Удача узбада

В этот час у внешних ворот Дерры было уже не слишком людно: торговцы, покупатели, мастеровые, да и обычные гуляки разошлись. Кто вернулся за крепкие ворота Эред Луин, а кто просто отправился домой к вечерней похлебке и горящему очагу. Улица начинала терять в сумерках свои очертания, но идущий по ней широким уверенным шагом гном не заторопился. Дорога была ему давно и хорошо известна, да если бы даже и нет, он бы все равно не заблудился. Таверна «Старая кувалда» - любимое место эреборских гномов – не только приветственно сияла огнями, но еще и на всю округу шумела гномьими голосами, стуком кружек и грохотом посуды. В тот самый момент, когда гном потянулся к двери, рядом с ним, словно соткавшись из сумерек, возник высокий старик в балахоне, державший за руку малыша. - Почтенный господин... - Не подаю, - отрезал Торин и толкнул дверь в таверну, оставляя за спиной и надвигающуюся ночь, и побирушку. Как ни странно, «Старую кувалду» держал человек. Гидер был одним из тех людей, которые ушли вместе с гномами после налета дракона, разметавшего башни и стены Дейла. Коренастый, невысокий, всю жизнь друживший с гномами Эребора, он сам стал похож на них. Торин хорошо его помнил, считая одним из немногих людей, которые достойны гномьей дружбы. Сейчас таверной заправлял его внук, но никто бы не сказал, что пиво в его котлах бродило хуже, чем у деда. Торин, не произнеся ни единого слова, получил свою пинту и сразу отпил. Наливал ему хозяин, что называется, с горкой. Мясной сок лился на угли огромного очага, устроенного у стены не столько для обогрева, сколько ради взыскательных гостей, любящих самолично проследить за приготовлением собственного ужина. Торин привиредливым не был, но хозяин сам отрезал ему изрядный кусок запеченного на каминном вертеле окорока, сдобрил это все тушеным горохом и кислой капустой и, ловко лавируя между гномами, поставил на стол в углу, где любил сидеть высокородный гость. Торин мог поклясться собственной бородой, что мгновение назад там никого не было, - внук Гидера только-только направился обратно к стойке, походя сметя со стола хлебные крошки, а за столом Торина уже кто-то сидел. Гном подошел поближе и узнал уличного попрошайку, успевшего, оказывается, не только усесться за стол, за который его не приглашали, но даже и получить свою кружку с пенной шапкой. - Почтенный господин... – снова повторил старик и сделал паузу, окинув гнома оценивающим взглядом. Торин молча уселся и придвинул к себе тарелку. Ну, сейчас начнется рассказ о тяжкой судьбе и малолетнем внуке, которого, кстати, не было видно. Небось, срезает у самых рассеянных кошельки с поясов. Надо сказать, чтобы прикрыли дверь и никого не выпускали. - Я. Не подаю. – процедил Торин. Живущих из милости он не любил. И не зря. Дерра, еще лет двацать назад бывшая захудалой деревушкой у подножия Эред Луина, разрасталась со скоростью поистине удивительной. Там, где год назад хрюкали в грязи свиньи или рос чертополох, в этом году уже достраивали дом и крыли крышу соломой, замешивая ее с местной плотной глиной. Люди стекались в Дерру со всех окрестностей, в особенности те, кто умел не только пахать землю и доить коров. Ткачи и кожевенники, бронники и усмари, писцы и краснодеревщики – всем находилось место и занятие, на всех хватало заработка. А все потому, что освоившиеся на новом месте эреборские гномы стали приносить на продажу искусно выделанные клинки, тончашей работы женские украшения, ограненые самоцветы – хоть бы и в корону годятся. А куда направится воин, только что приобретший отличный, гномьей работы, поющий от щелчка ногтем по лезвию клинок? Конечно же заказывать под него ножны, не за поясом же меч носить. А примерившая новые серьги красавица непременно захочет и новый платок. Словом, работы хватало, только успевай поворачиваться. Вот и приставучий старик вполне мог, ежели за всю жизнь никаким умением не овладел, хоть кожи подносить или глину мешать. Не похоже, что его грызет изнутри неведомая хворь, не дающая и рукой пошевелить. Просто попрошайничать легче, тем более у гномов, про которых говорят, будто те спят на золоте и с золота едят. Эти мысли пронеслись в голове у Торина, пока он делал изрядный глоток пива, надеясь, что надоедливый человек куда-нибудь исчезнет. Но он не исчез. Он навис над Торином, и кругом них словно бы похолодало. - Почтенный господин, стало быть, и есть тот самый Торин Дубощит, о котором я наслышан? – грозно спросил старик, и Торин от неожиданности лязгнул зубами о край кружки и быстро отставил ее. Но ответить не успел. - Я еще могу простить, что в темноте ты принял меня за попрошайку, но сейчас... В голосе старика было столько угрозы, а главное, уверенности в том, что он действительно может причинить Торину некий вред, что гном мысленно проверил, какое оружие при нем имеется. Выходило, почти никакого. Так, нож за голенищем да гибкий клинок на короткой рукояти, всегда прячущийся под кованым поясом. Кто же вооружается, когда идет в мастерскую? - Я не хотел тебя обидеть, - спокойно ответил Торин. – Прости мою ошибку. В Дерре последнее время кто только не оши... встречается. Я могу узнать твое имя? Старик молча сел на свою лавку, достал из-за пазухи длинную тонкую трубочку и принялся ее набивать, отвернувшись от гнома. Видимо, обидевшись. Что ж – обиделся так обиделся, не он Торину нужен, а Торин ему. И гном принялся за остывающий окорок. Старик выдернул из воткнутого в стену светца лучину, раскурил трубочку и посмотрел куда-то поверх голов. Кольца дыма, удивительно ровные, медленно поднимались к потолку, догоняя друг друга. И зачарованно, словно против воли уставившись на этот дым, Торин вспомнил. Далекое детство, важного дедовского гостя, и эти самые кольца, играющие в догонялки под высоким эреборским потолком, подпираемым замысловато сплетенными каменными колоннами. Нож, которым он резал мясо, выпал из руки на стол с оглушительным, как показалось Торину, грохотом. - Вижу, ты меня узнал, - сказал Гендальф. - Таркун, - выдохнул Торин. Окруживший их холод постепенно уходил. – Прости, я так давно не видел тебя, что не смог узнать. - Да, - подтвердил маг с некоторым самодовльством. – Это я. Рад, что ты меня не забыл. Торин в ответ на это промолчал, гадая, что понадобилось от него магу? Вряд ли ведь он появился просто чтобы повидаться и поболтать о былом житье-бытье. Ладно, послушаем, что скажет. Торин махнул рукой, подзывая служанку, и попросил принести то же, что и себе. Все-таки маг был здесь некоторым образом у гномов в гостях, и не гоже, чтобы гость сидел голодным. Тем более, что Торин все-таки не зря принял его за нищего. Одежда мага явно видывала лучшие дни, и эти самые дни давно минули. Маг от угощения не отказался, так что и сам Торин, наконец, смог поесть. Однако добрая еда впрок не пошла – велика ли радость ужинать, когда сидишь за одним столом с волшебником, который неведомо чего от тебя хочет, и с которым чуть было не успел поругаться. Наконец маг отставил опустевшую тарелку, отправил в рот последний кусок лепешки, которым собрал вкусную подливу, и принялся второй раз набивать трубку. Торин, не притронувшийся ко второй кружке, буравил мага взглядом. - Я принес тебе добрые вести, Торин Дубощит, - сказал Гендальф и умолк, глубоко затянувшись. Торин затаил дыхание. Неужели? Неужели тварь сдохла, и они могут вернуться в Эребор? - Ты не останешься без наследника, сын Траина, - договорил волшебник и улыбнулся. Рука гнома, намертво стиснувшая ручку кружки, медленно разжалась. - Твои добрые вести немного запоздали, Таркун. – Спокойно сказал Торин, ощущая, как не к месту вспыхнувшая надежда уходит, оставляя по себе привычный пепел в душе. – Я давно об этом знаю. У тебя есть какие-нибудь другие добрые вести для меня? Глаза мага сощурились, и на гнома снова повеяло холодком. - То есть ты знал? – сдержанно осведомился Таркун. Торин почувствовал, что разговор складывается как-то не так. - Знал ли я, что у меня двое племянников? Маг помолчал, снова затянулся. - Нет. Знал ли ты, что у тебя подрастает сын? Торин криво усмехнулся и отодвинул кружку. - Сын? У меня? Откуда бы? Ты что-то путаешь, маг. - Я не путаю, Торин, сын Траина. И потому сказал, что у меня добрая весть – у тебя есть наследник, твой сын. Впрочем, я заметил, что ты вообще любишь делать поспешные выводы, не так ли? Маг откровенно подсмеивался над ним, и Торину это не понравилось. Но что сделаешь, если Таркуна привечал еще дед, и – Торин мог в том поклясться – выглядел тогда волшебник точно так же, вот только одежда на нем была поприличнее. - И откуда же он взялся, этот сын и наследник? - Думаю, ты и сам знаешь, откуда они берутся, взрослый уже, - неожиданно рассмеялся волшебник, и Торин понял, что больше всего ему хочется встать и просто уйти. Не привык потому что к такому обращению, словно он несмышленыш безбородый. Но он был бы плохим предводителем своему народу, если бы ставил обиды превыше всего остального, и потому остался сидеть, сверля волшебника тяжелым взглядом. - Что ж, ты, оказывается, весьма легкомысленный юноша, наследник Трора и Траина. Мать малыша, некая Беладонна из Шира, перед смертью просила меня найти тебя и попросить позаботиться о мальчике. Она, бедняжка, была уверена, что ты обрадуешься сыну и не бросишь его. Верно, ошибалась? Торин молчал, только на скулах тяжело катнулись желваки. Память у него была хорошая, и веселую маленькую хоббитянку он помнил. - Как это может быть, Таркун? – выдохнул Торин почти жалобно. - Не знаю, Торин. Но всякий, кто увидит тебя и его, сразу скажет, что он похож на отца. - Он ведь наполовину хоббит. - Да, но разве это важно? – волшебник снова занялся почти затухшей трубкой. – Он ведь и наполовину гном. Важно. Еще как важно. Торин молча поднялся, оставив на столе несколько монет. - Спасибо за новости, Таркун. - Ты даже не взглянешь на него? Сейчас маг смотрел на гнома с откровенной неприязнью. - Останьтесь здесь на несколько дней, - вместо ответа сказал Торин. – Я заплачу хозяину за постой. - А потом? – спокойно осведомился маг. - Мне надо подумать и поговорить с семьей. Потом я сообщу тебе о своем решении. Торин подошел к стойке, и еще несколько монет перекочевали из его кошеля в гномьей работы кованый сундучок, удобства ради разделенный перегородками на клетушки для разных монет. Этот сундучок гномы Эребора поднесли Гидеру, когда тот первый раз поставил на всех пива, сбродившего на новом месте. Сноса этому сундучку не было. Не оборачиваясь, Торин вышел, едва видя, куда идет. Чуть не врезался головой в старую кувалду, висящую рядом с вывеской для тех, кто не умел читать. Сколько он помнил, родственников у забавной хоббитянки, с которой свела его дорога дюжину лет назад, было не менее, чем у него самого. А значит, позаботиться о мальчонке наверняка было кому. Так чего же хочет от него маг? Если, конечно, все это вообще правда. Торин попытался вспомнить, как выглядел ребенок, которого маг держал за руку. Но не смог. На его удачу в общей горнице обнаружился только Балин. Сестра, видимо, уже ушла к себе – они с Балином вообще не слишком жаловали друг друга, и когда тот раскладывал в хорошо освещенной горнице свои записи, в которых подсчитывал прибыток и убыток, Дис обычно всегда находила благовидный предлог, чтобы удалиться. Правда, сейчас Торин и Балина-то не слишком хотел видеть, но на такое везение он даже не рассчитывал. Как не рассчитывал и на то, что от старого советника, бывшего другом еще его отцу, удастся что-то скрыть. Видно, известие поразило его куда больше, чем ему казалось. Во всяком случае, увидев его, Балин шагнул навстречу своему узбаду, едва не уронив чернильницу на свои нежно лелеемые записи. - Что случилось, Торин? Торин молча прошествовал к очагу и протянул к нему руки. - Ничего. - Ну да. Я вижу, что ничего. То-то у тебя такое лицо, что смотреть страшно. - Ну так не смотри. Балин и не подумал обижаться. Торина он знал давно и понимал, что тот все равно чуть погодя все расскажет. Вернулся за свое место, аккуратно собрал листы, переставил чернильницу, потом загремел кружками, нацеживая обоим пива из стоящей у стены бочки. - Я встретил Таркуна сегодня. В «Кувалде». Он искал меня, чтобы поговорить. Сзади грохнула кружка. Не иначе, Балин подумал о том же, о чем и он сам. - У него есть для тебя новости? Из... наших краев? - Есть. Да только не из наших. Продолжать стоять спиной к Балину сделалось уже совсем невозможно, и Торин повернулся и сел за стол, сцепил пальцы, не отводя взгляд от пятнышка свежего ожога на запястье. - Помнишь, я ездил в Пригорье и заезжал в Шир к хоббитам? Мы хотели узнать, можно ли с ними торговать и что они могли бы купить. - Помню, - осторожно кивнул Балин, подняв с пола кружку и так и не налив в нее пива. – Ты сказал еще, что оружие им не нужно, а для хозяйства они куют все сами, и потому продавать им не выгодно – дорога дальняя, а прибытка едва-едва. Торин кивнул – все так. Таркун сказал, что в тех краях у меня остался сын. Его мать умерла, и он привез мальчика сюда, ко мне. Балин ухнул и от избытка чувств пристукнул кружкой по бочке. Полная бочка отозвалась глухо и недовольно. - Сын!!! Так что же ты потеряный такой? Да за это выпить надо! Где твой сын, дай я на него посмотрю!!! - Балин! - Где ты его оставил, почему сразу сюда не привел, веди сюда сейчас же, я сей момент Двалина растолкаю, радость-то какая!!! - Балин... – устало выдохнул Торин. – Я заплатил за их постой в трактире. Они оба там. Мудрый гном понял, что, видно, поторопился радоваться. - А что с ним... не так? - Он не гном. Лицо у Балина вытянулось так, что в иное время Торин бы от души посмеялся. Не так уж часто ему удавалось изумить отцова товарища. Повисла тишина. Балин посмотрел на кружку в своих руках, на бочку, потом все же открутил прилаженный краник и налил пива до краев. Подождал, пока осядет пена, и поставил на стол. Уселся рядом. Торин молчал. - Он не получеловек, потому что это невозможно, - словно рассуждая сам с собой сказал Балин, щурясь на свечные огоньки. – И он наверняка не полуэльф, потому что это тоже невозможно. Так кто же он, Торин? - Полухоббит, - буркнул Торин. – Его мать хоббитянка, я ночевал у нее. - Торин... но это невозможно. - Я тоже так думал. И думаю! – ожесточенно отозвался Торин. – Но Таркун утверждает, что это так. - Зачем бы ему врать? – задумчиво качнул головой Балин. – Ведь если бы он хотел отдать мальчика нам на воспитание, ему достаточно было бы попросить. Значит, он хочет, чтобы власть в свой черед досталась этому ребенку? Но ведь он наверняка знает, что наследовать титул узбада могут только гномы. Ты видел мальчика? - Мельком, - признался Торин. – И в темноте. - Ты испугался, - заключил Балин. Торин вскинулся, и старый гном быстро добавил, - Я бы тоже испугался на твоем месте. Торин покосился на верного соратника и пригубил из кружки. - Завтра сходим в Дерру вместе. Я хочу на него посмотреть. - Нет, Балин. Я пойду один. * * * Давно пора было спать, но Торин все продолжал жечь свечи в своих покоях. Бездумно крутил в руках шкатулку сестры – что уж сделали с ней племянники и, главное, чем они это сделали, – теперь не столь важно. За уши виновники давно оттасканы, а вот как восстановить древнюю, еще при пра-прабабке сделанную чекань...? Впрочем, сегодня он вряд ли смог бы починить старинную вещицу, слишком одолевали посторонние мысли. В дверь робко поскреблись, и Торин, вздохнув, отомкнул засов. Привычку запираться он приобрел недавно, когда племянники вошли в тот возраст, в котором мечи и секиры кажутся куда интереснее всего прочего. А просыпаться от тихих перешептываний двух негодников, босиком прокравшихся под покровом ночи чтобы потрогать дядюшкин знаменитый щит, ему надоело. И ругать не отругаешь – сам был таким же и еще не успел забыть сладкий привкус мечты, которая может сбыться. Мечты о том, что пройдут годы, и можно будет поднять вот такой вот топор, управляться с таким же, неудобным для детской еще руки, клинком... Но просыпаться все равно просыпался – воинская привычка к чуткому сну не подводила, и приходилось вставать до света, а времени на отдых у узбада эреборского клана и так было не с избытком. Но за дверью обнаружились не племянники, а Балин. Уже успевший раздеться до нижней рубахи и смешно поджавший босую ногу от стылого ночного холода. Торин молча посторонился, и Балин протиснулся внутрь, тут же устремившись к камину. - Торин, я тут подумал... - Мм-м? – вопросительно промычал узбад, усаживаясь за стол и снова беря в руки шкатулку, мол, не просто так не спит, а вот, делом занят. И кого только он этим обмануть пытается? - Торин, забери мальчика у Таркуна. Он нам пригодится. - Кто? – фыркнул Торин. – Мальчик или Таркун? Или оба? - Скорее, конечно, оба, - рассудил Балин и уселся рядом, протянув все-таки ноги к огню. – Но прямой наследник лучше, чем племянники, ты же понимаешь. Тем более, их двое. - Но это не плохо, - качнув головой ответил Торин, возвращаясь к их давнему с Балином спору. К Фили и Кили Балин относился терпимо. Но для него они всегда были в первую очередь сыновьями Корина, а уж потом племянниками любимого узбада. А Корина Балин ненавидел, ненавидел так, как можно ненавидеть только мертвеца, которому не отомстишь и которого не простишь. Корин оказался не слишком удачлив, и его маленький отряд сгинул в стычке с орками. Сгинул вместе с Хлаином, единственным сыном Балина. - Их род неудачлив, - поджав губы выплюнул Балин, глядя в очажный огонь. – А два наследника – это всегда свары. - Их род – это мой род. - Торин со стуком отставил шкатулку. - Хотя и я не могу похвастаться удачей своего рода. Это ты верно заметил. Балин повиннно склонил голову. - Прости. И все же ты не прав. И знаешь это. И ты удачлив, узбад, - у тебя есть сын. - Если он, конечно, мой сын, - покривился Торин. - Ну, посмотришь и увидишь, - рассудил Балин и зачастил, словно заранее продумал, что именно скажет. Впрочем, так оно и было наверное. - Во-первых, слову Таркуна поверят, и если он скажет, что мальчик – твой сын, сомнений ни у кого не возникнет. Во-вторых, он ведь еще не слишком взрослый, и ты сможешь воспитать из него достойного наследника. А в-третьих, все складывается более чем удачно. Фили и Кили останутся здесь – они родились здесь, и для всех Огнебородов они свои, а не пришлые, как мы. А твой сын унаследует твое царство! - Какое еще царство, - устало вздохнул Торин. – Нет у меня никакого царства. Зато вот если я его приведу, свары уж точно начнутся. Как пить дать. - Значит надо сделать так, чтобы не начались, - твердо сказал Балин и встал. Торин потер уставшие глаза. Вид у Балина был решительный – небось уже думает, что и кому сказать, да кого настроить против, а кого нет, да как это использовать к их выгоде. По правде, сам Торин к такого рода дипломатии был не склонен, а вот интриги Балина почти всегда бывали успешны и помогали преизрядно. Но, видит Махал-создатель, как же они утомляют! - Я посмотрю завтра на мальчика, а там уже решим – делать или не делать. Торин понадеялся, что это прозвучало достаточно решительно, и задул ближайшие свечи, давая понять, что продолжать разговор не намерен. Балин намек понял, и даже поклонился, хотя наедине они церемониальной вежливостью отнюдь не страдали. Раздвоенные концы ухоженной бороды почти коснулись пола, но смотрел при этом Балин с превосходством мудреца над простаком, и Торин отвернулся, закрывая за советником дверь. Надо разобраться со всем этим как можно скорее. Вот только свар из-за наследования ему не хватало.