На полях не растут васильки

Вена. 1879 год. С раздольной мостовой, которую оглушал шум мерзкого накрапывающего дождя, доносилось цоканье копыт. Ехала неприглядная каретка, и, всмотревшись в ее окно, не трудно было разглядеть серьезное лицо и бодрый колкий взгляд сидящего внутри человека. Человека этого знал весь Старый Свет, и имя его было Германская Империя. Он, всегда самонадеянный, пережил немало жестоких боевых столкновений и политических интриг и был в этом деле подкованным. Г.И. был чистого рода практиком. Четкость и точность были для него источниками успеха. Он не витал в фантазиях и неосуществимых мечтах. Он желал быть в курсе всех самых горячих и свежих новостей, желал занимать самые высокие позиции и идти в ногу с самыми передовыми технологиями. Слово "самый" ненашутку глубоко и остро засело в сердце молодого Г.И. А сейчас, в 1879 году, ему была необходима уверенность…хотя…он прекрасно осознавал: политическая уверенность фиктивна. Но именно сейчас (в 1879 г) он так жаждал ее и пытался ухватиться за самые прочные ее нитки. Так помышлял он ухватиться за Австро-Венгрию, своего двоюродного братца, с кем виделся лишь раз в самом детстве. Цоканье копыт замедлялось, карета тормозила перед парадным крыльцом австро-венгерского дворца, устраивавшего пышный ужин этим вечером. Отчеканенным быстрым шагом Г.И. поднялся по мраморным ступенькам и в толпе людей стал искать Австро-Венгрию. Он не знал, как выглядел его брат сейчас. Сильно повзрослел, наверное… Г.И. помнил его болезненно-слабым стеснительным мальчонком, трусливым и абсолютно безавантюрным. Такое описание дал Империя АВи в детстве. Но это было давно. Настоящее заставляло искать новое лицо. И оно появилось. В роскошных дверях возник юноша, обернутый во что-то ослепительно белое; с добродушной улыбкой и испуганными глазами. Г.И. сразу же узнал в нем своего брата. Но необходимо было выждать. Подойти к старому знакомому Империи не позволяли политические соображения и, разумеется, непомерная гордыня. Австриец был извещен о приезде Германской Империи, именно поэтому его так лихорадило в этот вечер. Он волновался. Мысли о предстоящей встрече с братом бросали его в дрожь, ведь Г.И. он боялся ненашутку, особенно его ледяного взгляда, и потому стоял в стороне и не решался подойти. Наконец, через десять минут стояния и «неузнавания» терпение немца лопнуло. Он оторвался от беседы с Бисмарком и зашагал к Австро-Венгрии. Тот же, заметив приближение немца полностью повернулся в сторону брата. - Рад приветствовать Вас здесь, Германская Империя, - боязливо пролепетал он. - Как Вы добрались? - Спасибо. Дорога к Вам проложена отличная, но мы попали под дождь, - на это австриец стыдливо опустил взгляд, будто это он был виноват в плохой погоде. – Но речь не об этом. Мы с Вами давно не виделись, и я решил, самое время нам встретиться вновь. Родственники должны поддерживать связь, не правда ли? - Да, да, так и есть, - смущенно соглашался АВи. – Но где же вы остановились? - Мне и моему канцлеру предоставили два номера на улице Грабен. - На улице Грабен? Но там ужасный вид на Вену. П-позвольте предложить Вам погостить в моем дворце. Все, что будет необходимо, я предоставлю. Это было весьма заманчивое предложение, ведь оно позволяло узнать жизнь Австро-Венгрии изнутри и главное, попытаться переманить его на свою сторону. И тем более, сам австриец предлагал остановиться во дворце. Даже навязываться не пришлось. Г.И. для приличия сделал вид, что задумался. - Хм, что ж, пожалуй, я приму Ваше предложение. Я остаюсь, - и немец незримо улыбнулся. Его план удавался. Сближение с А.В. ему было, как воздух, нужно. Казалось, австриец даже не подозревал истинной цели предприятия немца. И это было превосходно. Ночь постепенно сменяла вечер. Гости уезжали, комнаты пустели. Г.И. заканчивал разговор с Австро-Венгрией: - Уже поздно. Моя ключница покажет Вам комнату. До завтра и спокойной ночи. - И Вам. И они доброжелательно разбрелись, каждый в своих мыслях: - Да, он все такой же нытик, – думал немец. - Эх, он все такой же эгоист, – размышлял австриец.