Комочек тьмы

— Я бы сказал, что хочу избежать битвы, но это будет ложь, — хмыкает Чонгук, чувствуя, как в кармане его джинсовки возится Чимин, высовывая наружу голову, и озирается по сторонам, моргает крохотными глазками. — Вот это да, — выдаёт он, причмокивая, и по маленький носик вновь погружается в кармашек.       Если поле до этого было одними сплошными руинами, то после атаки президента студсовета, даже руины сравнялись с землёй: пыль да камни, где-то валяются обломки когда-то высокого забора, теперь же просто изогнутые в разные стороны прутья.       Чон Чонгук — человек, от которого за версту разит жаждой битвы. Чья магия приобретает кровавый алый цвет, едва ли по опасности уступающий тёмному волшебству Тэхена. Возможно, в давние времена, этот парень был бы отличным гладиатором, впитывающим в свои молнии кровь врагов. Но сейчас он всего лишь студент академии, но все же безумный и опасный. Подобные люди рождаются и в мирные эпохи. Настоящие монстры, которых сковывают лишь правила порядка. — Так сильно хочешь убедиться в своей никчемности?       У Тэхена брови сведены к переносице, а рука опаляется чёрным пламенем. Тёмной магии не нужны печати и это один из огромнейших её плюсов, на равне с тем, что внутренняя энергия на неё не тратится.       Чонгук смотрит оценивающе и немного безумно на чужое волшебство, не сдерживая расползающуюся, едва ли не во все лицо, широкую улыбку. Он чертовски рад, что не донёс совету об инциденте, произошедшим несколькими днями ранее. Кто же знал, что за это время лишённый собственной светлой магии паренек обратится к тёмной. — Раз ты так уверен в своей силе, — надменно усмехается Чонгук, — тогда я не буду сдерживаться. — Надо же, — мычит Тэхен в ответ и немного щурится.       Слишком ярким малиновым светом вспыхивают двойные печати на ладонях Чона. Чим в кармашке парня звонко пищит и прячется вместе с головой, ныряя поглубже в убежище. На другой стороне, позади, Роберт приходит в сознание не без помощи Хосока, который сделав свое дело, спешит вернуться к Юнги, что не может, кажется, даже вдохнуть.       У бывшего фамильяра сердце колотится громче барабанного ряда, когда из чужих алых печатей появляются два длинных, обволакиваемых мелкими трещащими молниями клинка. Чонгук уверенно перехватывает их, да так, словно у тех действительно есть рукоять, вот только ее нет, а тёмное малиновое лезвие, впивается прямо в мягкую ладонь. Он довольно улыбается, облизывая языком нижнюю губу. Как же давно ему не представлялось возможности использовать свою магию в полную силу.       Президент студсовета взмахивает клинками пару раз, словно на пробу, и становится в боевую стойку. — Я любитель ближнего боя, — склоняет голову в бок тот. — Надеюсь, ты не против?       Завораживающий вид, когда чужое крепкое тело обволакивает молния. Она и щит, и смертоносный клинок своего хозяина. Чонгук словно надел доспехи могущественного Зевса. Проклятые доспехи, тысячелетиями впитывающие в себя кровь врагов. Это ни чуть не сравнится с обычной скучной водной магией Ли. Даже близко не стоит.       Юнги много повидал магов в своей жизни. Сильных и слабых, но столь яростный цвет молний видит впервые. — Их надо остановить. — Хосок сглатывает вязкую слюну, когда присаживается рядом, дабы помочь ему подняться с земли. — Они все здесь разнесут к чертям. — А что мы можем? — Юнги подхватывает за руку парня, обнимая поперёк, чтобы он смог опереться на плечо старосты.       Юнги цокает недовольно, не в силах отвести внимательного взгляда от Тэхена, ожидая, что же тот предпримет в ответ. В груди теплится надежда на озарение. На то, что Ким опомнится, возьмёт себя в руки и прогонит затуманивающую разум тьму из своей головы. Но тот только улыбается. В тёмных глазах отражаются алые молнии, а на лице, которое для Юнги за долгие девятнадцать лет стало практически родным, играет улыбка. — Что ж, — отзывается тёмный маг, и в его руке черная дымка начинает перекатываться клубами, вытягиваться, преобразовываясь в что-то новое, — тогда и я попробую.       У смотрящего на все это безумие Юнги, сжимаются кулаки; ногти, немного отросшие, болезненно впиваются в мягкую ладонь, и он неосознанно рычит. Были бы кошачьи уши, он обязательно бы их поджал. — Придурок высокомерный, — шипит он, ершится, не изменяя кошачьим привычкам, — у него опыт подобных боев за плечами, а ты и оружие-то в руках ни разу не держал!       Тэхен делает вид, что не слышит пропитанный беспокойством и волнением голос, только взмахивает, принявшим форму одноручного холодного оружия сгустком тёмной магии, и кивает в сторону Чонгука, оповещая о готовности. — Вау, — тянет тот, — копье из чистой энергии, — в голосе и восхищение, и едва сдерживаемый, безумный смех. — Нравится? — президент щурится и встаёт в боевую стойку, словно лет сто провел в ней: умелую и до жути, кажущуюся правильной. Будто бы опытный копейщик. — Радуйся, ведь это последнее, что ты видишь в этой жизни.       Тэхена словно подрывает — это звоночек к началу боя, по крайней мере для Чонгука, что срывается с места, оставляя позади себя лишь клубы пыли. Темный маг быстрый, настолько, что Юнги не успевает проследить за резкими, как стихия Чона, движениями. Неужели при потере ядра он настолько ослаб, что не в состоянии уследить даже за чужим перемещением?       Слышится треск и противное щебетание, стоит алым клинкам столкнуться с чёрным, как сама тьма, копьем, выбивая из удара отдачу такой силы, что пылью накрывает даже Хосока с Юнги, стоящих поодаль. Джун же все это время охранял инвалидное кресло, чтобы то вернуть в целости и сохранности. — Надо же, даже смог заблокировать, — смеется Чонгук и, делая упор на свои клинки, отпрыгивает назад. Он прокручивает один в руке и вновь нападает, не смея и на секунду оторвать внимательного взгляда с соперника.       У Тэхена адреналин бурлит по венам кипящей лавой, ведь он видит каждое движение этого парня: как он выворачивает руку, чтобы ударить снизу, как другой пытается зайти с боку, оставив на тёмном маге следы молнии. И у него это почти получается, однако чёрное копье оказывается быстрее, блокируя атаку за атакой.       Чонгук силен, он просто невероятен и в глазах Юнги его движения отражаются невиданным танцем. Бывший фамильяр за пару минут боя уже готов признать, что магов подобного уровня он даже в эпоху войн встречал крайне редко. Остаётся только загадкой: каким образом парень смог достичь такой силы будучи простым студентом магической академии? Это же абсурд.       Однако ещё очередная атака президента блокируется, после чего он отступает назад и замирает в боевой стойке, осматривая Кима с ног до головы. — Так и будешь защищаться? — выгибает бровь Чонгук, наклоняя голову в бок. Односторонний бой — скучен до зевоты, но бой, когда тебя держат за слабака, не показывая свою силу в полную меру — отвратителен, омерзителен и до тошноты неприятен. — Или это все, на что тебя хватает? — пытается раздразнить Тэхена. — Мы не в детском саду, чтобы я вёлся на подобную провокацию, — хмыкает парень, перекручивая копье в руке. — Но раз ты так хочешь, — добавляет и теперь его очередь нападать, оставляя позади себя и от быстрых ударов шлейф тёмной энергии.       Чонгук не спешит защищаться, он бьёт так же резко и безумно в ответ Тэхену и обоих веселит этот бой. Он несдержанный без каких-либо правил и никто не просит их ограничиваться в силе. Это и не надо, ведь они практически равны. Кто же знал, что обычный светлый маг сможет противостоять тёмному. Да ещё как. — Черт, надо как-то это прекратить, — шипит Юнги и смотрит на рядом стоящего Хосока, — есть что-то на уме?       Староста отмирает, вздрагивая, и резко переводит завороженный взгляд на Юнги: — У меня? — Тут ещё кто-то есть? — хмурится тот, качая головой. Ну что за детский лепет? — Я едва уследить за ними могу, — оправдывается Хосок и, перехватывая парня удобнее, подводит к креслу, усаживая его, чтобы наконец освободиться от тяжёлой ноши.       Юнги хватается за подлокотники, жмурясь от очередного всплеска чужой энергии при столкновении дерущихся магов. А целитель едва удерживается на ногах, только Джун пастью хватается за его футболку и тянет в обратную сторону, чтобы тот не упал. — У тебя же должны быть в арсенале проклятия начального уровня, — Юнги пытается добиться своего и машет рукой, ловя на себе непонимающий взгляд. Он тяжело вздыхает, осознавая, что это явно надолго: — Ну, ты мог бы их усыпить.       И тут до Хосока доходит, он бьёт кулаком по собственной ладони и улыбается: — Есть одно, — неловко закусывает он нижнюю губу, — но оно очень слабое и действует только на одного человека, — разворачивается, смотрит, как Тэхен с Чонгуком сталкиваются в очередной атаке и сильно зажмуривается. Как до такого вообще дошло? — Этого достаточно, — кивает Юнги, — используй его на моем глупом хозяине. Сделай проклятье, как можно мощнее, чтобы за время его сна мы успели придумать, как вправить ему мозги!       Хосок неуверенно кивает и разворачивается к полю боя. Это легче сказать, чем сделать. Мало того, что реакция Тэхена сейчас на запредельном для старосты уровне и может повезти лишь в том случае, если сыграет эффект неожиданности, так он ещё и движется с невероятной скоростью. — Только бы не промахнулся, — шепчет себе под нос и призывает светлую печать, внутри которой виднеется чуть зеленоватый знак проклятия. — Уж надеюсь на тебя, — фыркает Юнги и сжимает пальцами подлокотники кресла.       Чонгука раззадоривает чужая улыбка и он только сейчас понимает, что очень сильно недооценил этого парня и было бы круто перейти на другой уровень; добавить в бой кроме обычных атак, магические элементы.       Малиновая печать появляется прямо на кончике клинка, и тут же в Тэхена летит разряд молний, от которого он едва успевает уклониться, но при этом, не удержавшись на ногах, упасть. Руки больно обдирает асфальтом, сдирая кожу, но парень на это не обращает внимания, просто резко поднимается, для того, чтобы вскинув брови, громко усмехнуться: — Грязно играешь, президентишка, — он подаётся вперёд и прилагая немного усилий, концентрирует энергию на кончике копья. Та вьется, бушует чёрным дымом, приобретая вид какого-то животного. То ли пса, то ли дракона, а, может, и вовсе неизвестного чудовища. Вот только Тэхен её не выпускает, кидается на Чонгука, чтобы подобраться как можно ближе и нанести урон в разы больше. Видит, как тот активирует печати на клинках и уже готовится, предчувствует мощное столкновение, как…       Перед глазами все плывет, тело за мгновение становится в сотни раз тяжелее, а ноги больше его не держат. Копье, вместе со зверем, растворяются в воздухе и он падает на землю, в последние секунды видя, как Чонгук развеивает свою магию и подходит ближе, склоняясь над тёмным магом.       Все погружается во тьму.