Комочек тьмы

      Меньше всего Тэхен ожидал увидеть в роли любовника Хосока, Джуна. Да, он отлично помнил, что пёс когда-то был человеком, а не являлся чёрным статным доберманом с рождения. И все же... Никто не отменял того факта, что теперь он справлял нужду, стоя на трех лапах, а не на двух ногах. Как эти двое дошли до отношений, Киму, если честно, знать не хотелось вообще. Сам факт того, что его променяли на человека в собачьей шкуре, доставлял неприятные ощущения.       Они провели все утро за чаепитием и, удостоверившись, что с Тэхеном теперь полный порядок, Хосок со своим фамильяром ушли на пары, напоследок кинув: «— Сегодня я ещё тебя прикрою, но завтра ты обязан появиться в академии, — Чон быстро завязывал шнурки на кроссовках. — Не знаю как ты это провернешь, но лучше тебе не светить ядром и прикупить себе ручного кота взамен... — он покосился на Юнги и прокашлялся в кулак. — Ты забываешься, лекаришка, — нахмурился тот, складывая руки на груди и опираясь плечом о стену. — Он теперь тёмный маг, не так уж и сложно вернуть мне на время облик фамильяра.       Хосок поджал губы и на миг стрельнул взглядом, переполненным надеждой, в Джуна. Жест не остался для Юнги незамеченным, но он предпочел промолчать. — В любом случае, — продолжил староста, хватаясь за дверную ручку, — если Чонгук и предпочтет молчать, но Джин этого делать точно не станет. — Стой, — схватил за руку Тэхен, уже спешащего покинуть квартиру Чона, — ты обещал мне кое-что рассказать, если я вновь обрету силу.       Староста снова бросил, но уже неуверенный взгляд на своего фамильяра, и тот коротко кивнул. — Сейчас нет времени, но я помню, что обещал, — улыбаясь, пожал плечами солнечный паренек, — к концу недели все расскажу. А сейчас нам надо на пары.»       День прошёл скучно и нудно. Юнги немного показал, как обращаться с магией, чтобы не пылать тёмным пламенем на всю академию; как создавать точно такие же щиты, что были при имении светлого источника, вот только... «— Они, конечно, прочнее, чем те, которыми ты пользовался раньше, но лучше бы тебе развеивать щиты до того, как их сломают. Тёмная магия распадается иначе, нежели светлая и это точно заметят.»       Учитель из Юнги, конечно, такой себе. Тэхен бы даже сказал, что никакой и в аду он видел такое обучение. Особенно, когда после часа практики парень ввалился на кухню еле живой, узнав ещё одну правду о своём фамильяре: у него чертовски тяжёлая рука и лупил он, не жалея сил.       Сейчас же, когда на часах шесть утра следующего дня, а Тэхен не помнит каким образом и во сколько отключился прошедшим вечером, наивно надеясь, что это не заслуга Юнги, он сидит на краю кровати, пытаясь прийти в себя от столь раннего пробуждения. На голове откровенный бардак, в груди уже не ощущается холодящей пустоты, за что спасибо живущему с ним творению тьмы.       Юнги уже не тёмный маг и не носитель ядра, но его не принадлежность к дьявольскому роду ещё доказать надо.       На второй половине кровати смята простыня, значит этот перевоплотившийся в человека баклажан спал всю ночь рядом, и это странно. Обычно рано утром его иерихонской трубой не разбудить, а сейчас точно слышится возня на кухне.       Тэхен тянется, сладко зевая, и идёт на звук. Первое, что он замечает — это свой белый свитер, тот самый, который ненавидят все, кроме самого Кима. Любимая вязаная вещь разложена на столе, как будто бы ждёт чего-то очень устрашающего.       После взгляд падает на спину, что прикрыта свободной футболкой Тэхена. Ну это не так страшно, он все равно её крайне редко надевал.       Взгляд опускается ниже и парень шумно сглатывает, потому что штаны Юнги не надел, зато напялил на себя кое-что другое. — Трусы, — дрожащая голосом проговаривает Тэхен и делает шаг вперёд. Юнги оглядывается через плечо. — Ты надел мои трусы?       Голос срывается, а бывший фамильяр хмыкает и продолжает что-то мешать в кастрюле, стоя у плиты. Запах, кстати говоря, омерзительный. — Тебе трусов жалко? — Они с железным человеком! — прикрикивает Ким и делает еще шаг. — Боже, это просто трусы! — взмахивает лопаткой в воздухе. — Это не просто трусы! Снимай! — Тэхен резко срывается с места, подбегает к парню и хватается за резинку любимой вещи. Парень, стоящий у плиты, вздрагивает и пытается их натянуть обратно, чтобы не остаться голожопым посреди кухни. — Прекрати немедленно! — краснея щеками, пятится назад Юнги. — Тогда отдавай! Ты знал, что они мои любимые! Мог взять другие! — Ты теперь сильнейший тёмный маг и стаскивание трусов с мирных жителей, не добавляет тебе плюсов в карму! — Отдай! Мои! Трусы! — выкрикивает каждое слово с особым акцентом Тэхен и резко дергает резинку на себя.       Слышится неприятный, пронзивший ужасом чуть ли не до костей Кима, треск и он с замиранием сердца наблюдает, как любимые трусы на чужих молочных бёдрах расходятся по швам, оголяя округлую задницу.       Тэхен вообще приличный мальчик. Он и порно-то смотрел только два раза в жизни, один из которых был подставой от Юнги прямо во время урока. Тогда он учился в последнем классе в школе, и стыда было не избежать. Над ним ещё долго подхихикивали и показывали пальцем. — Столько лет тебя знаю, а ты оказывается тот ещё извращенец, — цокает Юнги и поспешно натягивает футболку ниже, — не ожидал, не ожидал, — качает головой и замечает, как заливаются пунцовой краской чужие щеки. — Юнги! Это не так! — Ой, не надо оправдываться, — хитренько улыбается парень, — девятнадцать лет, а ещё девственник, тяжеловастенько тебе. — Мне-то девятнадцать, а тебе вот сколько? - выгибает бровь Тэхен, отпуская и мысленно прощаясь с любимыми трусами. Юнги вздрагивает и округляет глаза. — Это неважно! — ощетинивается он. — Я много столетий провел в кошачьей шкуре, так что не считается! — А до этого? — гаденько лыбится Ким. — Были другие времена! — Да у тебя чуть что: другие времена! — фыркает Ким и его взгляд против воли опускается ниже. Он резко зажмуривается и качает головой из стороны в сторону. Ещё на этого мерзопакостного котяру не хватает засматриваться. — Долго ещё пялиться будешь? — ворчит Юнги. — Принеси мне одежду! — Было бы на что, — бубнит себе под нос Ким и кидает последний неловкий взгляд на чужие бедра, жутко смущаясь.       Вообще есть на что. У Юнги, при всей его худобе, просто отличные аппетитные мягкие бедра. Их так и хочется смять, пощупать и, может быть, даже укусить. Вот только в комплекте с ними идёт отвратительный характер, с которым Тэхен мириться вряд ли согласен. Хотя, ведь мирился же как-то всю жизнь?       Ким возвращается в комнату, достает из шкафа какие-то штаны, полностью уверенный в том, что они будут велики Юнги, и вытаскивает из закромов новые, ещё ни разу не ношеные трусы. Он отмечает про себя, что сегодня после учёбы нужно будет сходить в магазин и прикупить этому наглецу одежды, а то делить нижнее белье на двоих такое себе занятие. Как вообще у него в голову пришло натянуть на себя чужие труселя? — Ну что там? — злится Юнги, когда Тэхен возвращается на кухню. Ему уже порядком надоедает сверкать голой задницей.       Ким без лишних слов отдаёт добытую одежду парню и всеми силами пытается не смотреть, как тот одевается. А ещё его взгляд случайным образом падает на стол. — А где свитер? — хмурит брови он и оглядывает кухню. — Ты про тот, из которого я сварил суп? — Юнги кивает в сторону кастрюли. В той кипит и бурлит непонятная красная жижа. — Ты... Что? — вздрагивает Тэхен и резко срывается с места, отталкивая парня. И правда, в непонятном вареве можно заметить части любимого свитера. — Он все равно был ужасен. — Черт возьми, Юнги! — взвывает Ким, запрокидывая голову. — Почему в облике человека от тебя проблем стало больше?       Тот только улыбается довольно, растягивая улыбку: — Стараюсь.