиеся волосы на голове Чимина. Чимин сияет. — Хёёён, я так рад, я так надеялся, что ты оценишь! Я очень старался, это же что-то новое, да? Тебе же понравилось, как Ви рычал в последней работе и я хотел сделать также. Я очень старался для тебя, — на «для тебя» Чимин понижает голос и говорит нежнее, это опять невесомая модуляция тональности, но Юнги звукорежиссер и он чувствует какие-то иррациональные подтексты. Но он не может это анализировать и не может думать — вообще. Ему нужно перезагрузиться. — Вот и молодец, порадовал старика-хёна. Я отлучусь. Юнги выбегает из танцевального класса под крик корди-нуны «Через пять минут продолжаем». Он забегает в туалет, брызгает на лицо водой и смотрит на себя в зеркало, с каким-то ожесточением проводит руками по щекам. Это какой-то идиотизм. Нужно просто забить на это, как будто этого никогда не случалось. Никто не узнает, демоны заткнут наконец свои рты. В конце концов, только дисциплина и работа над собой могут помочь тебе стать хорошим человеком. На работе он и планирует сосредоточиться, выкинув из головы эти глупости. Юнги обещает своему отражению работать над собой еще усерднее. И подвязывать с такими способами расслабления.