Verführer

Как и ожидалось, на утро товарищи хотели побыстрее подохнуть, потому что с такой головной болью жить нереально. Тэхён подсуетился и нашел где-то в своих закромах аспирин. Все спасены – троекратное ура. Телефон сообщает, что сегодня воскресенье, и на работу никому переться не надо. Можно целый день разлагаться на диване. Однако, любимая мамочка так не думает. Всё, Тэ завербовали: женщина, подарившая жизнь, сказала к четырем прийти и посидеть на ресепшен. Кто он такой, чтобы не согласиться? А, н-нет, его просто не спрашивают. Ладно, сходит, но до четырех можно и полежать дома. – Юнги, потрогай мой язык: он шершавый, – заговорщически тянет Чимин, сидя за кухонным столом с бутылкой минералки. – Ты поиграть хочешь? – Юнги только хочет ближе подойти к омеге, как на кухню заваливается хозяин хаты: – У меня в детстве было: жопа, прутик, унитаз. Хотите сыграем? – Так не выражаются и тем более не обзывают лучших друзей, но ты, конечно, сууука, – орет Чимин. – Ща леща дам, жабы. Сношаться уже в моей квартире собрались, а? Признавайтесь быстро! – ржет Ким и сгибается пополам. День в компании минералки можно назвать лучшим в жизни этих людей, но все хорошее рано или поздно заканчивается. Выгнав друзей, Тэхён отправляется в турагентство, потому что ему так мама сказала. В принципе, вариант ниче такой: тут газировка есть и сплит. Чем не рай на земле, когда на улице можно с лёгкостью расплавиться? Нормальные люди все сидят дома, только отбитые путешественники приходят в агентство за путевками и к Тэ каждые пять минут подходят, чтобы узнать, куда идти нужно. В очередной раз раздается звук открывающихся дверей, и Ким отрывается от телефона. Смотрит на вошедшего мужчину и улыбается, потому что здесь, как и в кафе, за неуважение к клиенту по голове не погладят. Мужчина преодолевает холл, глядя в своей мобильник, и поднимает голову, только подойдя к стойке. Его лицо, не выражающее особую заинтересованность, очень отличается от эмоций других людей, что планируют отдых. Альфа в коричневом костюме смотрит на Тэхёна оценивающе? Как только он поднял глаза, они на мгновение расширились, но также молниеносно лицо приняло спокойное состояние. Мужчина молчит и продолжает разглядывать, скользит взглядом по улыбающемуся, как долбоеб, Тэхёну. Особое внимание он уделяет выкрашенным волосам в ярко-красный цвет. – "Хуле ты пялишь, че надо? Говори и пиздуй. Боже, ну что за люди пошли", – думается в этот самый момент в этой красной голове, и парень с трудом держится, чтобы не закатить глаза. – Здравствуйте, Вы что-то хотели? – "Вас", – остаётся неозвученным. – Здравствуйте, да. Я хочу увидеть директора. Мы договаривались по поводу вакансии переводчика. – Хорошо, подождите минутку, я должен с ним связаться, – Тэхён берет свой телефон в руку и звонит: – Пап... Господин Ким, к вам пришел... Как ваше имя? – омега обращается к пришедшему. – Чон Чонгук. – Господин Чон Чонгук. Да, хорошо, – он кладет трубку. – Он ждёт Вас. Второй этаж, 15 кабинет. – Благодарю, до встречи, – улыбается Чонгук и покидает холл. – До свидания. Ближе к вечеру желающих куда-нибудь слетать или съездить становится меньше, и Тэ просто сидит за стойкой и серфит в интернете. Где-то минут через сорок Чон выходит из кабинета директора уже в роли переводчика для иностранных туристов, коих тут пруд пруди. Спускаясь по мраморным ступеням, он замечает интересного для себя персонажа. – Снова здравствуйте, теперь мы вроде как коллеги, – он протягивает руку для рукопожатия. – Разрешите узнать ваше имя? Тэхён тоже протягивает руку, чтобы пожать, но вместо этого ее целуют. – Тэхён. Но я здесь не работаю. Так, иногда сижу, когда родители просят, – нервно улыбается омега и скорее убирает руку под столешницу. – Приятно познакомиться, Тэхён, – улыбаясь, бросает Чонгук и удаляется. *** – Я ж и остался так сидеть и ахуевать от него! Да я тебе говорю, Чимин, он выглядит, как наш ровесник, но эти джентльменские выкрутасы, поправь, если я не прав, используют сейчас только маньяки какие-то! – негодованию Тэхёна нет предела, поэтому он решил поболтать с другом по телефону, пока идёт домой. Сегодня вечером настроение расслабиться – в таком случае омега наводит марафет и включает камеру. Снова он стонет и извивается под внимательным взором одного человека. Ублажает себя сначала пальцами, потом анальными шариками с встроенным вибратором. Игрушка состоит из десяти шариков, расположенных в порядке увеличения. Засунуть первые три было не проблемой, но последующие омега вводит в себя по одному, сопровождая каждое проникновение прогибом в спине и криком удовольствия. Металл приятно холодит стенки, а чувство заполненности и знание, что кому-то сейчас также хорошо, только сильнее распаляет, заставляет биться в эйфории. Расположившись так, чтобы на камере все было хорошо видно, одной рукой он всё ещё продолжает потихоньку вводить в себя игрушку, шлепая вытекающей смазкой, а другой увеличивает мощность, которая достигает апогея, из-за чего Тэхён просто кричит от распирающего экстаза. Вытащив пару шариков, а после вогнав их снова с хлюпающим звуком, Ким кончает со звездочками перед глазами. Приятная нега разливается от кончиков ушей до кончиков пальцев, после чего появляется сонливость. От слишком ослепляющего оргазма парень отходит чуть дольше чем обычно. jjK: Ты очень красив, mein Verführer. Надеюсь, твое сердце когда-нибудь оттает, и ты дашь мне шанс. – Спасибо, но я уже говорил, что мне все это не нужно, – говорит Тэхён и не даёт даже шанса на ответ, отключая трансляцию. Возможно, эдакая настырность должна возмутить, только если бы не было так... Похуй. Собственно, абсолютно параллельно чего он там хочет. Он – клиент, а Тэхён работает. Какие встречи, какое сердце? Мы в дораме? Нет, спасибо, обойдется. *** В целом неделя проходит на работе в кафе, иногда на ресепшен, иногда с Чимином, но больше всего на диване перед телеком и коробкой конфет. Больше всего Тэхёну нравятся шоколадные с разнообразными начинками: они напоминают о детстве, как их мама по вечерам приносила. А вот липнущие к зубам ириски омеге не нравится от слова совсем. Также ему не нравятся и навязчивые люди. Всю неделю Кима просили быть в агентстве с четырех до шести и, каким-то неведомым образом, Чонгук оказывался свободным в это время. Странно. То кофе принесет с пироженкой, то цветочек какой, то сам сидит и развлекает, как будто и заняться ему нечем. Как-то Тэхён приходит и наблюдает на столешнице миленький букетик пионов, конечно же цветы ему понравились, и парня залило краской, из-за чего он спрятал лицо в бутонах. В помещении никого не было, и его смущение никто не лицезрел. Почти. А в другой день юноша получил коробку конфет и связку чудесных полевых цветов, отчего очень удивился: где он взял это чудо, когда вокруг дороги и высотки? Но все это внимание не исключает, что сначала Чон раздражал омегу, задающегося вопросами: "Схерли, спрашивается, тебе надо? Отчипись, пиявка!". А потом и привык как-то. Возможно, сложно поверить, что привыкнуть можно за такой короткий срок. Сложно, но можно, да. Раздражает, но не так ярко выражено. Но, хвала небесам, неделя подошла к концу. Завтра суббота, а это значит – очередная попойка. Там и повод есть даже, не хухры-мухры, все очень серьезно. Снова собираются у Тэ на квартире. У него она самая просторная и полы у него без ковров – был у них один инцидент на первом курсе. С вечера идёт подготовка закусок, а главное принесут завтра. – Тэтэшка, встречай гостей! – орет Чимин из прихожей. – Мимо проходил зайчик и передал гостинец хорошему мальчику. Хороший мальчик тут живёт? Тэхён выходит из кухни, ухахатываясь. Вечер ещё не начался, а Чимин в своем репертуаре. – Хосок не с вами? – Не, они позже подойдут. Как только друзья загрузили содержимое пакетов в холодильник, взяв только по банке пива, в дверь звонят. – О, а вот и самые пунктуальные, – говорит Тэ, поднимаясь с насиженного места. За дверью стоял Хосок с ним. Они в руках держали целлофановые пакеты из супермаркета, и что-то рассказывающий Чонгук замолчал. Он, как и Тэхён, опешил, увидев здесь своего коллегу. Тэхён моментально заметил, что когда Чонгук не в элегантных костюмах, он нравится ему больше. Белая футболка, выигрышно смотрится на подтянутом теле, а обыкновенные синие джинсы соблазнительно выделяют мощные бедра. Волосы без укладочных средств вьющиеся и невероятно мягкие – так и хочется дотронуться, а в глазах, коньячного отлива ближе к радужке, вообще можно утонуть. И почему сейчас Тэхён даже не против? Так, стоп. Очень даже против. Затянувшееся молчание и гляделки немного напрягают Хосока, поэтому он щелкает большим и средним пальцем между их лиц. Уже сидя в гостиной, Тэхён решает задать интересующий вопрос: – Хо, а ты никогда не говорил нам, что у тебя есть брат, – спрашивает у одного, а смотрит на другого Чона. – Я с 15 лет жил в Мюнхене с папой, а Хоби тут, с отцом. Наши родители развелись много лет назад, – отвечает вместо брата Гук. – То есть ты старше? Сколько тебе? 30? – закидывает вопросами омега, а все остальные переводят взгляд с него на Чонгука, которого нисколько не напрягает этот допрос. – Мне 24. Да, я младше Хосока на два года. Я слышал, что ты на четвертом курсе. Такими не хитрыми математическими рассуждениями смею предположить, что тебе где-то 22? Устраивает? – вопрос с двойным подтекстом, который доходит абсолютно до всех, и Тэхён повторяет свое любимое действо – закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Чонгук усмехается, ставя галочку в графе с фетишами, и отпивает из своего стакана. Юнги этот разбор полетов с пристрастиями уже начинает надоедать, поэтому он предлагает сыграть в такую же банальную и старую, как мир, игру: "я никогда не" или же "правда или действие". Потому что как сказал сам альфа: "Мы не в том возрасте, чтобы в бутылочку на раздевание играть". Выбор останавливают на "я никогда не" , ибо при таком раскладе можно больше выпить. – Давайте начнем на лайте с повышением градуса и температуры? – предлагает Хосок и задаёт первый вопрос: – Я никогда не слушал песни Егора Крида, – глумиться альфа, пока Чимин с Тэхёном молча опрокидывают свои стопки. – Ну хорошо, – щурится Чимин, – а я никогда не хотел стать стриптизёром, – складывает руки на груди и ждёт, когда выпьет Хосок, но вместе с ним и мистер хозяин хаты выпивает свою порцию горячительного. – Я никогда не хотел никого уебать об стену, потому что он меня бесит, – вносит свою лепту Юнги, после чего рюмки пустеют у всех. Товарищи стремительно хмелеют от выпитого алкоголя. Та стадия, когда ты в состоянии двигаться и говорить, но уже не особо себя контролируешь. – Я никогда не занимался сексом с человеком, который не говорит на моем родном языке, – еле двигая языком, бормочет Хосок, и только Чонгук выпивает – все остальные понимающе мычат. Из всех присутствующих он сейчас самый трезвый, потому что чаще всего действительно не делал всех тех вещей, о которых они сегодня говорили, но это не конец вечера – успеется ещё. – Я никогда не дрочил на камеру, – Чимина уже разнесло, и он не соображает, что несёт. Как и Тэхён, который опрокидывает рюмку под удивленный взгляд Чонгука. Пака прикалывает задавать вопросы, и он ещё сильнее ошарашивает Чона вопросом: "Я никогда не регистрировался на вебкаме". Они договорились играть честно, поэтому и альфа и Тэхён опустошают рюмки. Че там? Первый – коронный, а второй – похоронный? Похороните Тэхёна где-нибудь на Камчатке с гейзерами, потому что от такого позора ему не отмыться никогда. После выпитой порции он как будто мгновенно трезвеет, в душе надеясь, что новый знакомый никогда об этом не вспомнит. Хрен с ним, с этим Чимином, он лучший друг и он знает, и Юнги знает, он как брат Киму, да даже Хосок знает, потому что он тоже близкий друг. У них своя компания и своя туса, где все про всех всё знают и могут друг на друга положиться. Но, Пак мать твою за ногу Чимин, следи за своим языком, в противном случае Тэхён задушит тебя подушкой во сне. Сегодня же. А Чонгук и не думает забывать, он только убеждается в своей выстроенной теории о том, что прекрасный и недосягаемый омега из его мокрых снов сейчас сидит напротив. – Кхм... Я никогда не представлял свою смерть, – откашливается Тэхён, чтобы победить неловкость, но это молчание ещё сильнее смущает и обвивается вокруг щиколотки омеги, будто самая прочная лиана. Типа че? Смерть? Тэ, ты долбоеб? Кто представляет свою смерть. – Ээ, вы никогда не думали как умрете? Даже не хотели бы посмотреть на свои похороны со стороны? – все отрицательно качают головой. – Я думал, так все делают, – уже тише добавляет омега. – Ребят, мне кажется нам уже хватит. Завтра никто не встанет даже с места, чтобы за водой сходить, а о других телодвижениях я вообще молчу, – предлагает закругляться Чонгук как самый трезвомыслящий. Все остальные соглашаются и разбредаются на мягкие поверхности: Хосок на диван в гостиной, Юнги с Чимином в гостевую спальню, а Тэхён в свою комнату. Один Чон, как сирота казанская, не знает куда податься, поэтому просто следует за его личным дьяволом в облике ангела – за личным искусителем. Попадая в комнату, он мысленно себя поздравляет с точным попаданием. Альфа узнает эту комнату, конечно чаще всего в объектив камеры попала только постель, но иногда и другие части помещения. На этой кровати, Чонгук помнит, Тэхён десятки раз хорошенько работал пальчиками и доставлял себе удовольствие, пока естественная смазка пачкала покрывало. А в углу Чон замечает штатив, расположенный рядом со столом, на котором стоит та коробка и ноутбук. Альфа ухмыляется своим наблюдениям, но мысленно даёт оплеуху. Сегодня не время и не место о таком думать. Он как-то проворонил момент, когда Тэхён залез под одеяло и заснул, пуская слюну на наволочку. Его огненные волосы раскиданы по подушке, а сам он сейчас выглядит таким маленьким и беззащитным и совсем не знает, что в этот самый момент становится кому-то нужным. Как в эту тихую звёздную ночь кто-то захотел завладеть его, Тэхёна, сердцем и душой, отдав в замен свои. – Gute Nacht mein Verführer, – шепчет альфа и невинно целует Тэ в щёчку. Чтобы больше не было этого за себя, а чтобы было за нас.