Злой, добрый и жалкий

Это случилось за несколько минут до телефонного звонка и через несколько минут после уборки. Зачем Гектор убирался? Он любил сам делать уборку в своей спальне. Никому не позволял выметать пыль из-под своей кровати, как никому не позволял трогать принадлежности на своем столе и никому не позволял касаться вещей у себя на полках. Что он позволял другим? Вернее, что он не запрещал другим. Довольно много, хотя, похоже, это не выглядит так со стороны. По большей части потому, что люди вообще немного видят. Он гулял с псом. Он позволил псу погулять с ним. Люди в первую обращают внимание на пса. Пса в отдельности от стильного ошейника с гармоничной гаммой красного, черного и розового цветов и бронзовым медальоном в виде молнии. Спортивный автомобиль, а не пес. Перебирая лапками, как огромная сороконожка, тряся шерстью и цокая своими неподкованными копытцами, он нередко привлекал внимание прохожих. Они нередко к нему подходили. Пес это позволял. Гектор позволял псу позволять прохожим подходить к нему. Он подошел к нему, когда Гектор собирался выпить чаю. Сначала недолив воды в чайник, а потом вскипятив его повторно, впоследствии обнаружив, что заварка за ночь покрылась прочным щитком из бледно-зеленого капустного цвета, он наконец пригубил заветный напиток. Впрочем, была ли это только ночь? Или кто-то прокрался на кухню, чтобы отравить чай, зная о намерении Гектора его испить? Возможно, кто подкупил его повара, чтобы тот исполнил этот злобный замысел. Хорошо, что Гектор был не так легкомыслен, чтобы позволять кому-то заходить в его спальню. Тогда бы перед злоумышленником открылось бы больше возможностей и пространства для маневра. Стратегией Гектора было не обязательное и целенаправленное устранение источника угрозы, — это было бы слишком утомительно и не стоило бы затраченных усилий, — а ограничение действительных опций врага и его шансов развернуть свои операции. «В этом весь мой характер. — подумал Гектор, — Когда ты сам представляешь угрозу, ты знаешь, как бесполезно бороться с угрозами методами, которые кажутся на первый взгляд очевидными и эффективность которых не требует доказательства.» Причина, почему Гектору пришлось повторно кипятить чайник, заключалась не в том, что он был неумел в расчетах, тем более таких простых и бытовых, что неправильно оценил требуемое количество воды. Просто он терпеть не мог наполнять емкости не до конца. Пить не из полной кружки все равно что если после дезинсекции останутся выжившие тараканы. Приблизившись, пес долго смотрел, как Гектор помешивает чай блестящей золотистой ложкой. Сначала он пытался вилять хвостом, но со временем понял, что такое низкопробное притворство не работает, перестал. «В этом весь мой характер. — подумал Гектор, — Когда твоя ложь в целом не срабатывает, нечего и думать о том, чтобы навеять правдоподобности, солгав еще сильнее. Это один из базовых законов лжи.» Он со спокойствием продолжил помешивать чай. «В это весь мой характер. Слезы, кажется, удобно прячут в дожде, смех, я знаю, в музыке, а руки, готовые задушить, в помешивании чая, как видно.» — От вас так просто не отделаешься, — сказал Гектор. Гектор хотел было попробовать чай с ложки, чтобы провести предварительный анализ его свойств перед основной фазой питья. Но одумался, ведь его могла выдать твердость и решительность его руки в то время, как он должен был выглядеть расслабленно. Пока он аккуратными круговыми движениями с четким ритмом, почти не царапая по дну, но с напряжением более подходящим прокрутке мяса в мясорубке, смотрел в окно, пес цоканьем встал на свои четыре неподкованных копытца. — Если ты не размешаешь чай как следует, то на дне останется нерастворенный сахар, — сказал он. — Ну и пусть. — Я бы не предупреждал так настойчиво, но ты мешаешь то влево, то вправо, так что в сумме все равно что не мешаешь ни в одном направлении! — Я всегда так делаю. — Я бы не предупреждал так настойчиво, но ты всегда так делаешь. — Не надо умничать. Умным тебе надо было быть раньше. — Я не умный, я настойчивый… — Это делает вопрос куда проще. — Настойчивый глас здравого смысла. — Вот это роль! А ты не боишься ответственности! — Естественно. В этом весь мой характер. Ты не боишься ответственности, когда не собираешься никого подводить. — Ты берешь на себя слишком много. — Но… — Конечно, это так, Хэнк. — Так твое имя Хэнк… Из-под дивана, из темной узкой щели, где удавалось ютиться разным мелким, как месть, загадочным, как сожаление, и опасным, как доброта, существам, вылез паук. Новоявленный узурпатор и захватчик, сбежавший из террариума соседки Гектора. У него был толстый слой кокосового субстрата, рытьем норок в котором он всегда наслаждался, идеальные температура и влажность, искусственные камни, деревья и папоротники, призванные помочь ему чувствовать себя как дома. Его побег не был похож на сложно спланированный побег хитрого заключенного. Раз в несколько дней хозяйка брала его на руки, и однажды вечером он просто прыгнул и исчез. Поскольку она даже не думала, что он умеет прыгать, так что произошедшее было полной неожиданностью. Почему-то паук не нашел лучшего пристанища, чем квартира Гектора, не выдававшего беженца, но и особо не жаловавшего. — Так твое имя Хэнк? Почему ты раньше его не назвал? — спросил он. — А я помнил? И вдруг ты спрашивал, чтобы отомстить, — ответил пес. — Причем тут это? — Ты мог бы использовать его, чтобы найти меня, когда станешь сильнее. — Но ведь мы теперь живем в одном доме. — И чьём? С кем таинственные силы вынудили нас делить свое пространство? — С этим нехозяйственным растяпой. — С этим конфликтным гамадрилом. — С этим самовлюбленным индюком. — С этим хвастливым болтуном. Гектор не любил быть в чем-то обвиненным. Он списывал это на сильную привычку к похвалам. Когда именно и за какой период она у него успела образоваться сказать было трудно, но по воспоминаниям эта привычка его неутомимо преследовала большую часть его сознательной жизни. — Он очень удобно устроился! Нашел теплое местечко! — Уселся на бочке порохом и в ус не дует! Два обвинителя враждебно зашипели и затопали друг на друга. — Он даже не считает себя самозванцем после всего, что незаслуженно получил, — продолжал пес. — Он даже не замечает петли, стягивающейся вокруг его шеи, — настаивал паук, — А ты все еще так же наивен. — Не понимаю, о чем ты. — И все еще любишь притворяться дурачком. — Что значит «все еще?» Что ты имеешь в виду? Кажется, мне следует это знать, если ты что-то понял. — Ничего я не понял, ничего я не имел в виду. — Действительно ничего? Совсем ничего? — Только одну вещь. — Что это? — Слушай внимательно. — Говори отчетливо, но не громко, чтобы он не услышал. — Я не собираюсь это от кого-то скрывать. Я понял, что… Я имел в виду, что… Я ненавижу таких, как ты. Пес злобно зарычал на паука и кинулся на него передними лапами, но тот успел ловко увернуться и скрыться там, откуда пришел. Пес с недоумением обнаружил, что поймал лишь воздух. Зазвонил телефон. Чем тише звук, тем дальше его источник. Применив это правило, Гектор понял, что до телефона добраться ему будет небыстро, и решил, что лучше не спешить и посидеть еще немного. Пес увлеченно заколотил задней лапой по уху, точно намереваясь его оторвать. От него разлетается шерсть, и ее приходится собирать. Противное животное. Гектор наконец закончил мешать чай и обнаружил, что он успел значительно остыть. Потеряв интерес к нему, он отправился прочь, чтобы ответить на звонок. В трубке раздался голос Марии. Строгий, но приятный. Нет, вернее, требовательный, но приятный. Или ласковый, но холодный. В любом случае, это не имеет значения. Нет никакой разницы. Это все не неважно, потому что если он что-то попросит, это будет сделано.