Что ни случается, всё к лучшему

Кровь засыхает и стягивает кожу. Это мешает, заставляет обращать внимание на тело, но Мьют ничего с этим не делает. Он усаживается у стены. Наконец, его не тянет разорвать всё, что движется. Парень сидит на месте, следя за тем, как лужи крови на асфальте становятся всё больше, пока кожа постепенно покрывается коркой. В мыслях крутятся предположения, что не стоило так заметно врываться в город, явно имеющий среди своих жителей значительную часть работников агентства. Однорукий не мог вспомнить, как прибыл в мегаполис, как нашёл первую жертву и как добрался до следующей. Да и, чего греха таить, точное количество убитых он не знал. Для него был важен только один факт: при встречи с Доком он не раздерёт его в клочья. Именно сейчас, когда жажда крови успокоилась, он заметил боль в ранее паражённых местах. Проводить рукой для проверки, идёт ли до сих пор кровь, не стал – всё равно не узнает результат, ведь единственная конечность вся в чужой засыхающей крови. За ним целая дорога из её капель. Сидеть дольше не имело смысла. Поднявшись, парень придерживался стены. Он не имел ни в чём предпочтений, потому просто поднял первый попавшийся труп и стянул с него верхнюю одежду. Его чёрные штаны уже затвердели от её количества, но продолжали быть пригодными для использования, если забыть о потёртостях со стороны раны. Выйдя из переулка, в котором только что был, однорукий быстро пересёк пару улиц. Его нос уже давно забит металлическим запахом, потому он не замечал его, но по реакции проходящих мимо грантов стало ясно, что его амбре вызывает подозрения. Мьюту пришлось передвигаться очень быстро, игнорируя боль в ноге и боку, тёмными местами, пока не заскочил в открытое окно чьей-то квартиры. Внутри тихо. Видимо, хозяева отсутствовали. Небольшая квартирка. Довольно темно, но недостаточно, чтобы границы предметов не были различимы. Первым помещением, в которое он попал через окно, оказалась кухня. Тело отдавалась слабостью. Глаза слегка сощурились, пока в голове велись подсчёты времени. Причиной могли быть раны или нужда в еде. Несмотря на недостаток информации касательно последнего, он решил перестраховаться, закидывая в желудок оставленный на столе кусок хот-дога и холодный кофе. Попавшая наконец в сухое горло жидкость вызвала приступ кашля. Следующим был довольно узкий коридорчик, выводящий к трём комнатам и входной двери. Две из них друг напротив друга, а третья в конце прохода. Двери не были заперты, потому можно было просто заглядывать внутрь без лишних препятствий. Первая оказалась санузлом, вторая спальней, а третья гостиной. Шестерни в голове парня зашевелились. Ему не было дела до своего внешнего вида. Даже больше, он бы и вовсе нагим ходил, если бы это не приносило кучу проблем. Но привлекаемое внимание при отсутствии знаний точного расположения научного центра наводили на мысль, что стоит избавиться от причин неудобств. В комплексе Мьюта отводили в ванную раз в неделю, преждевременно накачав двойной дозой препарата. Первый раз отличался излишним трёпом нервов научного персонала, потому что заведённый в комнату объект просто застыл на месте и ничего не делал. В тот момент парень впервые стал свидетелем того, что называют смущением, неловкостью и стыдом. Конечно, никто не хотел нянчиться с ним, а так как имелся учёный, отвечающий за него, всё сбросили на Каспара. Как ни странно, сосредоточенный во всём, что касается работы, он вёл себя соответствующе обычному образу, постоянно говоря, комментируя, направляя, пока объяснял, что такое душ и как им пользоваться. Правда, испытывать даже в таком плавающем состоянии пристальный взгляд для него было чем-то сродни слову «отвратно». В то время у Мьюта ещё просыпалось что-то, что можно было назвать «жизнью прошлого», в том числе и яркие эмоции, пока тело окончательно не стёрло это, оставляя чёрную дыру внутри него. Дальнейшие походы выполнялись в одиночку, чисто механически заученными движениями проводились водные процедуры, после чего его возвращали обратно в камеру. Теперь, когда его мысли очистились, а движения не сковывает дрянная жидкость в венах, он понимает, что мог запросто убить солдат-охранников и вырваться на волю во время таких походов. Но тогда для него не существовало и мысли о побеге, а кровожадное желание подавлялось двойной дозой. Парень не обращал внимания на ощущения, смывая с себя кровь и металлический запах. Всё было выполнено быстро, и уже в скором времени он бродил по спальне и гостиной, ища вещи на замену. Приносящие дискомфорт, но уже не кровоточащие промытые раны ныли и стесняли движения, потому, заметив торчащий у тумбочки угол аптечки, он принялся изучать содержимое. Ему не раз приходилось наблюдать работу медика, но у самого получались перевязки просто ужасно. Не удивительно, что бинты держались не так надёжно, как у доктора, но хотя бы не слетали при каждом движении. Из-за отсутствия умений, парень потратил довольно много белой ткани, но оставил всё как есть. Найдёт Дока, и тот всё исправит. Оружие умастилось на постели и ожидало своего временного хозяина. Найденная чистая одежда была чуть мала, но не приносила неудобств при перемещении или рывках, чтобы её не использовать. Чёрная плотная рубашка не застёгнута, но перевязана поперёк талии поясом, чтобы не мешала при беге или, если вдруг понадобится, драке, на ногах брюки, спортивная обувь. Пустой рукав был максимально расправлен, чтобы хоть как-то скрыть отсутствие руки. Большего Мьюту для недолгого пребывания в обществе и не надо было. Забрав с кровати оружие и спрятав кобуру с пистолетами под рубашку, он забросил винтовку на спину и полез в окно гостиной. Так он мог быстрее оказаться на улице, чем через запертую входную дверь, которую ради этого пришлось бы сносить. Он уже достаточно задержался. Ему очень повезло: ещё строились здания с пожарной лестницей. Пробираясь по ней, однорукий постоянно посматривал по сторонам, ища взглядом ненужных свидетелей или потенциальных врагов. Конечно, он мог бы не заморачиваться и просто с боем прорываться к центру, оставляя за собой горы трупов и реки крови, но была вероятность потратить слишком много времени на поиски нужного места и получить лишнее внимание, помешавшее бы в будущем выбираться из города. К тому же Док не бессмертный, ему будет ой-как не плевать на раны, и окочуриться он сможет слишком быстро в устроенной кровавой бане. Потому приходилось идти извилистым долгим путём. Уже на крыше Мьюту открылся вид только на часть города, но и этого было достаточно, чтобы высмотреть не столько высокое, сколько занимающее обширную часть территории здание. До него оставалось немного, всего несколько улиц. Примерно прикинув маршрут, парень спустился вниз и поплёлся к цели. Он специально бродил вьющимися тропками, слушая разговоры грантов и высматривая бреши в охране здания. Для выбора более-менее безопасного плана и сбора информации пришлось потратить час. За это время подопытный успел узнать довольно много. Некоторые обсуждали новые проекты учёных, в том числе "новые разработки среди неких МАГ-агентов", с которыми однорукому ещё не доводилось встречаться. Другие трепались о «наступающем конце света», приводя в доказательство бьющие всё чаще потоки света, которые стирали всё, чего касались. Был даже момент, когда, проходя мимо тёмного переулка, Мьют стал свидетелем то ли кражи, то ли торговли, то ли допроса с устрашением, то ли вообще изнасилования. Одни рассказывали друг другу о бытовых вещах, не стоящих внимания, другие дрожащими голосами делились мыслями о происходящем в глубине Невады, о террористах, наёмниках, даже группировках, нападающий раз за разом и уносящих сотни, если не тысячи жизней по всему штату. Причём пока одни от такого тряслись, другие делали ставки на имена или названия, наиболее бывшие на слуху у местных, либо спорили, кто из перечисленных больше убьёт и так далее. Проходя мимо одной из таких групп, подопытный заметил небольшую кучку грантов, которые уставились с тихими разговорами на стену. На ней были перечёркнутые надписи "Хэнк", "Сэнфорд" и "Деймос", а рядом множество цифр. Кажется, один из присутствующих говорил о поставленных деньгах и количестве убитых, но подопытный не слушал, скрываясь в более людном месте. Никто особо не обращал на него внимание, в редких случаях бросали взгляды или делали комплементы насчёт винтовки. Было видно, что все привыкли и не скрывая носили при себе оружие. Также многие в городе ходили не в серых рубашках или костюмах, которые, как когда-то обмолвился Каспар, сродни чему-то вроде дресс-кода на рабочем месте, потому Мьют влился в поток разнообразной одежды. Но была информация, завоевавшая всё его внимание. Группа грантов, шедших куда-то по дороге, обсуждала прибытие некой "личности со странной внешностью". Этот некто выглядел "неважно", был весь измазан в крови и его сразу схватили, направив в научный центр. "Кто это был – неизвестно, но раз не началась пальба, значит всё в порядке". После такой истории последовали неважные вещи из разряда «Куда пойдём?», «Вы слышали про новую модель пулемёта?» и прочее. Правда, прежде чем уйти в другую сторону, слух Мьюта зацепился за факт: в мегаполисе в последнее время участились нападения, направленные на научный центр. Наконец, пришло время действовать. Завернув за угол, парень двинулся к пустующей стене здания. Он мог запросто пробить её, как делал это с дверьми, но была вероятность, что тело может отреагировать слишком сильно и неизвестно, чем это закончится: простой раной или смертью в виде расплющенного трупа на соседней поверхности. А он не собирался умирать только по причине того, что единственный шанс продолжать жить без постоянных обдумываний действий сбежал. «Умереть за желание жить» - воздух вокруг затрещал, камены рядом извергли из себя скопы искр. Поспешивший на треск солдат тут же замер, становясь как бы глючащей картинкой. Он убил его, раздавив череп об стену, и двинулся к пока безлюдному чёрному выходу. Дверь не отворялась. Вывести из строя её механизм получилось быстро, но она произвела довольно много шуму. Как только подопытный оказался внутри, на него бросились гранты с пистолетами. К счастью, их удалось устранить, не привлекая внимания прочих работников. Заскочив в ближайшее помещение, он прикидывал, что делать дальше. Совсем незаметно пробраться не вышло, оставалось только два варианта: ждать, когда всё стихнет, либо скосить всех присутствующих внутри. Как бы не хотелось Мьюту исполнить второй вариант, это бы привело к трудностям. Если бы это касалось только его, то он бы даже не задумывался и в следующую же секунду бы окрасил чистую одежду кровью. Но в данный момент было важно забрать Дока, потому приходилось лишний раз думать, прежде чем делать. Таковы условия. В коридоре за дверью послышались частые шаги. На мгновение всё затихло, но затем все некогда тихие коридоры заполнились приказами, топотом, шумом заряжаемого оружия. Не придумав ничего лучше, однорукий заскочил в вентиляцию и замер. Под ним послышался гам. Гранты снизу перекрикивались. - Чёрт, сначала этот клон ни с того, ни с сего на голову свалился, теперь кто-то пробрался. Не хватало нам ещё, чтобы центр разнесли. - Тише, будешь так орать - прирежу. - А нехер было бухать вчера до беспамятства. Так что не жалуйся, раз с похмельем на работу пришёл. - Да, да… Мьют не двигался, даже когда голоса стихли. Он ждал полной тишины, чтобы продолжить путь. Вентиляционная шахта была слишком узкой, так ещё и любое движение вызывало грохот. Кое-как выскочив обратно, отмечая, что все шумы скрылись в дальних частях здания, он осмотрелся вокруг. Парень не обращал внимание, куда заходил, было как-то не до этого, потому сейчас обнаружил себя в небольшой коморке с ящиками и какими-то веществами. Они не имели ценности, потому он двинулся в сторону выхода из комнаты, рассматривая коридор. Не было слышно ничего, пространство впереди буквально звенело от тишины. Напрягая как можно сильнее слух, он шёл по коридору, готовый в любой момент прикончить неожиданного противника или заскочить в комнату. Внутреннее содержимое здания ничем особо не отличалась: всё те же серые стены, плакаты с разным содержанием, двери на расстоянии примерно десяти метров друг от друга и отсутствие окон. Даже воздух здесь был, как в комплексе. Онемевшая после использования способностей рука слегка подрагивала. Впереди нарисовался поворот. Прижавшись к стене, Мьют замер. Ничего. Заглядывая за угол, он высматривал дальнейшее передвижение, следя ещё и за противоположным направлением. Один шаг в сторону дальнейшего коридора, и тело застыло. По нему разлилось ощущение взгляда, после чего оно сотряслось от разрядов электричества и, как будто бы из далека, послышался грохот от парения. Последним осознанным ощущением была острая игла в шее. Мьют едва чувствовал своё тело. Ему было трудно сосредоточиться на происходящем вокруг. Взор замылен, уши заложены. Всё, что он видел – слившуюся в единую серую массу картинку, в которой время от времени проскальзывали оттенки потемнее или чёрные пятна. Звуки доносились как из-под толщи воды, так что о том, чтобы разобрать голоса и тем более диалоги, не могло быть речи. Касания к собственному телу были будто бы через толщу множества слоёв одежды. Погрузившись во тьму, он позволил себе сосредоточиться на слухе, но услышать ничего не выходило. Накатило состояние болезненного транса, заковавшего личность однорукого в скорлупу оглушающих сигналов тактильного восприятия и боли.