Злой, добрый и жалкий

Мария всю дорогу говорила о делах. Гектор же старался свести разговор к какому-то пространному обсуждению. Мария рассказывала о тяжестях богатой жизни, аукционах, соперничестве, борьбе и крови. Гектор пытался спросить что-то про любовь, ненависть и слабость. Она ни капли его не понимала. А он понял ее только в конце дороги, но это ничего не значило в его условиях. Мало в каких областях понимание означает владение. Особенно это касается людей. Так подумал Гектор, поняв ее. Гектор осторожно, крадясь, исследовал особняк. Его движения были не очень тихими, но уверенными и четкими. Все-таки он был профессионалом, а они не проваливаются по своей вине. Он шел по второму этажу вдоль длинной анфилады комнат. Его шаги заглушались музыкой, идущей откуда-то из продолжения коридора. Это была незнакомая ему веселая звонкая однообразная мелодия. Она резала уши, она замусоривала пространство, отравляла воздух. Она каким-то образом раздражала и подавляла Гектора. Хотя если бы в доме сейчас был кто-то помимо трех достаточно необычных людей, он бы ощутил то же самое. Комнаты, мимо которых проходил были приятно, уютно обставлены, в них даже была какая-то неорганизованность. Неубранные кровати, беспорядочные кучи бумаги, нож, вонзенный в деревянный стол. Словно все люди разом поисчезали со своих мест в разгаре своих занятий. На первом этаже был огромный пустынный холл с одним диваном и парой подсвечников, от одного нахождения в котором любому бы стало тоскливо. Но самое тоскливое было не само нахождение в нем, а стоять там, внизу и глядеть на лестницу, уходящую вверх, и двери, ведущие в глубины здания. Комнаты были украшены живыми цветами в вазах на столиках, яркими уютными картинами и гобеленами. Были еще коллекции разных диковинок за стеклом, от средневекового оружия до туземных раскрашенных масок. Дом изобиловал вещами, но все-таки был пуст. Гектора охватило одиночество. Сначала он удивился этому чувству. Возможно, это был первый раз в жизни, когда он ощущал подобное. Во всяком случае, в последней из них. Ему захотелось набрать воздуха в легкие и крикнуть, но не удалось. Гектору показалось, что где-то здесь есть такой же, как он, исследующий это громадное здание, не зная, что он тут делает. Почему-то, хоть они наверняка бы оказались родственными душами, Гектор не хотел этой встречи. И не то чтобы это чувство одиночества было настолько острым… В доме было очень светло, лучи солнца, плотно обстреливали гигантские окна и внутри отражались от множественных блестящих предметов. Не все из них можно было отгадать, а на некоторые и взглянуть не рискуя зрением. Приходилось усердно щуриться, что как-то ориентироваться. Во влажном и теплом, как в бане, воздухе витал странный, но приятный медово-цветочный аромат, похожий на ирисовое масло. У Гектора покрылись влагой кожа и волосы, ему стало жарковато, он ощутил какую-то глубинную расслабленность души и тела. Четкое сознание своей задачи стало уходить от обычно дисциплинированного Гектора, и в новый раз отступала ненависть. Но усилием воли он сохранял ее и мысли о деле. Это напомнило Гектору его собственное жилище, хотя и там не получилось бы так просто забыться. «Только этот жалкий человек мог создать в своем доме такую атмосферу, ” — подумал Гектор. Наконец, он увидел человека. Его волосы были коротко острижены и энергично торчали с его головы ежиком. Даже через его официальный помятый костюм была очевидна его мускулистость.На поясе висела кобура, а на полу валялся черный кольт. У него было широкое лицо, поданная вперед челюсть и нависший над глазами лоб. Гектор определенно умел угадать характер из внешнего вида. Он отдавал впечатлением простоватого, легко вспыльчивого, возможно, раздражительного мужчины. Его взгляд был пуст. Гектору не сразу пришло в голову, что он мертв. «Значит, его телохранитель. Интересный выбор. Для Хэнка он выглядит каким-то… твердым. Он бы с таким не поладил. Может, ему нравилось держать на службе людей, которые его не любит. До чего только не додумается этот Хэнк. И до чего не додумаюсь я, размышляя о нем…» — закритиковал себя Гектор.