Verführer

Снова утро. Снова дико раскалывается голова. Снова похмелье. Тэхён просыпается достаточно рано для человека, выжравшего бутылку водки и ещё много чего, и соскребает себя с кровати. Помятый вид его нисколечко не напрягает: он не из тех, кто ежесекундно печётся о своем внешнем виде. Омега хотел доползти до кухни, чтобы выпить спасительной жидкости, ибо во рту расположилась пустыня Сахара, но в точке назначения его уже ждёт Чонгук с водой и аспирином. Да храни его Господь. Он проснулся раньше всех и уже был при параде. – Благодарю, – запивая таблетку водой, Тэхён не замечает изучающего взгляда на себе. Он вообще не особо внимательный, и это часто припоминают. Ну что он может сделать, если наблюдательностью его природа не наделила? Ему нужно все четко и конкретно, а ещё дважды, чтоб наверняка дошло. Только об этом никто не говорил Чону, и он думает, что омега игнорирует все его слова, взгляды и действия. Или он недостаточно настойчив? Но отступать он и не думает: этот омега уже слишком сильно застрял в мыслях и вот-вот заберёт себе сердце. Не то что бы он против, но взаимность была бы приятным бонусом. – Тэхён, ты занят сегодня вечером? – внешне невозмутимый статный молодой человек в дорогом костюме выглядит непроницаемым, но внутри всё замерло в ожидании ответа. Кажется, и сердце остановилось, а пальцы за спиной непроизвольно скрещиваются. Вдруг поможет? – Ну с четырех до шести сижу на ресепшен и всё. А что такое? – это же не то, о чем он подумал? Ненене. Омега и так стал странно себя чувствовать рядом с этим человеком наедине: сердце в бешеном ритме стучит в грудной клетке, ладошки потеют. А если это... – Я бы хотел пригласить тебя... На свидание, – последние слова получились чуть резче, но ничего. Смысл не изменился. Надо бы пройти курс глицина, а то эти нервы. ...Свидание. Пиздец. – Да, я с радостью, – улыбается, а во рту пересохло, и красная мигалка в голове – пожар. – "Твою мать, я же не это хотел сказать! Нет, скажи: нет! Почему я молчу? Откажись! Это странное чувство не покинет меня весь вечер – мне будет неловко... Но, с другой стороны, сам я никогда не сделаю шаг навстречу первым, и до этого я ходил на свидания много лет назад, но ничего страшного не произойдет, верно? Он мне симпатичен, и я, наверное, симпатичен ему." Лицо альфы озаряет радостная улыбка, будто он не Тэхёна на свидание пригласил, и он согласился, а выиграл, как минимум, миллион в лотерею. – Отлично, я заберу тебя в 7? – Тэхён лишь кивает, а щеки незамедлительно заливает краской. Слава богу, на земле существует такой человек, как Чимин. Он, конечно же, прерывает эту неловкость, исходящую от Тэ, и появляется на кухне. Вид у него... Ну как будто роль всех зомби в ходячих мертвецах исполнял он один, а не массовка из нескольких тысяч людей. Ближе к десяти утра подтягиваются и остальные, но Чонгук откланивается и перед тем, как закрыть за собой дверь, подмигивает омеге. А уши Кима вмиг загораются, что не скрывается от любопытных глаз. Да твою мать! – Тэтэ, а ты не хочешь ничего мне рассказать? – омега отрицательно качает головой. – Прямо совсем? – угукает. – Я ж обижусь на счёт три... Стоят ли эти дни игнора двух минут позора, – Три. ...если он ничего не скажет. А если скажет, – Два. ...то короночка "А мы с Юнги говорили." – ЛААДНО, – хватит меня шантажировать, ерпыль*. И Тэхён рассказывает: как встретил Чонгука; как он доставал его своим вниманием целую неделю; приносил кофе и дарил цветы; как он увидел его на пороге, и что-то внутри ёкнуло. Ну и про свидание. Альфа сказал, что заберёт вечером, но не уточнил, куда они пойдут, поэтому Тэхён немного в замешательстве. Тяжело без точного плана действий, которому нужно следовать. А жить спонтанно и не держать всё под контролем омега не привык. Чимин не особо удивился. – Ты ж говорил, что не хочешь ничего . – Говорил, но это только свидание. Не в ЗАГС же он меня поведёт. Тэхён отсидел своё в агентстве, где снова встретил Чона. После работы у омеги был час в запасе до того, как альфа его заберёт. Из головы совсем вылетело, что он хотел уточнить, куда они отправятся, поэтому надеть нужно что-то, в чем можно пойти куда угодно. Выбор пал на изумрудные брюки и лёгкую блузку оранжевого цвета с крупными цветами.  Почему так волнительно от осознания, что спустя столько лет одиночества, он согласился пойти куда-нибудь с альфой? Приглашение от молодых людей было не первым – он всегда спокойно отказывал, но сегодня что-то изменилось. Или кто-то. Возможно, хочется наконец-то стать важным и слабым, а не человеком, что пережил акт изнасилования и не может похвастаться хорошей должностью в офисе. Нечем хвастаться, если ты торгуешь телом и разносишь подносы в кафе, когда не хватает официантов. Как бы хотелось изменить свою жизнь рядом с человеком, на которого можно положиться. Но омега уже обжёгся раз на доверии, и это привело к моральному мазохизму. Не от хорошей жизни он стал дрочить на камеру, чтоб пузатые дяди с толстыми кошельками пускали на него слюни. Трель звонка резко и безжалостно вырывает из мыслей. Тэхён, чертыхаясь, бежит к двери, чтобы открыть и увидеть за ней Чонгука с красивым букетом гипсофил. Альфа тоже не выглядит слишком помпезно – у Тэ аж сердце отлегло. На нем обычные черные джинсы и рубашка на выпуск такого же цвета. Омега принимает подарок и бежит поставить их в вазу с водой, пока Чонгук его ждёт. – Ты можешь не спешить так, – с улыбкой говорит Гук, облокотившись на дверной проем и скрестив руки на груди. *** Как оказалось, Чонгук привел своего спутника на фестиваль черной уличной еды. Пара ходила меж рядов и мимо сотен людей. Простота мероприятия подкупает, а ещё Тэхён узнал много нового. Альфа сказал, что уже был на таком фестивале: на самом первом, проходившем в Будапеште, и пришелся по вкусу. Самое интересное, что все блюда черные, но без добавления красителей: только специально выведенные сорта. Гуляя и пробуя всё, что попадается на глаза, парни немного утомились и решили отдохнуть на набережной, что совсем рядом. Взяв лукошко клубники, они расположились на лавочке под могучей ивой. За медленными разговорами обо всем пара наблюдает, как блюдце жёлтого цвета укатилось за горизонт. И Чонгук, планирующий поговорить на конкретную тему, решил, что уже достаточно плясать вокруг да около: – Тэхён... – в ответ омега мычит, не поднимая головы с плеча Чонгука. – Могу я задать один вопрос? Но если хочешь, можешь не отвечать, – и снова Тэхён обозначил свою позицию положительным угу. – Я хотел спросить: тебе правда нравится заниматься вебкамом? Тэхён отрывает голову от плеча и ошарашенно смотрит в омуты напротив. – Ja ich kenne den Verführe, – до того огромные глаза омеги стали ещё больше и заполнились слезами. – Это личное – прости меня. Но я правда хотел знать, действительно ли ты счастлив в этом. Сказать, что Ким в замешательстве – ничего не сказать. Как он узнал его? Как догадался? Не может же мир быть НАСТОЛЬКО маленьким, что его постоянным клиентом оказался именно этот парень. Почему он так спокойно и в лоб спрашивает о таком? Если он понимает с кем сидит на одной скамейке, то почему его всё ещё не вывернуло от отвращения? Обычно люди осуждают тех, кто не вписывается в их представление правильного, и не важно по какой причине тому или иному человеку приходится зарабатывать деньги таким способом. Не исключение и люди, которые сделали сами свой выбор в пользу профессий интимного характера, однако есть и такие, как Тэхён. Такие же жертвы несправедливости жизни, пытающиеся выбраться из потока своих проблем, но не справляющихся с их угнетающим грузом. То ли от своей стеснительности, то ли от глупости, омега не прорабатывает свои проблемы, а все сильнее закапывается в них, тонет. Стоит ли доверять? Они знакомы от силы полторы недели, но душа всё равно тянется, хочет довериться, хочет вложить в его руки хрупкое сердце и сказать поступать, как считает нужным: хочет – разобьёт те скреплённые осколки и растопчет их, или будет оберегать, будто это самое ценное, что было в его ладонях. Пусть хранит его рядом со своим, чтобы они бились в такт и делились теплом друг с другом. Совсем тихое на грани слышимости "нет" слетает с губ омеги. Тэхен опускает голову, словно провинившийся ребёнок, ожидающий, когда его отчитают. Но вместо этого, Чонгук поднимает голову омеги за подбородок и нежно, почти невесомо касается его губ, закрепляя свое обещание всегда быть рядом. Когда ты один, тебя сломать легко,  но когда вас двое, и вы обоими руками держитесь друг за друга, это сделать уже сложнее. Очень хорошо, когда ты не о себе, а о нем. А он о тебе. И никакие слова не нужны: только чувство, что за спиной у тебя есть тот, в чьи объятия не страшно упасть.