Мальчик из Питера

Полтора часа пролетели, что странно для Антона, очень быстро. Он даже не успел поныть о том, что устал и хочет домой в тёплую и уютную кроватку, а он хотел это сильнее всего на свете. Он бы, возможно, и поныл, но как-то неудобно перед новым преподавателем стало. Он вон крутится, как уж, пытается дать ему работу что проще, увлекает разговорами, а Антон сейчас тут – бац – и ныть начнёт, как малое дитятко, которому мама шоколадку не купила. Как-то не красиво. Даже очень. — Я принёс, — гордо поставив на парту книги, принесенные из библиотеки, оповещает учителя парень, — Какие дальше поручения? Арсений Сергеевич неспеша поднял свой взгляд с заваленного бумагами стола на младшего и, улыбнувшись краешком губ, встал с места и направился к тому. Преодолевая расстояние от своего стола до парты, мужчина подходит к аккуратно поставленным на парте стопкам пыльных книг. — Замечательно, — задумчиво отвечает учитель, бережно проводя рукой по обложкам. Среди книг, что лежат сверху, парень замечает до боли знакомую книгу Булгакова. Мастер и Маргарита — одно из любимых произведений, что он когда-либо читал. Почему-то все говорят, что произведение сложное, хотя куда может быть проще книг? Не бывают сложных, трудных или ещё каких-то таких произведений, они все равны. Ну, или так казалось Антону. Будто прочитав мысли парня, учитель останавливается именно на этой книге, внимательно рассматривая обложку. Антон её перечитывал несколько раз, и каждый раз эта книга открывалась для него под другим углом. — Единственное, что может спасти смертельно раненного кота, – это глоток бензина... — цитирует учитель, открывая оборот книги. Антон, оперевшись на стопку книг внимательно наблюдал за профилем мужчины, а позже поймал себя на мысли о том, что он залип на него, и что тот уже заметил это, и даже усмехнулся в ответ на взгляд мальчишки. Бережно положив на место книгу, Арсений делает небольшой сделал шаг навстречу младшему, отчего тот, будто проснувшись от сна, приходит в реальность, и чтобы учитель не заметил лёгкий румянец на щеках отворачивается от того, делая вид, будто разбирает только что принесенные книги, — Это Булгаков. Антону на секунду показалось, что Арсений умеет читать мысли, ибо каким чудным образом он мог бы узнать, что ему нравится эта книга. Но потом опомнился: люди же не умеют читать мысли других людей. Или.. Арсений особенный? Ну, бывают же люди со сверхспособностями, может у него тоже что-то типо того?.. Ну, или может, они просто одинаково мыслят? Схожи вкусы? Нет, всё не то. Просто он учитель русского языка и литературы, так? – Так. А учителям литературы нужно знать все школьные произведения, ибо какие они тогда учителя? Они, получается, тогда и не учителя вовсе, а просто хуи на блюде, возомнившие себя королевскими крабами. — Тош, ты чего задумался? «Тош» – то самое, из-за чего Антону хочется провалиться под землю, чтоб Арсений не смог увидеть, как начал краснеть парень. Антона никто никогда так не называл, но ему нравится как это звучит. «То-ша» – хе, прямо как дракон из мультика. Как его, там, название? Во! Дракоша - Тоша. А что, они даже чем-то с ним похожи. — Ой, — юноша вздрагивает от резкого голоса мужчины, — Да так... о своём, — Антон запускает пятерню в свои отросшие кудрявые волосы, — Я, если честно, не особо понимаю, что этим хотел сказать Булгаков. Ну.. Типа.. А в этом же тоже есть.. Как его там... А! Скрытый смысл, вот и.. Я не понимаю какой.. Антон закусывает нижнюю губу, пытаясь нормально сформулировать фразу и не мямлить, а нормально выразить свои мысли. Под пристальным взглядом голубых глаз у парня получается очень плохо что-либо нормально сказать. Договорив, юноша опускает голову вниз, хмыкая своим словам. Облокотившись на парту, парнишка находит в себе силы поднять голову на учителя и протягивает к тому руку, забирая книгу с рук преподавателя и открывает абзац книги. — Это всё аллегория, Антон. В связи с тем, что это потусторонние силы, и они могут всё. — улыбаясь, объясняет учитель и Антон залипает на профиль мужчины. Ямочки на щеках и эта улыбка... Стоп, а что это Антон думает об этом? Чего он вообще завис-то? — Это я знаю, — мотая головой приходит в себя юноша, — Мне не ясно, почему автор решил, что кот-бегемот должен именно бензин пить. Он ведь мог пить всё, что угодно. Да даже кровь людей. — Мог, но ведь он не кровопийца, он кот, — брюнет задорно хмыкнул, опускаясь напротив ученика на парту, параллельно отодвигая стопку книг, — Разве ты пьёшь кровь людей? Не уверен. На лице Попова расцвела ещё задорнее и прекрасней улыбка нежели прежде. Что-то есть в ней такого, из-за чего русый залип на неё, задумываясь о том, какие же на вкус эти алые губы учителя. В сознание его приводит щелчок пальцев старшего перед лицом, отчего юноша вздрагивает, и, поднимает ещё помутневший зелёный омут глаз не понимая, чего от него хочет учитель. — А? — только лишь выдаёт юноша, и повторяет действие учителя – садится за парту напротив. — О чём задумался, чудо? — улыбаясь задумчивости парня, спрашивает Арсений Сергеевич, не подозревая уровень сложности мыслей Шастуна. Пытаясь отмазаться и не спалиться перед учителем о том, что он вовсе думал не о том, о чём надо, Антон выпалил самую первую, нелепую мысль, которая пришла тому в голову, не задумываясь о таких последствиях, как "залипнуть и весь день думать об смороженном бреде". — Если динозавры превратились в органические остатки, которые стали нефтью, а из нефти сделали пластик, значит ли это, что пластиковые динозавры сделаны из настоящих? — На одном дыхании выдаёт парнишка, неотрывно смотря на учителя, улыбка которого на глазах пропадает, а появляется некая задумчивость и нахмуренные брови. Арсений задумался, пока Антон рассматривал его профиль, начиная с нахмуренных глаз, что приметил немного раньше: светло-голубой омут, в котором отражается целое море и в котором можно легко утонуть, заплыв за буйки; потом взгляд опустился ниже – белая рубашка без единой складки на ней и без единого пятна — для Шастуна это что-то очень редкое, а то и нереальное. Чаще всего белые рубашки парня не выживают и одного дня — то по чистой случайности порвётся где-то, то также случайно замарает её, да так, что отстирать невозможно, и парень с чистой совестью, под крики мамы, выкидывает их в мусорное ведро. Антон не виноват, что такой растяпа. И вообще, ему не нравятся все эти рубашки. Слишком церемонно это всё, бе. Внимание юноши привлекли скрещенные на груди руки учителя и закатанные по локоть рукава рубашки, открывая вид на выпирающие вены, что так прекрасно и.. Будоражаще(?) смотрятся на этих аристократичных руках. Чёртово произведение искусств. Антон сглотнул ком в горле, пытаясь поднять взгляд на брюнета, а не смотреть на прекраснейшие руки учителя литературы, задаваясь вопросом, что этими руками он может делать... Арсений Сергеевич приходит в себя, пытаясь не думать больше об этих дурацких динозавров, которые засорили его и без того засоренную проблемами голову, и медленно покачивает головой, переводя взгляд с пола на своего собеседника. — О-кей, — делая паузу в слове отвечает Попов, и неожиданно хлопает в ладоши, отчего парень, сидящий напротив вздрагивает, — Теперь будет о чём думать перед сном, спасибо, Тош, — Арсений вздыхает, поднимая перед собой левую руку и смотрит на наручные часы, — Ух ты, время только двадцать минут третьего. Давай поднимай свой зад и в библиотеку. — Даёпттвоюжматьдасколькоможното, — ложась на парту, начинает хныкать, в прямом смысле этого слова, как маленький ребенок, Антон, закрывая руками глаза, — Арсений Сергеевич, сжальтесь надо мной, умоляю. А то прямо тут помру, — на локтях привстаёт с парты, — а вам ведь на вашей совести смерть совсем не нужна? Надув губы, Антон жалостливо смотрит на учителя. Тот даже и не надеялся, что прокатит, но попытка — не пытка, как говорится. Перспектива торчать одному в школе и отрабатывать совсем не нравилась парню. Он чё, самый умный чтоб торчать тут? — Смертей мне ещё не хватало в первый рабочий день, — мужчина заливается смехом, — Шастун, я пошутил, я и так собирался тебя отпустить. Мне и самому как-то не хочется тут находиться до трёх. Антон вскинул бровь, удивляясь щедрости учителя. С чего это он такой добрый? Парня даже в туалет через раз отпускают, а тут... Подсознание русого кричало, что надо соскакивать и валить куда подальше пока отпускают, но что-то не давало ему и пошевелиться. Он будто замер, не в силах ничего ни сделать, ни сказать не слова. Язык онемел вместе с телом, а взгляд так и застыл на улыбке учителя. Он шутит? Да? Это же ведь шутка? Это однозначно розыгрыш. — Вы серьезно? — Антон "оттаял", подскочил резко с места, отчего в глазах на несколько минут потемнело. Он бы так и рухнул на пол, если бы Арсений не взял того за плечи. — Тош, ты такой смешной, — брюнет отпускает младшего и снимает очки, — Да иди ты уже, бедолага. Официально отпус... Попов не успевает договорить, в кабинет влетает хвостатый с испуганным видом и начинает падать прямо перед входом, но пролетает несколько метров, прежде чем упасть на пол. Вот это реально высший пилотаж! Антону хочется засмеяться и сказать, какой Матвиенко лох, но стоящий рядом учитель не позволяет это сделать. Это не культурно. « Пять минут — полет нормальный!» — думает про себя юноша, прикусывая до боли нижнюю губу, дабы не засмеяться, — «Мой друг — новый Юрий Гагарин, горжусь им!» — Серый, ты чё, в космонавты заделаться решил? — сдерживая смех, спрашивает Антон у друга, пытаясь помочь ему встать. Шастун подаёт Матвиенко руку, но тот, то ли обиженный на его реплику, то ли просто решивший повыпендриваться перед учителем русского, показывает ему средний палец и самостоятельно встаёт. Схватившись за ногу и, крикнув на весь класс слово «сука», зато самостоятельно. «Горжусь своим мальчиком — сильный и независимый, аж плакать хочется от того, что воспитал такого молодца.» —пронеслось в мыслях Антона, заставив снова закусить губу, но в этот раз чуть сильнее, прокусываю кожицу. Во рту появился едва уловимый вкус металла. — Арсен...ий Сергеич, — переводя дух шипит Серёжа, — Там это...Павел Алексеевич с лестницы упал, сознание потерял, а к кому идти, кроме вас, я не знаю. — Чёрт бы тебя продрал! — брюнет вскакивает с парты и выбегает из класса, успевая крикнуть, чтобы кто-то из ребят вызывал скорую. — Пиздец, — выпалил Серёжа, набирая на смартфоне номер скорой помощи. Вызвав скорую, подростки не сговариваясь, выбежали из кабинета и, перепрыгивая через две ступеньки, направились к месту произошедшего. — Попрыгунчики! Нам одного мало, нужно чтоб ещё вы свалились? — запричитала Оксана Игоревна, что сама только что подошла к толпе одиннадцатиклассников. — Шастун и Матвиенко! Ещё раз увижу, что вы так летаете, -- оба получите! Арсений Сергеевич, что побежал вперёд одиннадцатиклассников, уже сидел возле химика и проверял его пульс, то прижимая два пальца к артерии на шее, то хватая за запястье. — С ним же всё будет хорошо? — вжимаясь в плечо друга, прошептал Серёжа. «Пиздец. Пиздец. Пиздец. Пиздец. Пиздец.» — крутится красной строкой в голове Антона, пока вслух не может сказать и слова. Шастуну хотелось бы верить, что с ним всё будет хорошо, но, сука, скорая, что едет со скоростью самой медленной черепахи, заставляет сомневаться во всём на свете. — Держим за него кулачки, Серёг, — с трудом выдавил русый, перебирая на руках кольца. Скорая приехала лишь спустя долгих двадцать минут, когда Попов вместе с остальными уже надумывали, каким богам начинать молиться, чтобы химик-полудурок не отбросил коней прямо тут из-за своего внезапного желания покататься на периллах. Всему есть цена, и этой ценой оказались слова доктора о том, что Добровольский мог сломать себе позвоночник и заработать сотрясение мозга, упав с лестницы. Коротко и неясно, спасибо. Арсений искренне удивился работе врачей, которые без рентгена смогли сказать, что с другом. Мужчина подумал, что им нужно стоя аплодировать -- так сразу сказали, что у него может быть, без всяких там аппаратов. Молодцы, сразу видно -- "профессионалы своего дела". — Кто поедет с пострадавшем? — записывая что-то в своих бумагах спрашивает мужчина в белом халате, шевеля своими густыми тёмными усами. — Я... — тут же отозвалась математичка, слегка смутившись своим резким ответом. Натянув рукава блузки на ладони, девушка прикусила губу, — Ну, если вы, Арсений Сергеевич не против... — Нет-нет, что вы, Оксана Игоревна, — запротестовал практикант, — Езжайте, конечно. С детьми я разберусь. — Серёж, пошли, — хватая друга под локоть, говорит Антон и тянет оцепеневшего Матвиенко к выходу из школы. Идя следом, как тряпичная кукла, хвостатый не замечает впереди себя идущего парня, впечатываясь всем телом в того, — Да блять! Антон быстро реагирует на конфуз и тянет армянина на себя, отчего тот лишь утыкается в грудь юноши. — От души, брат, — нервный смешок вырывается из его уст. — Извините, я задумался и не заметил вас, — подаёт голос парень, на которого Матвиенко чуть не грохнулся несколькими секундами раннее, — Меня Дима, кстати, зовут. Я тут новенький. Дима протягивает руку для рукопожатия в тот момент, как Матвиенко сильнее вжимается в длинного, шмыгая носом, от чего кажется, что он сейчас расплачется с минуты на минуту. Антон думает, что надо бы быстрее заканчивать дискуссию и тащить Серёжу домой, а то нервы у того тоже не железные. — Антон, — парень обнимает друга за плечи, поглаживая того спину, — А его – Серёжа, — протягивая вторую руку для рукопожатия, Дима с радостью пожимает ту, — Приятно познакомиться, Дима. Но извини, нам пора идти, — Шастун взглядом показывает на измотанного всем произошедшим Серёгу и виновато улыбается, — Ещё увидимся. — Пока, — Дима улыбается на последок и отходит в сторону для того, чтобы ребята могли нормально пройти — Тох, а ты меня не бросишь? — всхлипнув, спрашивает Серёжа, всё так же утыкаясь тому в плечо. Антон задумался. Как можно бросить его? Тут только попробуй сбежать. Пизды ещё потом огребёшься. Он хоть и низкий, но въебать сможет. Шастун даже пробовать не хочет. Спасибо, но не особо хочется потом лежать переломанным из-за неудачного "побега из Шоушенка". — Не брошу я тебя, дурачок — поправив причёску друга, отвечает шатен, — Только ты иди нормально, хорошо? Я тебя тащить не смогу всю дорогу... — Я с легкостью могу вас подвезти, — сзади раздаётся уже знакомый голос Арсения Сергеевича, от чего ребята подпрыгивают на месте, а Антон ещё подумывает, что надо-бы штаны проверить... Медленно разворачиваясь на 180 градусов, перед юношей представляется профиль учителя, облокотившегося на машину и крутящего в руках ключи. — Мы бы были благодарны вам, Арсений Сергеевич, — Антон делает попытку улыбнуться, но вспоминает инцендент с Добровольским и всякое желание улыбаться пропадает. Что сейчас с ним там? Насколько серьезно его падение? С ним все будет хорошо? Он пришел в сознание? Он не сломал себе позвоночник? Боже, столько вопросов, а ответа -- ни одного. Антону реально было страшно смотреть на то, как химик лежит там без сознания, бледнея с каждой минутой все сильнее и сильнее, буквально находясь на грани жизни и смерти. — Шастун, давай помогу с другом, — мужчина проходит мимо зеленоглазого и кладет руку на плечо Серёжки, — Ты как? — Эмоционально -- никак, — отвечает за друга Шаст, — Для него это огромный стресс. Серёжа до этого ничего подобного не видел, даже в зомбоящике. Ну да, вот такой он нежный аленький цветочек, хотя с виду по нему не скажешь. Но кто виноват, что натура тонкая, а мама с папой воспитали девочку? Людей надо любить такими, какие они есть, поэтому Шаст и любит Серого. Как друга. Это душевность, а не гейство, — всегда оправдывается Антон, хоть подросток и сомневается в ориентации друга... — Понял, — Попов передаёт подростку ключи от машины. Ему-то они зачем? — Видишь черную Тойоту? — тот машинально разворачивает голову на тонированную тачку, что утром его и забрызгала, — Разблокируешь когда подойдем, хорошо? Кинув слабое «угу», юноша нехотя направляется к той самой Тойоте, в то время, как Арсений Сергеевич берёт на руки парня и несёт к машине. Милота, да и только. Но сейчас подростку точно не до ваших "сюси-пуси", кто-то только что узнал, кто его обрызгал с утра... Ну что ж, Арсений Сергеевич, спасибо за испорченные вещи. Шастун искренне надеется, что кто-нибудь обоссыт Попову колёса, и что у того начнётся чёрная полоса с этих самых обоссаных колёс. В машине воцарилась тишина, которую никто из присутствующих не смел нарушить, да и не к чему это было -- каждый думает о своём, лишь приятная музыка разрывает эту воцарившуюся тишину. — I been trying not to go off the deep end. I don't think you wanna give me a reason. — по радио начинается песня и рука учителя тянется к кнопке громкости, прибавляя звук. — Вам зарубежные песни нравятся? — неожиданно даже для Антона вылетает из его уст вопрос. Бессмысленный вопрос, один из тех, что вечно вылетают из поганого рта Шастуна. — Есть такое, — зевая отвечает учитель, останавливая машину возле дома Серёжи, — Приехали. Антон одновременно с другом тянется к ручке двери и, напоследок посмотрев на водителя, выходит из машины. Лучше дойти до дома самому. Погода позволяет, да и курить хочется, а при учителе этого делать воспитание не позволяет. — Шастун, куда собрался? — Попов выходит из машины следом за подростками. — Домой, — разведя руки отвечает юноша, не понимая, к чему вопрос. Не к нему в гости же Шаст собрался. Пихая руки в карманы джинс, подросток внимательно осматривает голубоглазого брюнета, стоящего напротив. Почему его синие глаза не дают мне покоя? В них целый океан, в нём не видно берегов. Интересно, а каково это -- утонуть в этом бескрайнем синем море?.. — Так садись на место и поехали, — учитель переводит взгляд с длинного на второго подростка, — Серёж, всё нормально?        — Д-да, все нормально , Арсений Сергеевич, — подросток кивает головой в подтверждение своих слов и, попрощавшись с русым, направился к своему подъезду, оставив того с учителем наедине наблюдать за своим отдаляющимся силуэтом. Антон искренне надеется, что друг придёт в себя, иначе он не знает, что делать с бедолагой, для которого самое страшное в жизни - это сдача из пальца кровь. Матвиенко в жизни ничего не видел из ряда насилия или что-то наподобие случаев как с химиком. Даже в фильмах при таких моментах старается глаза закрыть. — Шастун, тебе особое приглашение нужно? — голос учителя всё такой же спокойный и тихий. Он вообще умеет злиться или всегда на таком спокойном тоне общается? — Я несколько раз не повторяю, запомни. Бубня себе под нос «иду», тот опускает голову вниз и направляется к машине. Зачем он садится в эту злосчастную машину, если собирался идти домой пешком? Какой черт его дёргает? И вообще, что сегодня, мать вашу, происходит со ним? Одни трагедии и неприятности, честное слово. Ничего хорошего не произошло, но зато столько говна свалилось. — Ты че уселся на заднее? — цокнув языком, брюнет закатывает глаза, — Пересаживайся. «А что, собственно, не так, Арсений Сергеевич? Мне и тут нормально вроде, чего я там забыл?» — Антону хочется вот так ответить, но вместо этого, выговаривая лишь одно слово «ладно», тот перелезает на переднее место. Ну а как по другому? — Выйти и пересесть – не, не слышали. Лучше с заднего места лезть, — учитель тяжело вздохнул, — Ты у меня в кабинете оставил портфель. Я тоже, увы, его забыл. Заберешь завтра. — Ага, — парнишка достаёт телефон и начинает залипать в нем. Пять процентов, класс. Ладно, до дома должно хватить, — Там все равно ничего ценного нет... Только вещи грязные. — Грязные? — переспросил водитель, останавливая машину на светофоре. Загорелся красный свет. Ну всё, попали. Если встаёшь под одним красным, то и дальше тоже встреваешь в эту «красную волну», а Арсению, между прочим, нужно проехать ещё три светофора, — С какого кстати они грязные? Четыре процента — Потому, что, я когда шёл в школу сегодня, — делая паузу после каждых двух слов, печатая Серёже сообщение о том, что скоро он будет дома и наберёт того, отвечает подросток, — Меня один придурок на черной Тайоте обрызгал, с головы до ног, представляете? Попов резко заливается смехом. Понимает отсылку? Умничка. Теперь парень бы хотел знать: что ему с вещами-то делать? За это время они уже неоднократно впитали в себя грязь и засохли, прямо с пятнами. — Могу сказать в своё оправдание только то, что я очень сильно спешил, — виновник торжества поднимает руки вверх в жесте «Я сдаюсь, я виноват, но ты всё такой же лошара, Шаст», — Могу ли я как-то искупить свою вину перед тобой? Антон задумался. Прикольно было бы, конечно, если б тот вещи постирал его на руках. Нет, ну, а что? Виноват – пусть исправляет косяк. Шастун даже представил эту картину: учитель русского языка вручную стирает его грязнющие вещи. Да не, он не согласится на такое унижение. — Антон? — рука учителя оказывается на плече парня, выводя того из мыслей, и юноша понимает, что смотрит в потухший экран телефона. — А, да... Да... Я просто, просто задумался, да, — Парень выдавливает из себя самую тупую улыбку из всех, что у него есть в запасе, — Знаете, я бы сейчас не отказался от горячего шоколада. Прикусывая нижнюю губу, зеленоглазый ожидает, когда учитель начнёт смеяться над его детскими идеями, но этого не следует. Вообще никакой реакции от старшего, будто младший ничего и не говорил. Антон думает, что это к лучшему, включая телефон и опять залипая в соц.сети «ВКонтакте». Три процента Машина останавливается на ещё одном светофоре, заставляя Антона закатить глаза, мысленно проклиная те за то, что так долго горит красный, не давая спокойно доехать до дома и попрощаться с учителем. Будь он неладен этот красный свет. Парень хочет уже поскорее вернуться домой и запрыгнуть под свое тёплое одеялко, чтоб никто не нашёл того. Такое маленькое тёмное убежище, прячущее его от всех посторонних глаз. Два процента. На экране гаджета появляется предупреждение о том, что через тридцать секунд телефон отключится, как Попов, прочистив горло тихо заговорил: — Горячий шоколад? — юноша поднял взгляд с разряженного телефона на учителя. Вот сейчас он точно начнёт насмехаться над Антоном, -- так подумал юноша, но мужчина лишь по-доброму улыбнулся, — Хорошо, поехали. — Куда поехали? — глаза юноши округляются до размера монеты номиналом в пять рублей. Куда и зачем его повёз этот странный дяденька, зовущий себя Арсением Сергеевичем, новым учителем русского? Машина разворачивается на перекрёстке и начинает ехать в абсолютно противоположную сторону от дома парнишки, заставляя того паниковать, как девственница перед своим первым разом. Что творится в голове у этого мужчины? То молчал, будто нем, как рыба, а сейчас разворачивает своё чудо техники и едет по известному только ему маршруту, не оповестив подростка. А вдруг он какой-нибудь маньяк, который насилует мальчиков-подростков? Такие же ведь есть, да? Разум парня говорит тому, что его подозрения о маньке-учителе – ебучая накрутка самого себя, и что таких вот маньяков в школу работать ни за что в жизни не возьмут, но как они узнают, кто маньяк, а кто нет? Манька-радара нет ни у кого, между прочим. — Боже, Шастун, ты чего такой паникёр? — парень подпрыгивает на месте от резкого голоса учителя, — Ничего с тобой не произойдёт. — Мой дом в другой стороне, — младший прокашливается в кулак, придавая своему голосу больше уверенности, но все равно слова выходят с хрипом. Антону хочется дать себе подзатыльник за то, что трясётся как маленькая девочка, но ничего поделать не может - страхово как-то ехать с незнакомым хуй знает куда, хуй знает зачем. — Надоел ты мне, — на полном серьёзе отвечает брюнет, не отвлекаясь от дороги, — решил избавиться от тебя. Вон, смотри даже, — он кивает головой на задние места, — верёвка лежит. Возьму и свяжу тебя, да волкам на съедение в лес отправлю. Антон не поворачивается, а лишь пальцами сильнее хватается за телефон, пытаясь его включить, но тот, зараза эдакая, никак не поддаётся, лишь показывает на чёрном экране картинку с разряженным аккумулятором. Черт бы тебя продрал! Ни раньше, ни позже, спасибо большое! — Шастун, я пошутил, — прыскает водитель, чуть ли не упираясь лбом в руль, — Ты бы только видел себя. Учитель тихо сидит и посмеивается в то время, как парень елозит на пятой точке, пытаясь прижать её поудобнее и не подавать виду, что боится. Антон совсем не понимает: что в этом смешного? Он чуть в штаны не наложил от таких шуток, а Попов смеётся, придурок. Шастун хотел бы вместе с ним посмеяться, да больно сильно обиделся, да и он смеётся с дебильных шуточек, что буквально кричит о том, что у этого дебила нет чувства юмора. От слова "совсем". А ещё учитель называется. Ведёт себя прямо как Серёга. Антон думал, что Попов его расстроил с такими шуточками, но потом понял: он его пугает до усрачки, а не расстраивает. — Какой вы остроумный, — младший фыркает в ответ, отворачиваясь к окну. Он всё ещё не знает, куда именно его везут, — Так куда мы направляемся? Пейзажи за окном постепенно сменяют друг друга, от чего юноша не успевает их разглядеть. Что-то очень знакомое проносится за окном, но что – парень не понимает. Такое далёкое и такое... родное? — Тебе точно там понравится, — шатен складывает руки на груди, опускаясь ниже по креслу, — Ты скоро сползёшь вниз, Антон. Сядь нормально. Антон, может, этого и хочет? Чтоб его никто не видел. А учитель ему мешает. Ничего не ответив, подросток продолжил залипать в окно, косо ловя на себе нередкие взгляды учителя. Чего он так смотрит? Ему заняться больше нечем? Лучше бы за дорогой так смотрел, как на Антона пялится. Он не мёд, чтоб как муха слетаться и сидеть облизываться. Спустя пятнадцать , как показалось младшему, минут, они всё же прибыли. Конечно, не туда, куда Шаст хотел, и совсем не туда, куда он представлял приехать (А он никуда, кроме леса не представлял приехать), но по словам Арсения Сергеевича, они «прибыли в нужное место». Но что-то нужным местом, по мнению Антона, тут совсем не попахивает. Тут обычная парковка, на которой максимум машины три-четыре, а вокруг один газон. Куда он его притащил? Может, он всё-таки не шутит про лес?.. Выйдя из машины, Шастун решил рассмотреть территорию. Помимо газона и парковки, подросток замечает лишь парочку деревьев и дорожку через мостик. — Куда мы приехали? — резко оборачивается к учителю и врезается в того всем корпусом. — Ой... Щёки подростка начинают пылать алым, будто переспевшие яблоки на дереве, цветом. Запах его парфюма, вперемешку с запахом крепкого кофе, не по привычки щекотит нос, отчего юноша невольно чихает прямо на учителя. — Спасибо, Тош, — брюнет саркастически улыбается в ответ и достаёт из кармана платок.Чертов интеллигент, — Ладно, пошли уже. Арсений Сергеевич, тяжело вздохнув, берет парнишку под локоть и тянет к тропинке через мостик. Шастун чувствует себя Алисой в стране чудес в этом месте, идя через уложенную тропинку. Почему? Да хуй его знает, просто у него ощущение, что он попал в какую-то сказку волшебным способом. А сюда подходит именно <<Алиса в стране чудес>>. Безумный кот уже есть. Только кролика не хватает за которым Шастун как ебонашка побежит Переходя мост, Антон улавливает неподалёку звуки спокойной, умиротворенной музыки, доносящейся откуда-то спереди, как раз в том направлении, куда они идуи. Так. Теперь это больше похоже на свидание. Его учитель русского языка на свидание пригласил? Глупости какие! Конечно же нет. — Во-о-от, смотри, — Попов с восторгом подталкивает вперёд и мне открывается вид на чудесные летние беседки, неподалёку от которых стоит одноэтажное здание, очень похожее на кафе. А может это оно и есть? — Не тормози, Тош. Медленно перебирает ногами, пытаясь рассмотреть каждую деталь интерьера этого места. Такое место, где можно посидеть и спокойно поговорить по душам. Или же просто любоваться красотой этого заведения. Раскрыв рот от удивления, Антон продолжет идти, вертя головой по сторонам. Насчёт того, что попал в сказку, я абсолютно прав, но это отнюдь не "Алиса в стране чудес", эта какая-то другая сказка. Но какая именно, он ещё не понял. — Ты сейчас упадёшь, — рука его спутника ложится на плечо, он останавливается, — Ноги выше поднимай, — опять хватают под локоть и затаскивают в беседку, — Садись. Шастун садится на край небольшого диванчика возле квадратного стола и наблюдаю за учителем. Мужчина непринуждённо снимает свой пиджак и садится напротив меня, поправляя манжеты на своей рубашке. — Здравствуйте, рады вас видеть в нашем заведении, — с театральной улыбкой проговорил невесть откуда появившийся официант, — что будете заказывать? В этот момент ему почему-то хочется провалиться под землю, только чтобы не сидеть тут и не стрематься, как школьница на первом свидании. Или так оно и есть..? — Здравствуйте, — спокойно отвечает Арсений Сергеевич листая меню заведения. — Мне, пожалуйста, принесите латте, а молодому человеку, — он поднимает взгляд на парня, — ты что будешь? — он пожимает плечами, тихо попискивая «ничего, спасибо». Брюнет поднимает взгляд на официанта, — Горячий шоколад, пожалуйста. — Хорошо, будет сделано, — парень уходит, оставляя нас наедине. Ну да, его мнение наверное вообще ничего не значит. Сказал же, ничего не надо. Может, он плохо расслышал? Вот теперь сиди, как на иголках, и не знай, что тебе делать, когда перед тобой сидит почти незнакомый тебе мужик, который увёз тебя за тридевять земель от дома, ещё и в неизвестное мне кафе, где, опять же, полностью игнорирует моё мнение. Прикольно. — Моё любимое заведение, — нарушает первым тишину его собеседник, — в детстве, когда мы ездили с родителями в Питер по делам, они меня постоянно сюда привозили, — мужчина громко вздыхает, — Последний раз я тут был, когда мне было лет пятнадцать. Шатен нервно трясет левой ногой под столом, слушая приятный голос голубоглазого брюнета, вслушиваясь в каждое сказанное его слово. — А почему потом вы не приезжали сюда? — поудобнее устраиваетсч на диване и ставит руки на стол, подаваясь телом вперёд. — Отец разбился на машине по дороге в Питер, — он опускает глаза в пол, смотря на свои белые кеды, нервно хмыкнув. Зря он спросил про это. Слишком уж деликатная тема для того, чтобы обсуждать её со своим новым, почти незнакомым учеником. Будь на его месте, он бы даже не стал отвечать на вопрос. Хотя не ему, простому ученику одиннадцатого "Б", об этом говорить. У него детство было тоже не мёдом промазано, но речь ведь сейчас не о нем, так? Так. Не тот ты подход выбираешь к нему, Шаст. Точнее, ты его ещё даже не нашёл, только надавил на больное. — Мне очень жаль, — моя рука, к удивлению нас обоих, тянется к руке Арсения Сергеевича. Толерантность? Не, моя ебанутость и правило жизни "Сначала делай, а после думай". — Тош, да всё нормально, — мужчина болезненно улыбается, сжимая чужую руку. Чунет он, что его щёки скоро вновь начнут ало пылать. Как в песне прямо, блять.

"А закат был ал... Был ал как щёчки, у долго-долго смущавшегося Антошечки"

Что меня больше смущает? Его "Тош", которое от него звучит так нежно и приятно, словно рай для ушей, или то, что он не убирает свою руку, а наоборот, сжимает её? Да, Антон признает, что ему нравится то, что его зовут "Тоша", хоть это и звучит по-детски, но с уст Арсения Сергеевича это звучит как-то по-другому... Словами описать невозможно то, как он произносит это простое "Тош".

→ ✄ → ✄ → ✄

Поворот ключей в замочной скважине и, вуа-ля, он дома! Дом, милый дом. Конечно же компания Арсения Сергеевича, признаться, чрезвычайно интересна, но он интроверт и ему чужды новые знакомства. Его круг общения замыкается на одном лучшем друге и редком разговором с родителями. Иногда ещё общается с одноклассниками для того, чтобы стрельнуть сигарету у пацанов или узнать домашку, которую они с Серёжей на уроках всегда просираем, смотря на минутную стрелку наручных часов в ожидании звонка. Весь его круг общения. И ему это нравится. — Мам, пап, я дома, — разуваясь, громко оповещает родителей, но ответа не следует. Ясно. Дома никого. Куда они опять смотались? Вот кому нечего делать, так это моим ненормальным родителям, которые даже в отпуске валят куда-то, лишь бы не домой. Нет, чтобы с ним побыть хоть день, так лучше они... Ну да, конечно, забыл, они срать на меня хотели. Впрочем, как и он на них. Но все равно обидно немного. Антон вроде как их сын родной, а ощущение, будто он приёмный и вообще в их жизни отсутствует. Ладно, похуй. Остался всего год и, о чудо, он свалит от них. Осталось лишь отучиться одиннадцатый класс и свободен, как птица в полёте. Проходя в гостиную, с разбега плюхается на диван, но чуть промахивается и, вместо дивана, падает на пол, промеж его цели и близ стоящего круглого стеклянного столика. — Бля-ять! — хватается за голову и садится на пол, придерживая рукой затылок.

Ну ты и лох, Шастун. Так промахнуться и упасть на пол можешь только ты, каланча длинная.

. Сегодня просто не его день. Наверное. Сначала обрызгали, из-за чего опоздал на сорок минут на отработку, следом химик пострадал, потом его знатно напугали с этим ебучем лесом, будь он проклят, а сейчас ещё и упал не туда, куда планировал. Да сегодня прямо день сюрпризов, блять! Антон убирает руку с затылка и рассматривает, нет ли крови, а то всё возможно. Голову ещё пробить и день удастся. Серёжа ещё одной скорой помощи не выдержит, особенно если её придётся вызывать для Шаста. Кстати, а как он там? Надо бы позвонить, но телефон разряжен, а он забыл про него от слова совсем. Не до телефона было, когда перед тобой сидела пара голубых глаз, прожигающих в тебе дыру. Там пошевелиться-то было проблемой. Было очень неудобно сидеть перед учителем русского, когда тот беспардонно осматривал тебя.

Шастун, да ты сам сидел и пялился на него, как медведь на малину. Так что сиди и помалкивай. Он разговаривает сам с собой. Круто. Когда в дурку поедем?

Парент еспеша встает с пола на свои два колеса, двигая к себе в комнату. Надо телефон зарядить и Серёже позвонить. Телефон включается только спустя пятнадцать минут с того момента, как он ставит эту бестолковую штуку на зарядку. Нет, ну если реально от смартфона толку ноль, что он сделает? Он нужен ему только для того, чтобы поддерживать связь с другом. Ну и иногда сидеть в соц.сетях, а так бы возможно даже забил на него. Он разблокировал телефон и заходит сразу же в список контактов, ища номер друга, который подписан как «педик». Нажимает на кнопку вызова и прислоняет телефон к уху, слушая длинные гудки на том конце провода. Невидимого, но всё же провода. Почему именно педик? Повторяем пройденный материал ещё раз – он сомневается в ориентации друга. Сережа, вроде, натурал, но очень часто ведёт себя так, как будто он гей. Или же это просто его воспитание, благодаря которому он превратился из мужественного парня, в распускающую сопли девочку. Такую вот маленькую, пятилетнюю, которая мало чего в жизни понимает и верит в единорогов девочку. Стоп! С чего это он так думает о друге? Серёжа – хороший друг, и в любом случае он им останется, не смотря на ориентацию. Но если окажется всё же голубым вагончиком, то рубрика «Шуточки про геев от Антона Шастуна» снова приобретёт смысл существования, как в том году, когда также подозревал Сергея-гея в нетрадиционной ориентации. — Тоха, мать твою, почему у тебя был отключен телефон? — тут же выпаливает, как только принимает вызов, — Сукин ты сын, я тебя придушу при встрече. Вот это напор. Отошёл от шока, птенчик? Матвиенко снова в полном рассвете сил и готов убивать, как, впрочем, было всегда.

Функция: ‹‹ Киборг-убийца›› успешно активирована

Видимо, мама, её успокоительное и два кота привели Серёжу в порядок за несколько часов, пока Шаст прохлаждался в кафе с учителем русского языка. Как-то некрасиво с его стороны по отношению к другу, но шатен правда ничего не мог сделать. Анна Николаевна просто на дух меня не переносит. Говорит, что, цитирую: «ты плохо влияешь на моего единственного и неповторимого сынулю». Ага. Знала бы ты, как твой паршивец сынуля ему подзатыльники отвешивает за дело. И без дела тоже, между прочим. И матом кроет за день больше, чем он за всю свою жизнь матерится, а Шастун тот еще сапожник по своей натуре. Так что тут спорно ещё, Анна Николаевна, кто на кого плохо влияет. Признаю, мы оба друг на друга плохо влияем. По отдельности мы нормальные, а как вместе – туши пожар. — Ты как, Серёг? — ложится на мягкую кровать, одной рукой перебирая пряди своих непослушных волос. Хоть убей, но они вечно запутанные, либо взъерошенные, — У тебя всё хорошо? — Лучше некуда, Шаст, — судя по звуку, Серёжа начал что-то жрать. Боже, он вечно что-то ест, сколько уже можно? Как вообще в него вмещается это всё? — Ты лучше скажи, куда ты пропал. Время уже шесть вечера, а ты только ответил. Сколько-сколько времени? Антон убирает экран телефона от уха и смотрит на время, мелко прописанное на дисплее смартфона. 18:10. Ого. Он пришёл-то максимум минут тридцать назад. Всё же время летит быстро в компании нового, молодого и привлекательного учителя. — Да, Серёж, потом расскажу, — слышу звук открывающейся двери в коридоре. Мама с папой заходят. И, судя по звукам падения вещей с полок, ему сейчас же нужно заканчивать свой телефонный разговор, — Серёж, я перезвоню. Родители. Не дожидаясь ответа друга, скидывает вызов и кидает телефон на кровать. Антон достает подушку из-под головы и закрывает ею свое лицо, рвано выдыхая в неё.