Злой, добрый и жалкий

-Постой-ка! Не торопись! Обещание перед кем? И я должен хотя бы узнать твое имя напоследок. -Ты же это не чтобы отомстить спрашиваешь? Фердинанд. И зачем я это сказал? Мы здесь совсем одни, верно? Дверь заперта и открывается наружу, так что ее не выбить. Второй этаж. Это высоко. Заметил бы я, если бы кто-то поставил лестницу? Тогда откуда эта тревога? Воздух задвигался. Откуда здесь ветер? Прерывистый скрип. Фердинанд обернулся. Дыра в стене. Отверстие. Проход. Фигура. Мужчина. Свист и волна. Надо беречь глаза от свистящего ветра. Это понимаешь, когда долго не выходил на улицу без очков. Или когда мимо пролетают пули. Промах. Интуиция подсказала наклониться в сторону. Еще бы шаг и задело. Конечно, у него есть потайные ходы. Почему я об этом не осведомлен? Вот почему он промахнулся. Вышел из тоннеля и был ослеплен. Или у него вообще проблемы со зрением? Отпрыгнуть. Выстрел в ответ. Испорчена стена. Точно. Не споткнуться бы об стену. -Гектор? — удивился Хэнк. Так вот кто это такой. -Гектор… Неужели это ты? — удивился Фердинанд. Гектор молчал. -Мой кумир и учитель! Он мужественный. Смелое лицо. Нет, он как будто не здесь. Такая мина означает либо глубокую уверенность, либо хорошо скрываемую нерешительность. Такие люди не делают первый ход. Какого черта ты на меня напал? Они ждут и реагируют. Он специально не попал? -Я никого ничему не учу. -Разве обязательно нужно кого-то учить, чтобы стать учителем? Я ведь что-то слышал о тебе… -Я о тебе нет. -Мы обязаны сейчас быть врагами? Гектор не ответил. -Очень жаль. После того, что мне о тебе рассказывали… Я очень хотел встретиться с тобой. -Это хорошо. -По-моему, мы можем оказаться родственными душами. Да, мы как две жабки с одной кувшинки… -Не заговаривай меня. Я соглашусь, если тебе будет приятно, но мне надо выполнить работу. Вернее, выполнить обещание. -Обещание кому? –пришла очередь переговорщика полюбопытствовать. Раздался гром. Хэнк вздрогнул и зажмурился. Оба выстрелили одновременно. Во всяком случае, никто из противников не мог сказать, кто был первым. Кто кого спровоцировал. Хотя провокации здесь были ни при чем. Между ними не было вражеского напряжения. Тем не менее, в этот момент они сражались бы в любых обстоятельствах. Независимо от ваз и Хэнка, в этот момент они бы начали сражение, даже если до этого мирно гуляли по цветочному полю и любовались вспышками на солнце. Довольно просто устроенный «Глок» вылетел из руки переговорщика. Гектор скривил лицо. Фердинанд бросился на него с пустыми руками. Гектор оказался подкошен и сбит с ног. Руки его врага уже не были пустыми. Переговорщик набросился на него сверху. В правом кулаке было зажато что-то блестящее. Не было времени рассуждать что. В этом доме полно блестящего. В руках этого человека только опасные предметы. Нет, руки этого человека делают предметы опасными. Гектор прикладывал все свои умственные и физические усилия, чтобы не дать предмету и рукам приблизиться к лицу. Он хочет помочь? Он пытается спасти? Он хочет отомстить? Хэнк появился за спиной Фердинанда. Он подобрал пистолет. Что бы он ни хотел, у него не получится. Ни за что. Он не может. Но зато он выиграет время. Фердинанд посмотрел на него. «Сдавайся» — хотел сказать Хэнк. Слишком близко. Убийца вспрыгнул, крутанулся. С таким рывком. Странно, что в полу не осталось воронки. Теперь в его руках и Хэнк, и его «Глок». Тот дергается. Гектор свободен. Делай что хочешь. Руки свободны. Нет, в одной что-то есть. Где он был все это время? Как приятно, когда вещи оказываются на нужном месте. Он поднимает руку и нажимает на крючок. -Ой-ой, тут же заложник. Ты кого убить хочешь, Гектор? Гектор молчал. Он уже стоял на ногах. -Давай кое-что проясним. Разве не правда, что это самый жалкий и не приспособленный к жизни тип на свете. -Точно. Хэнк побледнел. Казалось, у него были серьезные возражения, но он смолчал. -Есть возражения? — спросил его Фердинанд. Хэнк изо всех сил сделал вид, что их нет. -Не правда ли, что он доставлял тебе одни неприятности и бессмысленно усложнял тебе жизнь? -Пожалуй. -Так и что ты намерен с ним сделать? -Он нужен живым. Хэнк лежал в растерянности, но сейчас в его глазах засияла надежда. Он смотрел на Гектора как на героя. -Не обольщайся. Не мне, — попытался разочаровать его Гектор, хотя это едва ли сработало на нем. -По сути, он вообще не поступал с тобой должно. Но ладно, хорошо, есть же у тебя профессиональная гордость. В конце концов, спасти его будет больше, чем просто спасти его. -Нет, на самом деле, его спасение будет просто его спасением. Даже меньше. -У вас обоих совсем неправильный принцип оценки вещей, — возмущенно вклинился Хэнк. -Нет, Хэнк, у нас с тобой он совсем одинаковый. Просто я не побоялся идти до конца. О чем вы с ним спорили? —спросил Гектор переговорщика. — Ха, я и так уже вижу. Даже с риском для жизни ты пытаешься навязать людям свою теорию, Хэнк. Но наш с тобой принцип одинаковый. Просто я иду в нем до конца, так чтомне открывается ничтожность твоего спасения. Ты же — только на половину, так что для тебя все может иметь смысл. -А вы двое и правда так хорошо ладите, как мне рассказывали, — с впечатлением сказал Фердинанд. Хэнк засмеялся. Затрясся, заскрипел, задергал горлом. Хэнк часто смеялся от неожиданных смешных мыслей. Пришедшая же сейчас мысль не была такой смешной. Значит, он смеялся просто потому, что она была неожиданной? -Что смешного? — непонимающе спросил Фердинанд. -Я знаю, кто тебе рассказывал, — похвастался Хэнк, — Хотя так и не понял, что за обещание… Гектор, это… -Ты забыл, где находишься, червь. Фердинанд перебил его выстрелом. Верно.Ведь с дырой в шее, говорить ему будет непросто… Глубокая уверенность Гектора осталась такой же глубокой. Нет, это нерешимость осталась так же хорошо скрыта. Плюс такой мины в том, что ее легко сохранить при любых обстоятельствах. Как бомбонепробиваемые часы. Или водонепроницаемые износостойкие визитки. -Почему ты это сделал? — с жестким укором спросил Гектор. -Это моя работа. -Почему конкретно ты это сделал? Теперь он подошел к вопросу совсем с другой стороны. И не отмажешься. -Нельзя было дать ему сказать. Тебе не нужно этого знать. -Точно. Но, может, ты и позаботился обо мне, у меня тоже есть обещание. Уже было. Но еще осталась работа. -Можешь считать, что я сделал это для себя. Я ведь все-таки испытал облегчение, когда сделал это, — сказал Фердинанд, пытаясь не поднять тяжелую волну благодарности, точно он только что перевел старушку через дорогу. -А вот теперь ты становишься мне противен. -Что?