Злой, добрый и жалкий

В комнате напротив друг друга сидели два мужчины. Один из них думал о том, как злобна и противна физиономия другого, а тот размышлял о том, как дурно одевается первый. Несмотря на то, что первый не был экспертом в области языка тела, а второй никогда не выписывал себе журналы про моду, оба считали, что имеют основания для уверенности. — Не надо на меня так смотреть — Где ты откопал эти тряпки? Они очень хотели это высказать, но оба были деловыми людьми, так что им приходилось иметь совсем не ту беседу, что им хотелось. -Где твоя ваза? -Какая ваза? -Стеклянная… Фарфоровая, хрустальная, девятнадцатого века… Тебе лучше знать. -Не понимаю, о чем речь. -Не играй дурачка, Хэнк… -Если твой наниматель так ее хотел, то почему сразу не купил? Не такая уж она и дорогая. -Мой наниматель мог купить все, что пожелал бы, но тогда он не был уверен, хотел ли он ее. А раз она не такая уж дорогая, то ты мог бы и пожертвовать ее в пользу своего безоблачного будущего, дорогой мой Хэнк. -Ну уж нет. У Хэнка есть достоинство. Хэнк не отдает того, что ему принадлежит. Переговорщик сидел на кровати, закинув ногу на ногу. Он был тощий и длинный, с маленькой овальной головой, на которой были сбриты виски, а короткие волосы сверху аэродинамично зачесаны назад. Он был одет в зеленые шорты и просторную серую, вероятно, оставившую свою белизну в прошлом, рубаху с синими горошинами. Его маленькие глаза с относительно крупными зрачками, занимавшими почти все пространство между веками, как у кошки, вышедшей из темноты, с жадной издевкой смотрели на Хэнка. Его левая рука, как будто не зная, чем заняться, но полная энергии, возбужденно и бережно ползала по простыне. Правая была занята тем, что удерживала «Глок», тоже не без издевки глядевший на Хэнка. Хэнк сидел в кресле. По какой-то причине он пренебрег единственным преимуществом в своем положении перед первым и вместо того, чтобы откинуться на спинку, сгорбился вперед. Ни одной из его рук не приходилось беспокоиться о занятии, так как обе были связаны нейлоновой стяжкой. Он был толстоват, его волосы растрепаны и лезли в глаза, круглые очки уже сползли на кончик скользкого от пота носа. На нем был надет коричневый пиджак в клеточку, такие же брюки и желтая рубашка. -Думаешь, тебе сойдет это с рук? -Почему бы и нет? -Мария этого так не оставит! -Я гляжу, ты очень рассчитываешь на нее. -Ха-ха, какой же ошибкой с твоей стороны было упустить ее. Она сделает все, чтобы спасти меня. А ты… -Надо же, какой я глупый. Ну, ты спасешься, а меня что ждет? -Тебе промоют мозги в моей лаборатории, зомбируют, а потом заставят убить своего заказчика, свою мать и себя. -Нет, этого не произойдет. -Почему? -Во-первых, моя мать давно умерла. -Прости… -А, во-вторых, живым я не дамся, — переговорщик захохотал, — Как конкретно, ты думаешь, тебя спасут? -Мария обязательно что-то придумает. Могу только точно сказать, что спасти меня будет больше, чем просто спасти меня. -А что же? -Поступить должно. -Слепая вера в кого-то до добра не доводит, знаешь ли. --Она со странностями, но она выручит меня несмотря ни на что. -Дело не в странностях, а в том, с чего бы она захотела из-за тебя так напрягаться. -Да о чем ты вообще говоришь, ты, пустой балабол! Чтобы она бросила меня? Исключено! -Ой-ой, ты даже не держишь ее за живого человека. -В ней живости больше, чем в ком-либо на свете. -Ну и? Именно благодаря этому она может сделать самый непредсказуемый выбор. -Именно благодаря этому она сделает то, что должно. Тем более, что поступить должно будет больше, чем просто поступить должно. -А что же? --Защитить порядок. Она и сама знает, как неподобающе для живого человека наводить хаос в мире. -Неподобающе? -Ах, все-то тебе надо объяснять. -Просто скажи, что именно ты имел в виду. -Бессмысленное усложнение жизни всем. -А ты и впрямь такой болтун, как мне о тебе рассказывали. Тебе стоит научиться быть конкретнее, Хэнк. -Кто рассказывал? Не люблю опускаться до деталей. Я ценю способность человеческого ума к абстрактному обобщению. -Прикидываться дурачком — вот что ты ценишь. -Не уважаю типов как ты, сводящих все к бездушной конкретике. -Конечно, есть же абстрактное обобщение. А как ты оценишь этот трансцендентальный пинок? -А! Больно же! Это насилие! Я обобщу это как попытку ограбления с применением насилия. -Ну а я ненавижу типов вроде тебя. Вы никогда не можете ничего сказать по-человечески. Вот предположим, все случится, как ты сказал, мне промоют мозги и так далее. А ты что будешь делать? -Жить. В отличие от тебя. -М-да, я уж вижу. А интересно, как ты обобщишь вот это? -Ты нажмешь на курок? -Вообще-то, это называется спусковой крючок. Но да: согну палец, нажму на крючок, ударник ударит по капсюлю, пуля вылетит из ствола и так далее. «Глок» на самом деле несложно устроен, даже ты бы разобрался. Забавно, что теперь ты все-таки спустился до деталей. Но знаешь что? Похоже, ты все-таки прав. Детально представлять разлетевшиеся мозги не очень приятно. Пришла моя очередь обобщать: я убью тебя. Хотя нет, убить тебя будет больше, чем просто убить тебя. Это будет выполнить свою работу. Нет, больше, чем выполнить работу. Выполнить обещание.