Комочек тьмы

      Хосок возвращается только через два часа, когда Юнги уже без помощи Джуна держится на своих двух, перебирая еду в холодильнике. С ходьбой все ещё тяжело приходится без поддержки стен, но он старается. Наматывает круги без устали и порядком успевает отбить коленки с задницей от частых падений. — Я не могу вылечить то, что не болит, — мотает головой Хосок. — Ты был в шкуре кота не одну сотню лет. Это не атрофия, ты всего-навсего отвык. — Бесполезный лекаришка, — отфыркивается Юнги и принимает из чужих рук широченные джинсы с какой-то чересчур яркой ляпистой кофтой. — Ну знаешь, — хмурится Чон, складывая руки на груди. — У какого клоуна ты это стащил? — высказывает недовольство парень, растягивая перед собой кофту, смотря на слишком красочную вещь. — Вообще-то, это моя одежда, — староста поджимает губы. Кто же знал, что с этим котом в его человеческом обличии будет ещё сложнее. — Надевай и не выпендривайся, а то и это заберу, — беззлобно выдаёт солнечный паренек и что-то набирает в телефоне, пропуская мимо ушей недовольное ворчание Юнги.       На экране телефона практически час после полудня, когда они покидают квартиру. За время сборов бывшего фамильяра, Чон успевает откуда-то прикатить инвалидное кресло, говоря, что к вечеру нужно будет вернуть. Вдаваться в подробности чертеныш не спешит, кривя губами и с опаской смотря на кресло с колёсами. В огромные карманы кофты он пихает все, что попадается под руку, ссылаясь на то, что ему нужно будет чем-то вправлять его придурковатому хозяину мозги.       Погода просто отвратительная, но дождя, кажется, уже нет. Лишь редкие капли падают, обжигая прохладой не скрытую одеждой кожу. — Мы целенаправленно куда-то идем, — облокачиваясь о подлокотник, бубнит Юнги, — как будто знаем, где искать. — Ты же его фамильяр, вот и скажи, — насмешливо произносит староста, толкая кресло. — Я не маятник, не ищейка и не навигатор, откуда мне знать? — он разводит руки в стороны, откидывая голову назад, и через лоб смотрит на улыбающегося парня. — Ты издеваешься, да? — выгибая бровь, понимает Юнги. — В шкуре кота ты был поприятнее. — Ты вот на расстоянии тоже меньше раздражаешь, — отфыркивается парень в ответ и ловит чужой смешок, хмурясь.       У Юнги совсем нет неприязни к старосте, как, видимо, и у Чона к бывшему фамильяру, если учитывать его реакцию на поганый характер парня. Просто они совершенно разные, а ещё, может быть, из-за того, что Хосок посмел разбить сердце Тэхену. Все происходит на уровне рефлексов.       Пасмурная погода давит на виски. С непривычки мир вокруг кажется очень маленьким. Даже люди, случайные прохожие, на которых раньше приходилось высоко задирать голову, кажутся намного меньше. Юнги словно вновь открывает для себя мир, смотрит заинтересованным взглядом по сторонам, пока Хосок толкает его кресло. Был котом — передвигался на плече Тэхена, стал человеком — «лапки» все равно отдыхают. Вот это жизнь. — Торговый центр? — удивляется Юнги, когда целитель тормозит перед входом в огромнейшее здание. — Не в нем, — отзывается Джун, — за ним. — Откуда ты знаешь? — хмурится сидящий в кресле парень и краем глаза замечает улыбку старосты. — Джуни многое может, — отвечает Хосок вместо пса, — поиски ядра, если они направлены на определённого его носителя, не так уж и сложны. Все же сердце тьмы довольно мощная энергия. — Удивительно, — вскидывает брови Юнги и в который раз облокачивается о подлокотник, подпирая ладонью щеку, — я вот ничего не чувствую. — Ты ещё слишком слаб, — улыбается Чон и вновь толкает кресло, — к тому же, думаю, что твои способности к магии теперь практически на нуле. Будет хорошо, если ты сможешь использовать хотя бы один процент той мощи, что у тебя была с ядром внутри.       Юнги тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Паренек мыслит правильно, но только отчасти. Целый один процент — этого слишком много, если учитывать, что в данный момент он не чувствует абсолютно ничего. Ни энергию извне, ни способности рядом находящихся магов. А это, между прочим, основа основ. Если у него получится конвертировать внешнюю энергию в тёмную магию без ядра, хотя бы совсем чуть-чуть и без риска разрушить собственное сознание, то это будет настоящее чудо.       Он все же надеется, что сотни лет практики с тёмной магией дадут свои плоды, пусть теперь и без ядра внутри.       Стоит им завернуть за угол и пройти несколько метров, как позади здания слышится взрыв. Довольно мощный, поднимающий высоко над землей клубы пыли и дыма. Быстро бьющееся сердце в груди Юнги замирает и он подаётся вперёд, хватаясь ладонями за подлокотники, но соскользнуть с кресла не успевает, откидываясь назад от резкого рывка. — Неужели, опоздали? — беспокойство в голосе старосты словно осязаемо. Он перехватывает ручки инвалидного кресла и толкает его вперёд, переходя на бег.       Из-за поднявшейся пыли совершенно ничего не видно, даже тогда, когда они оказываются в эпицентре происшествия. Юнги жмурит глаза, все пытаясь разглядеть хоть что-то. Только сейчас, находясь совсем близко, он чувствует потоки тёмной энергии, пускай и очень слабо. За многие годы она стала парню родной, он пропитался ей насквозь. — Тэхен? — не сдерживаясь, кричит Юнги и, глубоко вдыхая, закашливается от попавшей в дыхательные пути пыли.       Однако ему так никто и не отвечает, и это явно не из-за того, что Кима поблизости нет. Он точно тут, присутствие ядра, которое его нынешний хозяин никак не пытается скрыть, не спутать ни с чем.       Когда клубы пыли немного утихают, представляя взору разбитую и уничтоженную практически в пух и прах площадку для уличных боев, Юнги скрипит зубами, сжимая челюсти до боли. Доверил бомбу ребёнку, называется. — Тэхен! — ещё раз зовёт парень и подаётся немного вперёд, замечая посреди площадки одиноко стоящую фигуру. — Ты какого черта творишь?       Ким медленно поворачивает голову в сторону, реагируя на чужой голос и давит улыбку, скалясь, заставляя своего бывшего фамильяра продрогнуть, покрываясь противными мурашками. Да разве такое возможно? Даже под воздействием тёмной магии люди не меняются так быстро. Что же происходит? — Тэхен, — шепчет одними губами Юнги, ошалело смотря в сторону парня и, цокая, сжимает ладони на подлокотниках, впиваясь в них пальцами. Он соскальзывает с кресла, тут же, не удерживаясь на ногах, падая на землю. — Осторожнее, — Хосок уже хочет помочь подняться парню, отчаянно пытающемуся встать на собственные ноги, но чужой колкий смешок заставляет всех замереть.       Тэхен смеется, совсем не так, как раньше; совсем не звонко и заливисто, а его улыбка не греет, не успокаивает, а наоборот, вселяет только больше тревоги и, возможно, непрошенного страха. — Что, — тембр его голоса такой же низкий и бархатный, но сейчас он слышится иначе. Ким словно насмехается. — Ходить разучился, котёнок?       Он поворачивается всем корпусом и делает шаг навстречу Юнги, что смотрит на парня не отрывая взгляда, обеспокоенных лисьих глаз. — Тэхен, — словно заведенный, вновь повторяет парень. Чужие слова больно колют под сердцем и только сейчас он замечает позади Тэхена, в груде обломков бывших трибун, тело того самого бугая, что не раз нападал на них.       Роберт лежит без сознания, и Юнги только мысленно надеется, что выродок, которого он и сам был бы не прочь отмудохать, жив. Кто же знал, что когда-нибудь Юнги придётся беспокоиться о сохранности этого мудака. — Нравится? — прослеживает за чужим взглядом Ким. — Он заплатил за все, — словно отчитывается, — так умолял, чтобы я его не трогал, но знаешь, — он усмехается и, приподнимая одну руку, без печати создаёт клубок тёмной энергии в руке, завороженно смотря на неё, словно очарованный, — она и правда восхитительна. — Да что с тобой? Совсем последние мозги растерял, оболтус? — сжимая кулаки на коленях, выкрикивает Юнги. Он чертовски злится. Страха, что удивительно, нет, зато обида ядом струится по венам.       Тэхен сжимает кулак, раздавливая клубок тёмной энергии, превращая ее в черную дымку: — Скажи, что я не прав? — Ты придурок! — Он достаёт из кармана первый попавшийся предмет и кидает его в парня. Не так он планировал вправить Киму мозги, но ничего не поделаешь. Тот слишком сильно изменился. — Статуэтка? — удивляется Тэхен, когда смотрит на пойманный предмет. — Ты в карманах полквартиры вынес? — Увы, потяжелее что-то взять с собой не смог, — старается улыбнуться Юнги, но выходит натянуто с немного подрагивающими уголочками губ. — Боишься меня? — удивляется и приседает на корточки рядом с бывшим фамильяром, тот смотрит уверенно, но сглатывает. — Вот ещё... Сопляка, которому дали поиграться со взрослой игрушкой. — Боишься, — утвердительно кивает Ким и самодовольно улыбается.       Как же Юнги хочется зарядить чем-нибудь потяжелее статуэтки по этой наглой морде. Его и правда трясёт, вот только совсем не от страха, а от желания сделать хоть что-то. Глаза напротив тёмные. Намного темнее чем обычно, радужка практически вся заплыла зрачком, чернота которого сравнима с ядром, находящимся внутри Тэхена.       У бывшего тёмного мага совсем нет идей, как вернуть сознание своего нерадивого хозяина на место, и возможно ли это вообще. Он поджимает губы и опускает голову вниз. Очень больно смотреть сейчас на парня. На нем нет даже его глупых очков, волосы не привычно собраны в короткий хвостик на затылке, но все так же по родному вьются.       По родному... Когда Юнги стал употреблять это слово к Тэхену? — Даже сказать нечего, — огорченно вздыхает Ким и задирает голову к небу, краем глаза замечая, как мимо пробегает Хосок. Видимо спешит на помощь Ли. — И что теперь? — шепчет Юн, жмуря свои глаза. Нужно что-то придумать, но в голове пустота. Так ведь и совет может пронюхать, напасть, и вряд ли Тэхен справится с ними в нынешнем состоянии.       Вновь слышится короткий смешок и парень поднимается с корточек, Юнги же в свою очередь задирает голову, чувствуя, что начинается дождь. Холодные капли неприятно бьются о нежную кожу его лица, стекая мелкими струйками. — Я ухожу, — озвучивает Ким. — Что? — Ты был прав, — вздыхает парень, — в наше время ни к чему иметь силу такого уровня. Она бесполезна в мирную эпоху.       Это не к добру. Юнги нутром души чувствует, что за этими словами кроется нечто большее. Он хмурится и хватается пальцами за низ футболки Тэхена. — К чему это? — А ты как думаешь? — усмехается тот, а парень, сидящий на земле, сглатывает, сжимая чужую ткань в кулаке. — Ты ведь не можешь... — начинает Юнги, но его грубо перебивают: — У войны особая атмосфера, не так ли? — смеется и одергивает футболку Тэ, стряхивая чужую, худую до неприличности, руку.       В глазах Кима неприкрытый нагой азарт. В зрачках пляшет чёрное пламя и резвятся черти. Он это серьёзно. Он серьёзно собирается развязать войну только потому, что скучно!? Скучно жить сильному магу в мире и покое, где давно все позабыли о бесконечных битвах. И самое паршивое, что с ядром внутри у него вполне это может получиться. — Стой! Ты не сделаешь этого! — тянется за уходящим парнем Юнги, раздирая саднящие от частых падений коленки. Но ноги его не слушаются; не позволяют встать и бежать за глупым мальчишкой, что сейчас и отличить-то хорошее от плохого не может. Его разум затуманен чёрной дымкой.       Ещё один шаг и Юнги уже тянется в карман за очередной безделушкой, чтобы привлечь внимание Тэхена, а не смотреть на него, проглотив язык. Чтобы высказать все придурку, напинать ему, надавать подзатыльников. — Ты же так сильно хотел меня защищать, что произошло? — кричит он из последних сил.       Это все, что у него осталось. Давить на жалость, как же мелочно. Ему от самого себя противно, но Тэхен останавливается. Уголки его губ чуть дергаются и он поворачивается: — Планы, знаешь ли... — договорить не получается.       Позади раздается громкий треск и скрип, накрывая поле прошедшим разрядом темно-малиновой молнии. Тэхен едва успевает среагировать, создавая щит, уже не такой, как раньше. Он не пропитан светлой и тёплой энергией. Он холодный, чёрный, отливающий кровавым бордовым блеском. Словно не одна сотня тел разбилась о непробиваемую защиту. — Война, говоришь, — усмехаются довольно знакомым голосом, когда щит Тэ растворяется в чёрной дымке. — Ваши разговоры слышны из переулка, — хмыкает Чонгук, подходя ближе. Его руку обволакивает молния, издающая противный скрипучий звук, словно по пенопласту. — Как же ты любишь совать нос в каждую щель, — хмурится Тэхен, выпрямляясь, обжигая президента студсовета пронизывающим взглядом. — Война может доставить проблемы академии, а это уже моё дело, — он оценивающе осматривает парня с головы до ног и удовлетворительно улыбается.       Все это его чертовски забавляет. А ещё парнишка, сидящий на земле, кого-то очень сильно напоминает. Нужно со всем разобраться.