За поворотом

Вечерело. В городе рано темнеет, а, возможно, ему это только кажется из-за рано зажигающихся уличных фонарей. Это происходит обычно около семи вечера, в сумерках, а может позже, когда небо еще светлое. Он не помнит. В городе душно и пыльно, было лето. Ирука не знал, куда шел. Точнее, он знал, куда именно сейчас брели его ноги, но зачем и почему — нет. Он хотел весь день проваляться в полутемной комнате, на своем старом матрасе, с задернутыми скрипучими жалюзи, прячась от палящих лучей солнца и задыхаясь от жары. Вместо этого он сейчас задыхался от городского смога. В желудке крутило, но притупленный постоянный голод давно уже его не волновал. Утром, кажется, его стошнило, а потом он выпил кружку дерьмового растворимого кофе, после которого ему опять пришлось идти в туалет. Вроде бы, он даже съел сухой бутерброд, что нашелся в холодильнике. Сигарет у него не было, впрочем, как и всегда. Это тоже, как и голод, не особо волновало Ируку, единственное, о чем действительно беспокоился, так это о доле и дозе. Иметь при себе постоянную полную пачку сигарет казалось Ируке чем-то слишком богатым для него. За долей к нему приходили раз в неделю, могли и два. Он должен был отдавать установленную ставку, ни меньше — больше можно было. Поморщив лоб и посмотрев на дату на экране телефона Ирука смутно понял, что прийти за долей могли в любой момент, хоть завтра. Он не помнил точно, прошла ли неделя с прошлого раза, а своим ощущениям он не очень доверял. Так или иначе, ему нужны были деньги. Того, что у него сейчас есть — было недостаточно. Ирука не хотел повторять прошлый опыт, после которого он не мог нормально ходить неделю, и увеличивать свой и без того большой долг. Вторая его забота — доза. Он не был гребанным наркоманом, не валялся на улице во время прихода, но его все равно стабильно выкручивало каждую неделю. Это отвратительное чувство, словно каждый сустав в его теле, каждую кость поочередно пытаются провертеть по часовой стрелке и обратно, а потом выдернуть из его тела. Голова гудела, в висках стучало и его тошнило, хотя тошнить его могло только водой или желудочным соком. В такие моменты он не мог ни о чем думать, только о том, как ему хочется облегчить эту тихую агонию, и он был согласен на все. Таблетки успокаивали. С ними, казалось, Ирука мог нормально дышать и как-то реагировать на внешний мир, который приобретал смутные краски. Пропадало чувство апатии и безразличия, снова казалось, что он может что-то сделать. Например, встать и пройти почти полгорода пешком. У него гудели ноги, когда он наконец добрел до того переулка. На самом деле, от его дома до него было идти минут пятнадцать, но Ирука сделал несколько лишних кругов, будто хотел оттянуть время, чтобы не приходить сюда. Во всяком случае, тут нечего было делать утром или днем. В этом квартале вместо ровных дорог всегда был битый асфальт, сколько Ирука знает. Вид улиц был удручающий, но никого это не волнует, все давно к этому привыкли. Приблизившись, Ирука оглянулся. Этот переулок, о котором знали только те, кому надо, был в одном из не самых благополучных районов города, с разбитым дорогами, перегоревшими уличными фонарями, мутными окнами старых зданий, в подъездах которых располагались неприметные забегаловки, пабы, закрытые клубы с выцветшими пыльными вывесками. Никаких неонов или ярких цветов, как в центре города, где сейчас кипела жизнь. Ирука медленно подошел к одному из зданий, стоящему вдоль небольшой улочки. Ируке можно было сюда приходить, потому что это, можно было сказать, была его территория. Он давно уяснил, что нарушать границы нельзя. Дальше, вдоль улочки находился публичный дом под видом стрип-клуба, и близлежащая территория принадлежала уже другим людям. Ирука туда не совался, хотя ему предлагали пару раз работать там. Но Ирука знал, что это, наверное, было бы ещё хуже, чем он имел сейчас. Он слышал по рассказам других, какая там жизнь, и даже его нынешнее существование было не намного, но лучше, чем то, что ему предлагали взамен. Пусть даже если он и зарабатывал намного меньше, чем мог бы. Сегодня здесь, кажется, никого не было, кроме него и одного парня, чьего имени он не помнил. Тот издали едва заметно кивнул ему. Ирука хотел сначала проигнорировать его, но потом вяло махнул в ответ и подошел стрельнуть сигарету. Ему повезло. Ирука устало присел на корточки неподалеку от мусорных баков и закурил. Рядом была ржавая лестница, а за поворотом вход в какой-то частный клуб или паб, Ирука до сих пор не знает, да и не хочет. В лицо лезли пряди волос, которые он не потрудился собрать в хвост. Он потерял резинку для волос еще пару дней назад и, если честно, ему было все равно. У него давно отросли волосы, наверное, прошёл год или больше с тех пор. Он было хотел их остричь, но ему сказали, что так он более привлекателен, а значит, повышается и его цена. Ирука сомнительно подумал тогда, что мало ухоженная копна неброского цвета волос не такая уж привлекательная особенность, и она никак не скроет его уродства на лице, но спорить не стал. Несмотря на лето, к вечеру уже холодало. Стена за его спиной была почти ледяной, когда он чуть оперся на нее. Холод просочился сквозь ткань толстовки и футболки, добираясь до его тела. Сигарета в руке медленно тлела, и Ирука мысленно подсчитал, что после пары затяжек ей конец. Он не хотел сюда идти. Может, и не нужно было. Может, нужно было идти в клуб, по крайней мере, его всегда там ждали и там точно нашлась бы для него работа, в каком бы состоянии он ни был. Тем более, что там всегда была халявная выпивка, и, может, ему даже что-то перепало бы из заначек местных, если он очень хорошо попросил бы, но… Ирука чувствовал себя слишком уставшим, чтобы идти туда снова. Может, он пойдёт туда завтра или послезавтра, если сильно прижмет. Здесь же он мог торчать хоть полночи на улице, и не было никакой гарантии, что ему повезет. Но все же, здесь было лучше, чем в замкнутом помещении с неоновыми вспышками света и запахом потных, несвежих тел, обшарпанным полом и загаженным туалетом с тусклой лампочкой. Сигарета дотлела, и Ирука выбросил окурок в сторону мусорных баков, где валялись остальные бычки. Он продолжал сидеть на корточках, но ноги затекли, поэтому он просто уселся на задницу, подтянув к себе колени и обняв себя руками. Наверное, он выглядел жалко со стороны, но он не особо парился об этом. Мимо проходили иногда мужские, женские ноги, где-то гавкала, не смолкая, чья-то шавка, нечасто проезжали, проседая колесами в колдобинах на дороге, машины. Вспыхнул неярким желтым светом сам по себе уличный фонарь рядом. Ирука, наконец, встал на обе ноги, потому что сидеть так стало холодно. Парень стоял там же, опершись о стену неподалеку, будто и не уходил вовсе. Почему-то болела голова и было чувство тошноты. Ирука посмотрел наверх, на темное небо, как будто это могло помочь. В детстве ему говорили, что если в машине укачивает и чувствуешь себя плохо, нужно смотреть на небо. Конечно, в его случае это было неуместно, но Ирука все равно так и стоял, задрав голову наверх. Там не было ничего интересного, только тускло-коричневое небо, на котором никогда не было видно звезд из-за большого количества грязи и светового смога, которые выплескивал в него город. Его отвлекла подъехавшая машина, слишком близко, чтобы её игнорировать. Ирука перевел взгляд на нее и сам подошел к водительскому окну. Тонированное стекло было чуть приспущено, за ним сидел молодой мужчина в рубашке с засученными рукавами. У него были светлые волосы. — Сколько? Ирука, немного осипшим после сигареты и торчания на улице голосом, озвучил цену за час. Он быстро кинул взгляд на салон машины, и, насколько ему позволяло видеть опущенное окно, мужчина вроде бы был один. Ирука сглотнул, когда ему кивком сказали сесть внутрь. Он обошел машину и сел на пассажирское сиденье, аккуратно захлопнув за собой дверь. Клиенты не любят, когда к их машине, как им кажется, не осторожно относятся, поэтому Ирука лишний раз старался не давать повода. Он машинально кинул еще раз взгляд на задние сиденья, они были пустые. Ирука не садился обычно в машины к двум и более мужчинам. Он неловко поерзал на сиденье, стараясь ничего не трогать и не расставлять сильно ноги, чтобы не пачкать салон. Внутри слабо пахло одеколоном. Все же, Ируке не показалось — мужчина действительно был седой, точнее, этот цвет назывался пепельным или платиновым. Он был слишком молод, чтобы действительно быть седым. Недлинные волосы были как будто неаккуратно пострижены, как будто их хозяин вообще не особо заботился о прическе, и волосы лежали, как им хочется. Второй особенностью незнакомца был специфический шрам, пересекавший его левый глаз и часть щеки. Такие шрамы относятся к разряду «сексуальных», как ему говорили, это вертикальные шрамы через губу или бровь. Зачастую они не портили внешний вид, а только придавали брутальности и шарма, вписываясь в образ. Ирука неосознанно потер собственный шрам через нос, который считал уродливым. — А к-куда мы едем? — подал он голос, когда машина тронулась. Мужчина посмотрел на него, и Ирука подумал, что тот выглядит очень уставшим. Было ли дело в полуприкрытом взгляде или выражении лица, Ирука не знал. Но в любом случае это вселяло чуть больше уверенности, чем если бы мужчина был настроен более агрессивно или был под чем-то. — А куда ты хочешь? — ответил тот вопросом на вопрос. — Можем ко мне… Или куда-нибудь в мотель неподалеку, все зависит от того, как вам удобно и чего вам хочется, — пробормотал Ирука. Мужчина продолжал смотреть на него, и Ирука снова поерзал на сиденье. Он был одет в простые чёрные джинсы и поношенную черную толстовку, а на ногах у него были стоптанные кеды. Что такого увидел незнакомец, чтобы так его разглядывать, непонятно, но Ирука ничего не сказал. Чем меньше говоришь, тем лучше. — Я хочу, чтобы ты мне отсосал. Машина для этого подойдет? — Да, — слегка кивнул Ирука, сглатывая, и назвал цену. Что ж, так было даже лучше, хотя за минет платили меньше. Он мог бы попробовать развести клиента на деньги и провести с ним всю ночь, но ему правда было сегодня слишком хреново. Он просто слишком устал. Мужчина кивнул и проехал дальше по улочке, пока не завернул за угол какого-то здания, где не горели фонари. Он остановился и выключил мотор, а потом чуть отодвинул назад сиденье. Он выжидающе посмотрел на Ируку, и тот без лишних слов наклонился в его сторону, став расстегивать его ремень. Поза была немного неудобной, но Ируке было не впервой. Он осторожно расстегнул пуговицу, а потом молнию на ширинке, и аккуратно приспустил нижнее белье, чтобы достать его член. Ирука стал массировать его, несильно обхватив пальцами. Незнакомец не был возбужден, а это значило, что Ируке придется делать все самому. Было намного легче, когда у клиента стояло — Ирука ненавидел это слово, «клиент», но ему приходилось употреблять его, потому что иначе тех мужчин нельзя было назвать. Он отстраненно думал, зачем этому незнакомцу надо было вечером, почти к ночи заезжать в этот квартал — Ирука был уверен, что мужчина сделал это намеренно. Он явно не был беден, раз имел машину, пусть даже если в кредит. У него была чистая одежда, которая пахла порошком, несмотря на пот, кожаный, не обшарпанный ремень с тяжелой пряжкой, приятный одеколон, наверное, хорошей марки, и ухоженные ногти на чистых руках. Наверняка мужчина работал в офисе или какой-то конторе, которые обычно занимают площади где-то в центре города в высотках. И после тяжелого рабочего дня ему просто захотелось снять напряжение, при этом не заморачиваясь с вызовом на дом или посещением шумного клуба. Дальше Ирука размышлять не стал, так как член в его руке уже затвердел, и он, сплюнув на ладонь, обхватил его уже теперь кулаком. Он пару раз интенсивно обхватил его сверху вниз, прокручивая пальцами, а потом наоборот. Большим пальцем он осторожно огладил уздечку, чуть отодвигая крайнюю плоть, чтобы обнажить головку. Мужчина реагировал на его действия чуть слышными прерывистыми вздохами. Когда у мужчины полностью встал, Ирука мог оценить его размеры. Член был средних размеров, но точно не маленький, а это значило, что Ируке придется сейчас постараться. Мужчина сверху снова шумно выдохнул, и, чувствуя его нетерпение, Ирука, перестав делать движения рукой, взял в рот. В нос сильнее ударил запах мускуса и пота и чего-то еще кислого, о чем Ирука старался не думать, а просто работать ртом и языком. Он обвел языком головку, а потом уперся в нее левой щекой пару раз, прежде чем плотно обхватить губами и начать неспеша сосать. Он держал в кулаке остальную часть члена, которая не входила в его рот, а это была примерно половина. Постепенно он вошел в ритм, опуская голову с определенной амплитудой, периодически убирая спадающие пряди на лицо за ухо. Когда он устал, он выпустил член изо рта, надрачивая и пытаясь отдышаться. На его голову надавили, чтобы он продолжал, и Ирука, чуть слышно вздохнув, снова взял в рот. Потом случилось то, что Ирука так не любил. Мужчина толкнулся ему в рот, видимо, желая, чтобы тот взял глубже, но из-за кулака на его члене этого не получилось. — Убери руку. Ирука повиновался, хоть и не хотел этого делать. Его слюни потекли вниз по члену, но мужчине, кажется, было все равно. Он снова толкнулся в его рот, только теперь принуждая принять на всю длину. Ирука зажмурился и ожидаемо закашлялся, но не отстранился, да он бы и не смог из-за руки на его затылке. Мужчина снова толкнулся и тихо простонал, когда Ирука почти уткнулся носом в его пах, упершись руками в его бедра. Конечно, горло у него было разработано, но все равно было неприятно, когда тебе пихают член в глотку. Рвотный рефлекс никуда не делся, пусть Ирука и научился его подавлять. На данный момент он был рад, что с утра почти ничего не ел, потому что не мог гарантировать того, что его не стошнит. Он снова дернулся, давясь кашлем и сжимая бедро мужчины, когда тот наконец отпустил его голову, и Ирука смог выпустить его член изо рта. Он откашлялся и сделал пару вдохов, открыв слезившиеся глаза. Сплюнул на головку, вяло обхватывая ее опять губами, пока ладонь мужчины все также продолжала лежать на его затылке, пока не принуждая, но ожидая от него действий. На этот раз Ирука сам заглотил, расслабив горло, насколько это было возможно в его положении. Он сосредоточился, закрыв глаза и самостоятельно насаживаясь ртом на член, как будто пытался ухватиться за иллюзию контроля, которого у него не было. Он понимал, что его усилий все равно будет недостаточно, и что его все равно будут трахать в рот. Он не знал, почему мужчинам вообще это нравится, чувствовать, как кто-то давится и задыхается от твоего члена. Это длилось долго. Мужчина трахал его в рот, держа за затылок, даже несмотря на то, что он был ограничен в движении из-за салона и кресла. В слюнях, казалось, было все, а у самого Ируки уже стали болеть челюсти, язык и уголки рта, не говоря уже про саднящее горло. Было плохо, когда клиент долго не кончал. Обычно это бывало в трех случаях — из-за алкоголя или наркоты, возраста или из-за физиологических особенностей. В данном случае Ирука ставил на последнее, но все равно его желудок нервно скручивался, пока он старался принимать на всю длину и работать языком. Так или иначе, если клиент долго не кончал, это было плохо, потому что это часто их раздражало. Даже если Ирука делал все со своей стороны, им казалось, что этого было недостаточно, будто бы Ирука был виноват в том, что у них проблемы. Наконец, мужчина сделал еще пару толчков и спустил Ируке куда-то в горло. Ирука закашлялся, пытаясь проглотить гребанную кончу, которая стекала теперь по его горлу и рту. Он отстранился, продолжая кашлять и хватать ртом воздух. Сплевывать было некуда, и он старался проглотить то, что у него было во рту. Мужчина тем временем так и сидел с распущенной ширинкой, видимо, отходя от оргазма. Когда Ирука перестал кашлять и утерся рукавом своей толстовки, мужчина потянулся к бардачку, откуда вынул влажные салфетки. Одну он кинул Ируке, другими обтерся сам, выкинув их потом из салона через приспущенное окно. Ирука отстраненно вытер глаза, рот и руку, думая о том, что салфетку ему могли бы дать и раньше, пока он сидел и кашлял. Во рту был неприятный запах, в горле все пересохло и неимоверно хотелось пить. Ирука облизнул пересохшие губы, сглатывая, не решаясь смотреть на мужчину, который неспеша заправлял свои джинсы. Он задвинул обратно свое кресло и спинку и только потом наклонился между сиденьями, чтобы достать что-то с задних кресел. Ирука смотрел на свои руки на коленях, пока мужчина отсчитывал купюры. Он положил ему пачку на колени, и Ирука схватил их, быстро пробормотав «спасибо», прежде чем дернуть за ручку двери. Она не поддалась. Ирука попробовал еще раз, но дверь была заблокирована. Он повернул голову в сторону мужчины, сглатывая. — Ты здесь каждый день? — спросил тот, смотря ему в глаза. — Нет. Только иногда, — тихо ответил Ирука. — Откройте дверь, пожалуйста. — Завтра здесь будешь? Я заплачу вдвое больше, — мужчина проигнорировал его просьбу, продолжая смотреть на него. Ирука машинально кивнул, и послышался звук разблокировки. Он тут же дернул ручку и вышел из машины, чуть не споткнувшись о бордюр. О дверце уже не беспокоился — захлопнул, как получилось. Сердце отчего-то сильно стучало чуть ли не в горле, и Ирука опять сглотнул, а потом сплюнул на асфальт. Мужчина ему не понравился — и это правильно, потому что клиенты не должны нравиться. Но все же было в нем что-то. Наверное, это из-за того, что он выбивался из ряда его клиентов, которыми обычно были мужчины за сорок. Они плохо пахли, имели пивное брюхо, невыразительные лица. У многих из них бывали обручальные кольца на безымянных пальцах. Этот же мужчина, насколько мог разглядеть Ирука при недостатке освещения, был привлекателен, довольно молод и следил за собой. Непонятно было только зачем ему пользоваться такими услугами, если с его внешностью и деньгами можно было легко найти себе пару. Отойдя на приличное расстояние, Ирука наконец пересчитал деньги, которые он все это время сжимал в потной ладони в кармане толстовки. Там оказалась сумма в два раза больше, чем они договаривались изначально. На нее можно было спокойно поужинать в кафе, купить джинсы или около двадцати пачек сигарет. Такая щедрость была не в новинку для Ируки, но она была все же нечастым явлением. Обычно клиенты наоборот норовят недоплатить или вообще не платить. Мужчина обещал в два раза больше в следующий раз, и Ирука сомневался, что обойдется одним минетом. Он вздохнул, сглатывая вязкую противную слюну, и опять сплюнул на асфальт. Ирука прошел мимо той самой стены, где стоял полчаса назад. Он мог вернуться туда, и, может, заработать еще, но потом он решил, что на сегодня с него достаточно, и направился домой. Поколебавшись, он надвинул на лицо капюшон и по пути зашел в круглосуточный магазин, чтобы купить сигареты. Он знал, что по его виду не скажешь, что он только что отсасывал за деньги в каком-то переулке, но ему все равно каждый раз было дискомфортно в присутствии других людей. Они были нормальными, они были благополучными, а он — нет. Люди в любом случае чувствуют это. За одно он купил еще бутылку воды и хлеб для тостов. Выйдя на улицу, он прополоскал рот, жадно сделал несколько глотков, а потом всухомятку съел пару кусков хлеба по дороге домой. Потом он наконец закурил. Внутренний голос опять говорил ему, что он идиот и тратит деньги попусту, вместо того, чтобы откладывать, но сейчас Ирука срать на него хотел. После улова у него всегда поднималось настроение, пусть и не надолго. Деньги были, он жив, у него в кармане целая пачка сигарет, и что пожевать есть. Много ли ему надо? А завтра он заработает в два раза больше и сможет оплатить долю, и на дозу останется. Ирука криво улыбнулся сам себе, выпуская горький дым в ночное небо.