Сleaning again

София пила чрезмерно крепкий растворимый кофе, он отдавался неприятной горькостью прямо в горле. Честно сказать, она не знала, зачем это делала. Ранее он помогал не заснуть, так она думала, а не так давно узнала, что там почти нет кофеина. Удивительная штука — самовнушение. Вопреки логике привычка осталась, так что, допив неприятный для неё напиток, она приподнялась со стула. В глазах резко потемнело, так что она поспешила опереться о стол. Всё-таки недосып не слабо сказывался на работе, которую, к слову, она тоже не любила, но отказаться от неё не могла, иначе начнутся резкие изменения во вселенных, сюжет пойдет не так, как нужно и она не оправдает доверие заказчиков. К слову, теми самыми заказчиками являлись популярные авторы, мангаки и режиссеры, что создавали всё новые и новые миры, а потом не сумели уследить за ними. Те сходили с ума, персонажи из-за чрезмерной проработанности получали собственную волю и ломали заранее подготовленный сюжет. В результате ей не оставалось ничего, кроме как суметь помочь всем сразу, в угоду своему сну, зато платили неплохо. К тому же, она могла не только устранить последствия подобных нежелательных действий, но еще и вернуться назад невредимой, а также не оставить следов своего присутствия, то есть стерев память всем, кого встретила. Едва отойдя от резкого приступа в результате нехватки гемоглобина, которая, к слову, начинала её беспокоить, потому что в магазинах, увидев перед собой девушку с чрезмерно бледной кожей и синеватыми губами, да еще и в крови, что она забыла убрать по неосторожности, часто хватались за сердце, со словами «Господи помилуй, упыри восстали из могил!», а после начинали непрестанно молиться под неловкое молчание Софии. Поняв свою ошибку кассирши обычно всё еще испуганно извинялись, стараясь отстраниться, и пробивали покупки на расстоянии вытянутой руки от кассового аппарата, а все следующие визиты косились на неё и показывали пальцами, мол, видишь, говорила же, упырь. Это слегка обижало, но не сильно, так как всё свободное время было занято работой, а забивать выдавшуюся свободную минуту размышлениями о вредных бабках совсем не хотелось. Потерев переносицу, девушка, в свои двадцать один выглядевшая на все тридцать пять, а сонная и на сорок, подошла к раковине и включила повернула ручку крана в сторону синего значка, пока тот не уперся. Полилась ледяная вода, только потрогав её умываться сразу перехотелось. София решила отложить это событие, потому повернула голову в сторону часов, чтобы узнать время. «2:21» — можно было даже вздремнуть, примерно полчаса, однако она предпочла закончить работу раньше и спать уже после, потому, скрепя сердце, сунула обе руки под струю и покрылась мурашками. Вода была, откровенно говоря, холодная, а если еще откровеннее, то «пиздец, где-то растаял айсберг». Материлась она часто, но, опять же по старой привычке, только у себя в голове, потому немногочисленные знакомые, считали её святой. София вновь обнаружила, что залипла, глядя на то, как руки постепенно дубеют, так что, почти не ощущая их, наклонилась к раковине и резко прижала их к лицу, тихонько зашипев. Ощутив холод сразу захотелось курить, в чем, собственно, она и не стала себе отказывать. «Не красиво, когда девушка курит» — подобные выражения она слышала часто от бабушек у подъездов, но стоило ей снять капюшон и посмотреть на них максимально заебанными глазами, как бы говоря «посмотрела бы я на вас, окажись вы в моем положении,» мгновенно затыкали их, некоторые даже начинали вести себя в точности как кассирши. Вытерев руки полотенцем, что лежало на столе и имело кровавый оттенок, потому что времени стирать его не было, София слегка застопорилась, а после быстрым шаго приблизилась к вечно незашторенному окну. Задвигать занавески необходимости не было, так как, приходя с работы, заснуть она могла и под звуки бомбардировки, сладко сопя, пока ей в лицо летел бы свежий прах. Профессия уборщика мест преступлений научила её быть снисходительнее к подобным вещам, ведь почти все они, так или иначе, есть и у нас. «Вот, кусок ноги висит на люстре, чудом зацепившись краем оборванных штанов, ничего страшного, у всех ведь есть ноги, правда?» Или: «Ну вот, я неправильно расчленила тело и теперь желудочный сок бьёт прямым потоком мне в лицо — с кем не бывает.» Взяв с подоконника смятую пачку, она задумалась: «было бы круто бросить, говорят отдышка пропадает и сон лучше,» а после, отпустив эти глупые мысли, вытянула сигарету из пачки и повертела её в руках. «Боже, зачем добавлять это, чтобы потом нормальные люди мучились в попытке содрать эту хрень?» — Пронеслось у неё в голове. Под этой хренью она имела ввиду фильтр, нужный чтобы абсорбировать влагу, никотин и различные примеси, а также избавить лёгкие от ядовитых смол хотя бы частично, но кого это волновало. Сняв фильтр, она нашла зажигалку на том же подоконнике, не с первого раза добыла огонь и, посмотрев на забавно извивающийся оранжево-красный свет, поднесла его к сигарете. Комната наполнилась запахом табака. София прислонила к губам сей предмет и затянулась, чувствуя, как приятное тепло проникает в горло. Нервы моментально утихомирились и потянуло в сон еще сильнее, чем прежде, но она постаралась отогнать эти мысли. Как только она выдохнула, дым потянуло прочь из комнаты через форточку. Затянувшись еще пару раз, она докурила и выбросила бычок в самодельную пепельницу из обрезанной банки колы. София дернулась, глядя на часы. — Проклятье! 2:58! Серьёзно, я столько времени провела умываясь и куря? — Эта фраза обращенная к пустоте была чем-то вроде крика души. Слегка успокоившись, она произнесла обреченно, вполголоса, смирившись с тем, что закончить пораньше не удастся, — Черт. Девушка схватила заранее собранную сумку со стола, к которому, казалось, телепортировалась. Всё нужное при ней: антисептик, одноразовые перчатки, губка, хозяйственное мыло, белизна, пельмени… — Блять. — Её взбесила собственная забывчивость. Из сумки она вытянула уже слипшиеся и размороженные… пельмени, черт бы их побрал. Поняв, что хуже не будет она бросила их на стол, едва переборов желание закурить снова. София повесила сумку на плечо и взяла швабру, а другую руку заняла пустым ведром, надеясь, что сможет найти воду. Она мысленно собралась к предстоящему путешествию и зажмурилась. Зачем, она не знала, но её каждый раз настигала мысль, что если она этого не сделает, то случится что-то ужасное. Фанатом экстрима София не была, так что проверять не стала, вновь прикрыв глаза. Она почувствовала что-то, отдаленно напоминающее свободное падение, и каждый раз, когда она пользовалась своим даром, это чувство оставалось новым, словно ни разу она его не ощущала. Краски перед глазами сгустились, со временем яркий свет комнаты исчез, она слегка покачнулась от нагрузки, что возникала в результате перемещения и разжала веки. Это был второй раз, когда она очутилась в мире Bungou Stray Dogs, в первый же ей пришлось убирать лютую мясорубку, да и убийца был не слишком смышленым. Высокий мужчина с темными волосами, зачесанными назад. Назвался Лавкрафтом, что-то знакомое, но в силу своей необразованности София так и не смогла понять, откуда знает это имя. Этот человек стоял посреди горы трупов с неестественно развернутой головой и мямлил себе под нос что-то про то, как же сильно он хочет спать. Обычного человека эта картина бы напугала, или же изрядно напрягла, но не Софию, которая, к своему собственному сожалению, на тот момент не спала уже двое суток. Потому, отмыв место преступления и разобрав трупы по мешкам, она, на очередное нытьё нового знакомого, ответила, что тоже хочет спать, мол, а из-за тебя не могу. Неразумно так общаться с человеком, скорее даже существом, что недавно отняло пятьдесят жизней и глазом не моргнуло, но, опять же, кого это волнует. Видя, что сам Лавкрафт весь в чужих кишках, она, скрепя сердце, полила его антисептиком и стала растирать губкой. Увидев, что его голова всё еще вывернута, она, недолго думая, развернула её и установила в правильное положение. Ему было вообще поебать, кто почему и что с ним делают, так что он покорно позволял Софии мыть свою голову, странно косясь. Если бы не пятьдесят расчлененных трупов, то это был бы первый человек, с которым она действительно нашла общий язык. София даже не стала стирать ему память, всё равно он, похоже, ничего не понял. В этот раз тоже была ночь. Труп находился на улице. Похоже, молодой парень. Сильно изуродованное тело, отсутствуют передние зубы и сломана челюсть, крупная гематома на голове, в груди три пулевых ранения. Лицом, точнее тем, что раньше им являлось, он был прижат к тротуару, чуть выше основной дороги. Под самим телом растекалась кровавая субстанция, уже начиная капать в воду. Возраст определить было сложно, среднее телосложение, однако, осмотрев руки, она обнаружила, что ему не больше тридцати: еще совсем молодой. Дело проходило на мосту, следов от колес не было, так что можно с уверенностью сказать, что машины здесь не проезжали, значит точно — намеренное убийство. Становиться детективом и расследовать это дело в планы не входило, так что София поставила ведро на землю и в него же сунула швабру. Она на секунду замешкалась, глядя на едва всходящее солнце вдалеке, но взяла себя в руки и достала из сумки большой черный пакет. Подойдя к телу София поместила голову и плечи жертвы внутрь. Судя по форме парень был официантом. Повезло, что он не был тяжелым, так что, пусть и с трудом, но она поместила его в пакет, заляпавшись в крови лишь по локоть. Решено было вначале отодвинуть тело, чтоб не мешалось, а после вытереть кровь и только потом избавляться от трупа окончательно. Она глубоко вдохнула и задержала дыхание, почему-то таким образом поднимать тяжести было легче. София закинула его к себе на плечо и отнесла примерно на пять метров от лужи крови. Было два варианта: проколоть лёгкие, чтобы не всплыл, и выбросить в реку, или расчленить и закопать, однако уйдет больше времени и кто-то может оказаться на мостовой к рассвету. Девушка выбрала первый вариант. София вернулась к месту наибольшей загрязненности и схватила швабру, но обнаружила, что та сухая как черт знает что. Осмотрев улицу, источников воды она не обнаружила, помимо реки, что находилась под мостом. Недолго думая, девушка выудила всё из той же сумки небольшую верёвку, которую не использовала ни разу до сегодняшнего дня. София обвязала петлю вокруг ручки ведра и, придержав за конец веревки, бросила его в воду. Послышался не характерный бултых, а глухой удар, будто… — Проклятье. — Она почесала затылок, разглядывая совсем другое тело, не того официанта, что плыло по реке. «Похоже это… водолаз?» — подумала она, быстро притягивая полное воды ведро за веревку. Она попала кому-то прямо в голову, так что нужно быстро скрыть следы и слинять. «Нет, так нельзя, а вдруг он умрёт? Придётся снова расхлебывать. Черт с ним, вытащу.» София была очень хорошо подготовлена физически, благодаря ежедневной носке трупов на своих плечах и быстрого бега, чтобы не угодить в лапы некоторым персонажам. Наконец вытянув ведро София вылила его на лужу крови, надеясь прибрать позже, ну, чтобы в глаза не бросалась, получилось почти незаметно, но обработку белизной и медицинским спиртом провезти нужно будет всё равно. Закончив свои дела в считанные секунды, она перелезла через ограждение моста и устремила свой взор в сторону потерпевшего, что плыл по реке. София задержала дыхание и бросилась в воду, ныряя «рыбкой.» Окунувшись с головой она ощутила, что находиться в том самом месте, где растаял ебучий айсберг, иначе не назвать: вода было холодной настолько, что она аж продрогла, удивившись, как та не заледенела. В речном течении она нащупала человека без сознания, явно не водолаз, ростом под два метра, хрен вытащишь. Еле-еле она взвалила его к себе на плечи и бросилась плыть на сушу, слегка против течения. Было сложно и девушка даже на миг задумалась, что может умереть, однако вскоре нащупала дно под собой в виде небольшой ступени. Оперевшись она, наконец, вытащила человека, сумев разглядеть его лицо. Коричневые волосы прилипли к лицу, глаз видно не было, молодой парень, похоже, самоубийца. Весь покрыт бинтами, в бежевом пальто и с небесно-голубой брошью на рубашке. Удивительно, на дворе лето, а он одет как в минус тридцать. Она ужаснулась, поняв, что, возможно, изменила ход истории, нарушив первоначальную идею автора манги и спасла жизнь тому, кто умереть должен был. Наверное стоило ознакомиться с произведением, перед тем, как туда попадать. Парень еще не очнулся, так что она по-быстрому закинула его обратно в реку: если он должен выжить, то автор это пропишет, а если нет, то и черт с ним. В конце концов София — уборщик, а не телохранитель. Она поспешила вернуться обратно на мостовую, однако, едва она вышла из воды, её окликнули. — Ничего себе, какая требовательная. Достала из воды, осмотрела и бросила обратно. Я думал, что нравлюсь женскому полу. — Она обернулась на голос и увидела того самого бинтованного парня: он стоял в воде по шею и тупо улыбался, однако смотрел пронзительным взглядом, словно в чем-то пытался уличить. — Ты меня не видел. — Она смотрела в ответ абсолютно серьёзно, ожидая, что взгляд шатена помутнеет и он застынет, а после не вспомнит ни её, ни её имени, однако этого не произошло. — Видел-видел, ты меня чуть не утопила. — Она находилась в недоумении, потому как парень, по-моему, сломал четвертую стену, если это можно назвать так. Но тут же опомнилась, не желая молчать на подобные обвинения. — Ты, вроде бы, сам утопиться хотел. — София сделала глупое выражение лица, осматривая медленно выходящего из воды парня. — Не правда! Не надо обвинять меня в подобном! Я просто занимался водным туризмом, — Он состроил обиженное выражение лица. София невольно задумалась не в театре ли она. — Водным туризмом?! — Девушка подумала, что ослышалась: какой к черту водный туризм, но вслух не произнесла. Всем здесь было понятно, что бинтованный пытался покончить с собой, так зачем отпираться. — Ну да. — Он ответил прямо, будто не понимая в чем загвоздка. София вспомнила, что ей пора и решила, что, похоже, не сработало с первого раза, потому повторила. — Ты меня не видел. — Она вновь стала уходить, парень потупил взгляд в пол, но вновь очнулся, будто не обращая внимания на то, что является придуманным персонажем. — Ладно, как скажешь, не видел, но никогда не забуду твой прекрасный голосок, а ощущение твоих рук останется со мной до конца жизни. — В этот раз она испугалась ни на шутку, её дар на нём не работает, как такое вообще может быть. Она постаралась не подавать виду, потому ответила коротко, пытаясь скрыть недоумение за грубостью. — Значит ты еще тогда очнулся, но заставил тащить себя через всю реку! Я тебя сама утоплю сейчас, чувырла суицидальная. — Парень попятился и задумался. — Было бы невероятно — принять смерть от рук прекрасной девушки. — Парень попятился, едва не споткнувшись, — Так что, пощади! — Он явно играл какую-то роль, настолько очевидную, что становилось странно и желание его задушить прибывало с новой силой. — Нет уж, ты помрешь прямо сейчас. — Он перестал пятиться, устремив взгляд на её сапоги. — А ты похоже наступила в кетчуп, или… — его глаза лицо исказилось в фальшиво-испуганной гримасе, — Это кровь! Ты тоже самоубийца? — Он посмотрел на её руки, что были в перчатках и крови по локоть, — Точно! Ты вены вскрыть пыталась! — На подобные заявления готовых ответов у девушки не имелось, так что она, недолго думая ринулась бежать, надеясь, что не слишком повлияла на эту реальность. Поднявшись на мостовую София зажмурила глаза и попыталась исчезнуть, наплевав на сокрытие убийства. Всё померкло, казалось свет комнаты уже совсем рядом, как вдруг она ощутила фантомные прикосновения на своем запястье. — Проклятье, из-за тебя я вывозился в крови, а это, между прочим, может быть заразно. — Он отвернулся и нахмурился, разглядев труп позади себя. — Зачем ты тело прячешь? Ты точно его не убивала. — Девушка удивилась подобному заявлению. — С чего ты взял? — Ну, начнем с того, что кровь у тебя лишь на руках, а должна быть еще и на крае джинс, так как, если ломаешь челюсть, кровь летит во все стороны. — Он продолжил. — А ещё, судя по тому, что он в форме, он только недавно вернулся с ночной смены, к тому же начинают проявляться трупные пятна, а ты здесь совсем недавно, иначе бы начала заниматься скрытием гораздо раньше, а вода в таком деле необходима: тогда бы и ведром меня не огрела. А, и еще, этот парень был информатором одной преступной группировки и от него избавились так же, как и от других предателей. — Девушка задумалась. — Ты прав. Забудь меня. — Она нахмурилась, максимально напрягая свою способность, лишь бы наконец сбежать. — Ага, а ты иди ежиков пасти, — Дазай покосился, не понимая поведения Софии. — Как ты это сделал? — Она осмотрела его в полный рост вновь. Шатен потирал руки друг о друга, брезгливо оглядывая их и обиженно надувая губки, а после сделал совершенно спокойное выражение лица и пронзил её прямым взглядом. — Меня зовут Дазай. Дазай Осаму. — София буквально прочувствовала как вся улица наполнилась пафосом, а бинтованный явно выпендривался и собирался продолжить. — Моя способность — неполноценный чел… — Его харизматичную фразу прервал резкий смех Софии. — Серьёзно? Неполноценный человек? — Она говорила сквозь слёзы, выступившие от долгого искреннего смеха. — Как можно так способность назвать? Ты так всегда представляешься, типа: здравствуйте, меня зовут Дазай и я неполноценный! Нет я не могу. — Она почти по полу каталась. — Оу, так как же называется твоя способность? — Дазай вначале выглядел озадаченным, но вмиг сменил выражение лица на заинтересованное. Она постаралась прекратить смеяться, потому сделалась серьёзный, потирая глаза. — Ну, это не совсем способность, просто я… — Она поняла, что вновь ушла от темы. — Неважно. Что делает твоя способность? — Бинтованный собирался ответить, но вдруг его глаза озарились какой-то идеей, почти выдавая её смысл ещё до произнесения. — Давай сыграем в три вопроса. Ты три мне, я три тебе, оба обязуемся отвечать честно, если соврешь я всё равно пойму. — Девушка моментально кивнула, мысленно смеясь над глупостью собеседника. Неужели он уличит её во лжи, если они знакомы пять минут, да и правда слишком нереалистичная, чтобы он в неё поверил. — Хорошо, — Она зачем-то кивнула еще раз. — Я первая. Почему ты пытался покончить с собой? — Глядя на неё Дазай тупо улыбнулся, придумывая остроумную ответку. — Понимаешь, моя любимая официантка, что работает в кафе рядом с работой...— Его прервали. — Не надо мне бабушку лохматить тут*. — Дазай помрачнел и устремил взгляд в реку, из которой недавно вынырнул. — Сложно объяснить так сразу. Я просто не вижу смысла в жизни. — Он вернулся в своё клоунское состояние и проговорил, зачем-то протягивая гласные. — Мооой черёёёёёд. Какая у тебя способность, а? — Дазай стал выглядывать, врёт ли собеседница. — Телепортация. — Её несколько удивило, что в этом мире сверхспособности не редкость, но она сумела сориентироваться. Бинтованный стал высматривать, врёт ли девушка, однако её лицо оставалось каменным, а реакции не последовало. Что-что, а врать она умела. — Ты лжешь. — Его взгляд потяжелел и стал давящим. София не ожидала, что её смогут раскусить, но, видя, что Дазай довольно умный, произнесла. — Я не могу тебе сказать, иначе вселенная рухнет. Я не шучу. — Судя по его взгляду он понял, что она не врёт в этот раз, потому не стал настаивать на ответе. — Гм, тогда другой вопрос, — Он призадумался, — Как давно ты прячешь трупы? Видишь ли, я детектив, и ты усложняешь мою и без того тяжелую работу. — Он обиженно надул губки. — Это второй раз. — отрезала она. — А когда был первый? — Он готовился получить ответ, но София отрезала. — Сейчас моя очередь задавать вопросы. — Дазай смотрел, ожидая чего-то необычного. — В чем зак… — Она не успела договорить. -… лючается суть моей способности? — Она заметно удивилась тому, что, собеседник, оказывается, способен читать мысли. — Всё просто. На мне не работают чужие способности, а при касании одаренные не могут использовать способности вообще. — Девушка заметно заволновалась, прокручивая сотни вариантов как избавиться от собеседника и вернуть всё на круги своя. Какого черта в реке ей попался именно этот человек, да и почему его способность наравне с её, он ведь, придуманный. — Теперь мой вопрос. Когда первый раз ты избавлялась от тел? — Вроде бы Лавкрафт, так его звали. Пятьдесят изуродованных трупов, но не думаю, что это тебе поможет. — Ты одна устранила последствия подобной бойни? — Бинтованный был удивлён, впервые искренне за их беседу. — Ну да, ушло два дня. — Она не понимала, что его удивило. — Теперь мой вопрос. — Она произнесла давно заготовленную фразу. — Это скорее просьба. Ты же не скажешь о том, что встретил меня? Иначе пожалеешь. — София смотрела умоляюще, надеясь на благоразумность собеседника. — Угрожаешь? — Бинтованный выглядел заинтересованным. — Излагаю факты. — Дазай призадумался, а после взгляд его стал лёгким, как пушинка, и он отозвался. — Ладно, я нем как могила. Позволишь ли ответить мне на последний вопрос? — София напряглась, ожидая чего-то, что вновь заставит её придумывать отговорки. — Как зовут столь прелестную леди? — София. — Она улыбнулась и покраснела, услышав комплименты, но в ту же секунду опомнилась. — Мне нужно идти. Не ищи тело, что я спрятала. Прощай. — Стой! — Дазай посмотрел на новую знакомую, что ринулась в подворотню и побежал следом, однако, зайдя за угол, никого не обнаружил. София очутилась у себя дома, на часах 5:17. Похоже она задержалась дольше, чем рассчитывала. Стянув перчатки и бросив их в урну, она также поставила сумку на пол и двинулась в сторону спальни. София рухнула на кровать и погрузилась в сон. Ещё один сложный день, сколько же их таких будет?