Скоморох

В тот момент просыпались первые лучи солнца. Оставим, конечно, тот факт, что они даже не ложились, а бодрствовали на другой части нашего необъятного земного шара. Но из-за чертового ливня с его не менее чертовыми тучами их пробуждения не было видно. И это всё, конечно, грустно, но я бодрствовал не ради восхода. На рабочем столе творился полный бардак: кружки с новой цивилизацией на дне, проросшие чайные пакетики, пустые скляночки и баночки. И хотя мой стол и походил на жилище бомжа, я не собирался убираться; уж больно дорогие нынче цены на скляночки и баночки и уж больно страшно мне прикасаться к кружкам и чайным пакетикам. Но мой стол, несмотря на весь хаос, красила одна вещь. Восхитительный, стоящий мне левой почки, аппарат для зельеварения. И я крутился вокруг него как назойливая муха. То там увеличу огонь, то тут добавлю размельчённого паука-прыгулова. Одним словом, моя работа сейчас находилась на стадии кипения и скоро пойдёт на спад. Я вытер пот со лба. Осталось только дождаться готовности настойки из мандрагоры, чтобы смешать её с ещё одной жижей из черепков огнемыши. К слову, если настойке из мандрагоры не дать проварится в течение плюс минус двадцати минут, то при смешении с другими зельями произойдёт сильный взрыв. Ещё я вспомнил, что с настойкой при варке лучше не находиться в одной комнате, но из-за чего конкретно с ней лучше не находиться, я не вспомнил. От греха подальше я спустился на первый этаж, предварительно заведя таймер. Внизу всегда царила атмосфера одиночества, страха и неизбежной смерти. И мне это нравилось. Мне нравилось то, что я никогда не включал основной свет; мне нравилась вечная анархия из книг и скомканных бумажек; мне нравился одурманивающий запах трав. Одним словом, я любил свой спрятанный в дебрях домик, куда никто и никогда не придёт. Я стянул на шею очки. Мои глаза неприятно защипали от тусклого света ночника. Я стоял посередине комнаты и думал, чем заняться. Одновременно мне хотелось развалиться на диване с попкорном в руках и смотреть старомодное ток-шоу. Но в то же время я хотел читать заумную литературу (а также делать вид, что я что-то в ней смыслю) с чем-нибудь крепким в кружке. Взвесив все плюсы и минусы, я решил посмотреть старомодное ток-шоу с чем-нибудь крепким в кружке. Взял всё лучшее из двух вариантов. В шкафчике с выпивкой не было ничего интересного — самодельный джин, да две банки пива. Хочу что-то более изысканное. Я заглянул в другой шкафчик. Там, среди повешенных мышей и трупиков мошек, красовалось вино от какой-то никому неизвестной фирмы. То что нужно. Интересный факт, вино перестали продавать в магазинах Ламамбурга с 2016-го года. И мне до сих пор не ясна причина. Своими хилыми ручонками я открыл бутылку. Бокалов в доме у меня не водилось (не потому что я редко пью, а потому что вечно их бью), поэтому вино будет в кружке. Я сел на диван. Глотнув этого дорогого пойла, которое, кажется, слегка подпортилось, меня переполнило ощущение богатой жизни. Я стянул с себя колдунскую шляпу и включил телевизор. Кассета с ток-шоу девяностых началась на самом интересном моменте. Но суть этого интересного момента я никак не мог уловить. То ли в этом виновна вся абсурдность старомодных ток-шоу, то ли мой мозг, который бодрствует уже семнадцать часов подряд. Я уснул спустя три попытки не закрывать глаза.

***

По идее, меня должен был разбудить таймер, но его работу выполнил громкий скрип. Я, не обратив должного внимания и подумав, что это мыши, продолжил дремать. Но к скрипу подключился скрежет. Видимо сова прилетела оповестить меня о чьей-либо кончине. Всё равно не повод чтоб вставать. Скрежет и скрип стали громче. Кажется кто-то пытается открыть уже давно заклинившее окно. Может это…черти? Хотя эти уродливые, приносящие неудачу твари к домам не подходят. По телу побежали мурашки. Я насторожился. Послышался щелчок и глухое, хриплое слово — наконец. Это человек… Чёрт. Мне повезло на самую опасную тварь в этом мире… Стараясь делать как можно меньше телодвижений, я достал волшебную палочку и, приоткрыв глаза, увидел, как в окно пролез парень и, чудом ничего не задев, спрыгнул на пол. Я моментально в него выстрелил, но моей меткости стоит пожелать лучшего. Парень попятился назад, столкнул плотоядную мяту на пол и поднял руки вверх. Снова направив на него палочку, я сказал как можно строже: — Кто вы? Если этот человек захочет достать что-либо опасное, то я не побоюсь использовать запретное заклинание — Торментис. Это его, конечно, не убьет, но очень сильно покалечит. Я медленно встал с дивана и, как испуганный дикий зверь, приблизился к человеку. Парень был выше меня на сантиметров двадцать, с прямой спиной. Он был одет, как модный бродяга — в кофту хрен пойми какого цвета со значками и заплатками, и в рваные, не только на коленках, джинсы. И хотя он выглядел как обычный не-маг, у него был пояс для волшебных палочек. Я посмотрел на лицо. Его, кроме рта и подбородка, скрывала керамическая маска, с нарисованным будто детским восковым мелком смайликом. И мне стало интересно, он оккультист или носит её просто потому что модно. Волосы человека были убраны в неаккуратный пучок и напоминали мочалку. — Прости за вторжение, — сказал «гость». Голос его был спокойным и хриплым. Он улыбнулся. Парень щёлкнул пальцами и во всем доме загорелся свет. Мои глаза пронзила жгучая боль. Их будто в котле варили. Я зажмурился, но ничего не изменилось. Мои глаза всё ещё жутко болели. — Выключите! — сказал я, уже больше срываясь на крик. Моя рука сдвинулась вправо, если буду стрелять, то в цель точно не попаду. Я сжал палочку. Мне показалось, что она треснула, хотя это невозможно. Я сделал два шага назад, споткнулся об деревянную коробку и, чуть не упав, схватился за книжный шкаф. Мою позу можно было описать таким предложением: старый дед пытается встать с неудачного шпагата. Если говорить честно, то я боялся, ведь маг, который стоял у меня в доме, мог оказаться мусором и забрать в карцер. А там с зельеварами делают всё что угодно. Даже слышал, что их заживо сжигают на костре. Я приготовился, в лучшем случае — к смерти, в худшем — к тюрьме. Но на моё удивление он снова щёлкнул пальцами и вырубил свет. Я, через дикую боль, приоткрыл глаза. Но видел, как дождевой червь — нихрена. Я проморгался; теперь видел в пределах десяти сантиметров, круто. Послышались шаги, а потом перед моим носом появилась рука незнакомца, но помощью я не воспользовался. Кое-как встав, я продолжил диалог в пассивно-агрессивном тоне: — Повторюсь, кто Вы? Тереть глаза, конечно, вредно, но это самый действенный способ восстановить зрение. И даже не спрашивайте, как это работает. Когда я смог различить мешок с картошкой от мага, то снова направил на него палочку. Из-за этого он опять отошёл от меня: — Не парься, я не пришёл тебя убивать. Просто я думал, что это заброшенный дом и что в нем можно перекантоваться пока дождь не кончится. — Почему он игнорирует мой вопрос? — Почему Вы оказались в чаще леса? — я нахмурился. Этот человек ведёт себя так, будто с ним похожая ситуация произошла позавчера…и это позавчера случается с ним часто. — Я простой скоморох, ехал на открытие Меркатуса, хотел там денег подзаработать, но свернул не туда, оказался в лесу, потом машина заглохла и… Разве до черного рынка можно добраться на машине? Хотя организаторы могут всё учудить. — Ясно; — мне не хотелось слушать всю его супер интересную историю о том как навигатор, падлина этакая, нормально не работал, — если идти по тропике от моего дома, то выйдете из леса к заправке, а там есть мотель. Я убрал палочку и хотел было уходить, но парень продолжил диалог. — Если для тебя идти под дождём хрен знает сколько времени пущее дело, то я могу только позавидовать. — На его язвительное замечание я промолчал, не смог придумать язвительный ответ.  — Если хочешь, то я могу заплатить, — продолжил парень и, пошарив в карманах, достал мокрую купюру в двадцать ламамбургских золотых. Большая сумма, если честно. Я заколебался, деньги для меня одна из больных тем. Да на эту бумажку можно купить новые очки. Парень увидел мои сомнения и повысил ставку. Он достал из поясного мешочка маленький пузырек опыта. И тогда у меня возник вопрос: откуда у скомороха, первое — столь редкая и ценная вещь, второе — такая сумма денег и третье — на кой черт ему пять палочек в поясе? Парень, видимо прочтя мои мысли, ответил на все мои вопросы: — Скоморохи на простых кривляньях много денег не зарабатывают, — он ухмыльнулся. Мне попался вор со стажем. Я засомневался ещё больше, ведь с вором связываться не хотелось, но деньги и пузырек опыта… Черт подери, я соглашусь. Сомкнув губы в тонкую ниточку, я кивнул. Парень очень нагло заулыбался и протянул мне деньги. Вот бы плюнуть ему в лицо… — Рад иметь с тобой дело, — сказал он и убрал руки в карманы, — и ещё, как мне к тебе обращаться? Над вопросом я немного задумался. Стоит ли мне называть настоящее имя? Или лучше представиться прозвищем? Хотя если представлюсь прозвищем, то он сможет на чёрном рынке меня найти. — Джордж, — пробормотал я и направился к дивану. Гость щёлкнул пальцами и высушил себе одежду. Потом он последовал за мной. — Обращайся ко мне на ты и можешь звать Дримом, меня под таким прозвищем многие знают. Возможно он рассчитывал на то, что я удивлюсь и попрошу автограф, но я слышу это имя впервые. — Впервые слышу, — буркнул я. Я каким-то образом почувствовал как Дрим закатил глаза. Может стоит перестать быть таким грубым? Сев на кресло около дивана, я попытался сделать вид умного человека за книгой, чтобы со мной не пытались разговаривать. Но когда взглянул на страницы, текст, написанный каким-то очень мудрым старцем, казался мне совсем непонятным. Я долго смотрел в книгу, как баран на новые ворота, пока мой гость не сказал: — Переверни книгу. «Нет, тут абсолютно нормальный текст, просто я настолько устал, что не могу читать, » — подумал я, но всё-таки послушался совета. Я удивился. Я был уверен, что держу книгу правильно. — Вот теперь верно, — сказал Дрим, легко улыбаясь, — и кстати, где я могу спать? «Ты же маг, наколдуй кровать, » — подумал я. Но вслух сказал, что он может занять диван, а постельное бельё пусть возьмёт в комоде. После моих слов Дрим достал одну из пяти палочек и, взмахнув ею, открыл ящик комода. Простыня и одеяло полетели на диван как птички, а с подушкой он решил не церемониться и просто телепортировал. Он явно хотел передо мной выпендриться. Я укоризненно хмыкнул и ушёл наверх. Возможно это была плохая идея: оставлять человека, с которым я знаком двадцать минут, одного в своем доме, но думаю, ничего страшного не случиться. Если что-то украдёт, то новое наколдую, если попытается меня убить, то…мы оба в выигрыше. Так что я не нервничаю. Плюс, мне почему-то кажется, что он не сделает ничего плохого. Когда я вошёл в кабинет, в лёгких запершило от едких испарений. Мне стало страшно за мой дом. Я прикрыл нос и рот краем рубашки и подбежал к столу. И слава богам, что сосуд не треснул, а это просто я — даун который забыл закрыть крышку. Я взглянул на таймер. Ещё десять секунд до полной готовности. Три.два…один… и всё, варево можно выключать. Выключив конфорку, я раскрутил тугой вентиль и, должно быть, фиолетовая жижа потекла по стеклянным трубкам вниз, в другой сосуд с синей, более вязкой жижей. Я наблюдал за достаточно красивым смешением двух растворов, пока в мою дверь не постучали. Я, не отрываясь от зельеварения, прошептал заклинание и дверь открылась. — Джордж, ты случайно не знаешь, как починить палочку? — Спросил Дрим. Он стоял в дверном проёме и сверлил мне затылок своим взглядом, который чувствовался даже за маской. Мне стало как-то не по себе. Не люблю, когда на меня смотрят. Я невольно задумался над его вопросом. Скорее всего, существует какое-нибудь заклинание по восстановлению палочки, но оно либо забыто (ведь палочки нынче крепче металла), либо известно только среди мастеров. — Можно попробовать с помощью…заживляющего клея, — пробормотал я. Потом у меня возник вопрос — зачем моему гостю чинить палочку, если у него есть пять запасных? Хотя, я сам мог ответить: Палочки, находящиеся во владении других волшебников, могут колдовать только низшую бытовую магию. — Пробовал, после этого она работает из-под палки, — Дрим вошёл в кабинет и стал рассматривать книжные полки. — Прикрой рот футболкой, здесь ядовитые испарения. — он последовал моему совету. Гость достал книгу в жёлтой обложке, скорее всего она про лечебные растения, и открыл на середине. Мне не очень нравилось, что этот парень пытается со мной говорить. Но его, в принципе, можно понять. Я бы тоже пытался больше узнать о человеке, который приютил меня на ночь. — Джордж, — ещё одна попытка завести светскую беседу, — почему ты так отреагировал на свет? Дрим закрыл книгу и поставил на полку, а вместо неё взял первый том из серии про исцеления и восстановления. Перед тем как ответить на вопрос, я открепил сосуд с зельем и потихоньку начал перемешивать длиной тонкой железной палкой. Я почему-то занервничал и стал волноваться, что скажу что-то не-то. Раньше такого не было. — Ну…два года назад пытался избавиться от дальтонизма, но намудрил с рецептом. С тех пор я не только дальтоник но и жутко чувствителен к свету. — Я неловко улыбнулся. Дрим на мой рассказ грустно и задумчиво угукнул, поставил обратно синюю книгу и достал тёмно-серую. Зелье забурлило; начала образовываться разъедающая кожу пена; я проклял себя за то, что забыл надеть перчатки. Будем надеяться, что пена не переступит горлышко колбы. Дрим поставил третью книгу на полку и подошёл ко мне. Он ухмылялся как самодовольный учитель. Прям видно, что он хочет показать свои познания в зельеварении. — Разве мандрагоровый яд не должен быть более густым? — сказал он и указал на сосуд. — Нет, — кратко ответил я, а потом прибавил, — в этом случаи нет. Пена начала стекать по стенкам колбы на мою руку. Я почувствовал, как она разъедала мою плоть. Но не смотря на неприятную боль я не поставил сосуд на стол. Просто не хочется, чтоб меня высмеивали в аду за такую тупую смерть. К слову, осталась ли у меня регенеративная мазь? Или она закончилась после того случая с огнём на лице. Из интересных раздумий меня вытащил Дрим: — Тебе не помочь? — спросил он. Я молча кивнул. Гость надел перчатки, которые оказались ему катастрофически малы, и сначала перехватил железную палку, а потом, помешивая как настоящий профессионал, забрал сосуд. Я быстро подбежал к раковине и смыл эту чертову пену. Моя рука выглядела не так плохо — было только одно место, где виднелась кость. Я обернул руку полотенцем. Дрим, не отрывая глаза от сосуда, спросил, всё ли у меня нормально, а я ответил, что могло быть и хуже. — Подставь под воду, — сказал я, отходя от раковины. Дрим кивнул и, закрыв горлышко рукой, сунул сосуд под ледяную воду. Зелье моментально прекратило бурлить. Все, это последнее. Из списка дел мне нужно выполнить ещё два пункта — разлить зелья по красивым бутылочкам и подписать бирки. Я забрал у Дрима колбу и с материнской любовью поглаживал сосуд. Заткнув колбу пробкой, я поставил его на пол к остальным зельям. И господи, как же они красиво переливаются. Я, чтобы нормально оценить детище моего труда, натянул очки. Теперь мог видеть не только серые, синие и жёлтые оттенки. Я сел на корточки и, со взглядом полным любви, смотрел на все эти зелья. «Мое единственное возможное потомство» — подумал я с грустью. Но с собственной шутки все же усмехнулся. Я продолжал сидеть и по дебильному улыбаться, пока мой гость не сказал недовольным голосом: — Скажешь спасибо? — это он сейчас прикалывается или на полном серьёзе? Я, сделав усталый глубокий вздох, сказал: — Спасибо, — получилось очень безэмоционально и угрюмо.