Фатум

Глава 1. Первый снег - Что значит для тебя семья? - Наверное все. Ведь без семьи человеку бывает тяжело. - Эмма, ты скучаешь по своей семье? Стук ветра по маленькому окошку отвлек девушку, и она стала молча смотреть на первый снег выпавший тем днем, забыв ответить на вопрос или вовсе нехотя на него отвечать.

***

      18 декабря в Париже встретился холодным, сильным ветром и тучами, заполонившими все небо. Утро было серым и тусклым, меняющим настроение на хандру и печаль. Санитары, медбратья и пациенты сидели внутри трехэтажного здания, который находился почти что на окраине города, не выходя на улицу из-за возможности серьезно простыть. В коридоре стоял шум, каждый душевнобольной хотел видеть мир вдали от этих белых стен. И они оживленно разглядывали каждую мелочь, в надежде, что скоро они увидят это вблизи. Мужчина средних лет, только поднявшись на второй этаж, окинул взглядом стоящих у широких окон людей и размеренно двинулся куда-то вперед. Он был одет в черный, деловой костюм, в руках держал папку с документами, а на лице были квадратные, маленькие очки. Один из санитаров, высокий, рослый парень, стоял облокотившись об стену, но заметив мужчину, он озадачено оглядел его. - Здравствуйте. – Поздоровался он. - Здравствуйте, Бернард Фишер, - они пожали друг другу руки, - я психиатр и я взялся за одну вашу пациентку. Он протянул парню папку, на что санитар быстрым взглядом прошелся по начальным страницам. - Д-да, конечно, пройдемте со мной. Девушка, которая вам нужна находится в шестой палате. Психиатр начал идти за парнем. - Я вас здесь раньше не видел, работаете здесь меньше трех лет? – Спросил Бернард. - Всего-то первый год. А вы здесь раньше работали? – удивился парень. - Да, два года, потом пришлось уйти. - Что-ж, - санитар остановился у двери, - вот мы и пришли. Парень начал открывать замок и последним щелчком отварилась дверь в тускло освещенную палату. На кровати сидела девушка, удивленно смотревшая на внезапных гостей. - Эмма? Психиатр улыбнулся ей и сделал несколько шагов вовнутрь комнаты. - Меня Зовут Бернард Фишер, я твой лечащий врач. - А как же Томас? – Эмма растерявшись смотрела то на санитара, то на нового для нее человека. И казалось ее вопрос вовсе никто не услышал, голос был тихим. - К сожалению, у него возникли срочные дела, и он попросил меня помочь тебе. - Понятно. – Девушка опустила голову, не говоря ни слова. - Я хотел сразу с тобой познакомиться, так как мне говорили, что в твоем лечении есть прогресс и… - Томас говорил, что сегодня ко мне придут родственники, все ведь еще в силе? Психиатр удивленно посмотрел на санитара, на что тот кивнул, подтверждая ее слова. - Выходит, что так. И все же я хотел бы с тобой побеседовать. Наедине. Все также кивнув, санитар вышел из палаты. Пронзительный белый свет внезапно включился в комнате, и психиатр зажмурил глаза, пытаясь привыкнуть к такому освещению. Эмма подвинула к нему табуретку и вновь села на кровать, не поднимая взгляда на своего психиатра. - Присаживайтесь. Сев мужчина вытащил из папки блокнот и ручку. - Что мне говорить? – Растеряно сказала она. - Так-то что хотите, но для начала можно рассказать немного о себе. - Хорошо. Меня зовут Эмма, мне 26 лет. Психиатр внимательно слушал своего нового пациента и начал при свете лучше подмечать детали в ее внешности. У нее была болезненно бледная кожа, черные большие глаза, с синими кругами под ними. Растрепанные, длинные белые волосы. А сама же девушка была худой и невысокой, одетая в белую футболку с короткими рукавами, и в белые брюки. Эмма молчала, явно не зная, что еще сказать, она нервничала и мужчина это понимал. - Я не знаю, что мне еще сказать. - Ничего страшного. - Бернард улыбнулся и записал что-то в блокноте. – Тебе сейчас, конечно, непросто при виде нового человека, особенно нового психиатра. Но я хотел бы, чтобы ты доверяла мне. Моя работа строиться на доверии и честности как с моей стороны, так и с твоей. Поэтому я постараюсь приложить как можно больше усилий, чтобы ты поняла, как мне важно помочь тебе, и чтобы ты стала доверять мне. - Конечно, я понимаю. Простите, я просто… нервничаю из-за прихода родственников. – Эмма подняла голову и натянуто улыбнулась, стараясь перебороть это ощущение недоверия и стеснения. – Я не видела их не знаю сколько, порою кажется, что всю свою жизнь. - Они не навещали тебя? - Да. – Девушка замолчала и посмотрела на пол. – Понимаете, когда ты находишься в таком месте кажется, что все тебя бросили и считают обузой. Я видела этого не раз, будучи здесь, когда эти люди, - она посмотрела в сторону коридора, - стояли и ждали, пока их позовут в комнату встреч, но проходило немало времени, пока они не начинали понимать, что больше никто не придет и их не ждут в родном доме. Я считала себя такой же брошенной и такой же обузой. - Когда ты их видела в последний раз? - Это сложный вопрос. Лечения вызвало проблемы с памятью, я не запоминала даты, спала ли я сегодня, сколько дней прошло. Я была в эти дни не живее трупа на кладбище. Мужчина записал очередную заметку в блокноте. - Я помню за годы пребывания здесь только: утро, таблетки, сон, таблетки, уколы, сон, несколько минут разговоров с Томасом и снова сон. Что уж говорить про последнюю встречу. Девушка устало усмехнулась, потирая лоб. - Ты говорила об этом Томасу? - Да, и про лечение, а после и про родственников. Томас после обрадовал меня и сообщил мне, что он сможет уговорить их прийти. Это было связано со сменой лечения, которое начало помогать, по словам Томаса, и это было событием, которое означало начало конца всего этого. - Эмма мягко улыбнулась и голос ее наполнился теплотой и надеждой. - Что скоро я смогу поехать домой, поехать к семье. И это все было не напрасно. Бернард выждал минуту, размышляя о чем-то и спросил. - И все же Эмма, это ведь не все твои переживания? - Она начала мять край футболки, заметно волнуясь. - Я боюсь, что они не придут, даже зная, что я иду на поправку. Боюсь, что про меня забыли. Мужчина слушал ее и молчал, внимательно смотря на девушку, но Эмма ничего не говорила, даже не шевелилась, словно она не хотела, чтобы он начал задавать ей еще вопросы. Ее поведение сразу бросилось в глаза психиатру, она что-то умалчивает и глупо было бы ожидать от нее еще большей откровенности, чем сейчас. Но также в рассказе Эммы Бернарду не давали покоя какие-то моменты, и он их обдумывал. - А что стало с твоими родителями? – Спустя минуты произнес психиатр. Девушка побледнела сильнее, чем была и слегка приоткрыла рот хотя что-то сказать, но не могла, и она испуганно продолжала смотреть на психиатра. - Прости, это тяжелая тема для тебя? Эмма кивнула. - Я не знал. Тогда, что же касается насчет родственников, кто был для тебя ближе и кого ты ожидаешь увидеть? - Я… - хрипло сказала Эмма. – Меня… Она начала смотреть по сторонам, заламывая пальцы рук. - Я жду любого из них, вне зависимости от того, какие у нас раньше были отношения. – Ослабшим голосом сказала девушка. Мужчина кивнул. Перелистнув страницу в блокноте, он начал писать что-то еще. - Простите, но я быстро устаю из-за действия лекарств и мне бы хотелось увидеть родственников с хорошим настроением. – устало произнесла Эмма, психиатр понимающе посмотрел на нее, видя, что разговор все же выматывал девушку. - Конечно. Мы продолжим сеанс через неделю. - Хорошо, спасибо Мужчина вышел из палаты оставив девушку одну, в ожидании встречи.       Пару недель назад.       В Психиатрической больнице был небольшой кабинет, в котором обычно принимал своих пациентов мужчина преклонного возраста, просящий называть его Томасом. Он был с залысиной на голове и с большими голубыми глазами, смотрящими выразительным взглядом. Томас с улыбкой встретил только что вошедшую Эмму. - Как ты Эмма? Прошло достаточно времени после смены лекарств, надеюсь, тебе лучше? – С заботой и с переживанием за девушку спросил Томас. - Да, стало лучше, как минимум я помню, что делала час назад, а это уже хорошо. - Это прекрасно. – Томас начал писать в документах о ее самочувствии. Девушка печально смотрела по сторонам, словно набираясь сил, чтобы что-то сказать. Ее смятение заметил мужчина. - Вижу, что есть еще что-то. - Да, вы правы. Не знаю, как спросить, мне кажется этот вопрос… Странным. Девушка слегка улыбнулась, начав потирать шею. - Почему ко мне никто не приходит? В смысле мои родственники. Они что-то вам говорили? Пожалуйста, скажите все как есть. – С мольбой произнесла Эмма. - Значит, правду? - Да. - она ответила с неуверенностью. Томас понимающе кивнул. - Твои родственники, конечно же они приходили несколько раз. - И не навещали меня, находясь здесь. – медленно произнесла она. - Да. Мне тяжело это говорить, да и я не должен так говорить, но каждый человек заслуживает правды. Для них твои расстройства являлись большим бременем, я видел их несколько раз, но я не разговаривал с ними и все же послушай меня, когда видишь, как страдает близкий человек и не можешь ему никак помочь – это ужасно. Даже самый сильный человек не выдержит этого. И все же они позаботились о тебе, отдав тебя в это место. Эмма молчала. Она смотрела на стол, без эмоций, медленно осознавая, что ее страх оказался правдивым. Она действительно осталась одна в этом мире. Находясь в этой больнице, тяжело было сохранять оптимизм, для девушки это перестало иметь смысл с самого начала. Конечно, она понимала, что у нее есть проблемы, но бесконечное лечение, без новостей было намного тяжелее самой болезни. Моментами в голове возникал образ тюрьмы для нее, но в тюрьмах отсиживали свой срок и выходили на свободу, а когда же придет срок Эммы уйти отсюда? Пожалуй, не скоро. Или никогда. Внутри Эммы росло отчаяние, вперемешку с болью. - Я устала от лечения. – Сказала она, вытирая слезу. – Устала, просто, устала. - Милая, - мужчина достал платок и протянул его ей. - Почему ничего не случается? Почему? Разве мое состояние не улучшилось? – с хрипотой в голосе произнесла она, ожидая ответа от Томаса. - Конечно. – С уверенностью ответил мужчина. - Но почему же я до сих пор тут? - Это кропотливый процесс и любое неверное движение может откинуть нас на много шагов назад. - Но я так… устала. Я хочу видеть первый снег вдали от этого места. Хочу быть дома, у близких людей. Но меня бросили. К чему тогда это все? - Я понимаю, тебе тяжело, но послушай, процесс лечения долгий, да, но результат также есть. Я не хочу говорить наперед, но этот прогресс дает возможность лечить тебя вдали отсюда. - Но как же… - Я с ними поговорю, они придут сюда и увидят, что тебе намного лучше. - Правда? - Да. Девушка продолжала молчать, удивленно смотря на своего психиатра. Она не знала, что добавить и просто сидела, переваривая такую возможность окончания всего. - Я, пожалуй, пойду в палату, мне… мне нужно… - Конечно, можешь идти. Придя в свою палату шок медленно начал угасать, и мысль за мыслей начали возвращаться к ней. Она начала все обдумывать. «Значит, если они увидят, что мне намного лучше, они заберут меня.» Мысленно подметила девушка. Она думала о том, что в словах Томаса была своя правда, их отпугнуло ее заболевание, а сейчас ей не было так тяжело, как раньше. Девушка неуверенно улыбнулась, словно боясь начать радоваться слишком рано. «Интересно, какие они сейчас? Я их так давно не видела, что кажется и вовсе не помню их.» Раньше Эмма старалась не думать о своей семье, она понимала, что это тема была слишком тяжелой для нее. «Интересно, как там мои мама и папа. Узнаю ли я их увидев. Конечно же узнаю… Я ведь жила с ними и помню их. Я помню их имена…Как же их звали…» Она начала мысленно перебирать имена, но ни одно не подходило и не вызывало никаких эмоций. «Нет, нет-нет, я не могла забыть их.» Девушка сосредоточилась. «Не могла. Наверное, я просто перенервничала от такой новости.» Она начала тереть виски, пытаясь размышлять логически. «Маму звали… Нет, кажется, она умерла, когда я была маленькой. Поэтому плохо помню лицо и имя тоже. А таблетки окончательно добили мои детские воспоминания.» Теория казалось более правдивой, ведь про мать она так и не вспомнила ничего. «Да, это скорее всего так. Возможно, она мертва. А как же отец? Почему я не помню отца.» - Нет, нет. – Произнесла она шепотом и словно испугавшись закрыла рот рукой. «Неужели таблетки стерли мои воспоминания? Это вообще возможно?» Эмма вскочила с постели и начала ходить по комнате. «Все не может быть так ужасно, когда появился шанс уйти отсюда.» Осознание всего приходило в течении нескольких дней. Эмма пыталась вспомнить каждый день из своей жизни, но все было затуманено. Она сидела на полу и записывала в тетради что-то, что казалось ей говорило о ее прошлом. Но каждый раз девушка вырывала лист и выкидывала его в сторону, продолжая тяжело дышать. «Я ничего не помню кроме больницы.» Она закрыла лицо руками. «Если скажу Томасу, он отменит встречу с семьей. Что мне делать? Врать? Я ведь вспомню их, если увижу, хоть что-то. С амнезией обычно бывает так, хоть какие-то воспоминания всплывут, не сразу, но всплывут.» «Придется врать, чтобы уйти отсюда.» Эмма кивнула самой себе и продолжила думать о том, как бы избежать встреч с психиатром.       18 декабря. Бернард ушел, оставив девушку одну, она понимала, что мужчина явно что-то подозревал. Но надеялась, что сейчас он не станет отменять встречу с ними. Эмма не могла успокоиться, она стояла и ходила по палате. Паника медленно росла внутри нее, вместе со слабой паранойей. «Они ведь сразу поймут, что я лгу, что же мне делать?» В голове у девушки выстраивался сценарий действий, ей казалось, что они не станут ее слушать и уйдут навсегда. Ей также не хотелось, чтобы Томасу досталось из-за нее. Он считает ее почти здоровой. «Просто надо ждать, если узнают – я не смогу ничего поделать, и все же есть шанс, что они заберут меня» Она продолжала тяжело дышать, пытаясь унять чувство болезненного страха. Эмма подошла к тумбочке, расположенной около ее кровати, и взяла книгу, надеясь отвлечься от тягостных раздумий. «Почему же меня не зовут.» Прошел час после ухода психиатра, но в палату больше никто не заходил. «Я нервничаю слишком рано. Не хочу думать, что они не придут. Просто не хочу думать об этом.» Девушка старательно начала вчитываться в слова на первой странице, но не могла сосредоточиться, постоянно отвлекаясь на мысли или же продолжала смотреть на дверь, выдыхая, закрывая книгу и так несколько раз. Она не могла сидеть на месте, начинала ходить по комнате. А иногда садилась на пол, молча смотрела на стенку. Напряжение внутри нее росло. «Сколько времени прошло? Почему их нет?» Эмма обняла свои колени и продолжала смотреть на дверь. «Они не придут?» Стемнело, свет в коридоре переменился белым светом лампочек. «Они не придут.»       На улице был восьмой час вечера. Внезапное осознание тяжело легло на плечи девушки, и весь мир перестал существовать для нее. Шум в коридоре словно прекратился и вовсе, она не слышала даже себя. Только оглушающая тишина и обреченность, которое поглотило ее тем же днем. Последующие дни девушка не выходила из палаты и лежала на кровати, она не хотела есть и просто смотрела в потолок, иногда принимая лекарства. По ночам слезы текли по ее щекам. Они не захотели ее увидеть. И это звучало в ее ушах, пока она не засыпала от усталости.